В субботу, сразу после освобождения Ицуки из комнаты изоляции, они с Кадзуко и Сорой наведались в родительский дом Хасима.

После рождения Соры субботние семейные ужины вошли у них в привычку.

— О, здравствуйте, — встретила их у дверей Тихиро.

Ей двадцать два. Последний курс университета, в следующем году поступает в магистратуру. Волосы теперь длинные, черты лица повзрослели. И ничто не напоминает о тех годах, когда она притворялась парнем… ну, кроме груди.

— Хи-хи! Привет, Сора.

Она обратилась к малышу на руках у Ицуки.

— Ти-сис! Ти-сис! — заулыбался мальчик и потянулся к ней.

Конечно, они тётя и племянник. Но Тихиро настояла, чтобы он звал её «сестрёнкой».

— Держи.

Ицуки передал Сору Тихиро и вместе с Кадзуко шагнул внутрь.

— Бро-бро! Бро-бро пришёл!

По коридору с воплем примчалась Сиори Хасима — младшая сестрёнка Ицуки и Тихиро.

— Ага! Бро-бро здесь!

— У-у-уа! Бро-бро!

Она подпрыгнула. Ицуки поймал её на лету и взмыл в воздух.

— Я-а-а! Ай-яй-яй!

Сиори визжала от восторга. Ей три года и девять месяцев. Она обожала старшего брата, который заглядывал раз в несколько дней. Каждый его приезд заканчивался тем, что она позволяла себя баловать. За последние месяцы Сиори заметно подросла. Да и сам Ицуки слишком много сидел на месте — тяжело подолгу таскать её на руках или играть в «лошадку». Но один взгляд на её улыбку — и всё казалось стоящим.

Наконец Сиори утащила его в гостиную. Когда наигрались вдоволь:

— Бро-бро! — Глаза Сиори заблестели. Она ухватила брата за рукав.

— М?

— Сиськи!

— Опять сиськи? Любишь ты их, да?

Сиори кивнула, чуть ли не с гордостью:

— Ага! Я люблю сиськи!

— Ну ладно…

Ицуки закатал свитер. Показал сестрёнке сосок.

— Ня-ха! — Сиори обрадовалась и присосалась.

— Апх!

От этого странного щекочущего ощущения, разлившегося по телу, Ицуки не сдержал тихого стона.

— Чмок… чмок…

— А-а-х! Ф-ф-фу-ух!

Через некоторое время она оторвалась от груди брата. Довольная.

— Уф-ф!

— Тяжело дышишь… Довольна?

Сиори улыбнулась и кивнула. Голос — мечтательный, с одышкой.

— Да! У тебя самые лучшие, бро-бро! У них богатый и сложный вкус, но послевкусие нежное и сочное!

— Где ты таких слов понабралась? — спросил Ицуки с ухмылкой.

Сиори Хасима обожала грудь. От материнского молока она отвыкла давно. Дело в другом: ей нравилось ощущение языка и зубов на хорошем соске и ареоле. И она хотела сосать грудь у всех, кого встречала. Мужчины, женщины, младенцы, взрослые, третий размер, первый — всё шло в ход. В младенчестве достаточно дать ей что-то пососать — и она замолкала. Но даже после отлучения любовь к женскому бюсту не угасла. Более того — у Сиори начали формироваться собственные странные предпочтения и терминология.

— Неужели грудь такая разная на вкус, Си? — спросила Кадзуко, смеясь.

— О да! — уверенно заявила Сиори. — Сейчас покажу, Кадзу-сис!

— Давай.

— Хорошо!

Сиори уселась между ног сидящей Кадзуко. Откинула голову назад — на грудь невестки.

— Понимаешь… — торжественно произнесла Сиори. — В сиськах есть жизнь.

— Это звучит как-то слишком философски, — улыбнулась Кадзуко.

Ицуки выдавил неловкий смешок.

— Ну и… у бро-бро сиськи… как бы это… с характером.

— Какой характер может быть у соска? — пробормотал Ицуки.

Сиори показала на Тихиро, которая в этот момент возилась с Сорой.

— У сис-сис сиськи более полные и освежающие! Гладкие и очень приятные. Мамины напоминают детство. Они для маленьких детей, так что меня лично не очень впечатляют. Сорины… м-м-м… бархатные! Я пока точно не поняла, но потенциал чувствуется! А папины… Они горькие!

Сиори скривилась. Кадзуко расхохоталась.

Кэйсукэ, накрывавший стол в гостиной, выглядел слегка расстроенным.

— Ого, у папы горькие, значит?

— Ага. Наверное, я слишком маленькая. Взрослым бы, наверное, понравились.

— Интересно, с какого возраста папина грудь заходит на ура, — заметила Кадзуко. — А моя какая?

— У Кадзу-сис очень мягкий вкус, но зато какая глубина!

— Слышал, Ицуки? — воскликнула Кадзуко. — Моя грудь, оказывается, мягкая, но с глубиной!

— Я не могу это комментировать, — усмехнулся Ицуки.

Он, конечно, знал, какая она на ощупь под пальцами и языком. Но на вкус никогда не пробовал.

— Ещё у Надэко — незрелая и без глубины. Средненькая. Такая, как везде. А у Атли — очень вкусная и спелая! Сначала кажется кислой, но понравится кому угодно!

— Ты что, кулинарные шоу смотрела? — Ицуки начал потеть. — И не называй их «средненькой» и «спелой», ладно?

«Надэко» — Надэсико Кисо. Она иногда заезжала в дом Хасима (хотя жила далеко) и играла с Сиори. «Атли» — Эшли Ясака (в девичестве Оно), налоговый консультант Ицуки. Её ребёнок родился почти одновременно с Кадзуко, так что их семьи проводили время вместе.

— Хи-хи! Ну, молодец, Си. — Кадзуко улыбнулась. — Будешь, когда вырастешь, критиком сисек?

— Не внушай ей странные идеи, — предупредил Ицуки.

Но Сиори, похоже, заинтересовалась.

— Бро-бро, а кто такой критик?

— Ну… Критик — тот, кто разбирается в чём-то лучше других. Но главное — у него очень глубокие знания и чувства по этому поводу. Он может найти новые грани и то, что понравится другим. Даже то, чего не заметили обычные люди или сам автор. Рассказывает об этом другим и помогает раскрыть потенциал произведения. Критик умеет исследовать и выражать мысли. В мире полно придурков, которые прикидываются критиками. Вечно ноют и делают вид, что сказали что-то гениальное. А настоящий критик — редкость. Особенно в мире ранобэ!

Сиори замерла на секунду. А потом выпалила:

— А, понятно!

— Чего?! Ты поняла? — удивился Ицуки.

— Бро-бро, ты устал!

Кадзуко и Тихиро прыснули со смеху.

— Ты права. Бро-бро в последнее время правда устаёт, — усмехнулся Ицуки и погладил сестру по голове.

Сиори счастливо улыбнулась в ответ.

— И ещё! Я поняла, почему критики такие классные! Я стану критиком сисек!

— Удачи, — безответственно подбодрила её Кадзуко.

— Ой? А ты разве не хотела быть Прикью? — с улыбкой вмешалась Тихиро.

— Ой, правда! — Сиори распахнула глаза.

Несколько секунд внутренних раздумий.

— Тогда я стану Прикью-критиком сисек!

— Это же новаторский поворот для сериала! — воскликнул Ицуки.

А потом улыбнулся.

— Но ты можешь пробовать что хочешь, так что…

И вот, после всех этих перипетий, жизнь маленькой девочки изменилась навсегда… ну, возможно.

От переводчика: Прикью — девочка-волшебница, жанр махо-сёдзё.