Стоял конец января. Мияко наконец вынырнула из экзаменационного омута и пришла к Ицуки.

— Привет, — буркнул он, приоткрыв дверь.

— О, Ицуки! Я сегодня последний экзамен сдала! Теперь у меня куча свободного времени. Решила забежать и сказать! И если тебе что-то нужно, я готова помочь, всё что угодно…

Она покраснела и к концу фразы сбилась на тараторку. А потом заметила, во что одет Ицуки. И удивлённо переспросила:

— Ты куда-то собрался?

На нём были пальто и шарф — вид такой, будто он вот-вот выйдет за порог. Но он покачал головой.

Объяснение прилетело из глубины комнаты. Наюта кричала:

— Ицуки-и! Закрой дверь! Сквозняк!

— Заходи, — пригласил он.

— Ну… ладно, — тихо ответила Мияко.

Внутри было холодно, как на улице. Наюта лежала под одеялом котацу, на ней было столько же слоёв одежды, сколько и на Ицуки, и она листала манга-журнал.

— Поздравляю с экзаменами, Мя, — сказала она, повернув только голову.

— Спасибо, Наю. Но тут же холодно! Почему не включите обогрев?

— Сегодня утром сломался. И надо же было именно сегодня… Бр-р, — Ицуки содрогнулся и залез под котацу. Он бросил мрачный взгляд на кондиционер над головой. — Я в тебе так разочарован…

— Вызывали мастера?

— Да, но они сказали, что смогут приехать только через три дня. Этот котацу хоть не даёт нам замёрзнуть, но работать в таком холоде я не могу.

— Почему бы просто не сходить в магазин и не купить дешёвый обогреватель?

— М-м… Есть ещё один вариант… — Наюта села и показала Ицуки рекламу в своём журнале. — Ицуки, а как насчёт этого?

Это был разворот. Группа красавиц в купальниках радостно кричала: «Мо-ре!!!».

— Ты предлагаешь нам искупаться в проруби в такую погоду?

— Нет! Просто в этой манге действие происходит на школьной экскурсии в Окинаве.

— Окинава! Точно!

— Да!

Ицуки и Наюта так оживились, что Мияко стало немного не по себе.

— Эй, погодите, — вмешалась она. — Что вы задумали? Я, конечно, знаю, что на Окинаве зимой тепло, но вы же не собираетесь прямо сейчас туда лететь?

— Ага, именно так, — тут же согласился Ицуки.

— Поехали с нами, Мя!

— Что? Я?!

— Ты же сдала экзамены! Я могу оплатить твой билет!

— Ой, Наю, не надо… Дело не в деньгах, так что…

— Отлично, значит, решено! Я, ты и Ицуки на Окинаве!

— Что? Уже? А?!

Увидев сияющую улыбку Наюты, Мияко поняла, что отказаться просто невозможно.

Так всё и решилось.

Был не сезон, так что купить билеты и забронировать отель оказалось проще простого. К вечеру все трое уже были на острове Окинава.

— Не верится, что мы здесь… Я имею в виду… Разве Окинава — это то место, куда срываются, потому что на улице немного похолодало? — прошептала Мияко, шагая по коридору аэропорта с маленькой сумкой.

— Ха-ха-ха! Я наконец вернулся домой! Окинава-а! — провозгласил Ицуки, взмахнув своим длинным чёрным пальто, словно средневековым плащом.

— Ты здесь родился?

— Нет. Но я был здесь около двух лет назад.

— О. И куда ты тогда ездил?

— В отель.

— Ну да, а что вы смотрели? Чем занимались?

— Да ничем, если честно.

— Эм…

— Это был август. Везде были толпы туристов, солнце пекло так, что я плавился. В итоге я провёл все три дня в отеле.

— Ничего себе. Ты что, дурак?

Ицуки покраснел от такого прямого и честного замечания.

— Что значит «дурак»? Это мой отпуск! Я делаю, что хочу!

— Ну да, но… это всё равно глупо.

— Н-нет, не глупо… Это ты глупая, раз так думаешь…

Ицуки и сам не очень-то рьяно защищался — воспоминания о той поездке были для него болезненными.

— Но в этот раз я учту прошлый опыт и осмотрю всё, что только можно! Хотя жарко же. Мне уже не хочется выходить.

— Да уж… Не верится, что январь, — Наюта вытерла пот со лба.

— Говорят, здесь около шестнадцати градусов, — добавила Мияко. — Вот она, Окинава… всегда тепло. Слушайте, может, вам будет не так жарко, если снять пару слоёв одежды?

— А, точно!

— И то верно.

Они сняли пальто, под которыми оказались вязаные свитера. Пришлось купить футболки и нижнее бельё в магазине сувениров, а затем взять такси до отеля в столице Окинавы, Нахе. Ицуки взял одноместный номер, а Мияко и Наюта — номер с двумя кроватями.

— Слушай, Мя, может, поменяешься комнатой с Ицуки?

— Нет! Нельзя!

— Жалко… Но я рада, что мы будем жить вместе, Мя.

— Ага, — сказала Мияко и потрепала сияющую Наюту по голове.

Быстро освежившись в номере, они отправились ужинать в ближайший идзакаю. Раз уж они на Окинаве, на столе было полно местных блюд: тако-райс, гойя-тямпуру, рафутэ, умэбуси и жареная рыба гурукун.

Ицуки и Мияко выпили по кружке пива с добавлением экстракта гибискуса. Освежающий кисло-сладкий вкус отлично подходил для жаркой погоды. Наюте, поскольку она была несовершеннолетней, пришлось довольствоваться соком гибискуса.

— Ммм. Вкусно.

— Ага. Отлично сочетается с гойя-тямпуру.

Наюта надула щёки, глядя на Ицуки и Мияко, которые наслаждались едой.

— А-а-а, я тоже хочу…

— Нельзя. Подожди до двадцати лет.

— Да, — добавил Ицуки, — пей пока свой сок для малышей.

— Ицуки, ты поэтому не воспринимаешь меня как девушку? Потому что я несовершеннолетняя?

— Бульк! — Ицуки поперхнулся пивом. Яростно вытирая рот и стол, он переспросил: — Эм, что? Я не расслышал.

— Разве не глупо притворяться, что не слышал, после такой бурной реакции? Так я слишком молода, чтобы ты мог испытывать ко мне романтический интерес, или нет? — Наюта смотрела на этого бессовестного лжеца.

— О, ты что-то сказала? Да, музыку тут включили громко, ничего не слышно. — Ицуки продолжал разыгрывать деревянную куклу, пока Наюта настойчиво добивалась ответа.

— Ты мне нужен, Ицуки.

— Нужник? Да я пока не хочу.

— Нас ведёт друг к другу судьба.

— О, водить? На права хочешь отучиться?

— Давай займёмся сексом.

— Ммм, мне саксофон нравится больше, чем труба.

— Интересно, как долго ты сможешь так продержаться. Можешь меня трогать, когда захочешь.

— Строгач? Кто-то нарушил закон?

— Трахни меня сейчас!

— Труха? На тропическом острове? Да ладно.

— Это уже больно.

— А твои признания — это растягивание понятия «романтика».

— Я хочу твою сперму!

— Стрельну? У тебя ружьё с собой? И это всё ещё не признание в любви.

— Ладно, выразимся изящнее. Какая красивая луна, правда?

— Да, красивая.

— Что? Это был способ перевода, который использовал Нацумэ Соскэ…

— Я знаю! Я просто прикалывался!

— Ну что ж, я обожаю тебя за это, Ицуки.

— Ханжа? Нет, таким не страдаю… Эй, может, прекратим? Я уже устал.

— Хорошо, если дашь мне пива.

— Обойдёшься, — ответил Ицуки, подцепил палочками яйцо из блюда с рафутэ и протянул ей. С тихим «Ам!» она взяла его в рот вместе с палочками.

— Ммм… ммм…

— Можешь не облизываться так?

Он вытащил палочки изо рта Наюты, которая старательно и сочно облизывала их. Кончик одной палочки соединяла с её губами тонкая ниточка слюны.

— Вау, Ицуки. Вот так вот, перед моим лицом? Может, ты конченный извращенец.

— Хватит этих пошлых намёков?

Покраснев, Ицуки сосредоточился на ужине, пока Наюта подхватила палочками кусочек жареной рыбы.

Пока они перебрасывались этими колкостями, Мияко была в лёгкой панике. Её взгляд метался от одного к другому, и она никак не могла решить, стоит ли ей вмешаться — и если да, то когда.

Вернувшись в отель, Ицуки включил ноутбук и взялся за работу. Он выпил всего одну кружку пива, поэтому не был пьян. Сытный тропический ужин и лёгкий вечерний бриз из окна — в январе, не меньше — отлично освежили голову. Работа спорилась. Ицуки почти подумал, что теперь стоит зимовать на Окинаве, но через два часа всё-таки вымотался.

Когда он уже собрался ложиться, в дверь постучали. На пороге стояла Мияко. Волосы у неё были чуть влажные, а в руке она держала пакет из магазина FamilyMart.

— Там было полно незнакомого алкоголя, — сказала она. — Я купила немного. Составишь компанию? — Её взгляд был слегка затуманен, щёки раскраснелись, а голос звучал слишком бодро для позднего вечера. Ицуки понял, что она уже начала без него.

— А где Канику?

— Наю приняла ванну и сразу легла спать.

— А.

Мияко прошла в комнату, достала из пакета несколько банок и выставила их на стол. Ицуки не узнал ни одной марки — все они не продавались на основном острове Японии.

— Магазины на Окинаве просто сумасшедшие! Там продаются бенто с тако-райсом, онигири с мясными фрикадельками, бургеры и закуски ограниченным тиражом! В одэне была соба! А в автоматах — куча местных соков!

— Ага, знаю. Я в прошлый раз только в конбини и питался.

— Ничего себе, это я не могу одобрить, — ошеломлённо сказала Мияко, открыла банку и сделала глоток. Ицуки же взял местный эксклюзив — со вкусом шекуасара и ананаса. Он ничего не пил, пока работал, и только сейчас понял, что очень хочет пить.

— Как оно?

— О, неплохо, — ответил он, осушая банку.

— Да? Мне кажется, так себе. Хорошо бы добавить того экстракта гибискуса.

Они болтали, прикончили первые банки, и Мияко задумалась, какую взять следующей.

— Слушай, Ицуки?

— Мм?

— Что ты на самом деле думаешь о Наюте?

— Она извращенка, — ответил он мгновенно.

— Ну да, эм… Ладно — да! Но она постоянно говорит, что любит тебя… Ты хоть немного думал о том, чтобы встречаться с ней?

— Думал ли я?.. Я уже отказал ей. Давно.

От выпитого у Ицуки немного плыли глаза.

— П-правда? Когда?!

Он открыл следующую банку, отпил глоток и коротко рыгнул. Мияко почему-то показалось, что это звучит мило.

Он рассказал, что Наюта пришла к нему через три дня после своего первого визита. Она спросила, что он думает о её дебютной работе и о её признании в любви. И он ответил: «Я не могу быть с тобой». И всё. Наюта тут же разрыдалась. Ицуки до сих пор помнил, каким ничтожеством себя чувствовал, глядя, как она стоит на коленях у него в квартире и плачет. Даже если это была не его вина, он ощущал полное бессилие.

Когда Наюта, повесив голову, повернулась к выходу, он услышал её шёпот: «Вы будете со мной разговаривать, господин Хасима?». Ицуки мучила такая вина, что он нерешительно сказал: «К-конечно, буду. Я имею в виду… у меня всегда найдётся место для пары лишних друзей-писателей».

Он не ожидал, что Наюта вернётся к нему уже на следующий день.

Но раз он только что сказал, что «всегда найдётся место», выгонять её было бы слишком жестоко. Поэтому он пригласил её, и они начали играть в какую-то игру. Потом она пришла снова, потом ещё раз… Так и сложились их нынешние отношения.

— А-а-а…

— Что «а-а-а»?

— Мм. Я просто почувствовала себя виноватой. Всё это время я представляла тебя мерзавцем, который избегает настоящих отношений с этой милой девчонкой, но при этом даёт ей ровно столько позитивного подкрепления, чтобы она не ушла.

— Ты так думала? — Ицуки уставился на неё мутным взглядом.

Она виновато улыбнулась. — Почему вы просто не станете парой? Она же милая, и… нет, неважно. Забудь.

Мияко отвела взгляд от недоумевающего Ицуки.

Почему вы не пара?

Она вспомнила, как один из её друзей задавал ей тот же вопрос много раз, и как ей каждый раз было неловко. Дело не в том, что она была против встречаться с парнями, которые ей не нравились, только потому что они были красивые, умные, богатые или у них было светлое будущее. Может быть, со временем она бы и привязалась. Но всем постоянно казалось, что они должны быть вместе — что было бы странно, если бы нет — и Мияко это бесило.

— Значит, ты к ней совсем ничего не чувствуешь? — снова спросила она.

— Глупый вопрос. — Ицуки отвернулся. — Не то чтобы я ничего не чувствую. И именно поэтому всё так хреново.

Глядя на его ярко-красный профиль, Мияко сама чуть не разревелась.

— Ты читала книги Канику, Мияко? — прошептал он, всё ещё глядя в сторону.

— Нет, — ответила она.

— Прочитай. Раз у тебя нет планов стать писательницей. Если не прочитаешь, ты многое потеряешь. У тебя было время читать мои книги, так потрать его лучше на Наюту Кани…

Он говорил, словно обращаясь к самому себе, а потом завалился набок и тут же захрапел. Мияко была потрясена, услышав эту непривычную, совершенно лишённую высокомерия сторону Ицуки.

— У тебя тоже, оказывается, есть свои заморочки…

На следующее утро они обсуждали планы на день за завтраком в ресторане отеля.

— Это наша первая поездка на Окинаву, — начала Мияко. — Так что мы просто обязаны посетить замок Сюри и океанариум «Тюрауми». А ещё у вас есть какие-нибудь идеи, что посмотреть на острове зимой? Чем заняться?

— Эм…

— Мя?

Реакция Ицуки и Наюты, которые всё ещё не отошли ото сна, была довольно вялой. Они жевали рыбу на гриле.

— Я спрашиваю, куда вы хотите пойти?

— Ой, не так громко. Голова гудит… — Ицуки поморщился.

— У тебя похмелье?

— Не говори глупостей… С кого будет похмелье после одной банки пива?

— После одной? Ты вообще помнишь, что делал прошлой ночью?

— Эм… Я поздно писал, а потом, наверное, задремал…

Мияко вздохнула. Он правда ничего не помнил. И она не особенно горела желанием ему напоминать. После их разговора она ещё немного посидела с выпивкой, любуясь на спящего как младенец Ицуки. Рассказывать об этом было бы как-то странно.

— Так куда хочешь пойти?

— Ммм… На необитаемый остров.

Мияко удивлённо подняла бровь.

— Что?

— В следующем томе у меня будет сцена, где герой с младшей сестрой оказываются на необитаемом острове. Я хочу собрать материал.

— Хм… Думаю, можно поискать какой-нибудь необитаемый остров неподалёку. Я поищу информацию.

И вот, немного за полдень, они уже были на одном из островков, прилегающих к Окинаве.

Мияко поговорила с сотрудниками отеля и работниками кафе, где они обедали, и нашла остров, на котором в это время года вряд ли кто-то был.

— Как хорошо, что у нас есть Мя, правда, Ицуки? — пропела Наюта.

— Ага, — ответил Ицуки.

Когда дело касалось отелей, авиабилетов и других вещей, которые можно купить по стандартной схеме, Ицуки справлялся без проблем. А вот разговаривать с живыми людьми и получать от них информацию было для него мукой. Наличие Мияко, с её выдающимися коммуникативными навыками, было для него настоящим спасением.

Как и говорили её знакомые, кроме них троих, на острове не было других туристов. Остров был маленьким. Они пошли по узкой тропинке, фотографируя на телефоны, и довольно быстро вышли к противоположному пляжу. Перед ними расстилалось голубое море.

— Вау… — выдохнула Мияко.

— Вре-емя пля-ажа! — провозгласила Наюта, будто в плохой аниме-сценке. Она скинула обувь и прошлась по песку.

— Ой, холодно! Наверное, стоило ожидать. — Мияко присоединилась к ней, сняла обувь и ступила в прозрачную воду.

— Давай всё равно искупаемся, Мя! Мы же здесь!

— Ты что, с ума сошла? У нас нет купальников.

— А они нам зачем? — спокойно возразила Наюта. — Здесь же никого…

— Что? — ошарашено переспросила Мияко, наблюдая, как Наюта начинает стягивать футболку.

— Эй! Ты что творишь, Наю? Ицуки, отвернись!

— А-а, понял!

Он рефлекторно развернулся, и так понимая, что сейчас произойдёт. Не раздумывая ни секунды, Наюта скинула футболку и юбку, отправила в полёт трусики и плюхнулась в воду. Совершенно голая.

Её возглас «Плю-юх!» добавил сцене сюрреалистичности. Брызги попали на одежду Мияко.

— Эй! Прекрати! Оденься!

— Холодно, Мя! — Наюта распахнула глаза, будто это было для неё неожиданностью.

— Естественно!

— Хотя я, хм, думаю, всё в порядке. Заходи, Мя!

Наюта встала и начала плескать воду в Мияко. Она размахивала руками, и, несмотря на её маленький рост, брызги летели во все стороны.

— Агх, холодно! Ты меня намочила!

— Давай! Ицуки, ты тоже!

— Дура! — крикнул Ицуки и побежал, стараясь не поворачиваться к Наюте.

— Хватит, Наю!

— Мы же вчера вместе мылись в общей бане, Мя!

— Ну и что?!

В воде, переливавшейся на солнце, Наюта кружилась, разбрасывая фонтаны брызг. Её серебристые волосы и бледные руки и ноги мелькали в водяной пыли. Она казалась каким-то безумным водяным духом. У Мияко, несмотря на её предпочтения к противоположному полу, даже сердце забилось чаще. Это был портал в другой мир. Если она войдёт туда, то сама станет частью этой фантасмагории.

Это было странно заманчиво. Странно непреодолимо. Нужно было просто поддаться чувствам.

— Ууух! Ицуки! Смотри за пляжем! Подглядишь — сломаю ключицу!

Не дожидаясь ответа, Мияко скинула одежду и последовала за Наютой в море. Она бежала, будто пытаясь пробежать по воде, и всё время кричала: «А-а-а, холо-одно!»

— Иди сюда, Мя.

— Ну всё! Довольна?!

— Ня-а-а-а!

Наюта плеснула в неё водой, наслаждаясь моментом. Мияко ответила тем же.

— Боже, что я делаю-у?!

Даже на юге море в январе не было тёплым. Прыгать в него голышом было и правда глупо. Я делаю то, о чём даже не мечтала. Если бы меня увидели мои друзья из колледжа, что бы они подумали?

— Ня-ха-ха!

А эта девушка перед ней, которая дурачилась, как ребёнок, которая льнула к ней, как сестра, на самом деле была гениальной писательницей. Писательницей, перед которой померк даже Ицуки Хасима — человек, которого Мияко считала выдающимся.

С тех пор как она познакомилась с Ицуки, Мияко начала читать романы, пробираться в мангу, игры и аниме. Но книги Наюты Кани были ей незнакомы. Она их избегала. У неё было смутное ощущение, что если она их прочитает, то уже не сможет общаться с Наютой так, как сейчас.

Но серия «Ландшафт» была настолько популярна, что её выкладывали на видные места во всех книжных магазинах. Когда Мияко заказывала книги на Amazon, произведения Наюты всегда оказывались в разделе «С этим товаром покупают». Она не могла их не замечать. У каждого тома были сотни отзывов. В основном восторженные — иногда доходящие до обожания. Люди писали, что эта книга «изменила [их] жизнь» или «спасла».

Мияко задумалась: А я когда-нибудь меняла чью-то жизнь? Или спасала?

Как писал человек на десятитысячной купюре: «Говорят, что небо не создаёт одного человека выше или ниже другого. Но это, типа, не значит, что в реальной жизни все равны».

Мияко понимала это. Люди не равны. Наюта Кани была ценнее её. Тем самым она была менее ценной, чем Наюта Кани. И, думала она, кто-то вроде неё не имеет права вмешиваться в её любовные дела.

Слёзы покатились по щекам. Но их тут же смыли брызги, которые Наюта плескала в неё. Никто бы их не заметил.

Тем временем…

— Это я должен говорить. Что я вообще делаю?

Ицуки сидел за валуном и смотрел в небо. Две обнажённые девушки шумели прямо по ту сторону. Если бы его спросили, хочет ли он посмотреть — чёрт возьми, да. И его бы, наверное, не заметили, если бы он выглянул из-за камня.

Но Ицуки мужественно сопротивлялся искушению. Он был здесь для того, чтобы собрать материал. Капитан лодки, на которой они приплыли, предупредил его, что здесь водятся ядовитые змеи, так что в одиночку бродить было нельзя. А змеи звучали страшно.

— Но и за камнем меня ожидает змея подколодная...

И пока время тянулось мучительно медленно, он не мог не думать о том, как было бы хорошо, если бы он догадался взять с собой ноутбук.

Вернувшись на лодке на главный остров, они осмотрели замок Сюри, прошлись по Международной улице, главной артерии Нахи, и купили сувениры.

Второй день они почти полностью провели в океанариуме «Тюрауми», любуясь на китовых акул, а потом поужинали в фастфуде A&W. Четыре бесплатные добавки корневого пива, которые выпила там Наюта, так разбомбили её желудок, что они чуть не опоздали на обратный рейс в Токио.

Но они всё же вернулись поздно ночью, почти замёрзнув насмерть по пути домой, и снова забрались под котацу. Мастер починил кондиционер на следующий день, и всё вернулось на круги своя.

Ицуки так впечатлился китовыми акулами — он даже купил кучу дешёвых сувениров в океанариуме — что быстро набросал идею новой книги. История должна была быть о младшей сестре, которая жила на необитаемом острове со своим братом, превращённым проклятием в китовую акулу.

— Слушай, — сказал его редактор Токи, — это может сработать. Что-то вроде сказочной фантастической любовной истории. Это может стать новым направлением для тебя, Ицуки Хасима. — Но он всё равно отклонил предложение. Ицуки настаивал на том, что герой должен навсегда остаться китовой акулой и воссоединиться с сестрой в глубинах океана, а Токи никак не мог прочувствовать этот радостный финал.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПО КНИГЕ

«МОЙ БРАТ — КИТОВАЯ АКУЛА» (предварительное название)

Романтическая история любви на берегу моря между девушкой и китовой акулой.

КОНЦЕПЦИЯ

История о том, как сестра не бросает брата, даже если он отныне пятнадцать метров чистой мышечной массы и питается планктоном. О том, как месть бывает глупой, а любовь — нелепой. И о том, что иногда, чтобы обрести родственную душу, нужно сначала превратиться в самую большую рыбу в океане.

ПЕРСОНАЖИ

Дзин Самэдзима — семнадцать лет. Главный герой. Парень, который заслонил сестру от проклятия и стал китовой акулой. Теперь его главные занятия — фильтровать ртом планктон и морские водоросли, скорбеть об утраченной способности носить одежду и наблюдать, как его младшая сестра охотится с копьём, потому что прокормить пятнадцатиметрового брата — задача не из лёгких.

Мэру Самэдзима — пятнадцать лет. Главная героиня. Сестра Дзина. Живёт с ним на необитаемом острове и принципиально ходит голой, чтобы брат не расстраивался из-за того, что сам не может надеть ни штанов, ни даже носков. Талантливая лучница, метательница копий и самоучка в области колдовства. Уверена, что если достаточно сильно пожелать снять проклятие, то рано или поздно всё получится. Или не получится — но хотя бы попытаться стоит.

Альба Альбатрос — колдун, превративший Дзина в китовую акулу. Увидел Мэру на вечеринке на роскошной яхте, влюбился с первого взгляда, получил решительный отказ. Желая отомстить, попытался проклясть её, но в последний момент Дзин заслонил сестру собой. С тех пор Альба вынужден смотреть, как его возлюбленная разгуливает голой по необитаемому острову в компании гигантской рыбы, которую он сам же и создал. Ирония судьбы его не радует.

Гис Окита — мастер-охотник на акул, мечтающий пронзить Дзина гарпуном. Наёмник, нанятый Альбой. Человек суровый, принципиальный и уверенный, что у каждой акулы должен быть свой охотник. В процессе эпических баталий с Дзином начинает замечать, что у этой конкретной акулы слишком человеческий взгляд. Постепенно проникается к добыче дружескими чувствами, что ставит его перед непростым профессиональным выбором.

Мегалодон — суб-героиня. Гигантская акула, призванная Альбой из доисторических времён. Длина — пятнадцать метров, ровно как у Дзина. Женского пола. Имеет старшего брата, с которым когда-то давно плавала в древних морях. После долгой и неистовой битвы с Дзином под водой начинает замечать в его повадках черты, пугающе напоминающие её собственного брата. Это открытие зажигает в её сердце мимолётное, неловкое и крайне нежелательное чувство. Она сопротивляется ему изо всех сил и потому ведёт себя с Дзином особенно грубо.

СЮЖЕТ

Дзин Самэдзима, парень, превращённый проклятием в китовую акулу, обитает на необитаемом острове вместе с сестрой Мэру. Альба Альбатрос, не оставляющий надежды завоевать сердце Мэру, упорно преследует Дзина — ведь пока рыба жива, девушка занята ею и только ею.

Один за другим на остров являются наёмные убийцы: охотник Гис, древний мегалодон и прочие, кому Альба пообещал золото или славу. Брат и сестра переживают смертельные битвы, сражения под водой и на суше. Им удаётся победить Альбу, но даже после смерти колдуна проклятие не спадает.

Дзин остаётся китовой акулой. Мэру остаётся голой. Остров остаётся их островом.

Однако постепенно становится ясно: границы видов существуют только для тех, кто в них верит. Их любовь оказывается сильнее, чем формы тел. И вскоре они навеки воссоединяются там, где ни проклятия, ни гарпуны уже не имеют значения.

— ...Тебя не смущает, что моя кожа такая шершавая?

— Ни капли, любимый…

КОНЕЦ!