Конец августа дышал жарой в спину. Позади остались изнурительные танцы Обон и безумная толкучка на Комикете. Все новинки месяца, включая долгожданный «Пейзаж» Наюты Кани, благополучно осели на полках магазинов. В редакции наконец-то выдохнули.

— Похоже, «Голубой пейзаж» бьет все наши ожидания, — заметила Кирара Ямагата, редактор Наюты, параллельно копируя рассказы для конкурса молодых авторов.

— Правда? Круто.

Ямагата довольно усмехнулась.

— Если честно, он продается лучше, чем все остальные книги за месяц вместе взятые. Если бы с ним вышла задержка… Ой, даже думать страшно. Спасибо тебе, Сиракава. Без тебя мы бы не справились.

— Да я ничего особенного и не делала…

— Ага, — хмыкнула Ямагата. — Если ты ничего не делала, чтобы она закончила книгу, тогда я, выходит, вообще бесполезна? А продажи отличные, отзывы, как всегда, хвалебные. А я всего лишь опечатки исправила.

Мияко прекрасно это представляла. Вся похвала достается книге, к которой ты приложил руку… хотя по факту вы никак не влияли на содержание.

— А вы не хотите больше участвовать в самом процессе написания, Ямагата-сан?

— Нет.

От такого резкого ответа Мияко даже опешила.

— В ее историю мне просто не влезть, — отрезала Ямагата. — Даже если бы у нас было полно времени на обсуждение сюжета, а не аврал, я бы, наверное, все равно только опечатки выправила и отдала в печать. Бесит.

— Вы когда-нибудь думали передать ее другому редактору?

Мияко казалось, что между Ямагатой и Наютой нет и намека на то доверие и дружбу, которые связывали Ицуки и Токи. Ямагата, похоже, откровенно злилась на свою подопечную. «Может, всем было бы лучше, если бы она сменила редактора?» — подумала Мияко.

Но Ямагата вздохнула:

— Ни разу в жизни.

— Правда?

— Ну, если я уйду, то больше не буду первым человеком в мире, который читает новый роман Наюты Кани.

Она сказала это так буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

— Вы так любите ее книги?

— Как бы не хотелось это признавать — да.

Писательницу она ненавидела, но ее творчество любила настолько, что продолжала работать с ней. Мияко подумала, что, наверное, так тоже бывает.

Закончив с копированием, Мияко вышла в коридор и тут же наткнулась на знакомый голос:

— А, Сиракава-сан? Я вас ищу.

Это был Кохэй Токуяма, редактор отдела Comic Gifted, где работала Кайко Микунияма. В «Гифтед» печатали много манги по мотивам книг GF Bunko. Их редакция тоже располагалась на пятом этаже, и они часто пересекались. Мияко уже была со всеми знакома и даже иногда выполняла для них мелкие поручения.

— Вам что-то нужно?

— Да, нам пришли сигнальные экземпляры «Гифтеда». Можешь отнести их в отдел GF?

— Конечно.

Зайдя в отдел «Гифтед», Мияко увидела у входа стопку коробок, в каждой из которых лежал свежий номер журнала.

— Наконец-то, да?

— Ага. Послезавтра они появятся в магазинах.

У Мияко внутри потеплело. На обложке «Гифтеда» красовались сёстры Акацуки из «Всё о моей младшей сестре», анонсирующие старт манги Кайко. Она схватила один экземпляр, быстро пролистала. Первая глава шла сразу после цветной вставки.

Спустя пару страниц она наткнулась на первую сцену обнаженки Итики Акацуки. Сердце пропустило удар. Это означало, что совсем скоро во всех книжных Японии появится журнал с рисунками, сделанными по образцу ее собственной груди. Реальность происходящего обрушилась на Мияко, и ее накрыло волной острого стыда.

Токуяма посмотрел на нее с удивлением.

— Почему у вас лицо такое красное, Сиракава-сан?

— А? Да так, ничего! — Она замахала руками. — Сколько экземпляров отнести?

— Вон ту коробку. Там достаточно для редакторов GF и их авторов. И еще, не могла бы ты сегодня же разослать копии авторам по почте?

— Д-да.

Пересылка сигнальных экземпляров и мерча как раз и занимала большую часть рабочего времени подработчиков.

— Кайко тоже отправить?

— Ах да, — Токуяма положил еще один журнал сверху на коробку. — Микунияме, наверное, тоже не помешает.

Мияко отнесла около дюжины экземпляров Comic Gifted в отдел GF Bunko, достала почтовые конверты, накладные и приготовилась к работе. Но перед этим она сфотографировала экземпляр, предназначенный Кайко, и отправила снимок ей с сообщением:

«Сигнальные экземпляры приехали! Сейчас отправляю тебе, так что завтра получишь (^_^)»

Кайко тут же ответила стикером: какой-то милый персонаж лил слезы радости.

«Интересно, а где вообще живет Кайко?» — подумала Мияко. У нее был список авторов с адресами: Ицуки Хасимы, Харуто Фувы, автора «Шевалье Нового Света», и других. Но мангак в нем не было. Поэтому она решила спросить напрямую.

«Можно твой адрес?»

Через несколько секунд Кайко скинула адрес и стикер со словами благодарности. Мияко тут же заполнила накладную.

Кайко Микунияма

[Адрес]

Только два дня спустя Мияко поняла, что совершила огромную ошибку.

В тот день с самого утра всё пошло наперекосяк. Мияко обрабатывала данные опроса, когда к ней подошел хмурый Кэндзиро Токи.

— Сиракава-сан? Это вы отправили домой госпоже Микунияме экземпляр этого месяца «Гифтеда»?

— Ах, да, а что?

— О-о-о… — Токи нахмурился еще сильнее.

— Это было плохо?

— На конверте вы написали «Кайко Микунияма». Ее псевдоним, верно?

— А.

Он был прав. Именно так она и написала. В ее списке для рассылки у авторов рядом с псевдонимами стояли настоящие имена, которые она добросовестно переносила на конверты. Но Кайко дала только адрес, и Мияко даже не подумала спросить ее настоящее имя. Она же всегда звала ее Кайко, и в голову не пришло, что это может быть не ее настоящим именем.

— То есть на почте отказались вручать? — робко спросила Мияко.

Токи покачал головой.

— Нет, Микунияма — это девичья фамилия ее матери, так что семья посылку получила.

— Ну и хорошо, — с облегчением выдохнула Мияко.

— Нет. В том, что они его получили, и есть проблема.

— В каком смысле?

— Похоже, госпожа Микунияма не говорила родным, что собирается дебютировать как профессиональная мангака.

— Что?

— На посылке была фамилия Микунияма, поэтому ее вскрыла мать. И узнала всё. И про псевдоним, и про мангу, которую она рисует.

— О нет…

Мияко окаменела. Она всего лишь по ошибке написала чужое имя, а теперь поставила Кайко в ужасное положение. Она же слышала от Кайко, что родители не в восторге от ее карьеры мангаки. Видимо, Кайко держала это в секрете, потому что так и не смогла до конца убедить маму с папой.

Токи вздохнул, глядя на съежившуюся Мияко.

— Отчасти виновата и редакция. Нужно было предупредить, чтобы с адресами обращались осторожнее. У авторов бывают разные семейные обстоятельства. Такое уже случалось. Например, один писатель по имени Ёми Хирасака тоже скрывал свой псевдоним, пока его издательство не прислало ему какое-то дурацкое уведомление о кадровых перестановках на это имя. Так родители и узнали.

Мияко было не до малоизвестного автора, которого упомянул Токи. У нее голова шла кругом от других мыслей.

— И как, Кайко в порядке?

— Ну, госпожа Микунияма сейчас в редакции «Гифтеда» с отцом. Ее редактор Токуяма с ними разговаривает, но, судя по всему, всё очень серьезно.

Мияко рванула в отдел «Гифтед». Там, в небольшой переговорной, она увидела Кайко, Токуяму и сурового мужчину средних лет, который, видимо, и был ее отцом. Семья Кайко уже много поколений занималась разведением шелкопряда; отец, наверное, был главой компании. Мияко видела, как он в ярости набросился на бедного Токуяму, который изо всех сил пытался его успокоить. Кайко сидела рядом с отцом, опустив взгляд в пол. Свежий номер Comic Gifted небрежно валялся на столе между ними.

Мияко постучала в дверь.

— Простите…

— Мя-а?! — Кайко от неожиданности вздрогнула.

— А ты еще кто? — раздраженно спросил отец, сверля Мияко взглядом.

— Меня зовут Сиракава, я подрабатываю в отделе GF Bunko. Я пришла извиниться за то, что доставила вам столько хлопот. Это я случайно написала на посылке псевдоним.

— А, понятно. Значит, тебя благодарить за то, что я узнал про эту дурацкую затею своей дочери?

— Дурацкую?!

Отец даже не взглянул на возмущенную Мияко. Он снова повернулся к Токуяме.

— В общем, решено. Она больше не рисует мангу. Законченные главы или нет — в следующем номере ее не будет.

— Но вы же понимаете, в какое положение вы нас ставите… — Токуяма выглядел жалко под натиском этого человека.

— Да-да, понимаю. Я понимаю, что это… неприятно. Если хотите, я заплачу неустойку, называйте сумму.

— Д-дело не в деньгах…

— Ладно, значит, разговор окончен. Пошли, Кинуэ.

Отец схватил дочь за руку и направился к выходу.

— Нет! Папа, отпусти!

— Отпустите Кайко!

Слезы Кайко и ее отчаянное сопротивление вывели Мияко из себя. Ее отец бросил на девушку гневный взгляд.

— Эту девушку зовут Кинуэ! Не смей называть ее чужим именем!

— Кайко — единственная, кто может нарисовать мангу по «Всё о моей сестре», — отрезала Мияко, не отступая. — Когда автор оригинала прочитал ее мангу, она ему так понравилась, что он буквально плакал! У Кайко настоящий талант! Пожалуйста, позвольте ей продолжить!

— Мя-а-а…

Губы Кайко тронула слабая улыбка. Но на ее отца слова Мияко не произвели впечатления. Он отпустил руку дочери, взял со стола «Гифтед» и сунул Мияко в лицо почти на всю страницу нарисованную обнаженную Итику Акацуки.

— Талант?! Да разве может у кого-то быть талант к рисованию такой мерзости?!

— Это не мерзость! У манги есть сила делать людей счастливыми — больше, чем вы можете себе представить! Такое дано не каждому. Я считаю, это потрясающе!

— Не говори глупостей, девочка! Ты… Думаешь, я столько лет вкладывал в свою дочь душу и силы, чтобы она стала мангакой?!

В голосе отца послышалась горечь. Нельзя было сомневаться в его любви к Кайко. Но Мияко не могла простить ему того презрения, с которым он отзывался обо всех стараниях Кайко, о ее выбранной карьере и о всех редакторах, которые делали этот журнал.

— Вы не имеете права так говорить, пока не понимаете, сколько крови, пота и слез Кайко вложила в этот рисунок! Да, это… ладно, довольно откровенно, и я даже не особо люблю эту историю, так что могу понять, если она вам не нравится… но…

Отец Кайко молчал, слушая.

— Но она — молодая девушка, которая строит свое будущее на том, что выбрала сама! По-моему, найти в жизни то, что тебе действительно хочется делать, — это одно из самых прекрасных событий. А воплотить это в жизнь, следовать за мечтой — для этого нужно невероятное мужество. И неважно, отец вы ей или нет, у вас нет права это запрещать!

Отец выждал момент, убедился, что Мияко закончила.

— Это всё? Тогда пошли, Кинуэ.

Плечи Мияко поникли. Ее слова даже не задели его сердца.

— Я не говорю, что ты неправа. Но ты нам чужая. И мне не нужно слышать твое мнение о том, как воспитывать мою дочь.

— Подождите! Кайко…

— Всё в порядке, Мя, — голос Кайко прозвучал спокойно. — Спасибо, что заступилась за меня.

Вид мягкой улыбки Кайко заставил Мияко расплакаться.

— Но это же я во всем виновата!

— Нет, Мя, тебе не за что винить себя. Всё равно издательства постоянно что-то рассылают, и рано или поздно они бы всё узнали. Наоборот, я хочу сказать тебе спасибо, Мя.

— Что?

— Благодаря тебе я приняла решение. — Кайко посмотрела на отца. В ее глазах горела решимость. — Это должно было случиться, как только я решила стать мангакой. Как сказал папа, я сама должна решать свои проблемы.

— Ты меня слышишь, Кинуэ?

— Да. — Кайко кивнула. — Как бы ты ни был против, папа, я буду жить своей жизнью как профессиональная мангака. И если для этого придется порвать с родителями, я готова.

Отец явно был потрясен.

— Пф. И как ты, выросшая в тепличных условиях, собираешься жить одна?

— Я не в тепличных условиях! Я научусь готовить и стирать!

— Дело не в готовке! На что ты собираешься жить? Ты же прекрасно знаешь, как трудно новичку-мангаке прокормить себя. На те гонорары, что платят здесь, не проживешь. Это ежемесячный журнал, до первого сборника еще далеко. А если первый том не пойдет, и хорошо не пойдет, от тебя избавятся.

— Вы так хорошо осведомлены, — невольно вырвалось у Мияко.

У отца покраснели щеки.

— Это… Это же очевидно!

Похоже, он сам немного изучил этот вопрос, поняла Мияко. Его сопротивление было не просто предрассудком.

— Я буду работать на полставки, пока смогу жить на одну мангу! У меня всё получится! — возразила Кайко.

— Ты в жизни ни дня не работала. Я сомневаюсь, что ты сможешь усердно трудиться, чтобы себя обеспечивать, Кинуэ. Особенно если еще и мангу рисовать.

— Я—я смогу! Я могу работать ассистентом у других мангак…

— Ты? Такая застенчивая? Думаешь, справишься?

— Справлюсь! Ради манги я готова на всё! — выпалила она.

Отец и дочь несколько секунд сверлили друг друга взглядами. И тут:

— Фух.

Отец отвел глаза первым. Он сдался.

— Почему ты так сильно хочешь быть мангакой? — его голос смягчился, стал грустным. — Ты могла бы стать отличным дизайнером нижнего белья. В детстве ты говорила, что мечтаешь создавать лучшие в мире комплекты из нашего шелка. Это были просто слова?

— Нет, — твердо ответила Кайко. — Просто я нашла то, что хочу делать еще больше.

— И это — рисовать мангу? Нельзя ли оставить это хобби?

— Нет.

— Что? — удивился отец.

— Моя мечта — показать всем, насколько прекрасным может быть нижнее белье, используя мангу — формат, который знают и любят во всем мире. А для этого я должна быть в первых рядах. Профессионалом!

— Кайко…

Слова тронули сердце Мияко, но в то же время ей захотелось слегка отодвинуться от Кайко. Девушка ее возраста так смело говорит о своей мечте и делает конкретные шаги к ней. Мияко стало ужасно жаль себя.

«Это же так прекрасно. А я…»

— Кинуэ, — голос отца дрогнул.

В ответ Кайко сняла резинку для волос, сняла с нее бант (или то, что было бантом), развернула его и протянула отцу пару трусиков.

— К-Кайко, что ты делаешь?! — закричала перепуганная Мияко.

— Э-это?

Отец взял трусики в руки, и на его лице отразилось полное потрясение. Кайко улыбнулась, вспоминая прошлое.

— Помнишь, папа? Эти трусики?

— Конечно, помню.

Он с любовью смотрел на них, проводя пальцами по ткани.

— Это те самые трусики, которые ты купил мне на десятый день рождения.

— Я узнал узор, но не думал, что это та же самая пара…

— Каждую страницу своей манги я рисовала с этими трусиками на голове. Какими бы трудными ни были испытания, я всегда их преодолевала благодаря трусикам, которые ты мне подарил. Я хочу и дальше следовать за своей мечтой, папа, вместе с трусиками, в которые ты вложил столько любви.

— Кинуэ…

На глазах отца выступили слезы. Он поднес трусики к лицу, вдохнул аромат.

— Ммм… ф-фуух… ах… Пахнет прекрасно. В них запах многолетнего упорного труда. Ты много работала, Кинуэ…

Он бережно положил трусики обратно на стол.

— Кажется, я понял, что ты чувствуешь. Хорошо. Я буду с радостью поддерживать твою мечту.

— Папа! — лицо Кайко озарилось улыбкой.

— Но сначала нам нужно поехать домой и всё объяснить твоей маме. Она будет гораздо упрямее меня.

— Я знаю.

— Но с такой страстью, как у тебя, думаю, мы сможем ее переубедить. Продолжай в том же духе, Кинуэ… или, наверное, мне стоит сказать, Кайко Микунияма.

— Конечно!

— Ах, ты выросла такой замечательной женщиной… Кинуэ…

— Ну, я же дочь своего отца.

Они улыбнулись друг другу, и у обоих потекли слезы.

— Ммм, это точно повод для слез?..

Мияко была не до конца убеждена, но решила просто принять это как факт.

Кажется, проблема решена.