На следующий день Ицуки вывел сцену в парке развлечений для четвертого тома «Всё о моей младшей сестрёнке» на одном дыхании.

План был идеальным. Классика жанра: герои умильно катаются на карусельках, визжат в доме с привидениями, а потом колесо обозрения делает свое дело — романтичный финал, сердце бьется чаще, все счастливы.

В реальности же они гоняли на американских горках, пока их не вывернуло наизнанку.

«Ну и ладно. В сотый раз жевать избитые штампы — это вообще не наш метод».

Сцена вышла та еще. Запоминающаяся. Но…

— Хм… Не уверен…

Ицуки хотел сблизить героя и героиню. Но они так орали в вагончиках, что так и остались друг для друга едва знакомыми людьми с больными желудками. Нужно было срочно наверстывать упущенное. Вопрос: где?

— М-м-м…

Секунда раздумий — и он выбрал самый простой, самый банальный, а значит, безотказный вариант.

— Ладно! Устрою им еще одно свидание!

Что может быть типичнее? Зоопарк или океанариум. Завтра же сходить, для вдохновения.

— Эй. Кани. Вставай.

Наюта спала, распластавшись под котацу, словно морская звезда.

— М-м-м?

— Завтра идем в зоопарк.

— Идем!

Она встрепенулась мгновенно, даже не дослушав.

***

На следующий день они уже топтались у входа. Золотая неделя канула в лету, будний день разогнал толпы, и вокруг было подозрительно пусто.

— Ага! Будни — это наше всё.

— Угу!

Они радостно оскалились друг другу.

— Я, наверное, сто лет тут не была, — протянула Наюта.

— Ага. Я только раз в детстве…

В детстве. Когда Тихиро еще не ворвался в его жизнь. Когда мама была рядом.

— Отлично! Готова смотреть на голых зверей, которых выставили напоказ, заперли в клетках и обращаются с ними, как с животными, коими они и являются?

— Не надо так говорить!

Гвоздь программы — вольер с пандами. В выходные здесь яблоку негде упасть, но сейчас лишь пара детишек с родителями терлись у ограждения.

Посреди вольера, на куче бамбука, восседала панда. Её внушительный зад был надежно пришвартован к земле. Она сосредоточенно жевала бамбук, широко расставив ноги прямо напротив Ицуки.

— Вау. Здоровый, да? — выдохнула Наюта.

— Ага. Здоровенный…

Человеческие габариты тут отдыхали. Одной мошонкой, казалось, можно было закрыть лицо взрослому мужчине. Взгляд приклеился намертво.

— Мамочка! Милая панда!

— Да, хорошая?

Малышка и её мама радостно повизгивали.

— Развёл ноги перед дошкольницей, — констатировала Наюта.

— Если бы это сделал человек, забрали бы за неприличное поведение.

— Ага. Сумасшедшая панда-изврат…

Панда продолжала жевать бамбук, игнорируя детский восторг.

— Знаешь, Ицуки, он напоминает мне старика.

— Я тоже об этом подумал.

То, как панда ловко орудовала бамбуком, больше всего смахивало на толстого старого пердуна в баре, который смотрит бейсбол, сжимая в одной руке кружку пива, а в другой — вертел с якитори.

— Смотри, Ицуки. По человеческим меркам ему лет тридцать. — Наюта ткнула пальцем в табличку.

— Самый расцвет… И как ты проводишь это драгоценное время?

Он с укоризной уставился на животное.

— Эй, у него есть работа. Этот старик целыми днями показывает всем свое хозяйство и жрет всё, что дают. Работа мечты. А после закрытия у него своя комната. Там бассейн и теплый пол.

— Вот это жизнь.

— И он — главная звезда зоопарка.

— Да уж. Если бы я мог просто сидеть голым, жрать и привлекать толпы, мне бы, наверное, тоже платили кучу денег.

— Я бы на тебя смотрела, если бы ты целыми днями голый ходил.

Рядом малышка всё так же умильно махала ладошкой тому самому панде-мужчине средних лет… то есть просто панде.

Выйдя из вольера, они чувствовали себя слегка заинтригованными.

— А зоопарк гораздо веселее, чем кажется?

Обойдя всех голых зверей, они пили колу с мороженым в кафетерии. Львы, жирафы, слоны, бегемоты, зебры — всё как в учебнике биологии. Но вживую это выглядело совсем иначе. Ицуки даже обрадовался, что увидел редких птиц. Он так увлеченно разглядывал сов, что Наюта начала завидовать. Летучие мыши тоже оказались тем еще зрелищем — за их полетами, драками и поглощением пищи можно было наблюдать вечно. Они, в отличие от той распутной панды, честно отрабатывали свой корм.

— Я всё думала о кенгуру, — внезапно выдала Наюта, серьезно ковыряя мороженое.

— О кенгуру?

— Ага. Ну, об их яйцах. Они же болтаются между ног, как маятник?

— Ну?

— И я подумала: неужели они не отрываются, когда кенгуру прыгает?

— Не пугай меня…

— И еще: самцы кенгуру дерутся за самок. Представь, что ты дерешься с кем-то, а твое достоинство так открыто всему миру. Мне их жалко.

— Ты права. Они все время подставляют друг другу слабые места. На их фоне ММА — просто детский сад.

Ицуки попытался представить, каково это, если бы его мошонка свисала, как у кенгуру. Его передернуло.

— И у львов, и у слонов, и у всех остальных всё висело, да? Я много фотографий сделала. Хочешь посмотреть?

Наюта сунула ему под нос свою папку. Первыми шла подборка кенгуриных яиц, а затем — гениталии львов, слонов, панд, бегемотов и еще бесконечного количества животных. Все — крупным планом.

— И зачем? — наконец выдавил ошарашенный Ицуки.

Наюта слегка склонила голову набок.

— Хи-хи. Вот бы добавить в эту коллекцию человеческих… глядь, глядь…

— Хватит на меня так смотреть.

— Пытаюсь подсмотреть!

— Не смотри на мои штаны!

— М-м-м… Люди-то глубоко свои причиндалы прячут. Могли бы поучиться у животных.

— Заткнись. — Ицуки выдохнул. — Но как они так живут? Совсем беззащитные?

— И совсем голые.

— Меня это пугает… В зоопарке они в безопасности, но как кто-то из них вообще выживает в дикой природе?.. голыми.

— Ага, если так подумать, зоопарковским животным живется отлично, да? Не надо бояться нападений, еда бесплатная, если болеешь — есть врач, а иногда смотрители даже пару тебе находят.

— Королевская жизнь, — кивнул Ицуки. — Но не знаю, хотел бы я так жить. В клетке. Делать, что велят. Как бы тяжело ни было, я хочу сам отвечать за себя.

— Голым?

— Одетым.

Наюта хихикнула.

— Тогда я бы хотела быть милым поросенком для такого дикого мужчины, как ты, Ицуки. Голым.

— Дикари вроде меня всё равно выбирают, что им есть, — парировал Ицуки.

— Ай, как жестоко. — Наюта надула губы и пустила пузыри в свой лимонад.