Стоял конец марта, а Ицуки, голый, застыл перед зеркалом в ванной.

Со стороны можно было подумать, что он собрался в душ или забраться в горячую ванну. Но нет.

Вместо этого Ицуки зажал своё хозяйство между ног, извивался всем телом, будто Фриза в финальной форме, и, глядя на себя в зеркало маслянистым взглядом, тонким, каким-то не своим голосом приговаривал:

— Ох, братик… Можешь делать со мной всё, что захочешь…

А потом замер, всматриваясь в отражение.

— Нет.

Он покачал головой. Всё ещё не выходя из образа Фризы, он скрестил руки на груди, словно приподнимая то, что отдалённо напоминало женскую грудь.

— Ох, братик, я ведь уже не ребенок…

Несколько секунд он пристально вглядывался в зеркало. А потом его лицо стало предельно серьёзным.

— Нет, нет, нет, — проворчал он.

С его рассудком всё было в полном порядке. Ничего необычного.

Всё это было частью работы над рукописью.

Ицуки всё ещё мучился над пятым томом «Сестринской битвы». Хильда, героиня книги и младшая сестра главного героя, должна была признаться Зигу в любви. И сделать это — полностью обнажённой.

До этого момента Зиг относился к Хильде только как к «дорогой младшей сестрёнке». Но сейчас он должен был впервые взглянуть на неё как на женщину.

Это была грандиозная, важнейшая сцена. Куда более серьёзная, чем даже та, где Зиг впервые столкнулся со страхом смерти, которую Ицуки наконец-то дописал на днях.

Зиг, Чёрный Рыцарь, был хладнокровным воином. Он отвергал любовь (или похоть) бесчисленных красоток, которые к нему клеились. И вот теперь он должен был признать в своей собственной сестре… женщину. Это было огромное событие.

Если бы симпатичная девушка призналась тебе с первого взгляда, большинство парней (включая Ицуки) хлопнулись бы в обморок. Но Зиг был другим. Он был жёстким, колючим мужчиной, и по сюжету эта сцена должна была потрясти его до глубины души. Обычное признание в любви тут бы не сработало.

Как сделать эту сцену максимально убедительной? Чтобы ответить на этот вопрос, Ицуки попытался изобразить Хильду в реальной жизни. Отсюда и его странное поведение.

— Ох, братик… Ты можешь делать с моим телом всё, что захочешь…

Нет. Хильда была более скромной девушкой.

— Ох, братик, мне так стыдно… Не смотри на меня так пристально…

Это было чертовски мило, но он чувствовал, что тут важнее показать внутреннюю силу Хильды, а не её смущение.

— Я просто хочу обвить тебя всем телом, братик…

Это было как-то не то.

Ицуки продолжал извиваться в стиле Фризы, выдавая самые лучшие «девчачьи» фразы своим фальцетом. Стоит повторить: он не сошёл с ума. Он был предельно серьёзен.

Писатели постоянно используют самих себя в таких ситуациях.

Чтобы правильно описать, как подпрыгивает грудь красивой девушки, писатели-мужчины трясут перед зеркалом собственным брюхом. Чтобы понять, как описать поцелуй, они агрессивно чмокают собственное плечо. Они выкрикивают названия магических заклинаний или добивающих ударов во время сцен битв. Или начинают дышать тоненьким голоском, когда пишут откровенные сцены.

Всё это было абсолютно нормально. Ицуки был уверен, что все писатели мира делают так же. То, как тот или иной автор описывает в ярких, чувственных деталях, как выглядят грудь или попа, или какие завораживающие соски, или какой плавящий мозг поцелуй — всё это просто какой-то мужик, который сам себя щупает.

Так что в поведении Ицуки, изображавшего Фризу, не было ничего странного.

— Я хочу, чтобы первый раз был с тобой, братик… Нет!

— У меня довольно большая грудь… Нет!

— Братик… Давай займёмся сексом… Нет!

— Я тоже хочу кое-что для тебя сделать, братик… Нет!

— Братик… Я ведь тоже женщина… Нет!!!

— Может, взять быка за рога? Я люблю тебя, братик!!!

Фриза раскинула руки в стороны и повисла на воображаемом старшем брате.

— Чмок…

И в тот самый момент, когда он собрался поцеловать своё отражение в губы, в углу зеркала он заметил кого-то ещё.

— Кья-а-а-а!!!

Сорвавшимся голосом (он всё ещё был в образе Хильды) он резко обернулся. Прямо на него была нацелена камера смартфона в руках Наюты Кани.

— Ты… ты как здесь оказалась?! — заорал он, багровея.

Рефлекторно он прикрыл правой рукой пах, а левой — грудь… а потом сообразил, что верхнюю часть тела прикрывать не нужно, опустил обе руки вниз и вышел из образа Фризы.

Наюта, глядя на него с нескрываемым интересом, сказала:

— Ну… Я позвонила в дверь, но никто не открыл. Зато я услышала изнутри какой-то странный голос. Попробовала открыть дверь, а она была не заперта. Я вошла, поняла, что голос доносится из ванной, и заглянула. А ты там прячешь своё… ну, между ног, извиваешься голый и воркуешь сам с собой. Я подумала, что это надо снять на видео.

— Удали видео немедленно! И убирайся отсюда!

Вытолкав Наюту из ванной, Ицуки наспех натянул трусы.

«Никогда в жизни меня не видела раздетым девушка. Теперь придётся жениться… Хотя нет, с чего бы это?»

Отогнав глупые мысли, он оделся и пулей вылетел в гостиную. Наюта уже сидела за котацу. Ицуки чувствовал, что должен объясниться.

— Ну… Так, слушай, Кани, то, что ты увидела — это…

— Ой, не волнуйся! Ты просто пытался воспроизвести сцену из романа, да?

Для писателя это было абсолютно нормальным и понятным занятием. А Наюта, как своя в доску, не нуждалась в дополнительных объяснениях.

— А… ну, да. Всё верно.

Ицуки испытал облегчение. Хорошо, что его застала Наюта. Если бы это были Мияко или Тихиро, их отношениям пришёл бы конец. Он с облегчением выдохнул и присел за стол. И тут Наюта внезапно покраснела.

— Эм… Что, Кани?

— От воспоминаний о том, как я увидела тебя голым, меня немного заводит.

— Немедленно забудь это! И ты удалила видео?

Наюта покачала головой.

— Не хочу.

— Так удали! Если оно всплывёт, мне конец!

— Всё нормально. Я буду наслаждаться им в одиночестве.

— Не надо! Я хочу, чтобы ты удалила его с телефона и выкинула из головы!

— Хм? Но я не могу его выкинуть!

— Ну, хотя бы видео сотри!

— Это такой вежливый тон, когда просишь об услуге?

— Ууу… П-пожалуйста… удали этот файл… если тебе не сложно!

Он взмолился, чуть не плача.

— Хммм… — Наюта надула губы. — Ладно. Только сделаешь кое-что для меня?

— Да! Да, что угодно!

Она тихо вздохнула.

— Знаешь, не стоит так легко соглашаться на подобные просьбы. Я могу и войти во вкус.

— А… ну да. Наверное…

Ицуки пожалел о своей поспешности. Хотя, по его мнению, этот холодный анализ он не заслужил.

— И чего ты хочешь?

— Позволь мне пожить у тебя какое-то время.

— Чего?!

Ицуки глупо завопил. Наюта продолжила:

— С сегодняшнего дня у меня дома начали ремонтировать кухню и ванную. Я хочу, чтобы ты пустил меня пожить. Где-то на две недели.

— Н-на две недели?! Как, по-твоему, я на это соглашусь?!

Наюта уже несколько раз оставалась у него с ночёвкой, когда опаздывала на последний поезд или из-за плохой погоды. Но это была всего одна ночь.

— Ты единственный, к кому я могу обратиться, — взмолилась Наюта, глядя снизу вверх на съёжившегося Ицуки.

— П-почему ты не можешь пожить у кого-нибудь из друзей?!

— У меня не так много друзей.

— Но они же есть? Ну, например, Мияко?

— Ах, но Мия живёт с родителями. Я бы им так надоела, если бы торчала у них так долго…

— А мне ты не надоешь?!

— Ну, мы же всё равно скоро поженимся, так что…

— Не собираемся мы жениться! А как же твои родители?!

— Они на время ремонта остановились в отеле. Вдвоём. Похоже, в следующем году у меня может появиться младшая сестрёнка или братик…

— Давай обойдёмся без грязных подробностей, ладно? — Ицуки поморщился, вспомнив о своей семье. — Я имею в виду, твои родители в порядке? Их дочь будет жить несколько дней у какого-то парня?

— А, ну да. Я сказала, что останусь у своего парня. Они разрешили.

— Вот к своему парню и иди!

— Ну, Ицуки, я же о тебе говорю.

— Не выдумывай! Погоди… Ты хочешь сказать, что твои родители в курсе про меня?!

— Ага.

— Не надо мне «ага»!

— Я надеялась, что смогу представить тебя им в ближайшее время.

— Ни в коем случае!

Ицуки передёрнуло. Начинало казаться, что Наюта методично убирает все препятствия на своём пути.

— Ладно, оставим это пока. Но то, что мне некуда пойти — это правда.

— Не можешь, что ли, снять отель, как твои родители?

— С тобой? В отеле? О, было бы здорово!

— Дура! Я говорю, сними номер одна и сиди там.

— Но жить в отеле две недели будет очень дорого, ты не думаешь?

— Да ты можешь себе позволить две недели в люксе! Если попросишь ребят из редакции, они наверняка тебе номер организуют.

Наюта Кани сейчас приносила своему издательству больше всего прибыли. Дело доходило до того, что от наличия или отсутствия её новой книги из цикла «Пейзаж» зависели годовые финансовые показатели компании. Если бы она захотела запереться где-то и сосредоточиться на работе, её редакторы тут же начали бы открывать сайты отелей.

— Да, но если издательство будет оплачивать отель, это будет значить, что мне нужно работать, разве нет?

— Не думаю. За тобой же не будут следить. Скажешь что-то вроде: «Ну, я пыталась, но ничего не вышло».

— А-а, вижу… Хитрый у меня парень. Но я не хочу одна в отеле. Скучно.

— Тогда зависни в круглосуточной манга-кафе или… хотя, ночевать одной девушке в таком месте, наверное, не очень хорошая идея, да…

— Ой! Ты так за меня переживаешь! Как мило! Люблю тебя!

— Заткнись… Я правда думаю, тебе стоит попросить номер у редактора. Если будет скучно, пусть принесут тебе книг или игр.

— Фуух! — Наюта уже была готова взорваться. — Слушай, я просто хочу найти причину остаться у тебя! До тебя уже дошло?!

— До меня дошло! Именно поэтому я пытаюсь найти причину тебе отказать!

— А ведь ты сказал, что сделаешь всё, что я попрошу, — надула щёки Наюта.

— Мгх…

Возможно, это было сказано сгоряча, но Ицуки действительно так сказал. И теперь он колебался.

— Я могла бы попросить «женись на мне», знаешь? Но вместо этого я просто хочу немного пожить у тебя. Понимаешь? Не такой уж плохой для тебя расклад, а, Ицуки?

— Ммм…

— И кто сказал, что я буду жить бесплатно?

— Что?

Наюта улыбнулась засомневавшемуся Ицуки.

— Если пустишь меня пожить, я позволю тебе делать со мной всё, что захочешь. Можешь заходить ко мне в ванну сколько угодно, можешь зайти, когда я сижу на унитазе, или делать со мной неприличные вещи, пока я сплю. Или даже когда я не сплю! Всё что угодно, я живу по принципу «нерезанная режиссёрская версия». Мне всё равно, что ты будешь делать, и я буду выполнять любые твои приказы. Например, я могла бы взять твой член в рот и…

— Ладно! Всего две недели, да?! Живи бесплатно, мне плевать!

— Нет, не бесплатно, я же говорю, что ты можешь делать со мной неприличные вещи…

— Бесплатно! — отчаянно заорал Ицуки, перебивая возбуждённую Наюту. — Живи бесплатно! Я ничего от тебя не возьму!

«По крайней мере, не сейчас», — добавил он про себя.

— Ах, ну зачем же так категорично отказываться… (´▪ ω ▪`) — На лице Наюты отразилось лёгкое разочарование, но она снова улыбнулась. — И-хи-хи! Я наконец-то съезжаюсь со своим парнем…

— Ты не «съезжаешься»! Ты просто поживёшь немного!

Он знал, что спорить бесполезно, но всё равно выкрикнул это, густо покраснев.

АНОНС СЕРИИ

СЕСТРИНСКАЯ БИТВА

АВТОР: ИЦУКИ ХАСИМА

ИЛЛЮСТРАТОР: ГУРАСАРА БОРАСУ

В ПРОДАЖЕ ЧЕТЫРЕ ТОМА.

СЮЖЕТ

«Кровавый код» — так называют способность творить чудеса, используя души, поровну разделённые между братом и сестрой.

С детства Зига готовили к тому, чтобы он стал сильнейшим из магических рыцарей. Но вместо этого он выбрал путь Тёмного рыцаря, чтобы защищать Хильду, и теперь выполняет жестокие приказы Академии чародеев. Чем же обернётся для него эта битва?

ПЕРСОНАЖИ

Зиг

Семнадцатилетний сын величайших магических рыцарей современности.

Ему было предначертано пойти по их стопам, но он отказался использовать силу сестры для «Кровавого кода». Вместо этого Зиг стал Тёмным рыцарем, полагаясь лишь на собственную душу.

Тот, кто выбирает этот путь, обычно долго не живёт. Но Зигу, кажется, плевать.

Хильда

Сестра Зига, младше его на год. Девушка с добрым сердцем.

Пятнадцать лет она посвятила тренировкам, чтобы нарастить магическую силу и стать идеальным проводником для «Кровавого кода» брата. Сама Хильда не способна колдовать.

Всё, что она умеет — это отдавать. Вопрос только в том, сколько можно отдать, прежде чем от тебя ничего не останется.

СЕТТИНГ

Кровавый код

Способность вызывать сверхъестественные явления, используя души кровных братьев и сестёр.

Прочие виды магии требуют истощения собственной души, что создаёт огромную нагрузку на заклинателя. Появление «Кровавого кода» значительно повысило стабильность и эффективность магии.

Брат или сестра, чью душу используют для такой магии, постепенно слабеют, пока не становятся инвалидами. Если продолжать вытягивать силу сверх предела, они могут умереть.

Удобная система. Если не думать о том, кому приходится платить.

Магические рыцари

Те, кто подчиняется приказам Академии чародеев и сражается за сохранение порядка в мире.

Почти все они владеют «Кровавым кодом».

Сильные. Быстрые. Идеальные солдаты. И ни один из них не задаёт лишних вопросов.

Академия чародеев

Организация, управляющая магическими техниками.

На них возложена задача поддерживать порядок в мире. Академия отправляет магических рыцарей на уничтожение колдунов или магических зверей, запятнавших себя запретными заклинаниями.

Звучит благородно. Если закрыть глаза на то, как именно они удерживают этот порядок.

Тёмные рыцари

Рыцари, владеющие традиционной магией, не использующие брата или сестру в качестве проводника.

Магические рыцари, потерявшие своего близнеца, могут выбрать этот путь, если хотят продолжить миссию. Однако большинство из них гибнет, не сумев совладать с собственной магией, или падает в бою, ведь без «Кровавого кода» они слишком слабы.

И всё же Зиг выбрал это. Добровольно.

Возможно, он просто слишком упрям, чтобы умереть. Или слишком сильно любит сестру, чтобы позволить ей исчезнуть у него на глазах.

Если хотите, могу так же оформить и остальные элементы — например, цитаты из рецензий, предзаказный анонс или краткую биографию автора. Скажите, в каком направлении двигаться дальше.