— … Я хочу, чтобы ты знал заранее, какой бы аморальный поступок ты ни задумал, он должен совершиться после того, как мое сердце будет восстановлено. Если ты опрометчиво возложишь на меня руку…

— О чём ты говоришь? Под словами «раскрой грудь» я имел в виду разрезать плоть, потому что мне нужно сделать электрический массаж твоего сердца. Тебе гораздо удобнее сделать это самой, чем если я буду колоть тебя шпажкой. Верно, стажер Тырканзяка? В конце концов, ты вампир.

Когда я ответил простым взглядом, вампир с опозданием поняла мое намерение и смущенно схватилась за грудь.

— Грудь… Ах. Я понимаю.

Люди в наши дни так склонны к надуманным заблуждениям. Как беспокоит. Конечно, я бы сразу же взглянул, если бы она показа её, но тогда она бы меня убила.

Извините, но я ценю свою жизнь в два раза больше, чем что-либо еще.

— … В-верно. Поскольку он обнажил свое сердце, полагаю, я должна сделать то же самое. Да…

Кивнув, вампир провела указательным пальцем по груди. Посередине ее черного как смоль платья появилась полоска крови, а ее белая грудь раскрылась в обе стороны, обнажая плоть внутри.

Белая оболочка ее тела была такой чистой и гладкой, что было трудно отвести взгляд. Но всего в один слой под ним было зрелище, которое заставило бы скривиться даже самый крепкий желудёк. Кровь вспенилась, и фасция дернулась, когда мне показались белоснежные кости.

— … Так. Ты хорошо видишь?

Человеку неловко показывать свое обнаженное тело, но когда раздевание заходит еще дальше, это беспокоит уже зрителя.

Казалось, люди не ошибались, говоря, что отношения, доведенные до крайности, обратны. Раньше вампир выглядела неохотно, ерзая грудью. Но теперь, когда она показала внутренности своей кожи, мне захотелось отвернуться.

Почему она стесняется показывать грудь, но не прочь обнажить внутренности? Какая ирония... Или это нормально?

Но если бы у меня был выбор: снять кожу и показать свое сердце или снять одежду и показать свое обнаженное тело, я бы выбрал последнее. Вампир легла на операционный стол с вскрытой грудью.

— Ну. Я готова.

Вампир держала себя за грудь, когда звала меня. Я увидел красные мускулы и пульсирующую кровь через порез, который она легла.

Забудьте о стыде, казалось, мы потеряли что-то, что делает нас людьми. Я заново осознал, каким нечеловеческим существом была девушка передо мной.

— Разве я не говорил сегодня на уроке не раскрывать своё сердце с лёгкостью?

— Т-ты заставил меня, не так ли? Я тоже не хотела закончить так.

— Я еще раз подчеркну. Ты действительно не должна показывать это никому, кроме меня. Хотя, если честно, я бы хотел, чтобы ты и мне не показывала. Угх. Гадость.

— Хватит болтать! И так? Ты можешь сделать это?"

— Я должен сначала взглянуть. Давайте посмотрим.

В темноте было трудно что-либо разобрать. Я вставил указательный палец в узкую щель на ее груди и произнес заклинание.

— Люкс.

Мощный свет вырвался из моего пальца, который я засунул глубже внутрь вампира. Я осветил самые глубокие части ее красной тьмы.

Вампир уставилась на мою работу, задумавшись.

«Это не так стыдно, несмотря на то, в каком я состоянии. Как странно…»

Нужно быть умным, чтобы стесняться этого. Тем не менее, почему ты не волнуешься? Твоё смущение сменилось моей тошнотой. Гух.

— Э-эм. Не могла бы ты немного убрать кровь внутри? Трудно разглядеть.

— Ага, понятно.

По моей просьбе ее красная кровь разлетелась от света, как рой насекомых. Вампир разрезала себя и даже пустила кровь, чтобы я мог лучше видеть. Должен ли я называть ее идеальным пациентом или я должен бояться ее?

Урп. Теперь, когда я лучше вижу форму ее внутренностей... Надо сдержаться.

Во всяком случае, благодаря активной и сознательной помощи моей пациентки мне удалось быстро найти ее сердце. Я мог видеть неподвижный орган за ее сдутыми легкими.

Я протянул руку и слегка коснулся пальцем.

— Урк.

Вампир испытала в жизни все, что угодно, но даже ее сердце раньше не трогали. Она сильно отреагировала на странное, неописуемое ощущение.

Но меня это не заботило. Честно говоря, как тот, кто должен коснуться ее сердца, я не хотел ничего чувствовать. Я продолжал вливать ману в ее сердце и измерял вероятность успеха операции.

Мм. Это…

После долгого ковыряния в сердце и размышлений я нахмурил брови. Тогда, в конце концов, я покачал головой.

— Это не сработает.

Красные глаза вампира быстро расширились из-за моего заявления.

— Нет… что ты имеешь в виду? Не сработает?

— Да.

— Неужели нет никакой возможности?

— Да. никакой.

Вампир отчаялась. Конечно, это не заставило ее сердце дрогнуть. Даже такое великое разочарование не могло вывести её из себя. Вот почему, даже несмотря на то, что ее глубочайшее желание сошло на нет, вампир смогла разумно воспринять мои слова.

Я продолжал говорить, прижав палец к ее сердцу.

— Во-первых, ситуация между тобой и стажером Рашем отличается. Его сердце остановилось из-за того, что он находился в состоянии анабиоза. Хотя он бессмертный и строение его тела отличается от человеческого, само его тело работает точно так же. В отличие от тебя.

Я слегка ущипнул сердце вампира двумя пальцами. Она вздрогнула, удивившись, но ее сердце никак не отреагировало. Обычно оно должно было двигаться без какого-либо контакта, но, уже потеряв свою роль, ее сердце осталось лишь символом.

— В твоем случае, стажёр Тырканзяка, ты циркулируешь кровь с помощью искусства крови. Даже в этот момент, когда твоя грудь обнажена.

Обычный человек не мог бы так открыть грудь. Они не могли удержать каждую каплю крови, показывая внутренности своей плоти. Хотя она хотела, чтобы сердце билось само по себе, я задавался вопросом, какое значение это имело бы, когда вся ее кровь двигалась согласно ее воле. Ей даже не нужно было дышать.

Прародительница Тырканзяка могла разбрызгивать кровь из своего тела и собирать ее снова.

— Раньше ты просила меня снова разжечь в тебе жаровню, да? Ты была неправа. Если провести аналогию, то у тебя жаровня, а водяная мельница, Стажёр Тырканзяка. Подкладывать дрова, поджигать их, создавая огонь, — вот каково это в случае людей. Но вампиры двигают своими телами, как водяные мельницы, которые использует речную воду, но вместо воды кровь, двигаемся искусством крови.

Я деактивировал заклинание на пальце. Свет, освещавший сердце вампира, исчез, и в ее тело вернулась тьма. С лицом таким же темным, как внутренности ее груди, она пробормотала мне.

— Значит, это невозможно.

— Да. Электрический шок, который я могу использовать, не более чем искра. Если ты подожжёшь дрова, они загорятся, а от воды – будет только кратковременный пар.

Умная вампирша поняла мои слова и была встревожена. Она возродила свои надежды впервые за столетия, но они рухнули. Ей, без сомнения, было очень тяжело.

Но даже эта эмоция мгновенно улетучилась. Вот каковы чувства для вампира. Она бесстрастно приняла неудачу и стряхнула с себя остатки сожаления.

— Если так, не мог бы ты попробовать это один раз, только один раз? Даже если это бесполезно, я хочу в этом убедиться.

— Ну, я думаю, почему бы и нет. Обычно желания мертвецом исполняют. Можно также сделать то же самое для кого-то, кто движется даже после смерти.

— Ха-ха. Как раз то, что нужно.

Вампир слабо улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, когда вытягивал ману из локтя и применял стандартную магию Государства по созданию молнии.

— Болт.

Короткий удар током непрерывно стимулировал сердце вампира. Я чувствовал, как оно дергается на кончике пальца. Кровь на мгновение переполнила его из-за давления.

Это было, так сказать, больше похоже на механическую реакцию, чем на реанимацию сердца. Человеческие мышцы сокращались при контакте с электричеством, а в случае с вампиром это было ее сердце.

Я попытался убрать палец, не задумываясь.

Однако в этот момент вампир поспешно схватила мою руку и потянула ее. Я не успел среагировать, когда моя рука скользнула ей на грудь. Я почувствовал мягкое ощущение живой плоти.

Как раз когда я собирался взволноваться…

— Оно стучало.

— Что?

Вампир выглядела удивленной, но в то же время восхищенной, когда она говорила со мной.

— Я что-то почувствовала. Я в этом уверена. Это была всего лишь секунда, но мое сердце бешено колотилось.

— Ну, это из-за удара током…

— Да. Это был всего лишь миг, но оно билось само по себе! Это… Мое сердце…

Она схватила меня за руку, не отпуская, словно это была сама надежда. Казалось, она пыталась держать её внутри себя, беспокоясь, что я могу убежать.

— Неужели это действительно, действительно не сработает? Сердце, моё сердце…

Но то, что она вампир, не имело значения. Реальность была жестокой. Когда мои остатки маны исчезли, а ее взволнованное сердце медленно успокоилось, вернув себе стабильность, надежда вампира также угасла. Ее сердце постепенно перестало дёргаться, и ее хватка на моей руке ослабла.

Когда я тихонько вытянул руку, ее вялые пальцы схватили меня за запястье. Я нежно подержал ее руку.

— Ничего не поделаешь.

— … Так оно и есть.

Вампир коснулась своей груди, когда она встала. Скрывая сожаление, печаль и глубоко укоренившееся смирение под своей плотью, она слегка сжала рану на груди пальцами. Рана мгновенно зажила, а кожа стала такой же безупречной, как и прежде.

«Я думала, что это произойдет и на этот раз, но, похоже, надежда все еще ускользает из моих пальцев, как всегда. Моя рука стала такой нелепо большой, или надежда такая маленькая, но прекрасная вещь? Мне нельзя её иметь… даже сейчас?»

Даже ее чувства не сохранились. Этот блеск эмоций был смыт вместе с ее холодной кровью.

Вампир аккуратно очистила свои мысли и вместо этого заговорила, словно чтобы утешить меня.

— Я не возражаю. Я привыкла к неудачам. Чему нельзя помочь, тому нельзя помочь.

— Что? Против меня? О чем бы я сожалел? Я лишь пытался добросовестно помочь, а потом сдался из-за невозможности задачи. Я не идиот, считающий помощь обязанностью. Тебе обидно, стажёр Тырканзяка, а я вот ничего особо по этому поводу не думаю, понимаешь?

— Как обычно… у тебя такая манера говорить. Отвратительная.

Горько улыбаясь, вампир слезла с моей кровати. Она натянула свою свободную одежду и привела себя в порядок, прежде чем медленно выйти на улицу.

— Прошу прощения за позднее вторжение. Ночь — это время, когда ваш вид спит, в отличие от нас, в конце концов.

— Мы все равно в бездне, так что не обращай внимания. Все нормально. Скажи мне, когда тебе что-нибудь понадобится.

Она была прародительницей вампиров, правившая более тысячи лет. Я мог бы получить невероятную награду, если бы заставил ее сердце снова биться, но это было выше моих сил.

Даже если бы я мог читать мысли, даже если бы я был лучшим игроком в закоулках, было бы невозможно создать выигрышную комбинацию из ничего. Это было естественно, о чем мне не нужно было сожалеть.

Важно было то, что я собирался получить с этого момента. Это все.

— Я даже сделаю тебе массаж сердца. Изредка.

Я слегка поднял палец, пытаясь вспомнить, чего он касался, вместе с надеждой, которую я чувствовал несколько минут назад.

— Но только изредка.

— Да…

Результат был немного разочаровывающим, но это было возможность сблизиться.

Я смотрел на вампиршу, выходящую из моей комнаты с довольной улыбкой.