Был поздний октябрь, когда Тихиро отправилась к брату.

Двадцать минут на автобусе — и она на месте. Выйдя на своей остановке, Тихиро, как всегда, настороженно огляделась. Весной здесь ей повстречался тот еще извращенец: потребовал показать задницу, а потом набросился с кулаками. Последний раз она видела его в этих краях около четырех месяцев назад. С тех пор, стоило ей оказаться в районе, она всегда держала ухо востро.

Между остановкой и супермаркетом раскинулся большой городской парк. Когда у Тихиро было время, она срезала путь через него. Там было зелено, приятно прогуливаться среди деревьев. А еще имелись поле для мини-футбола, баскетбольная площадка и скалодром, так что парк почти всегда кишел молодежью. Глядя, как ребята выкладываются на поле, Тихиро и самой иногда хотелось как следует размяться.

Она не ленилась следить за формой, но спортом никогда всерьез не занималась — ни в школе, ни в секциях. До того как мама вышла замуж повторно, в семье не было лишних денег, и Тихиро помогала матери по дому и с подработками. Сейчас им жилось лучше, но Тихиро по-прежнему не любила долго пропадать где-то вне дома. У нее появилась новая семья, и она хотела дорожить каждым моментом.

А это еще что?

Проходя по дорожке, она заметила толпу на асфальтированной площадке, где обычно устраивали мероприятия. Там иногда выступали музыканты или уличные артисты. Наверное, и сейчас что-то в этом роде. Тихиро подошла поближе из любопытства.

— Я ни черта не понимаю, но выглядит круто.

— Он что, подражает Пабло Пикассо?

— От него будто безумная энергия исходит. Аж шестое чувство щекочет.

Отзывы звучали положительные, хоть и сумбурные. Тихиро привстала на цыпочки, чтобы заглянуть через головы зрителей, — и тут же подавила вскрик.

Извращенец был прямо там.

Он стоял к ней спиной, в берете набекрень, но его уникальную прическу невозможно было с кем-то спутать. Мужчина смотрел на огромный холст и практически вколачивал в него кисть. Движения были размашистыми, но точными, выверенными. Сразу и не разобрать, что он рисовал: то ли дерево, то ли человеческую фигуру. Прямо за холстом виднелось несколько деревьев, под которыми целовалась парочка, — может, он изображал их.

Тихиро не разбиралась в искусстве дальше школьной программы и не могла судить о его мастерстве, но ее завораживала сама работа. Это было совсем не похоже на фотографию, но настолько живо и ярко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет с холста.

— Хм… На сегодня, пожалуй, хватит… А?

Мужчина скривился. Должно быть, только сейчас заметил, что за ним наблюдают.

Вот дерьмо!

Тихиро развернулась на каблуках, чтобы уйти, но это лишь привлекло к ней внимание.

— А-а-а-а-а-а!!!

Он ткнул в Тихиро пальцем и завопил.

— И-и-и! — Теперь она уже рванула с места со всех ног. Но не тут-то было.

— Прости-и-и-и-и!!!

Извращенец бросился за ней, но тут же рухнул на асфальт лицом вниз, выставив вперед руки. Он распластался перед Тихиро в невероятно акробатическом поклоне.

— Чего? Че-е-его?!

Тихиро окончательно растерялась и остановилась. Извращенец так и лежал на земле.

— Я правда прошу прощения, что тогда пытался стянуть с тебя трусы! — орал он.

Толпа зашумела.

— Ее что?

— Стянуть?

— Это у них любовная ссора, что ли?

— Х-хватит орать об этом на весь парк! — взвилась Тихиро, покраснев как рак. — И прекрати валяться!

Мужчина поднял голову:

— Слушай, я был готов на все, лишь бы снова тебя увидеть! Я хотел извиниться по-настоящему и попросить еще об одном одолжении!

— О-одолжении?

— Покажи свою задницу!

— Нет!

Тихиро рванула с места. Извращенец — за ней.

— Ну и упрямый же…

Она бежала, пока людей вокруг не стало меньше, и только тогда остановилась.

— Покажи свою задницу!

— Сказала же — нет! — Тихиро вздохнула. — Почему ты так сильно хочешь увидеть мою… э-э-э… попу?

— Потому что у тебя задница тысячелетия! Она божественна!

— Это вообще не имеет смысла…

Извращенец посмотрел прямо в глаза опешившей Тихиро:

— Если я смогу использовать твою задницу как модель, я достигну максимального уровня как художник!

— Художник?.. Ты зарабатываешь живописью?

— Ну да! У меня даже книги выходили!

В самом деле, то, что он вытворял в парке, выглядело профессионально. Это затягивало — и Тихиро, и остальных зрителей. Может, он вообще какая-то знаменитость?

— Э-э-э, как тебя зовут?

— Пабло Пурикэссо.

Мужчина был явно японцем, так что это наверняка псевдоним. Тихиро знала, что многие иллюстраторы их используют. А «настоящие» художники тоже так делают?

— Эм… Ладно. Значит, ты хочешь использовать мою попу в своем искусстве, Пабло?

— Да!

— Почему именно мою?

— Потому что я люблю задницы!

По крайней мере, в своих предпочтениях он был абсолютно уверен. Тихиро невольно залюбовалась этой чистой, незамутненной страстью в его глазах. Это напомнило ей брата — и разожгло любопытство.

— Сколько тебе лет, Пабло? — спросила она.

— Шестнадцать. В следующем месяце будет семнадцать.

Так и думала — почти ровесник.

— В какую старшую школу ты ходишь?

— Ни в какую!

— Бросил?

— А, ну… просто я не думал, что мне это нужно. Я туда вообще не ходил.

Ицуки, который внезапно бросил колледж, уже шокировал её. А тут столько людей отказываются от того, что казалось Тихиро таким важным, даже не задумываясь… Она бы так не смогла.

— Вау. Я даже завидую немного. Заниматься тем, чем хочешь, и жить на это.

— Думаешь? А почему бы тебе тоже не делать то, что хочешь?

— Знаешь, не всё так просто. Ты понятия не имеешь, с чем мне приходится иметь дело.

Слова прозвучали резче, чем Тихиро хотелось. Но Пабло это не смутило.

— Ага, наверное, — спокойно ответил он. — Слушай, а сейчас можно глянуть на твою задницу?

— Что значит «сейчас»?!

— О… — Пабло выглядел озадаченным. — Ну, мы же теперь вроде как поладили, я и подумал: может, настал момент для попы?

— Мы не ладим!

— Не ладим?! А что мне нужно сделать, чтобы ты показала задницу?!

— Ничего не нужно! Я тебе её не покажу!

— Может… может, передумаешь?!

Пабло не сводил с Тихиро глаз. Она инстинктивно отшатнулась.

— Не передумаю, понял?!

— Я заплачу!

— Не нужны мне твои деньги!

— Я всё что угодно сделаю!

— Спасибо, не надо!

— Можно просто быстренько приспустить и поднять!

— Не буду я ничего приспускать, ясно?!

— Ладно, только наполовину! Половину-то задницы можно показать?!

— Даже половину!

— Ну почему?! Вон девчонки на пляже постоянно полпопы выставляют в купальниках с заниженной талией! Это же одно и то же!

— Я такие не ношу!

— Ну пожалуйста! Умоляю!

Пабло снова бросился в поклон.

— М-можешь умолять сколько угодно, но я не сдвинусь! Мне пора, всё!

Тихиро развернулась и побежала прочь.

— По-о-о-о-о-огоди!

Лицо Пабло исказилось от отчаяния. Он потянулся и схватил Тихиро за пояс спортивных штанов. Штаны, а вместе с ними и трусы, сползли вниз, обнажив изрядную часть Задницы Тысячелетия.

Шлеп!

В голове у Тихиро что-то оборвалось.

— О-о-о-о…

Глаза Пабло вылезли из орбит. На его лице застыло выражение, похожее на религиозное озарение.

Тихиро густо покраснела от стыда. На глаза навернулись слезы. Она оттолкнула руку Пабло и рывком натянула штаны.

— Кретин!!!

Разъяренная, она врезала Пабло ногой с разворота прямо в щеку.

— Га-а-а-а!!

Пабло с громким стоном рухнул на асфальт.

— И чтобы я тебя больше не видела! — крикнула Тихиро и бросилась прочь.

Пабло, лежа на земле и глядя ей вслед, блаженно улыбался.

— Я увидел… Я увидел идеальную задницу…

И он отключился.

Спустя несколько дней кубистическую картину, которую Пабло оставил на мольберте в парке, заметил проходивший мимо арт-дилер. В узких кругах она вызвала настоящий ажиотаж. Её оценили в несколько миллионов йен, даже несмотря на то, что автор не был указан.

Сэцуна Эна, он же «Пабло Пурикэссо», так об этом и не узнал.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос:

Когда Токи ведет в секс-шоп автора, с которым работает как редактор, компания оплачивает расходы?

Ответ:

Не оплачивает.

…Ты что, пытался?

…Ужас.

Вопрос:

Какие парни нравятся Микунияме Кайко?

Ответ:

Те, кто обожают трусики!

Вопрос:

Кто любимый аниме-персонаж Ицуки?

Ответ:

Сейчас я люблю столько сестринских персонажей, что и счесть невозможно. Но если выбирать кого-то одного, это будет даже не сестра, а Лелуш из «Кода Гиасса» — великий герой, который сражался против всего мира ради своей младшей сестры.