Начало ноября ударило холодами, но Ицуки наконец сдался: под напором возлюбленной Наюты они отправились в поездку. Со времен их последнего совместного побега набежала вечность.

Стартовали на станции Сибуя, пересели на линию Сёнан-Синдзюку. Курс — Камакура, древняя столица с туристическим флером. Впрочем, подошло бы любое место, куда можно добраться по рельсам.

Два последних месяца Ицуки топтался на месте с рукописью «Всё о моей сестре» и виделся с Наютой всё реже. Так что вылазка с ночевкой назрела давно. Он снова начал строчить (кое-как, скрипя зубами), но до полноценной формы — как до луны. И честно говоря, уезжать на отдых сейчас казалось почти неприличным.

Но Токи благословил: «Тебе жизненно необходимо тормозить и кайфовать». К тому же, Ицуки не собирался забрасывать Наюту только потому, что у него всё валится из рук.

В поезде его слегка потряхивало, но он решил последовать совету Токи и выкинуть работу из головы хотя бы на пару дней.

— Ня-ха-ха! Мы давно так не уезжали с ночевкой, да?

Наюта пристроилась рядом, изображая стеснительную невинность, и прижалась головой к его плечу.

— Ага. Кажется, в прошлый раз в феврале в Хаконэ катались?

— Угу!

— Ну, мы оба закрутились, так что…

Ицуки увяз в «Всё о моей сестре». Наюту разрывали на части: дописывала бонусную новеллу для зрителей аниме-фильма «Серебристый пейзаж» (премьера на носу — конец месяца), корпела над следующим томом «Пейзажа», торчала на сценарных совещаниях по второму игровому фильму. Встречаться у Ицуки дома или шляться по магазинам и кафе — пожалуйста, а вот выкроить целые сутки только для себя — задача со звездочкой.

— Зато у тебя нашлось время смотаться за границу с девичьим десантом.

— Пф! — Ицуки поперхнулся воздухом. — Я… я в Тайвань по работе мотался! Чистой воды командировка!

— Ах, вот как? — Наюта ткнула ему в нос экран телефона. — А мне показалось, сплошное баловство.

На снимке: Ицуки тискает Кайко и какую-то девушку-косплеера. Фото щелкнули на автограф-сессии в Тайване. Потом кадр разлетелся по китайским соцсетям, оттуда переполз в Японию — так Наюта и вычислила.

— Я… я же сто раз объяснял! Просто накрыло эмоциями! Там творилось нечто невообразимое!

Ицуки побагровел и принялся оправдываться с жаром еретика на костре. Наюта приперла его этой фотографией к стенке сразу после возвращения. В итоге, конечно, простила, но оставила за собой право припоминать при любом удобном случае.

— Ня-ха-ха! Ладно, Ицуки, я же знаю, — она хохотала, наслаждаясь его смущением, а потом голос ее стал вкрадчивым: — Сегодня будем много целоваться, договорились?

Через час поезд выплюнул их на станции Камакура.

— Уф… Давненько меня тут не носило, — Наюта сладко потянулась, выйдя за турникеты.

— А ты уже бывала в Камакуре?

— Ага, в началке с классом приезжали.

— Точно, ты ж из Канагавы.

— Да. Мои родители живут к Камакуре намного ближе, чем раньше моя квартира была к твоей, Ицуки.

— Правда?..

Сейчас Наюта обитала в просторной квартире неподалеку от Ицуки. Но даже до того, как в марте прошлого года она поселилась в том гостиничном номере, она приезжала к нему по нескольку раз в неделю.

— Ничего себе. Спасибо, что каждый раз добиралась через полмира.

— Глупости, это же не сложно, особенно когда знаешь, что ты там ждешь.

— Я не то чтобы ждал, — буркнул Ицуки, пряча взгляд. Наюта посмотрела на него с притворной застенчивостью.

— Кстати, жрать хочу. Перекусим?

— Ага, давай.

Одиннадцать утра, а плана на обед — ни малейшего. Накупили в ларьке местных сосисок и пива «Сёнан», устроились на скамейке у часовой башни.

Ицуки взял сосиску с травами и альтбир — коричневый, душистый. Наюта — колбаску карри и темный сорт.

Толстая сочная сосиска взрывалась на языке ароматом трав и насыщенным мясным вкусом. Пиво подходило к ней идеально.

— Ах, как вкусно…

— Ицуки, Ицуки, эта колбаска с карри — объедение!

— Похоже на карривурст. Мы с Харуто как-то зарулили в немецкий пивной зал, он меня туда затащил.

От рук Наюты тянуло аппетитным запахом карри. Ицуки захотелось добавки.

— Хочешь попробовать? — Наюта протянула ему сосиску.

— Ну, если угощаешь… — он без стеснения откусил кусок.

— А теперь ты мне дай.

— Держи.

Он протянул свою сосиску, и Наюта с наслаждением впилась зубами.

— М-м-м… хрум-хрум… И-хи-хи… Твоя сосиска, Ицуки, такая вкусная. Даже вкуснее, чем настоящая, — Наюта насладилась собственной шуткой и запила темным пивом. — А-а-ах… Хорошо днем-то, правда?

— Это да. Но смотри, не входи в привычку.

Она пила с явным удовольствием, хотя двадцать стукнуло всего четыре месяца назад. Ицуки усмехнулся.

— Ну что, — Наюта выбросила пустой стаканчик и обертку, — куда двинем, Ицуки?

— Хм, действительно…

По своему обыкновению, Ицуки ничего не планировал. Отель в десяти минутах ходьбы от станции, но заселяться еще рано.

— Может, к Большому Будде?

— Давай.

Ицуки предложил самую раскрученную достопримечательность, даже не думая, и Наюта легко согласилась.

Сели на местную линию Энодэн, вскоре прибыли на станцию Хасэ. Пошли пешком к храму Котоку-ин, по пути заглядывая в сувенирные лавки.

У одной мастерской висела вывеска: «ЛЕПКА СВОИМИ РУКАМИ». За стеклянной дверью сидел мужчина лет тридцати в самуэ — рабочей одежде монахов. Расписание при входе сулило занятие на гончарном круге в двенадцать.

— Хм… Гончарный круг…

Для Ицуки это словосочетание прочно ассоциировалось с мемом: бизнес-лидеры и IT-предприниматели на фото для прессы часто встают в одну и ту же позу — вытянутые руки, слегка округленные, словно лепят горшок, стараясь выглядеть глубокомысленно.

— Хочешь покрутить эту штуку, Ицуки? — спросила Наюта.

— Ага. Интересно, каково это — управлять стартапом.

Ицуки кивнул и толкнул дверь. Спросили у мастера, можно ли присоединиться к занятию, он с радостью согласился. Других посетителей не оказалось, так что Ицуки и Наюта натянули фартуки и приступили к частному уроку керамики.

Учитель в самуэ подготовил глину.

— Что хотите слепить? — спросил он.

Ицуки на секунду задумался:

— Ну… может, пивную кружку?

— Мне тоже нравится эта идея, — подхватила Наюта.

— Отлично, — кивнул учитель.

Уселись за круги. Круг приводился в движение педалью: нажмешь до упора — вращается быстро, чуть ослабишь — медленнее.

— Так, ну… Ого?! — Ицуки нажал слишком сильно и удивился, с какой скоростью завертелся круг.

— Не давите педаль до конца, хорошо?

— Д-да…

Когда освоили управление, учитель выдал глины ровно на кружку и объяснил, как превратить кусок в цилиндр. Глина не поддавалась без усилий, работа оказалась тяжелой. Но скользкая глина удивительно приятно чувствовалась в руках, процесс затягивал. Ицуки думал, это как возиться в грязи или лепить из пластилина в детсаду, но всё оказалось иначе.

Когда форма стала более-менее ровной, нужно воткнуть пальцы в середину, чтобы сделать углубление. Захватив край глины большими и указательными пальцами, запустили круг — и довольно быстро в цилиндре образовалось отверстие, а сам цилиндр вытянулся вверх.

Вся суть не в том, чтобы давить всей ладонью, как на стереотипных фото директоров стартапов, а в том, чтобы медленно вытягивать глину кончиками пальцев.

— А-а, а-а-а?!

— Её всё больше кренит!

Поначалу и Ицуки, и Наюта без проблем вытягивали глину. Но форма начинала искривляться, верхний край расширялся слишком сильно, и цилиндр заметно уходил в сторону.

— Если сидеть не совсем прямо, появляются перекосы, — заметил учитель.

Они поспешно выпрямились, но ничего не вышло. Через некоторое время кружки искривились настолько, что их уже нельзя исправить. Пришлось вмешаться учителю.

Учтя ошибки, попробовали снова — и снова столкнулись с той же проблемой. Только с третьего раза удалось слепить нечто, отдаленно напоминающее пивную кружку, хоть и кривую, с неровными краями. Время вышло. Вымыли руки, сняли фартуки.

— Больше на вазу похоже, чем на кружку, — сказал Ицуки, разглядывая свое творение на столе.

Наюта тоже выглядела смирившейся:

— Думаю, это очень уникальное произведение искусства… хотя, может, и нет… Но я всё равно с нетерпением буду ждать, когда мы их получим.

Слепленные кружки высушат, обожгут в мастерской и через месяц пришлют по почте.

— Высокую посуду делать довольно сложно, для первого раза получилось неплохо, — ободрил их учитель.

Ицуки оглядел мастерскую. На полках стояла разная керамика: чайные чашки, горшки, пиалы, тарелки, цветочные горшки, изящные вазы… Он не разбирался в керамике, но на вид всё выглядело довольно дорогим.

— Вы всё это сами сделали? — спросил он.

Учитель кивнул:

— По большей части, да.

— Вау… Здорово.

Может, он из прославленной семьи гончаров и годами оттачивал мастерство?

— А сколько вы занимаетесь керамикой? — спросила Наюта.

— Ну… Около пяти лет.

— Не так уж и долго! — выпалил Ицуки то, что первым пришло в голову.

Учитель усмехнулся:

— Я уволился из офиса и поступил в школу керамики. После выпуска два года работал у другого мастера, а потом открыл свою мастерскую.

Теория о «прославленной семье гончаров» рухнула.

— А что вдохновило вас заняться керамикой? — небрежно спросил Ицуки.

— Ну, — учитель задумчиво посмотрел вдаль, — думаю, большинство людей, которые бросают офисную работу ради этого, ищут утешения в земле, так сказать… Хе-хе-хе…

Неожиданно мрачный поворот заставил Ицуки и Наюту замолчать.

— Мрачновато получилось в конце, но лепить из глины всё равно весело, правда? — Наюта весело улыбнулась Ицуки, когда они вышли из мастерской и направились к Котоку-ин.

— Да, — кивнул он. — Я в каком-то смысле понимаю, что он имел в виду про утешение в земле. Может, мне тоже пойти в школу керамики…

— Ицуки… — Она с тревогой посмотрела на него — уж больно серьезным прозвучал голос.

— Шучу, шучу! — поспешно добавил он.

— Ах, ну да, конечно, — Наюта улыбнулась, но тревога осталась.

Тут Ицуки заметил еще одну лавку. С виду обычный сувенирный магазин, над дверью красовалась вывеска «САНКАЙДО — СУВЕНИРЫ КАМАКУРЫ». Но на витрине красовались японские мечи, сюрикены, кунаи, соломенные шляпы сандагаса, традиционные полотенца и наклейки с иероглифом «самурай».

— Камакура славится самурайскими штучками? — спросил Ицуки.

— Не знаю, — с сомнением ответила Наюта. — Но раз на вывеске так крупно написано «Сувениры Камакуры», наверное, да? Здесь же раньше сёгунат располагался.

— Точно… Наверное, неудивительно?

Объяснение звучало убедительно. Они зашли внутрь — и увидели нечто удивительное.

— Эт… это что, магазин самурайских принадлежностей?

— Скорее, магазин оружия!

Наюта права. Оружейный магазин. Здесь не ограничивались катанами и сюрикенами: европейские мечи и копья, рапиры, двуручные секиры, большие щиты, арбалеты, булавы и моргенштерны, трости-шпаги, индийские ножи кукри, пистолеты… Оружие всех эпох и народов занимало каждый сантиметр стен и полок. Некоторые экспонаты выглядели не слишком реалистично: короткие мечи причудливой формы и «магические» клинки больше походили на бутафорские — такие могли бы использовать в запретных ритуалах. Конечно, копии, но качество делало их почти настоящими. Словно они попали в магазин оружия из фэнтезийной RPG. Учитывая, что Наюта заядлый геймер, а Ицуки пытался писать боевое фэнтези, оба смотрели на всё с горящими глазами.

— Ого… Они тут продают Экскалибур… Всего за двадцать тысяч иен…

Ицуки на мгновение всерьез задумался о покупке Экскалибура в сувенирном магазине Камакуры.

Но тут:

— Ицуки! Ицуки! Тут есть меч Зоро!

Наюта обнаружила один из трех мечей Ророноа Зоро из «One Piece» (или, по крайней мере, его точную копию) и пришла в полный восторг. Многие экспонаты, кстати, копии из мира фантастики: клинки-занпакто из «Блича», сакабато — обратный меч Химуры Кэнсина — и Мугендзин, а также комплект меча и кинжала из «Конана-варвара». Копии или нет, но видеть всё это оружие из любимых вселенных в одном месте захватывало дух.

Один меч привлек особое внимание Ицуки.

— Эт… это же Элусидатор!

Любимый меч героя «Sword Art Online» — ранобэ, известного на весь мир.

— Вау… Как круто!

Для любого, кто пишет в жанре боевого фэнтези, мечта — увидеть оружие из своих книг воплощенным в натуральную величину. Но до этого еще далеко. Несмотря на то что аниме по «Всё о моей сестре» Ицуки имело умеренный успех, и уже запустили производство фигурок и товары для косплея, до оружия из серии пока никто не дошел.

Наюта тепло улыбнулась, глядя, как Ицуки внимательно разглядывает каждый сантиметр Элусидатора.

— Я уверена, что когда-нибудь оружие из твоих книг тоже будет стоять на таких полках.

Ицуки помрачнел.

— Надеюсь, — выдавил он, и эти слова прозвучали скорее как упрек самому себе.

Выйдя из магазина «Санкайдо» и посмотрев на Большого Будду, Ицуки и Наюта отправились обратно.

Большой Будда был… ну, большим Буддой.

— Когда я видела его в начальной школе, он казался мне таким огромным. А теперь — вроде не такой уж и большой, да?

— Ну, у детей память такая.

На обратном пути зарулили в ресторан «Камакура Паста» на поздний обед. Потом сели на поезд от Хасэ до станции Камакура, дошли до отеля и заселились.

Отель стоял на берегу моря, из окна открывался потрясающий вид на океан. Некоторое время просто отдыхали, потом сходили в большой общий бассейн, а в половине седьмого поужинали в ресторане при отеле. Там подавали фиксированные сет-меню из морепродуктов: от свежей сашими и карпаччо до более необычных блюд — лазаньи из конгерового угря и ахо-стиль из макрели.

Всё великолепно. После ужина немного поиграли, еще раз сходили в бассейн, а потом выпили местного камакурского пива с приправленными гребешками, которые купили днем в магазине. Ни Ицуки, ни Наюта не взяли с собой рабочие материалы. Даже на телефоны не заглядывали. Когда оба приятно захмелели, кто-то из них потянулся для поцелуя… а дальше уже всё закрутилось.

На следующее утро позавтракали в отеле, в одиннадцать съехали, сели на Энодэн и доехали до станции Эносима. Здесь посетили океанариум Эносима, предварительно перекусив в ресторанчике миской риса с сардинами.

В океанариуме отличная экспозиция медуз. Специально подобранное освещение и аквариумы делали их невероятно красивыми.

— Хорошо бы вот так жить — ни о чем не думать… — пробормотал Ицуки, глядя, как в большом аквариуме причудливо мерцают медузы.

Наюта взяла его за руку.

— Кани?

— Всё будет хорошо, — она мягко улыбнулась. — С тобой всё будет хорошо, Ицуки. Обязательно.

— Думаешь? — Ицуки выдавил улыбку, хотя готов был расплакаться.

— Уверена, — Наюта кивнула. — И я буду ждать столько, сколько нужно. Так что не торопись, хорошо?

Ицуки отвернулся и снова посмотрел на аквариум с медузами. Он крепко сжал руку Наюты.

— Я постараюсь, — сказал он, вглядываясь в парящих медуз. — Так что жди меня, ладно?

Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

Я слышал, что когда отправляешь рукопись на конкурс для новых авторов, нужно приложить синопсис. Его стоит писать как обычное краткое содержание или лучше попытаться создать интригу, чтобы заинтересовать серией?

Правильный подход — просто изложить содержание от начала до конца. Не слишком кратко, но и не чересчур подробно.

Не надо пытаться превращать это в рекламный буклет.

Лично мне всё равно, что пишут в синопсисе. Но некоторые члены жюри и чтецы оценивают, насколько хорошо автор умеет излагать свою же историю. Так что над синопсисом всё же стоит немного потрудиться.

ВОПРОС

А Ицуки знает настоящие имена Фувы и Наюты?

Ну конечно.

Знаешь, когда знакомишься с человеком сначала под его псевдонимом, часто так и продолжаешь его называть, даже после того как узнаешь настоящее имя.

Думаю, так делают не только творческие люди, но и многие другие.

Хорошо сказано, Харухико Мацуо.

Эй, не надо было вот так вот выкладывать!