11 февраля, примерно три часа дня. У Нацумэ Хасимы начались схватки.

Кэйсуке отвёз жену в больницу. Присутствовать при родах от начала и до конца — твёрдое решение. Дело, скорее всего, затянется до утра, так что он прихватил сменную одежду и всё необходимое.

Тихиро осталась дома. Когда Нацумэ собралась в больницу, дочь вызвалась поехать с ней. Но мать отрезала:

— Это мои вторые роды. В палате мало места. Отца хватит. А ты займись учёбой, хорошо?

Выбора не оставили. Тихиро разложила учебники по всей комнате. Но разве сосредоточишься, когда мама рожает?

«Хоть бы с мамой всё обошлось. Когда ребёнок появится? Рожать, наверное, так больно… А вдруг что-то пойдёт не так?»

Дома одна — и тревога накрывает с головой. Тихиро мерит шагами комнату, не в силах ни на чём сконцентрироваться. И вдруг — хлопок входной двери.

Она подумала: Кэйсуке что-то забыл. Вышла, глянула вниз с лестницы. А там — Ицуки.

— Ицуки!

Она сбежала по ступенькам навстречу.

— Привет, — махнул рукой Ицуки.

Тихиро говорила ему: у Нацумэ начались схватки, сегодня, скорее всего, родит. Он тогда ответил просто: «Ясно». Так что Тихиро совсем не ждала его визита.

— Эм… Как всё проходит? — спросил он.

— А, нормально, — ответила Тихиро. — Папа звонил. Сказал, с осмотрами и документами уже всё уладили.

— Да нет, я про тебя. Ты бледная.

— А? Правда?

— Ага, — кивнул Ицуки.

— Просто переживаю за маму… Рожать ведь тяжело?

— Говорят. Я не особо разбираюсь. Но, судя по тому, что видел в «Красном докторе»…

— Точно… Хоть бы у неё всё хорошо кончилось…

— Говорят, вторые роды легче первых. К тому же папа рядом. Думаю, всё будет нормально.

— Это-то вторые. Но прошло же восемнадцать лет. Маме уже тридцать шесть…

— Ну да… — Ицуки замялся. — Но сидеть и переживать здесь — без толку. Остаётся только ждать и верить.

Совет прозвучал так, будто он сам себя успокаивал. Он и правда волновался.

— Да, наверное… — Тихиро всё ещё звенела от тревоги.

Ицуки изо всех сил старался сохранять спокойствие ради сестры.

— Слушай, давай во что-нибудь поиграем? Отвлечёмся.

— Ага… Давай.

Учёба всё равно не лезла в голову. Тихиро согласилась.

Дома стояла PlayStation 3. Ицуки купил её ещё в старшей школе. Но джойстик — один. Вдвоём не поиграешь.

Зато имелись: сёги, реверси, «Монополия», донджа и колода карт.

Выбрали «Монополию». Достали пыльную коробку с книжной полки и расселись в гостиной.

«Монополия» — игра известная. Но когда игроков всего двое — исчезает торговля. А это, по сути, душа игры. Остаётся только везение: как выпадут кости.

Ицуки и Тихиро знали кучу других крутых настолок. Им откровенно скучно. Но они продолжали играть, словно отрабатывали смену.

Веселье отошло на второй план. Главное — отключить мозг и убить время.

После нескольких партий Тихиро пошла готовить ужин. Около семи вечера.

Ицуки уставился в телефон на столе. Ждал звонка от отца.

Ужинали молча.

А потом у Ицуки и Тихиро одновременно завибрировали телефоны.

Кэйсуке написал в семейный чат:

«Врач сказал, скоро начнутся схватки».

— Скоро… — переглянулись Ицуки и Тихиро. На лицах — тревога.

— А «скоро» — это сколько?

— Понятия не имею.

Они оба перечитали кучу статей в интернете о родах.

У первородящих от начала схваток до полного раскрытия — десять-двенадцать часов. При повторных родах — четыре-шесть. Хотя всё индивидуально.

Когда начнутся потуги, Кэйсуке окажется рядом с Нацумэ. Связи не будет, пока ребёнок не родится.

Сами потуги у первородящих длятся два-три часа, у повторнородящих — шестьдесят-девяносто минут. Но опять же — всё по-разному.

Ребёнок может родиться через час. А может, через три.

Их единственный выбор — сидеть и ждать новостей.

За ужином они то и дело косились на часы. Дёрганые, нервные.

— Ицуки, хочешь чего-нибудь выпить?

Ицуки задумался. Немного алкоголя помогло бы успокоиться, но…

— Нет, не хочу.

Он покачал головой.

Тихиро тревожится не меньше. Нечестно, если он один получит послабление.

Но тут на телефон Ицуки пришло сообщение от Мияко:

«Может, лезу не в своё дело, но всё равно скажу. Наюта сейчас на свидании с другим парнем».

— Чего?! — вырвалось у него.

Тихиро встревоженно посмотрела на брата.

— Что случилось?

— А, нет. Ничего.

«Мне всё равно, с кем встречается Наюта. Не моё дело…»

Он отправил короткое: «Ага».

Но следующее сообщение ударило сильнее:

«Это Юма Такасина. Актёр».

— Что?!

«Кани встречается с этим знаменитым актёром? Какого чёрта? Бред!»

Удивление и шок смешались в комок. Может, Мияко шутит? Но она не из тех, кто врёт с три короба.

Юма Такасина? Мегазвезда, получившая первую роль в экранизации «Серебристого пейзажа»?

Ещё до того, как они с Наютой стали парой, Ицуки помнил, как она хвалила его после встречи на кино-конференции. И как тогда ревновал.

Сам Ицуки знал Юму только понаслышке. Но искренне уважал его невероятный профессионализм. И считал его игру в «Серебристом пейзаже» потрясающей.

«Если в современной Японии и есть кто-то, кого можно назвать "главным героем", — Юма Такасина один из них».

Мало кто другой достоин стоять рядом с Наютой Кани. Гением, которого поцеловал бог литературы. Самым что ни на есть героем нашего времени.

И даже если бы они с Наютой полюбили друг друга…

Он сам отказался быть героем. Они расстались. Нет права завидовать.

«А-а-а-а-а!»

Он стиснул зубы так, что они заскрипели.

Тихиро начала по-настоящему беспокоиться.

— Слушай, что случилось, Ицуки? Ты плохо выглядишь.

— Н-ничего. Просто переборщил с чили соусом на гёдзе.

Лицо скривилось. Он изо всех сил врал.

Глубоко вздохнув, написал: «Ок».

«Тебе не всё равно?» — пришёл ответ.

«Ещё как всё равно!»

Он сдержал желание заорать. Сел и набрал:

«Мне сейчас не до того. Я в больнице. Моя сестра скоро родится».

Это должно было на время отвадить Мияко с её отвлекающими вопросами.

«Больница» — ложь. Но разбираться с этим действительно некогда.

Сейчас его забота — семья. А не бывшая.

Помыв посуду после ужина, Ицуки и Тихиро снова сели играть в карты.

Но никто не мог сосредоточиться.

Они путали правила, роняли карты на пол. Каторга.

— Может, кино посмотрим? — предложил Ицуки, поняв, что играми время уже не убить.

Тихиро кивнула.

— Что хочешь посмотреть? — спросил он, открывая ноутбук со стриминговым сервисом.

— А что есть?

— Ну, всякое. Аниме, японские фильмы, зарубежные…

— А порно есть?

— Чего?!

— Я — просто пошутила! — замахала руками Тихиро, увидев шокированный взгляд брата.

— А… Шутишь…

— Д-да… А, вот. Гандам там есть?

— Ага. Почти весь сериал и, кажется, все фильмы.

Тихиро на секунду задумалась.

— Ладно, давай фильм про Гандам Дубль-О.

— Хорошо.

Ицуки нажал пару кнопок. И через мгновение на экране побежал «Мобильный воин Гандам Дубль-О: Пробуждение первопроходца».

Они оба уже видели его раньше. Но напряжённый сюжет, человеческая драма и мощные батальные сцены снова затянули с головой.

Фильм закончился. На титрах играла «Qualia».

И тут телефоны Ицуки и Тихиро снова завибрировали одновременно.

22:53.

Кэйсуке прислал короткое сообщение:

«Родилась. Мама и девочка в порядке».

Ицуки и Тихиро вскочили со стульев и уставились друг на друга.

У Тихиро навернулись слёзы.

Ицуки попытался изобразить улыбку, но губы дрожали.

— Родилась? Правда?

— Д-да… Она справилась! Справилась, Ицуки!

Тихиро ликовала. А Ицуки с трудом вымолвил слово:

— Ага… Да, правда справилась!

Он обнял Тихиро. Не сдержался.

— У нас теперь есть младшая сестра, Ицуки! У обоих!

— Ага… Сестрёнка… На двоих!

Они несколько раз повторили: «Младшая сестра». А потом отстранились. Успокоились. И почувствовали неловкость.

— Хе-хе-хе…

— Ха-ха-ха…

Смущённо улыбаясь, оба смаковали этот миг радости.

Утро следующего дня

В девять утра Ицуки и Тихиро приехали в больницу к Нацумэ.

Отметившись на входе, с волнением пошли к палате.

Ицуки постучал.

Изнутри голос Кэйсуке: «Входите».

Они медленно открыли дверь.

Нацумэ лежала на кровати, приподнявшись на подушках. В руках — ребёнок, завёрнутый в пелёнку.

Кэйсуке сидел рядом на стуле.

— А вот и вы, — мягко улыбнулась Нацумэ. — Оба.

Ицуки стало ещё более неловко.

— Привет, мам.

— Как я рада вас видеть. Ну-ка, посмотрите на лицо вашей новой сестры.

— Ага. Да, конечно.

Ицуки и Тихиро подошли к кровати. Приблизились к малышке.

Глаза закрыты. Мирно спит.

— Какая милая, — прошептала очарованная Тихиро, чтобы не разбудить.

— Ага, — Ицуки согласился всей душой. При взгляде на эту кроху захотелось улыбнуться.

— Хи-хи! А вот и твой старший брат и старшая сестра, — тихонько покачала ребёнка Нацумэ. Девочка даже не проснулась. Только маленькие ручки дёрнулись.

— А можно… потрогать? — спросила Тихиро.

— Только осторожно. Не разбуди.

Тихиро кончиком указательного пальца нежно коснулась щёчки сестры.

— Такая мягкая… И тёплая.

Ицуки сделал то же самое. Осторожно прикоснулся к щеке младенца.

Почувствовал что-то мягкое, как зефир. И тепло самой жизни.

— Кстати, мам… А как её назвали? — спросила Тихиро.

— А вот насчёт этого, Ицуки… — Кэйсуке опередил Нацумэ.

— А?

— Мы хотим, чтобы имя придумал ты.

— Чего?!

Он воскликнул слишком громко, но тут же прикрыл рот. К счастью, сестра не проснулась.

— Что вы сказали? — прошептал он Кэйсуке.

— Я хочу, чтобы ты придумал ей имя, — спокойно повторил тот. — Чтобы сочеталось со стилем писателя экстра-класса. Соответствовало современным вкусам. Уникальное, но не чокнутое. Чтобы все звали её с теплотой и добротой. И чтобы она счастливо жила с ним всю жизнь. Нечто по-настоящему великое!

— А-а-а?!

Неожиданная просьба отключила мозг Ицуки. Он повернулся к Нацумэ — искать поддержки.

— Мы пытались придумать сами… Но не смогли ни на чём остановиться. Я поговорила с твоим отцом, и мы решили так. Хотим, чтобы придумал ты.

— А-а-а-а?!

— Я знаю, у тебя получится, — добавила Тихиро, игнорируя страдальческое лицо брата. — Подари нашей новой сестре лучшее имя!

— Только не ты…

Ицуки увидел, что вся семья смотрит на него с ожиданием. У него чуть не потекли слёзы.

— Ладно…

Он вздохнул. Смирился.

Уставился на ребёнка. Загрузил мозг на полную мощность.

«Ничего страшного. Я справлюсь».

В его стиле не отыскать экстра-класса. Но за семь лет писательства он придумал сотни имён для персонажей. В том числе для кучи проектов, которые даже не взлетели. Выдавить из себя ещё одно — раз плюнуть.

Способ называть героев менялся от книги к книге.

Иногда — стандартные «крутые» или «милые» имена. Иногда — только после того, как видел дизайны от иллюстратора. Иногда пользовался именной магией — подбирал благоприятные варианты. Иногда ограничивал себя именами, основанными на числах или животных. Иногда заимствовал имена исторических личностей. Иногда включал онлайн-генератор. Иногда просматривал списки популярных имён для новорождённых или иностранные…

В голове перебирал бесчисленные имена персонажей из прошлого. И бесчисленное множество новых.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м… М-м-м-м-м-м-м-м-м-н-н-г-г-х-х-х-х!

Бормотал себе под нос, уставившись на сестру. Думал так интенсивно, что, казалось, подскочила температура.

— Но, знаешь, — сказал вдруг Кэйсуке, — мы не требуем ответа сию минуту.

Ицуки тупо уставился на отца.

— А?

— Можешь подумать несколько дней. Главное — успеть до подачи свидетельства о рождении.

— Правда? Уф, я уже испугался…

Ицуки с облегчением выдохнул.

Давление спало. Но оставлять сестру без имени надолго — и неудобно, и даже жестоко. Он хотел подарить ей хорошее имя как можно быстрее.

Он оглядел комнату.

И заметил на широком подоконнике несколько книг в мягкой обложке.

— Хм?

Цвета корешков показались знакомыми. Он подошёл поближе.

Так и есть. Все романы Ицуки Хасимы.

«Всё о моей младшей сестре». «Сёстры-основательницы нового мира». «Сестринские войны».

По три тома каждой.

— З-зачем вы принесли сюда мои книги?!

— Ну, в больнице много свободного времени, — сказал Кэйсуке. — Нужно чем-то его убить.

— Но обязательно моими? — смутился Ицуки.

Книги о любви к младшей сестре — иногда довольно эротичные — казались не совсем подходящим материалом для акушерского отделения.

И тут он заметил закладку, торчащую из одной из книг.

Обычная японская закладка — сиори. Из традиционной бумаги васи. На одном конце — плоская белая верёвочка.

Похоже, Кэйсуке пользовался именно ею.

— Сиори…

Слово само сорвалось с губ Ицуки. Озарение ударило в голову.

— Что? — переспросила Нацумэ.

Ицуки посмотрел на неё. Потом на Кэйсуке, на Тихиро. И на новорождённую сестру.

— Как насчёт «Сиори»? — сказал он. — Как закладка.

Сиори. Закладка.

Та, кто ждёт тебя, если ты немного устал бродить по своей истории. Позволяет сделать перерыв, а потом вернуться и продолжить.

Сможет ли она стать таким человеком для этой семьи?

Было бы здорово.

По крайней мере, он чувствовал именно это.

— Сиори… Мне нравится, — первой согласилась Тихиро. — Очень хорошее имя!

— Я тоже так думаю, — сказала Нацумэ. — Звучит нежно и мило.

— Сиори… Сиори, да? — Кэйсуке задумчиво кивнул. — А почему бы и нет?

Он одобрительно кивнул.

Ицуки выдохнул. Единогласно.

Нацумэ нежно прошептала на ухо Сиори Хасиме, которую держала на руках:

— Сиори… Тебя зовут Сиори Хасима. Красивое имя, правда? Его придумал твой старший брат.

— Сиори… Хи-хи… Сиори… Какая милая…

Тихиро нежно гладила щёчку Сиори кончиком пальца. Снова и снова повторяла имя.

— Хех… Сиори, значит?

Кэйсуке смотрел на жену и дочь. Мягко улыбался, обдумывая имя нового члена семьи.

Ицуки заметил, что у отца наворачиваются слёзы.

И тут же почувствовал жжение в собственных глазах.

Кэйсуке Хасима.

Нацумэ Хасима.

Тихиро Хасима.

Сиори Хасима.

Сцена этой счастливой, умиротворённой семьи врезалась в глаза Ицуки. Проникла глубоко в сердце. Эмоции захлестнули с головой.

— Когда-нибудь… — подумал он. — Я хочу создать такую же семью.

И во всём мире оставался только один человек, с которым он мог её представить.