Стояла середина августа. Ицуки парил в небесах, взяв курс из токийского аэропорта Ханэда на тайбэйский Суншань.

Ему досталось место в бизнес-классе. Рядом обосновалась мангака Кайко Микунияма. А их сопровождающие — Кэндзиро Токи и Кохэй Токуяма, редактор Кайко, — тряслись где-то в экономе, подальше от начальства.

Ицуки и Кайко пригласили на крупный тайваньский фестиваль поп-культуры. Событие, которое каждый год собирало всех, кто хоть как-то связан с мангой, аниме, ранобэ и прочим «отжигом»: издательства, анимационные студии, производители фигурок — все выкатывали свои лучшие пушки. Из Японии традиционно везли толпу гостей: сэйю, певцов, мангак, писателей, геймдизайнеров. Фестиваль длился пять дней подряд, и завтра, в четвертый день, Ицуки с Кайко предстояло раздавать автографы.

Организаторы сами решали, кого звать. Ни японские издательства, ни агентства талантов не могли просто так протолкнуть своих подопечных. Получить приглашение означало лишь одно: ты настоящая звезда, которую здесь знают и любят. Огромная честь.

«Издательство Гифт» уже отправляло на фестиваль с десяток своих авторов, включая Касуку Сэкигахару. Наюте предлагали, но она отказалась. Харуто никогда не звали, и перед отлетом Ицуки он завидовал так, что аж зубами скрипел.

— О-о-ох, я так нервничаю, что кусок в горло не лезет…

Кайко жалобно стонала, но при этом с какой скоростью она уминала блюда, которые в меню гордо именовались «от шеф-повара ресторана высокого класса»! Впечатляющая «потеря аппетита».

Ицуки усмехнулся:

— Знаешь, Кайко, мне кажется, я здесь просто декоративный гарнир к основному блюду.

Это приглашение пришло через месяц после анонса аниме «Всё о моей младшей сестре». Анонс совпал с выходом первого тома манги, который тут же произвел фурор и стал хитом продаж. Казалось, еще чуть-чуть — и манга обойдет ранобэ по тиражам. На Тайване переведенную версию выпустили почти одновременно с Японией, и там она тоже рванула.

— Нет-нет, без вашей оригинальной истории, господин Хасима, меня бы здесь не было. Да и аниме там, наверное, любят?

Ицуки задумчиво уставился в потолок:

— Интересно…

«Всё о…» транслировали за границей практически синхронно с Японией. Японские новинки пиратили моментально, с качественными фанатскими субтитрами, так что многие сериалы спешили заключить контракты с дистрибьюторами, чтобы выпустить официальную версию с переводом как можно быстрее.

Как-то на записи звука продюсер Цутому Осима обронил, что их аниме отлично принимают за рубежом. Особенно в Китае. Там показатели были даже выше, чем в Японии. Сериал входил в тройку лучших аниме сезона.

Когда Ицуки писал свои книги, он знал, что их будут переводить и издавать в других странах. Но он никогда не думал о зарубежной аудитории и уж точно не подстраивался под нее. Он писал для японских читателей, используя все богатство языка. Поэтому новость, что его работа популярна за границей, казалась… невероятной. Даже в Японии это была серия на любителя. Как она могла понравиться кому-то еще?

«Может, переводчики так хорошо поработали? Если так, то это больше их заслуга, чем моя?»

С такими мыслями Ицуки летел на Тайвань. Перелет из Ханэды в Суншань занял около трех с половиной часов — как и та спонтанная поездка на Окинаву не так давно.

Самолет приземлился около трех дня. В аэропорту Ицуки и его компанию встречали два редактора от тайваньского издательства — Хун и Вэнь, — а вместе с ними директор по зарубежным делам «Издательства Гифт», японец. Эта троица должна была заботиться о них во время поездки.

Хун оказалась стройной женщиной лет двадцати пяти. Вэнь, высокий мужчина за тридцать, был главным редактором отдела ранобэ в своей компании. Оба отлично говорили по-японски, а их коллега из «Гифта» свободно владел и китайским, и японским. Проблем с общением не предвиделось.

Обменявшись парой фраз, они покинули аэропорт и направились в отель.

— Ух… как жарко-то!

Ицуки застонал, едва выйдя на улицу. На него навалилась духота тропического воздуха. Температура в Тайбэе летом была примерно как в Токио, но влажность зашкаливала. Ицуки жару не переносил: все лето он просидел в кондиционированных помещениях, стараясь лишний раз не высовываться. Сейчас он понял, насколько это было мудрое решение.

Компания быстро загрузилась в внедорожник и рванула в отель.

Ицуки смотрел в окно на улицы Тайбэя. Город не выглядел чужим, но его удивило количество мотоциклов. Они сновали повсюду, а на обочинах у офисных зданий стояли бесконечные ровные ряды припаркованной техники. Тайвань — настоящая страна мотоциклов: один байк приходился на каждые 1,8 человека. Здесь даже были магазины, торгующие только шлемами и противопылевыми масками.

— Вроде Япония, а вроде и нет. Как интересно!

Кайко в восторге вертела головой, щелкая своей цифровой камерой. Она всегда носила ее с собой — никогда не знаешь, какое фото пригодится для референсов.

Минут через пятнадцать, налюбовавшись видами, которых в Японии не увидишь, группа добралась до отеля. Это была одна из лучших гостиниц Тайбэя, где, по слухам, останавливались знаменитые актеры и известные художники.

— Это… это точно наша гостиница? Может, они нас путают с Мамору Мияно или Наной Мидзуки? Я же просто японский ранобэшник.

Ицуки вертел головой, глядя на сверкающий холл на входе. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег.

— С кем-кем, с Мамору Мияно? Тебя с ним никто не перепутает… — Токи был так же удивлен, несмотря на шпильку в адрес Ицуки. — Я слышал от ребят из редакции, что отель шикарный… Мне бы такой бюджет никогда не утвердили…

— Ну, если вы правы, мне стоит нащелкать побольше, пока никто не понял, что я не Нана Мидзуки, — сказала Кайко, начиная фотографировать холл в европейском стиле. Такая роскошь вполне могла пригодиться как референс для какого-нибудь фэнтези.

Пока Кайко с Ицуки переживали, не произошла ли тут чудовищная ошибка, главред Вэнь зарегистрировал их, Токи и Токуяму. Портье проводил их в номер. Это был огромный люкс с двумя двуспальными кроватями, роскошным диваном и кучей другой мебели. Оставалось еще полно свободного места. При желании каждый мог бы жить в отдельной комнате.

— Он больше моей квартиры…

Если бы в его квартиру поставили кровать из этого номера, в его однушке больше ничего бы не поместилось. Ицуки чувствовал себя все более неуютно. Он поставил багаж и взялся изучать расписание.

Они должны пробыть здесь две ночи. Через час представители тайваньского издательства отвезут их на смотровую площадку Тайбэй 101, затем ужин, поездка в храм Лунсянь и на ночной рынок, после чего возвращение в отель. Завтра после обеда — автограф-сессия на фестивале в час дня. Потом — визиты в несколько книжных магазинов Тайбэя и еще одна автограф-сессия в главном магазине аниме-товаров Animate. Ужин с президентом их тайваньского издательства, затем традиционный массаж ног и снова в отель. На утро третьего дня — поход в Национальный музей дворца, а после обеда — вылет в Японию.

Ицуки из тех туристов, которые никогда не планируют маршрут, а плывут по течению. Кажется, последний раз у него было такое жесткое расписание в старшей школе, на выпускной поездке.

Немного отдохнув в номере, Ицуки спустился в лобби. Остальные уже собрались, включая троих сопровождающих.

Первой остановкой стал Тайбэй 101 — стоодноэтажный небоскреб высотой 509 метров. До появления Бурдж-Халифы в 2007 году он считался самым высоким зданием в мире. Из отеля он был отлично виден, но чем ближе подъезжали, тем больше подавляла его высота. Внутри они решили подняться на смотровую площадку. Туда вел лифт, который поднимался с первого на восемьдесят девятый этаж, развивая скорость более 60 километров в час (это даже попало в Книгу рекордов Гиннесса).

— Ух ты… Никогда не думал, что лифт может так заводить!

Ощущение захватывающей скорости было совсем не похоже на обычный лифт. Ицуки был впечатлен, пока они мчались к 89-му этажу. Не то чтобы это напоминало скоростные американские горки, но чувство, что едешь в лифте, который явно быстрее, чем ему положено, было… затягивающим.

— Наверное, сотрудники, которые тут работают, каждый день так развлекаются!

Кайко тоже была в восторге.

— Вам это нравится? — с нервным видом спросил Токуяма. — Я высоты боюсь, так что мне тяжеловато… Если бы мне пришлось тут работать каждый день, я бы, наверное, умер…

— Да, ты в самолете тоже немного трясся, да? — усмехнулся Токи и повернулся к Ицуки с Кайко. — Знаете, я уже раньше замечал, но у вас двоих действительно очень похожие характеры, правда?

— Пожалуй, — кивнул Токуяма.

Возможно, если бы шестеренки судьбы сложились иначе, Ицуки Хасима и Кайко Микунияма могли бы стать парой.

Этот мир «что, если» можно увидеть в драматическом CD, который прилагается к бокс-сету с «Сестрой» в Японии — уже в продаже!

Насладившись видами с высоты, они поглазели на гигантский демпфер в центральном атриуме, на коралловые украшения на 88-м этаже и заглянули в торговый центр внизу. С шестого этажа до подвала тянулись бесконечные ряды магазинов с одеждой, косметикой, часами, украшениями, кораллами, продуктами, тайваньскими сувенирами. Там были целые зоны фуд-кортов и ресторанов. Шопоголик мог бы развлекаться там целый день.

Ицуки купил кое-что для Тихиро и Харуто, а Кайко закупалась для своей семьи и соседок по комнате… судя по количеству брендового белья, которое она сгребла в сумку, не только для них.

— Вау, Кайко… Ты никогда не меняешься, да?

Кайко улыбнулась в ответ на восхищенный взгляд Ицуки.

— Я и для Тихиро кое-что купила. Довольно сексуальный дизайн. Интересно, как она будет смущаться, когда наденет их… Меня это так заводит.

— Не могла бы ты перестать думать о чужих сестрах в таком ключе?!

После отличного ужина из утки по-пекински, шанхайских волосатых крабов и креветок в чили группа отправилась в храм Лунсянь.

— Ого… Тут почти так же ярко, как там.

Ицуки был поражен храмом, сияющим огнями светодиодов. Совершенно другой образ по сравнению со сдержанными, сливающимися с природой японскими храмами. Яркое золото, зелень и красный цвет бросались в глаза на всем здании. А после наступления темноты все это еще и подсвечивалось — «захватывало дух» — это мягко сказано. Статуя дракона на крыше выглядела очень внушительно, придавая всему вид из какого-то фэнтези. Ицуки это нравилось гораздо больше, чем храмы у себя на родине.

Главное здание посвящено бодхисатве, так что формально это буддийский храм. Но на деле здесь поклонялись даосизму, конфуцианству и еще примерно сотне разных богов и богинь. Иметь такое место «все в одном» очень удобно, поэтому храм пользовался популярностью как у тайваньцев, так и у иностранных туристов.

Компания Ицуки воздала почести святилищу, посвященному императору Гуаню — божественной ипостаси Гуань Юя из «Троецарствия». Он приносит удачу в бизнесе и тоже популярен в Японии. Кайко же помолилась Юэ Лао, тайваньскому богу любви и брака, и купила два амулета с его символикой: один для себя, а второй, как она сказала, для Мияко.

— У тебя есть кто-то на примете, Кайко?

Кайко смущенно покачала головой.

— Нет, никого такого… Но, глядя на то, какая Наю счастливая каждый день, я очень хочу, чтобы кто-то похожий появился и в моей жизни!

— А.

— Интересно, найдется ли кто-то, кто разделяет мои увлечения… С кем я смогу вместе воплощать свои мечты в жизнь… — она вдруг встрепенулась. — Если подумать, Хасима, ты ведь довольно близок к моему идеалу?

— Нет, у меня есть Кани, так что…

Кайко улыбнулась, глядя на его легкую панику.

— Я знаю. Я не собираюсь тебя уводить… Но, знаешь, встреться мы в другом порядке, возможно, я бы влюбилась в тебя, Хасима.

— Ага, — Ицуки рассмеялся. — Может быть, в какой-то параллельной вселенной так и вышло.

Смысла гадать о гипотетических вариантах не было. Вот почему он мог смеяться над этим. К этому моменту у него не оставалось выбора, кроме как двигаться по этой реальности, той, где он выбрал Наюту Кани.

Кстати, драматический CD с альтернативной историей, где Ицуки все-таки сошелся с Кайко, уже доступен [и так далее, и тому подобное].

Покинув храм Лунсянь, группа проехала около пятнадцати минут на машине до ночного рынка. Рядом с Лунсянем были еще два рынка, но, как объяснили гостям, для новичков они не подходили.

Ночной рынок — это улица с ларьками, прилавками и закусочными, работающими с вечера до поздней ночи. Они появились в тропических и субтропических регионах Азии: люди вели дела ночью, спасаясь от дневной жары. Тайваньские ночные рынки особенно популярны среди туристов.

Здесь полно народу — как на каком-нибудь местном фестивале. Ароматы еды, доносившиеся отовсюду, уже разжигали аппетит: пряные, сладкие, рыбные, и даже совсем уж специфические. Все эти запахи свободно смешивались, окончательно сбивая с толку.

После сытного ужина есть особо не хотелось. Но они все равно накупили кучу незнакомых вещей и стали делиться друг с другом. Для творческих людей важно впитывать как можно больше новых впечатлений — то, что потом можно будет использовать как источник вдохновения. Еда особенно важна: если ты сам пробовал блюдо, твое описание будет в тысячу раз убедительнее.

Ицуки съел какой-то фрукт, названия которого не запомнил. Съел штуку, похожую на гедзу, но не совсем. Съел шарики из теста размером с пончик, но начиненные креветками. Съел «всемирно известное» тайваньское манговое мороженое со льдом. Съел упругую лепешку, похожую на блин, с мясом и овощами внутри. Съел жареную лягушку. Выпил чай с шариками тапиоки, которые на вывеске называли «напитком с икринками лягушки». Съел перечные булочки хуцзяобин. Съел тофу со странным запахом. И съел жареные куриные лапки. На некоторые блюда нужно было набраться смелости, но Токи, Токуяма и Кайко помогали.

— Ну вы и смелая, Микунияма-сан…

Токи смотрел на Кайко, которая грызла куриную лапку, со смесью восхищения и отвращения.

— Знаете, меня никогда не отталкивала так называемая «странная» еда. Я даже насекомых ела.

— Ого. В префектуре Гумма, видно, суровые люди живут, — передернулся Ицуки.

Кайко покраснела.

— П-при чем здесь Гумма?! К тому же, разве в префектуре Гифу не выживают в основном за счет личинок пчел?

— Это только в одном регионе! — возразил Ицуки.

Примечание редактора: в регионе Тоно префектуры Гифу действительно смешивают личинок пчел с рисом, но это не основная пища.

Их легкую перепалку прервал главред Вэнь.

— Знаете, может быть, ночной рынок рядом с Лунсянем был бы лучше.

— Тот, который не подходит для новичков? — уточнил Токи.

— Да. Там можно попробовать крыс и ядовитых змей. Личинок пчел тоже.

— Н-нет, нет, этот рынок просто замечательный! Спасибо, что позаботились о нас!

— Змеи и крысы — это даже для меня слишком, — сказала Кайко, выглядя немного более нервной, чем раньше.

Они также осматривали магазины одежды и товаров для дома на этой улице. Много вещей было с изображениями милых японских персонажей, часть из которых явно нелицензионные.

— Вау, эта кукла с синим котоподобным персонажем выглядит такой подделкой.

Токи хихикнул. Ицуки тоже.

— Эх, жаль. Если бы я писал для Shogakukan Gagaga Bunko, я бы сделал вид, что ничего не замечаю, и выложил в твиттер фото с подписью: «Нашел на ночном рынке товары с Дораэмоном! Дораэмон суперпопулярен на Тайване!»

— Не создавай нам больше проблем, чем уже создаешь, — серьезно сказал Токи.

Но это быстро забылось. Они наелись до отвала и вернулись в отель.

На следующий день, после завтрака-шведского стола с китайскими, французскими, японскими и итальянскими блюдами и спонтанного послеобеденного сна, чтобы все переварить, группа Ицуки вместе с тайваньскими редакторами выехала из отеля.

Они направились в Din Tai Fung — всемирно известный ресторан, специализирующийся на пельменях. Там была очередь на улице, но кто-то из издательства занял место еще утром, чтобы получить талон на столик, так что их провели внутрь без ожидания.

Din Tai Fung славился своими суповыми пельменями сяолунбао. Они были представлены в головокружительном ассортименте: классические, с трюфелем, с крабовой пастой, с креветками и многим другим. Всё было великолепно, особенно крабовые пельмени «коричневое мясо» — суп внутри придавал начинке нежную, тающую во рту консистенцию. Идеальная гармония вкусов.

За ними последовали шумай, гедза, вонтоны — всё это безупречно, и группа снова была набита до отказа. Каждый автор, приезжавший на Тайвань, говорил: «Нас так много кормили, и всё так вкусно». Теперь Ицуки понял, почему.

Когда в Din Tai Fung наелись от души, пришло время отправляться на конвент.

Место проведения было огромным. Повсюду стенды: японские издательства, аниме-компании, производители фигурок… Помимо выставочного зала, в разных конференц-холлах проходили панельные дискуссии, автограф-сессии и мини-концерты. Вокруг царила бешеная энергетика.

— Как большие стенды на Комикете, — заметил Токи.

— Точно, — кивнул Токуяма.

Ни Ицуки, ни Кайко никогда не были на Комикете, поэтому они шли, вертя головами во все стороны, с интересом разглядывая всё вокруг.

— Хм. А это что за персонаж?

Ицуки указал на большой постер на стене одного издательского стенда. Это была часть серии постеров с главными героинями японских ранобэ, но среди них он увидел одного персонажа, которого раньше не встречал.

— Хмм… Не уверен. Кажется, я ее не видел.

Токи, который разбирался в ранобэ даже лучше Ицуки, удивленно приподнял бровь.

— А, — вмешалась Хун, — это героиня из цикла оригинальных романов, которые публикуем мы.

Оказалось, на Тайване рынок ранобэ включал не только переводы японских произведений, но и множество оригинальных работ местных авторов. Персонаж, которого заметил Ицуки, был нарисован на уровне, который вполне соответствовал популярным японским сериям. Ицуки даже мог представить, что сериал с такой героиней мог бы стать хитом и в Японии.

Автограф-сессия проходила в помещении рядом со стендом издательства. Ицуки зашел через служебный вход в комнату для отдыха. Выглянув оттуда на сцену, он увидел, как хорошенькая девушка в косплее Итики Акацуки, героини «Всё о», стоит с микрофоном и о чем-то говорит с залом. Он не понимал ее слов, но, вероятно, она объясняла, как будет проходить автограф-сессия.

Все места были заняты. Ицуки и Кайко переглянулись. Вдруг голос ведущей взлетел вверх, и зал взорвался аплодисментами.

— Вау, они прямо зажжены, — голос Ицуки прозвучал слабо. — Это же просто автограф-сессия, да?

В его глазах это больше походило на концерт.

— Ты уверен, что они не перепутали это с мероприятием сэйю? Наверное, мне и правда придется притворяться Наной Мидзуки! — сказала Кайко, которая тоже нервничала.

— Ладно. Тогда я буду T.M.Revolution! Время крикнуть миру и устроить революцию!

— Так точно, господин Хасима… То есть господин Нисикава!

— Успокойтесь вы оба, — вмешался Токи, пока их глупость не зашла слишком далеко.

— Но как мы можем успокоиться? Вон сколько людей… Сколько их там вообще?

— Триста.

— «Триста»?! — заорали Ицуки и Кайко.

Кстати, это была первая автограф-сессия для обоих. Они подписывали свои работы для розыгрышей призов и прочего, но никогда больше сотни за раз.

— Не волнуйтесь. В середине будет перерыв.

— Я не об этом волнуюсь, — простонал Ицуки.

— Мы скоро начнем, — сказала редактор Хун. — Итак, авторы, будьте наготове.

Ицуки и Кайко сглотнули.

— Нужно просто сделать это.

— Наверное, да, — сказала Кайко. Ицуки кивнул сам себе.

Затем он достал из сумки маску и солнечные очки. Мероприятие снималось, и это должно попасть в тайваньские СМИ. Ицуки никогда не показывал свое лицо ни в интернете, ни в журналах, поэтому решил, что лучше скрыть его и здесь. Кайко же развернула пару трусиков, которые носила как ленту, и приложила их к лицу — как всегда, когда работала.

— Тянь а!

— А?! Что?!

— Микунияма-сан, что вы делаете?!

Трое сопровождающих не скрывали удивления от такого странного поведения Кайко.

— О, эм, не волнуйтесь, — обреченно сказал Токуяма. — Микунияма всегда так одевается на публичных мероприятиях.

Тем временем ведущая на сцене повысила голос… и заговорила по-японски:

— Мы любим Хасиму-сана! Мы любим маленьких сестер!

Все триста человек в зале ответили по-японски:

— Мы любим Хасиму-сана!!! Мы любим маленьких сестер!!!

— Мы любим Микунияму-сан! Мы любим маленьких сестер!

— Мы любим Микунияму-сан!!! Мы любим маленьких сестер!!!

Скандирование вызвало у Ицуки и Кайко одновременно восторг и стыд.

— Это самый неловкий момент в моей жизни!

— Ага… Теперь я жутко нервничаю!

— Ладно, выходите.

Токи подтолкнул их. Ицуки и Кайко вышли из комнаты отдыха на сцену. Токи, Вэнь и Хун, которые помогали проводить сессию, последовали за ними.

Ведущая бросила один взгляд на Кайко и заметно опешила, но быстро вернула улыбку и призвала зал аплодировать — настоящий профессионал.

Под крики и аплодисменты Ицуки и Кайко вышли в центр сцены. Ведущая дала ему микрофон.

— Д-даке хо… Во ши Юйдао Июэ.

— Во ши Саньгуочуань Тянь.

Они представились на ломаном китайском (особенно Ицуки), сорвав шквал аплодисментов. Реакция зала заставила Ицуки снова задуматься, не приняли ли их за сэйю. Но за их спинами на сцене висели огромные постеры с первыми томами ранобэ и манги «Всё о…» (или, если быть точным, Meimeidi Yiqie), а на стене была растяжка с их именами и, как они предположили, надписью «Автограф-сессия» на китайском.

Они сели за отведенные места и приготовились к началу. Схема была такая: Ицуки ставил сегодняшнюю дату и свою подпись на листе плотной бумаги для автографов, затем передавал лист Кайко, которая добавляла имя получателя и свою подпись. Листы были предварительно сложены пополам, как довольно большая поздравительная открытка. На «обложке» был крупный план лица Итики Акацуки, а половину внутренней части занимала эксклюзивная иллюстрация Юкико Онидзаки, которую Кайко нарисовала специально для этого события. Автографы ставились золотой ручкой на черном фоне рядом с иллюстрацией.

Один взгляд на эти листы говорил о том, что они стоят дороже, чем обычная книга в мягкой обложке или том манги. Чтобы участвовать в сессии, нужно было купить товаров с «Всё о…» на определенную сумму в тайваньских долларах. Но между стоимостью перелета, отеля и этих листов для автографов было ясно: никто здесь не зарабатывает.

«Вот почему, — подумал Ицуки, — я должен отнестись к этому серьезно».

Первым перед ним оказался парень, на вид старшеклассник.

— Се-се, — осторожно произнес Ицуки.

— Хасима-сан! Шестая книга была просто потрясающей! Аниме тоже замечательное!

Услышав ответ на беглом японском, Ицуки растерялся.

— Се… — начал он было рефлекторно, но поправился: — Спасибо! — и поставил подпись.

Парень взял подписанный лист, широко улыбнулся и сказал по-японски: «Продолжайте в том же духе!». Он протянул правую руку; Ицуки пожал ее, ответив: «Обязательно, спасибо!»

Так было не только с этим парнем. Почти все в зале обращались к Ицуки на японском, желая всего наилучшего. Некоторые даже читали его работы, не изданные на Тайване, в оригинале. Ицуки был потрясен. Пока они раздавали автографы, ведущая не давала публике скучать: проводила викторины, играла в камень-ножницы-бумагу, комментировала ответы Ицуки и Кайко на вопросы, которые они заполнили заранее.

Триста автографов (и один перерыв) спустя у зрителей была возможность задать им вопросы.

— Хасима-сан! Я хочу, чтобы Итика досталась мне!

— Нет! Итика — маленькая сестра, которая принадлежит всем!

Ицуки мгновенно ответил на просьбу фаната. Хун любезно перевела. Зал засмеялся и зааплодировал.

Мероприятие было долгим — больше двух с половиной часов, — но оно было живым, веселым и захватывающим. Для Ицуки оно пролетело как одно мгновение. В конце они сфотографировались на сцене. Возбужденный Ицуки обнимал за плечи Кайко и ведущую.

Это фото расходившегося Ицуки опубликовали в новостях о мероприятии по всему Тайваню, и оно вызвало некоторый ажиотаж и в Японии. Его особо не критиковали — во многом благодаря тому, что Кайко отвлекла на себя внимание, надев трусики на лицо. Примерно в это время за ней закрепилось прозвище «Мангака в трусах».

Покинув фестиваль, Ицуки и компания посетили несколько книжных магазинов перед следующей автограф-сессией в Animate Taipei.

— Странновато видеть серии от разных издательств на одних полках, да? — заметил Ицуки, проходя между стеллажами.

На полках было много названий, знакомых ему по Японии. Но лицензионные соглашения на перевод заключались по каждой серии отдельно, а не для всей линейки ранобэ издательства. Поэтому, например, «Haganai» (в Японии выходила в MF Bunko J), «No-Rin» (GA Bunko) и «Baka and Test» (Famitsu Bunko) могли быть выпущены на Тайване одной и той же компанией. Или даже работы одного автора могли быть разделены между разными издательствами: например, «Haunted!» и «Nekuroma» Хирасаки Ёми на Тайване вышли в Tong Li Publishing, а «Haganai» забрала Sharp Point Press.

— Их приятнее держать в руках, чем наши маленькие карманные книжки.

Тайваньские ранобэ были чуть больше стандартного японского формата бунко. Часто их делали с особыми элементами оформления: матовые обложки, тиснение на названии и персонажах. Это делало их немного дороже японских аналогов, но для коллекционеров физических книг это было гораздо приятнее. Плюс — иллюстрации печатались на листах большего формата.

К книгам часто прилагались бонусы: металлическая закладка с цветным артворком, карточка с героиней, чья одежда исчезала, если карточку нагреть, и так далее. Всё было сделано качественно, а иногда выходили и специальные издания с настольными календарями, брелоками и другими плюшками, которых в Японии не было. Иногда японские фанаты — да и сами авторы — просили издателей выпустить такой мерч и у них.

На фестивале тоже продавались эксклюзивные товары. Ицуки увидел постер с их рекламой. Он не понял, что именно, но упаковка выглядела так же шикарно, как всё, что он видел в Японии.

— Вау… Они действительно отлично всё делают…

Токи взял в руки оригинальное тайваньское ранобэ, внимательно рассматривая его со всех сторон.

— Знаешь, — задумчиво сказал Ицуки, — возможно, когда-нибудь какое-нибудь тайваньское ранобэ переведут на японский, и оно станет настоящим хитом.

— Думаю, шанс есть.

— У меня становится всё больше конкурентов, да?

От новых авторов, дебютирующих каждый год, до писателей, корпящих над веб-новеллами, до профессионалов из других стран… Расслабься — и моментально исчезнешь с передовой.

— Нужно будет собраться… — Кайко выглядела решительной. В мире манги конкуренция, конечно, была еще жестче, и многие зарубежные тайтлы становились хитами в Японии. Как минимум в одном случае, с серией «Magika no Kenshi to Vacileus», тайваньский художник успешно адаптировал японское ранобэ в мангу.

Посещение книжных магазинов стало для Ицуки и Кайко настоящим открытием. Они были рады, что побывали там перед автограф-сессией в Animate Taipei. Там их тоже встречала восторженная публика; они раздали автографы примерно полутора сотням человек. После этого был ужин с президентом их тайваньского издательства, где подавали суп из птичьих гнезд, пельмени с акульими плавниками и другие изысканные деликатесы.

Сразу после ужина был тайваньский массаж ног. Для Ицуки, по крайней мере, это было настолько болезненно, что хотелось кричать. Между массажем и всеми событиями дня, Ицуки отключился, как только добрался до своего номера в отеле.

Третий день начался с завтрака, затем был ранний выезд и поездка в Национальный дворец-музей. Это был крупнейший музей на Тайване, хранивший около семисот тысяч произведений искусства и древних китайских артефактов. Экспонаты делились на несколько категорий. Ицуки раздумывал, куда пойти, когда Вэнь сказал им следовать за ним, чтобы посмотреть главный шедевр до того, как станет слишком много народу.

Этим шедевром была «Нефритовая капуста» — кусок жадеита, вырезанный неизвестным мастером в форме кочана китайской капусты. Около девятнадцати сантиметров в высоту. В листьях скрывались саранча и кузнечик. Зелено-белый цвет действительно напоминал настоящую капусту, но это была естественная окраска камня.

— Хмм… Да… Капуста, она и есть капуста…

Ицуки пристально разглядывал экспонат. Он был красивым. Впечатляла детализация, было интересно, как мастер обыграл природный цвет жадеита. Но больше он ничего не мог сказать. Он немного задумался, зачем вообще кому-то понадобилось вырезать из нефрита китайскую капусту.

— Кайко, — спросил он, пока она тоже разглядывала резьбу, — как профессиональный иллюстратор, что ты думаешь об этом?

— Ммм?.. Ну, как сказать… — Она подняла бровь. — Это… это красивая капуста, и всё.

Потом они посмотрели и другие основные экспонаты, но и они не вызвали у Кайко особых эмоций.

— Все эти искусные скульптуры и картины выглядят очень здорово, но… не знаю. Они не трогают душу.

— Однажды, — ответил Ицуки, — я ходил с Сэцуной в музей на выставку Пикассо. Его картины и скульптуры произвели на Сэцуну такое впечатление, что он даже сам некоторое время рисовал в стиле кубизма. А у тебя ничего подобного не бывает, Кайко?

— Пурикэцу переквалифицировался в Пикассо? — удивилась Кайко. — Нет, с изобразительным искусством у меня такого не было. А вот с мангой и трусиками — много раз.

— Ага, я, наверное, то же самое с некоторыми книгами…

Первое место в этом списке занимал шок, который он испытал, прочитав «Серебристый пейзаж» Наюты Кани. Но его часто впечатляли книги, которые выделялись из общей массы: характерами, способами выражения, предзнаменованиями, структурой, читабельностью, взаимодействием текста и иллюстраций…

— Наверное, нужно очень хорошо разбираться в чем-то, чтобы по-настоящему оценить лучшие образцы. Похоже, Пурикэцу очень интересуется изобразительным искусством, да? Не только иллюстрацией.

Кайко, казалось, была немного расстроена.

После последнего тайваньского обеда в ресторане Национального дворца-музея группа направилась в аэропорт. Они попрощались с Вэнем и остальными тайваньскими коллегами перед эскалатором, ведущим в зону международных вылетов.

— Хасима-сан, Микунияма-сан, спасибо за вашу работу, — сказал Вэнь. — Надеюсь, вы приедете к нам снова.

— Нет, это вам спасибо, — ответил Ицуки. — Вы нам очень помогли.

Благодаря их поддержке последние три дня, поездка прошла на удивление гладко для заграницы. Не нужно было ни о чем беспокоиться. Это почти заставляло путешествия без гида казаться обузой.

— Я сделаю всё возможное, чтобы заслужить новое приглашение, — с улыбкой сказала Кайко и низко поклонилась. — Еще раз спасибо.

Токи и Токуяма тоже попрощались, и все, помахав, поднялись на эскалаторе. После регистрации они купили еще немного сувениров и провели время в лаунже до посадки. Как и в полете туда, Ицуки и Кайко получили места в бизнес-классе, а Токи с Токуямой довольствовались экономом.

— Замечательное место, — с грустной улыбкой сказала Кайко, глядя в окно.

— Да, — ответил Ицуки.

— Нам обязательно нужно вернуться… конечно, по приглашению.

— Еще бы.

Ицуки твердо кивнул. Он не знал, сколько лет пройдет, но если он останется на передовой индустрии, этот день наступит рано или поздно.

С таким настроем они взлетели с Тайваня.

А когда Ицуки вернулся домой, Наюта, разумеется, устроила ему допрос по поводу фотографии с автограф-сессии. Кайко же стала невероятно популярной (в некотором смысле) благодаря своим собственным фотографиям. Но когда она увидела в интернете фотошопы с собой в трусах на лице в образе Железного Человека, на обложке «Симонеты» и в стойке слуги из Fate/Grand Order, она упала в обморок прямо на месте.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос:

Моя жена обычно срезает ярлычки с нижнего белья, потому что они натирают кожу. У Кайко такая же проблема?

Вопрос:

С коллекционных трусиков я ярлыки не снимаю, а с тех, что ношу, — удаляю. Тоже колются. Главное — аккуратно перерезать только нитки, которыми ярлык пришит к ткани! Ещё есть бренды, которые делают бельё вообще без ярлыков, но среди японских таких мало.

Вопрос:

Говорят, в древности японки ничего не носили под кимоно. А что Кайко думает по этому поводу?

Вопрос:

Мне кажется, это печально.

И всё⁈ Стоило свернуть с темы белья — и ей сразу стало неинтересно…