Пролог

— Хоп! — с трудом увернулся я.

— Неплохо. Но всё равно медленно. Давай ещё раз, — сказал инструктор.

— Да, сам знаю… — выдохнул я, снова пригибаясь под удар. Плечо обожгло от касания, всё-таки задел.

— Ты думаешь, враг даст тебе время отдышаться? — он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступил.

— Нет.

— Тогда не ной. Двигайся. Думай. Реагируй.

Он атаковал снова, резкий выпад в живот, я едва успел отбить. В ушах стучала кровь, рубашка прилипла к спине, а ноги уже гудели от усталости.

— Ты ведь хочешь выжить, да? — прошипел он, наклоняясь ко мне. — Или ты один из тех, кто сдаётся после первого раунда?

Что-то щёлкнуло внутри. Я стиснул зубы. Ушёл влево. Контратаковал. На этот раз сам.

— Вот так, — коротко хмыкнул инструктор. — Начинаешь просыпаться. Ещё раз.

Я уже не чувствовал ни рук, ни ног. Всё тело ныло, как после аварии, но я пошёл. Потому что иначе снова пол. И снова боль.

Удар — я парировал. Ещё один — скользнул вбок, но получил по ребрам. Не успел отойти, как в живот прилетела коленом. Воздух вышибло, я согнулся, и сразу — подножка. Земля встретила меня жестко.

— Вставай, — голос инструктора был ровным, без эмоций. — Не на прогулке.

Я с трудом поднялся. Лоб вспотел, глаза щипало. Он не дал мне отдышаться. Следующий удар — в плечо. Потом — в грудь. Рука дрогнула. Я ударил в ответ, но слишком слабо. Ещё минута — и я уже лежал. Опять.

— Хватит! — рявкнул он, шагнув ко мне. Я приготовился к новому удару, но он лишь присел на корточки рядом.

— Ты весь в синяках, дышишь как загнанный пёс… но не уполз. Не сдался.

Я с трудом поднял голову.

— Так… значит, не совсем безнадёжен?

Он усмехнулся.

— Если сравнивать с первыми неделями — это небо и земля. Тогда ты даже не мог встать после первого удара. Сейчас — выдержал десять. Значит, что-то в тебе всё-таки есть. Возможно, ты даже не сдохнешь на первом задании.

— Это… почти комплимент? — прохрипел я.

— Не льсти себе. Завтра будет хуже. А теперь — марш в медпункт, пока ноги не отнялись.

Я криво усмехнулся и, шатаясь, поднялся. Потому что знал: он прав. Завтра будет хуже. Но я всё равно приду.

Часть 1

Звук раздвижных дверей

— Простите за вторжение, — сказал я, заходя внутрь.

— Ого, — протянула главный врач, Анна. — Сегодня ты пришёл всего на несколько минут позже, да ещё и не со сломанной рукой или чем-то похуже.

— Вы прям все сегодня меня задабриваете. Завтра точно сдохну, — попытался пошутить я.

— Будешь так думать — обязательно, — усмехнулась она. — Давай, ложись.

Молча пройдя через комнату, я плюхнулся на койку.

Анна подошла ближе, щёлкнув перчатками.

— Итак, на что жалуемся, кроме хронического сарказма?

— На то, что вы, кажется, получаете удовольствие от моей боли.

— Конечно. Ты — мой персональный ежедневный квест. Только вот награды всё те же: синяки, вывихи и нытьё.

Я закатил глаза, но промолчал. Анна уже проверяла мне пульс, хмурилась, потом ткнула в бок.

— Ай! Это законно вообще?

— Законно, когда пациент упорно не ценит своё здоровье. Что там у тебя? Боль в груди? Давление? Усталость от жизни?

— Всё сразу, и ещё немного экзистенциального кризиса в придачу.

Она вздохнула.

— Ты выглядишь хуже, чем обычно. Что-то случилось?

Я помедлил. Вопрос был простой, но ответ — нет.

— Просто плохо спал. И да, я в курсе, что ты снова скажешь про режим.

Анна лишь качнула головой.

— Плохо спал — плохо живёшь. Законы просты. Сейчас капельницу поставим, и ты опять сможешь бегать по своим авантюрам, как ни в чём не бывало.

— А можно без капельницы?

— А можно без глупостей? Нет, нельзя. Расслабься.

Она ушла за медикаментами, оставив меня один на один с белым потолком и гулкой тишиной, в которой снова начали шевелиться воспоминания — те, что я всё пытался вытравить насмешками…

Часть 2

Я вышел из медпункта, чувствуя, как ватные ноги цепляются за пол. Запах антисептика всё ещё преследовал, будто я не вырвался, а сбежал. Коридоры были полупустыми, только где-то вдали стучали ботинки. Возможно, очередной новичок решил пробежать марш-бросок до ужина. Удачи ему.

Комната 42В.

Без вывески, без лишнего шума. Просто серый прямоугольник в стене. Я постучал дважды, для приличия, и вошёл.

Широ уже ждал внутри.

Он сидел в тени, как обычно: спина идеально прямая, руки сцеплены на коленях. Только взгляд светился, не из-за эмоций, а скорее как у хищника, уставшего ждать добычу. На столе перед ним уже был включён голографический проектор: шахматная доска мерцала холодными огнями, а напротив виртуально переливался силуэт боевого бота. Лицо у него, к счастью, не было похоже на человеческое: просто обтекаемая маска из линий и геометрии.

— Опоздал на три минуты, — сказал Широ. — Не критично. Значит, ты ещё не расслабился до конца.

— Приятно знать, что за моим состоянием следят с точностью до секунд, — буркнул я, плюхаясь на стул.

Широ ничего не ответил, только кивнул, и бот сделал первый ход.

Я глянул на доску. Обычный королевский гамбит. Классика.

— Думаешь, я поведусь на старую схему? — спросил я, беря фигуру.

— Думаю, ты слишком предсказуем, если задаёшь такой вопрос, — отрезал Широ.

Я усмехнулся, сделал ход и откинулся на спинку. Бот тут же ответил.

— Сегодня он настроен на intermediate-5. Ниже не стал ставить.

— Щедро. Видимо, ты всё ещё хочешь, чтобы я страдал.

— Я хочу, чтобы ты думал. А боль — побочный эффект.

Шахматы шли быстро, почти как бои. Каждое движение сопровождалось лёгким щелчком и вспышкой света, будто каждая фигура могла взорваться, если ошибёшься. И, возможно, так и было.

— И зачем всё это? — спросил я после десятого хода. — Мы же оба знаем, что ты снова меня перегрузишь.

— Именно поэтому. Ты играешь хорошо, когда на пределе. Я должен знать, где он у тебя заканчивается.

Я посмотрел на него. Он всё ещё не двинулся. Даже не моргнул. Только следил. Не за шахматами. За мной.

Наверное, вам интересно, почему мы занимаемся нечто подобным? Что же, для этого нужно немного отмотать плёнку…

Пару недель назад.

После того как инструктор объяснил детали первой миссии нового отряда, все, кроме меня и Широ, разошлись отдыхать.

— Ну и? — начал я. — Какие у тебя на меня планы?

— Будешь чай? — неожиданно спросил Широ.

— Разве ты не собирался рассказать мне мою часть задания? — я удивлённо наклонил голову.

— Собирался. Но, согласись, обсуждать серьёзные вещи под чашку чая куда приятнее, — с этими словами он извлёк чайник, непонятно, откуда именно, возможно, из зазеркалья, и поставил на плиту. Помещение внезапно стало походить на кухню.

Через пару минут перед нами уже стояли две чашки зелёного чая.

— Итак, — сказал инструктор, сделав глоток. — Как ты уже знаешь, нам нужно выяснить местоположение террористической группировки.

Я молча кивнул и отпил из своей чашки.

«Этот парень даже чай заваривает идеально», — подумал я, восхищаясь вкусом.

— Единственный способ получить нужную информацию — разговорить Объект 1.

— И теперь главный вопрос, — сказал я, сделав ещё один глоток. — Как именно?

— А вот, — Широ достал планшет и протянул его мне. На экране сразу высветилось лицо того самого «Объекта 1». — Настоящее имя: Шарли Манро. Сорок пять лет. Атеист. Владеет пакетом акций крупной компании. Живёт без особых забот, так сказать.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Пролистай до раздела «Хобби», — предложил Широ.

Я послушался и быстро прокрутил страницу вниз.

— Хобби: чтение, коллекционирование хеппи мила, шахматы… — пробормотал я.

И тут внутри что-то щёлкнуло.

— Стоп. Шахматы?

— Уже догадался? — Широ едва заметно улыбнулся.

— Нет, — ответил я. — Нет, нет и ещё раз нет. Ты издеваешься?

Инструктор покачал головой.

— Шарли — заядлый фанат. Посещал крупные турниры, есть фотографии с гроссмейстерами. — Пока он говорил, я пролистал ещё пару страниц и действительно нашёл селфи с Магнусом, Накамурой, Яном и другими.

— Он также состоит в одном шахматном клубе. Через месяц у них юбилей со дня основания, и Шарли любезно предложил провести встречу у себя. Мы уже обсуждали это с другими.

— Да, только никто не сказал, что это будет шахматная вечеринка, — вздохнул я.

— Кстати, — добавил я с мрачной усмешкой, — хочешь секрет? Я ужасен в шахматах, — выдал я, откидываясь на спинку стула.

Широ не удивился. Даже не моргнул.

— Я знаю, — спокойно ответил он, отпивая чай.

— Знаешь? — прищурился я. — Тогда какого чёрта…

— Потому что ты учишься быстро, — перебил он. — А ещё потому, что куратор уже подготовил для тебя отдельную комнату. С симулятором, виртуальным наставником и базой партий. Начнёшь сегодня.

— Подожди… Ты хочешь сказать, что всё это уже было заранее спланировано?

— Конечно, — Широ пожал плечами. — Как только стало ясно, что ты попадаешь в этот сектор — начали подготовку. Пока ты страдал на тренировках, мы ставили мебель.

— Офигенно, — пробормотал я. — Даже мебели уделяют больше внимания, чем мне.

— Не обижайся. Ты хотя бы жив.

Я закатил глаза.

— И сколько у меня времени?

— Ровно четыре недели, — ответил он. — Хватит, чтобы не облажаться. Не хватит, чтобы стать гроссмейстером.

— А ты всегда был таким вдохновляющим?

Широ слегка усмехнулся.

— Лучше честно, чем потом собирать тебя по кускам. Помни: твоя задача не выиграть, а заставить Манро заговорить. А для этого он должен уважать тебя. Или хотя бы не считать идиотом.

— То есть быть идиотом с шахматной доской — не вариант?

— Только если хочешь быстро закончить миссию. Очень быстро. И в мешке.

Я фыркнул, поднёс чашку ко рту, но в ней уже не было чая.

— Ладно, — вздохнул я. — Покажи мне эту комнату, пока я ещё способен различать фигуры.

— Вот это настрой, — сказал Широ и встал. — Пошли, пока не передумал. Начнём с дебютов. Надеюсь, ты любишь классику.

— Надеюсь, ты любишь нытьё. Потому что ближайший месяц я буду это делать без перерыва.

Он только усмехнулся, как будто всё шло по плану. А я шёл за ним, ощущая, как жизнь снова вбивает меня, только сейчас в шахматную клетку, где ставки были куда выше, чем просто «мат».

Часть 3

Комната оказалась куда меньше, чем я ожидал. Ни тебе шпионского пафоса, ни панелей с мигающими огнями, просто квадратное помещение, глухие стены и один голографический стол посреди. На нём уже вращалась шахматная доска, а в углу мерцал логотип: Тренажёрный модуль №3: «Уровень — адаптация».

— Миленько, — пробормотал я, заходя внутрь. — Где хотя бы картина для уюта? Или автомат с кофе?

— Вон там, — Широ кивнул на стул с вмонтированной в подлокотник бутылкой воды. — Условно считается заботой.

Он махнул рукой, и голограмма ожила. На другом конце доски появился первый противник: бот с простым ником Beginner-1. На лице, если бы оно у него было, читалась бы скука.

— Начнём с самых лёгких. Просто чтобы ты вспомнил, как двигаются фигуры, — сказал Широ.

— Прекрасно, — пробурчал я, садясь. — Надеюсь, он хотя бы не будет разговаривать.

Он не разговаривал. Но и сопротивлением это назвать было трудно.

Первые партии прошли с неожиданным успехом. Я выигрывал. Быстро. Один за другим. B2-B4, Е7-Е5, пара зевков от бота, и вот мой ферзь уже топчется по его тылу, как по дачному участку.

— Не так уж и плохо, — сказал я, подмигнув пустоте. — Может, я просто шахматный гений, ждущий своего часа?

— Вряд ли, — отозвался Широ, не отрываясь от планшета. — Просто «Beginner-1» слеп и туп. Но рад, что ты развлекаешься.

Следующие пару часов прошли в боевом настрое. Beginner-2, Beginner-5, даже Intermediate-1 — всё падало под натиском моей внезапной, импровизированной стратегии «куда-то двинуть и ждать ошибки». Иногда я даже делал вид, что знаю, что делаю.

Но потом пришёл Intermediate-4.

— Ну здравствуй, — пробормотал я, треща пальцами. — Давай, посмотрим, кто из нас сегодня облажается первым.

Ответ пришёл быстро: я.

На восьмом ходу я зевнул фигуру. На двенадцатом — отдал ладью. На пятнадцатом — уже был окружён, как турист без карты в чужом районе.

— Ты только что поставил себе мат за шесть ходов, — сообщил буднично Широ.

— Он использует чёрную магию, — пробормотал я. — Или я просто дебил.

— Не исключаю оба варианта.

Я попытался собраться. Следующая партия прошла лучше, я даже дошёл до эндшпиля. Правда, потом зачем-то подставил ферзя под коня. В блице. Без причины. Просто — «оп!»

— Ладно, это было больно, — сказал я, откидываясь на спинку стула. — Уровень «возможно, у меня сотрясение».

Широ кивнул, как доктор, подтверждающий диагноз.

— Высшие уровни пока не трогаем. Твоя психика может не выдержать, а я не хочу потом объяснять, почему ты начал разговаривать с пешками.

— Я уже начал, — пробормотал я, глядя на своего ферзя. — Мы с ним в очень токсичных отношениях.

В этот момент тренажёр мигнул — сессия завершилась. Экран показал: Победы — 5, поражения — 3. Уровень освоения: ниже среднего. Настроение: подозрительно бодрое.

— Всё только начинается, — сказал Широ, направляясь к выходу. — Завтра повышаем сложность. Надеюсь, ты любишь страдать.

— После тренировок с тобой у меня это хобби, — фыркнул я и встал, чувствуя, как у меня затекла задница.

И всё же, несмотря на усталость, я поймал себя на мысли: это было… интересно.

Часть 4

Так и началась моя подготовка.

С утра — спарринги, чтобы тело не забыло, что оно ещё живое. После обеда — шахматы. Много шахмат. Столько, что ночью мне снилось, как мой ферзь убегает из дома и подаёт на развод.

Иногда — блиц с ботами. Иногда — партии под диктовку Широ, где я должен был озвучивать каждый шаг с объяснением: зачем. Даже если ответа у меня не было.

— Зачем ты так походил? — спрашивал он.

— Потому что… звучало угрожающе, — отвечал я, потирая виски.

— Твои фигуры — это не ты. Не надо заставлять их страдать за твои ошибки.

Шахматная философия, блин.

Ближе к концу недели я уже знал, как зевать коня с грацией, жертвовать пешку с пафосом и изображать, будто так и было задумано. На высоких уровнях даже пробовать не стал — одного взгляда на аналитическую таблицу хватило, чтобы меня начало подташнивать.

Но настоящая тошнота пришла тогда, когда я начал «тренировать образ».

— Итак, — начал Широ, не глядя на меня, пока листал планшет. — Физическая подготовка идёт. Шахматный интеллект — растёт. Остался последний этап.

— Лазерная коррекция мозга? — хрипло пошутил я, в очередной раз обмазывая синяки кремом от Анны.

— Почти. Образ. Ты же будешь новым членом клуба.

— Ага, очередной новичок, пришедший из ниоткуда и вдруг играющий на уровне 1800. Звучит подозрительно.

— Потому и нужна легенда. Имя, манеры, повадки, любимые дебюты. Даже нелепая деталь для убедительности. Например… очки.

— Очки? — я нахмурился. — Насколько вы осведомлены?

— Достаточно. Поэтому надень их для виду, тебе не привыкать.

Он сунул мне футляр. Внутри — очки, именно такие, какие я раньше носил. Поморщившись я всё же снял линзы и надел их.

— Ну как? — моргнул я пару раз, привыкая к тунельному зрению.

— Ты теперь… как бы это сказать… студент, только что переведённый из другой провинции. Тихий. Скромный. Немного неловкий. Любишь анализировать партии и не выносишь лишнего внимания.

— А если спросят, почему решил вступить в клуб?

— Вдохновился партией 1984 года между Карповым и Каспаровым. Посмотрел видео — захотел попробовать сам.

— Я даже не видел эту партию!

— Увидишь. Сегодня вечером. Шесть раз подряд. Под разными углами.

Я вздохнул и встал.

— Ладно. Что ещё?

— Имя. Внутри клуба ты будешь — Хаято Минамия. Документы, студенческий, даже несколько фальшивых записей в шахматных форумах мы уже оформили.

— Ух ты. Прямо как настоящая жизнь, только фальшивая.

— Привыкай. Это только начало.

Позже в тот же день я стоял перед зеркалом. На мне — бледно-серый свитер, рубашка под горло, очки, прическа аккуратно зачёсана вбок.

— Чувствую себя, как NPC из визуальной новеллы, — буркнул я.

— Это и есть цель, — сказал Широ, стоящий позади. — Ты должен быть настолько обыденным, что никто не захочет вникать в детали.

— А если меня спросят, почему я такой тихий?

— Скажи, что боишься громких звуков.

— А если кто-то подмигнёт?

— Красней. Долго. Смотри в пол. Задержи дыхание, будто стесняешься. Репетируем. Сейчас. Я тебе подмигну.

— Ты издеваешься.

— Нет. Работаем.

Он подмигнул. Я рефлекторно выдал нервный кашель и посмотрел в угол.

— Ну… тройка с плюсом. Будем оттачивать, — прокомментировал Широ. Как вы уже поняли, пощады ждать не приходится…

Часть 5

Следующую неделю я, параллельно с шахматами, тренировался… в неловкости. Да, именно так.

Меня заставляли: спотыкаться на ровном месте, искать очки, которые висят на носу, извиняться по три раза, даже если вина не моя.

Однажды я 20 минут репетировал, как смущённо улыбнуться при фразе «Ты хорошо играешь».

Широ подключил ещё и Шизуку , которая изображала членов клуба.

Она говорила фразы вроде:

— «Ой, а ты новенький? Такой милый!»

Я должен был краснеть, кашлять, отводить взгляд, кивать. На пятой попытке Шизука даже похлопала в ладоши:

— Ура! Он наконец-то выглядит, как испуганный хомяк!

— Спасибо… я мечтал об этом дне, — простонал я, утирая пот.

Подготовка шла гладко… почти.

<<Вы проиграли: объявлен мат>>

Я будто врезался в бетонную стену.

— Опять мат в двадцать три хода, — пробормотал я, устало щёлкая пальцами. — Это уже третий раз за вечер. Причём одинаково.

— Потому что ты не учишься, — отрезал Широ, глядя в монитор. — Ты просто повторяешь одно и тоже, надеясь на другой результат. Знаешь, как это называется?

— Безумие?

— Упрямство идиота.

Я зарычал сквозь зубы и запустил новую партию. Intermediate-5 — мой персональный демон. Он бил меня снова и снова. Иногда я доходил до середины. Иногда — до конца. Но результат всегда один.

Поражение.

— Может, ты всё-таки начал читать дебютники, которые я тебе скинул? — невозмутимо спросил Широ, отставляя чашку чая. — Там же всё разжёвано. Разборы, схемы, ловушки…

— Я прочитал, — огрызнулся я. — Даже больше двадцати штук. Итальянская, французская, сицилианская, шотландская, испанская, дебют Нимцовича, атака Панова… Господи, я их даже начал путать.

— И?

— И ничего. Они не работают. Не на мне. Я всё это читаю, даже пробую — и всё равно теряюсь на пятом ходу, как ребёнок в супермаркете без родителей.

Широ посмотрел на меня с прищуром.

— То есть ты хочешь сказать, что двадцать авторов, включая чемпионов мира, ошибались, а ты — нет?

— Нет! Я хочу сказать, что, возможно, я тупой! — рявкнул я и отбросил фигуру. — Может, у меня башка заточена под кулаки, а не под комбинации. Может, я не создан для этого!

Тишина. Даже проектор замер, словно боялся шевельнуться.

Широ только вздохнул.

— А может, ты просто застрял. Такое бывает.

— На две недели?

— Иногда на месяцы. Или на годы.

— Воодушевляешь, как всегда.

— Просто говорю, как есть. Ты перегорел. Засел в одном шаблоне и теперь крутишься по кругу. Тебе нужно сменить подход.

— Например? — я уставился на него, словно он сейчас достанет волшебный план спасения.

— Перестань играть, как ученик. Начни думать, как хищник.

Я замер.

— Это уже звучит как чушь из мотивационного тренинга.

— А ты попробуй. Не открывай дебют по памяти. Не повторяй чужие шаги. Смотри на доску, как на поле боя. Считай, сколько жизней ты можешь забрать, а не какие клетки тебе «советовали в учебнике».

— То есть… инстинкт?

— Нет. Холодный расчёт. Как в драке. Не следуй правилам — используй слабости.

Он замолчал. Потом добавил:

— И научись терпеть поражения. Без них — ты никто. Даже в шахматах.

Я молча смотрел на доску. На чёрные и белые квадраты, на армию фигур, которая уже три недели разбивается о стену моей тупости. А потом потянулся к ферзю.

— Ладно. Давай ещё раз, — сказал я. — Только на этот раз — по моим правилам.

Широ кивнул.

— Вот, теперь ты начинаешь играть.

Да, я начал играть. И…

Победы — 0, поражения — 39. Уровень освоения: ниже среднего. Настроение: близок к нервному срыву.

— Я согласен на смерть, — сказал я и стукнулся лбом о стол.

— Когда ты сказал: «Только на этот раз — по моим правилам», я думал, что хотя бы вничью сыграешь. А ты начал играть ещё хуже, — с грустью вздохнул Широ.

— Эй, королева, не хочешь заглянуть ко мне? Хе-хе. Нет-нет, король не узнает. Я уже подкупил коней соломой и несколькими пешками, никто нам не помешает… — я начинал потихоньку сходить с ума, как вдруг на мою голову опустилась тяжёлая рука Широ.

— Ай! Больно же! — тут же схватился я за макушку.

— Ты ведёшь себя как сломанная пешка, Рю, — вздохнул Широ, убирая руку с моей головы. — Ходит туда-сюда, а смысла — ноль.

— А ты ведёшь себя как пешка, которая вдруг решила, что она ферзь, — буркнул я, потирая ушиб. — Дай мне немного погоревать в тишине.

— Ты горюешь уже третий день подряд. Ещё немного — и станешь частью мебели. Давай так: ты идёшь в свою комнату, а я делаю вид, что ты всё ещё полезен.

— Щедро, — пробормотал я, поднимаясь со скрипящего стула. — Прямо слышу заботу в голосе.

— Забота умерла вместе с последней партией, где ты слил ферзя на третьем ходу, — Широ махнул рукой. — Иди уже.

Я нехотя поплёлся в свою комнату. Коридоры базы были, как всегда, серые и унылые: бетонные стены с вмонтированными трубами, неоновое освещение, которое мигало точно в тех местах, где ты хочешь не ослепнуть. Спартанская атмосфера, если бы спартанцы ещё и ненавидели дизайнеров.

В комнате было неуютно. Я лёг на койку, уставился в потолок и пытался медитировать на трещину в бетоне, но спустя десять минут понял: ни отдыха, ни сна не будет. Сны здесь — как шахматные партии со смертью. И проигрываю я почти всегда.

С тихим ворчанием я снова вышел в коридор. На базе было тихо, основная часть команды была на задании, кто-то в тренировочном блоке, а кто-то предпочитал забиваться в оружейные и гонять симуляции. Я просто брёл куда глаза глядят, пока ноги не привели меня к южному крылу базы, где воздух казался менее пропитанным потом и агрессией.

Здесь находились тихие сектора: столовая, медицинский отсек, серверная… и вдруг я вспомнил — библиотека.

Да, в этом логове стали и страданий действительно была библиотека. Старинная, запылённая, почти забытая всеми. Её открыли скорее для галочки, когда создавали эту базу. Мол, интеллект тоже надо развивать, а не только мышцы и паранойю.

Я остановился перед дверью с потрескавшейся табличкой «Архив / Библиотека».

«Что ж, если я уже окончательно не в себе, может, стоит прочитать что-то умное. Или хотя бы старую мангу», — подумал я и толкнул дверь.

Часть 6

Внутри пахло… бумагой. Настоящей, не той, что пропитана пропагандой или инструкциями по сборке оружия, а старой доброй бумагой с лёгким оттенком пыли, чернил и забытого времени.

Полки уходили ввысь, почти до потолка. Некоторые книги были в переплётах из настоящей кожи, другие — в потрёпанных, но гордо стоящих пластиковых обложках времён, когда слово «цифровое» ещё не отменило слово «вечное». Здесь были настоящие легенды: от «1984» Оруэлла до «Бойцовского клуба», от Харуки Мураками до Достоевского. В одной секции — классика японской литературы, в другой — магия фэнтези Толкина и Лавкрафта. Рядом — полки с мангой, графическими романами, философией, психологией, даже кое-где прятались справочники по инженерии и биохимии.

Место казалось чуждым этой базе, словно портал в другой мир, где стреляют словами, а не пулями.

Я медленно провёл пальцами по корешкам книг, читая названия… «Слепота», «Танец с драконами», «Норвежский лес», «Психология тьмы», «Тетрадь смерти»… и вдруг замер.

«Шахматная новелла.»

Голубая обложка. Тонкая книга, словно незаметная фигура на доске перед началом партии. Но от одного взгляда на название меня пробрало холодной волной, как будто кто-то постучал изнутри моей головы.

— …Вы шутите, да? — прошептал я, отступив на шаг.

Судьба, видимо, обладала тонким, садистским чувством юмора. После трёх дней проигрышей, после фразы Широ «ты сломался» — и вот она, эта книжка.

Я протянул руку и сжал обложку. Она была чуть шероховатая на ощупь.

Наверное, нормальные люди бы решили, что это совпадение. Я же начал подозревать, что кто-то наверху решил продолжить партию. Только теперь не на доске.

— Ну что ж, сыграем, — пробормотал я и медленно пошёл к читательскому столику, книга в руке.

Впервые за долгое время я не чувствовал усталости. Только напряжение… и предвкушение.

Я устроился в углу у окна, где тусклый свет ночного коридора едва касался страниц. В библиотеке было тихо, даже слишком. Лишь лёгкий гул вентиляции да редкое постукивание обложек, как будто книги переговаривались между собой на непонятном мне языке.

Открыв «Шахматную новеллу», я не ожидал ничего особенного. Просто прочитать пару страниц, отвлечься, забыться. Но слова начали втягивать, как зыбучие пески. Герой — бывший адвокат, заключённый, оставленный в одиночной камере, без книг, без разговоров, без времени… пока он случайно не находит шахматный учебник.

Он начинает играть. Сначала мысленно. Потом с воображаемыми противниками. А потом… с собой.

Я дочитал до той строчки и замер.

«Я начал делить свой разум надвое — один играл белыми, другой — чёрными. Я стал собственным противником. Каждый ход — борьба между мной и… мной же».

Эта фраза застряла в голове, будто осколок. Я перечитал её снова. И ещё раз.

Стал своим противников. Белые и чёрные. Свет и тень. Разделённый разум.

«Что будет, если я попробую так же? Если я сам… сам себе кину вызов? Если сяду за доску и буду играть с собой всерьёз? Не просто ради тренировки, а чтобы… Узнать. Кто я на самом деле? Кто выигрывает?» — я медленно закрыл книгу, но не встал. Мысль гнездилась, свив гнездо где-то под черепом.

Тихая, опасная, но чертовски заманчиво логичная.

— Интересно… — пробормотал я.

«Что, если… именно так и можно разобраться в себе?»

Часть 7

На следующее утро я вернулся в одну из пустующих комнат на техническом этаже, бывший учебный класс с поломанным проектором и парой скрипучих стульев. Пыль оседала на партах, воздух был сухой, как в заброшенной церкви. Но в углу стоял старый стол. Я подошёл к нему и поставил на него шахматную доску, которую сумел вымолвит у Широ. Довольно старый, но фигуры всё ещё были в хорошем состоянии, за исключением одной ладьи чёрных, которую заменили болтом.

Я расставил фигуры.

Белые — я. Чёрные — тоже я.

Игра «в лоб».

Сделал первый ход за белых. Ответил за чёрных. Снова за белых.

Я знал каждый следующий ход. Каждый замысел. Это было как спорить с отражением в зеркале: ни один не хотел уступать, потому что оба знали, что это глупо. Мои мысли мешали сами себе, ходы повторялись или превращались в абсурд. Я не играл. Я просто имитировал игру.

— Дерьмо, — прошипел я, сметая фигуры.

Но на следующий день я вернулся.

И снова.

И снова.

Это превратилось в рутину: каждый вечер я садился напротив себя и пытался заставить собственный разум разойтись на два фронта. Иногда я даже закрывал глаза, чтобы не мешали зрительные ассоциации. Иногда менял стиль: один «я» играл агрессивно, другой — на удержание. Иногда просто кидал монетку, чтобы принимать решения.

Ничего не работало. Всё выглядело искусственным. Я был слишком… я.

Шло уже несколько дней.

Голова гудела. Я почти сдался. Почти.

И вот тогда, в очередной безнадёжной партии, где всё снова повторялось…

Я замер.

Фигуры стояли в странной, абсурдной позиции. И в этот момент, на секунду, мне показалось, что я больше не думаю.

А слышу.

— «Конь на Е5», — прошептал голос.

Он был глухим, но отчётливым. Словно ветер прошелестел сквозь щель в двери.

Я замер, будто кто-то вжал мне ладонь в грудь.

Голос был… моим. Но не совсем.

Словно я говорил изнутри, но одновременно откуда-то со стороны.

Глотая тишину, я медленно взял коня и поставил его на Е5.

Сердце забилось быстрее.

— Кто ты… — прошептал я.

Фигуры молчали. Воздух в комнате стал тяжелее, будто на потолке повис чей-то взгляд.

Внутри что-то шевельнулось.

Часть 8

Голос не исчез. Напротив, с каждым днём он звучал всё яснее.

Иногда это был шёпот, едва различимый, где-то в подкорке.

Иногда отчётливый, почти спокойный тон, как будто кто-то стоял за моей спиной и наклонялся к уху.

— «Левый фланг открыт. Он пойдёт по диагонали.»

— «Прими жертву, а потом ударь. Не бойся. Это всего лишь иллюзия контроля.»

Я перестал спрашивать «кто ты». Ответа всё равно не было.

Да и… может, я боялся, что однажды услышу. По-настоящему услышу.

Широ замечал, что я стал странным.

— Неужели ты теперь спишь с шахматной доской? — попытался он пошутить, когда застал меня в пустом классе.

Я хмыкнул, но не ответил. Говорить не хотелось. Мозг был занят другим.

И всё же, несмотря на это… я начал выигрывать.

Intermediate-5, та самая модель ИИ, которую я не мог обыграть более чем раз подряд, вдруг стала для меня проходимым уровнем.

Да, я проигрывал. Иногда с треском. Но выигрывал тоже. Причём всё чаще.

Широ был в шоке.

— Ты… ты как вообще?.. Это же тот самый бот, чёрт возьми. Сколько раз он тебя обыгрывал?

— Может, просто везёт, — отмахнулся я.

Но внутри всё кипело.

Потому что эти победы были не мои.

Это были его ходы. Его идеи.

Я не чувствовал, что побеждаю — я выполнял.

И каждый раз, когда выигрывал, голос звучал чуть громче.

Чуть ближе.

— «Неплохо. Ты становишься… интересным.»

Эти слова прозвучали на пятый день. Я чуть не выронил фигуру.

Мне вдруг стало страшно. Потому что это уже была не просто подсказка.

Это была оценка.

Ощущение, что кто-то следит, росло.

Как будто в моём уме поселился второй игрок, который ждал, когда я осознаю, партия только началась.

С каждым днём я всё меньше чувствовал себя собой.

Я перестал перебрасываться шутками с Широ, не комментировал ходы вслух, даже в тренировочных партиях.

Раньше я мог закатить глаза, с сарказмом выдохнуть: «Гениальный ход, молодец, робот…»

Теперь — только молчаливый кивок, сдержанный взгляд.

Иногда я ловил себя на том, что стою у окна и долго смотрю в стекло. Не на базу. На отражение.

И оно не всегда было моим.

Одежда сидела как будто по-другому. Движения стали тише. Я начал аккуратнее говорить. Реже.

И даже смотрел иначе. Не прямо в глаза, а будто через человека.

В какой-то момент Широ не выдержал.

— Эй, слушай… — он подошёл ближе и щёлкнул пальцами у меня перед носом. — Ты что, решил попрактиковать образ Хаято Минамии для миссии?

Я медленно повернулся.

— Ты меня звал?

Широ моргнул.

— Это… шутка?..

Я чуть приподнял уголок губ. Почти незаметно.

— Прости. Просто задумался. Был не здесь.

Он ещё долго смотрел мне в спину, когда я ушёл.

А я снова брёл по коридорам базы.

Белые стены, металлический пол с приглушённым эхо шагов. Люди мелькали и исчезали. Камеры следили, но я больше не чувствовал их.

Как будто они были в другом измерении, а я — в своём.

«Откуда ты…?»

Я впервые подумал это по-настоящему. Не вслух, вглубь.

И тишина в голове вдруг дрогнула.

— «Там, где ты ещё не был. Но скоро окажешься.»

Я замер.

Этот голос уже не был только голосом.

Он был присутствием.

И тогда меня осенило.

«Если он может слышать меня, может ли он и… видеть?»

Часть 9

Я продолжал играть сам с собой.

Не потому, что хотел, потому что не мог не играть.

Каждый вечер.

После тренировок, после разговоров с Широ, после дежурств и наблюдений.

Я садился за доску, ставил фигуры… и начинал.

Сперва просто для тренировки.

Но со временем уже по-другому.

Я стал лучше. Намного.

Партии против ИИ, которые раньше отнимали у меня всё, теперь заканчивались с минимальными потерями.

Intermediate-5, который раньше казался глухой стеной, теперь сдавался уже в середине игры.

Я побеждал уверенно. Хладнокровно. Даже элегантно, по мнению Широ.

Победы — 57, поражения — 0. Уровень освоения: Мастер ФИДЕ (FM) (2200-2399) . Настроение: скучающее.

Но мысли мои были не об этом.

Они были о другой стороне доски.

Когда я играл сам с собой, я начал замечать мелочи.

Когда одна сторона промедлила с ходом — другая раздражалась.

Когда я делал удачную ловушку — я же напрягался, будто поймался в неё сам.

Временами казалось, что один из «меня» теряет терпение.

— «Думай быстрее.»

— «Опять ты жертвуешь конём? Серьёзно?»

— «Ход в трклеткии . Это очевидно.»

— «Хватит играть в жалость.»

Я не говорил этого вслух.

Но слышал это.

Чётко. Ясно. Почти как голос инструктора за стеклом.

Иногда я чувствовал, один из «нас» радуется победе, искренне, глубоко.

А другой… Горюет.

Словно проиграл что-то большее, чем партию.

И этот другой — был я.

Я начал ставить чашки по обе стороны доски.

Иногда поправлял стул, чтобы «ему» было удобнее.

Я смеялся над собой первый раз.

А потом вдруг понял, что это уже не совсем я.

Кто сидит напротив?

И кого из нас двоих на самом деле зовут Рю?

Часть 10

Так и пролетела моя подготовка. Задание уже на носу.

Широ махнул рукой:

— Отдохни пока. До вылета ты всё равно не выжмешь из себя больше.

Я кивнул. Но не ушёл.

Каждую ночь я оставался в комнате.

Садился за доску. Ставил фигуры. Делал первый ход. И ждал.

Теперь это стало привычкой. Ритуалом.

И… чем-то большим.

Партии длились часами. Иногда всю ночь.

Я начинал отвечать себе. Спорить. Играть с настроением: то агрессивно, то хладнокровно.

Я стал чувствовать чужие эмоции по ту сторону доски.

Как будто действительно кто-то там сидел.

И вот сегодня, на третий день перед миссией это случилось.

Я задумался над следующим ходом. Пальцы зависли над пешкой.

И тут:

— Ну что за хуйню ты творишь? — раздался голос, словно из пустоты.

Я дёрнулся, стул заскрипел. Резко обернулся.

Пусто.

— Ч-что?.. — выдавил я. По спине полз холод, как от ледяной воды.

— Ничего, — голос стал почти дружелюбным. — Просто спрашиваю, как дела? Как мать?

Я вскочил.

— Кто ты?! — выкрикнул в темноту.

Тишина.

Только звуки вентиляции и мерцание лампы на потолке.

И вдруг я заметил…

Он сидел на стуле напротив.

Тот самый стул, что всегда оставался пустым.

Теперь нет.

Парень.

На вид лет двадцать. Очки, тёмные волосы, чёрная рубашка.

Спокойный, почти уставший взгляд. Студенческий рюкзак за спиной, будто пришёл прямо с занятий.

Он смотрел прямо на меня.

— Кто ты?..

Он слегка поправил очки.

Уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Хаято Минамия. Сыграем ещё раз?

Я не сразу понял, что сжал кулак. Сердце стучало в висках.

Ноги будто приросли к полу.

Силуэт не двигался. Но я ощущал: он здесь. Он реальный.

И когда я опустил взгляд на доску, то увидел, что один из чёрных коней уже сделал первый ход.

Мир будто застыл между ходами, между реальностью и чем-то иным.