Но не только Ицуки с Тихиро стояли на пороге перемен.

Спустя два дня после закрытого показа «Все о…» Мияко пришло сообщение, от которого сердце ухнуло в пятки. Тема письма гласила: «Предложение о работе». А в графе «Отправитель» значилось: «Нобунага Широгами, президент Branch Hill Ltd».

Branch Hill было крошечным издательством, где Мияко проходила собеседование всего неделю назад. Дрожащими пальцами она открыла письмо.

Как и следовало из темы, в теле письма подтверждалось, что ей предлагают должность. Странно, конечно, что послание пришло от самого президента, но для конторы без отдела кадров это, наверное, нормально.

Главное было не это. Главное — она наконец-то вырвалась из бесконечной каторги поиска работы.

— Е-е-е-е-е-есть!!!

— Чего случилось, Мя? — спросила голая Наюта, приоткрыв дверь в комнату.

— Мне наконец-то предложили работу! — просияла Мияко.

— О-о-о, поздравляю! А кто?

— Издательство Branch Hill.

— Branch Hill… Кажется, я уже слышала это название…

— Они маленькие, недавно открылись.

— А-а-а. Получается, когда ты выпустишься в следующем году, станешь редактором? Мы с тобой должны работать вместе!

От этого наивного заявления Мияко на мгновение опешила.

— Но ты же пишешь для GF Bunko, — с легкой улыбкой заметила она.

Наюта лишь недоуменно моргнула.

— Я же не числюсь у них в штате. Если ты меня пригласишь, Мя, я и для вас могу работать.

Наюте, может, и все равно, но Мияко — нет.

Она вспомнила один недавний день. Ровно за два дня до собеседования в Branch Hill. Тогда она случайно оказалась в офисе GF в тот самый момент, когда нового автора, Сому Мисаку, выставляли за дверь. Его уличили в том, что он тайком предлагал свои рукописи другим издательствам.

Как оказалось, в мире ранобэ существует негласное правило: если издательство берет тебя как нового автора, ты три года находишься в его «загоне». Сома нарушил этот запрет. Учитывая затраты на конкурсы для новичков и воспитание молодых талантов, это правило можно было понять. Но вылететь с треском из-за условия, которое не прописано ни в положении конкурса, ни в контракте? Это казалось до ужаса несправедливым.

— Наю, а сколько времени прошло с твоего дебюта?

— Эм… Моя первая книга вышла в декабре… получается, около двух с половиной лет.

— А-а-а…

Значит, к следующему марту, когда Мияко окончит университет, Наюта отбудет свои три года в GF Bunko. С точки зрения «обычая», проблем не будет. Но как отреагируют главный редактор Годо и вся команда GF Bunko, если их звездного автора переманят? Мияко невольно представила себе последствия.

— Мя?

Мияко заметила растерянный взгляд Наюты и запаниковала.

— А? Ах, ну, в общем… Если меня возьмут редактором, может, я и правда к тебе обращусь.

— Договорились! Буду ждать!

Вечно невинная улыбка Наюты вызвала у Мияко тупую, ноющую боль в животе.

На следующий день Мияко рассказала о предложении Branch Hill Сатоси Годо, главреду GF Bunko и своему нынешнему начальнику. После истории с Сомой Мисакой их отношения немного охладели, но, учитывая, сколько раз Годо звал ее работать в Gift Publishing, она чувствовала себя обязанной предупредить его.

— И все-таки Branch Hill? — выдохнул Годо. Его якудза-лицо стало еще более зловещим. — Может, передумаешь?

— Нет, — твердо ответила Мияко.

Годо вздохнул.

— У них пока нет ни одной громкой серии. Как у новичков, нет никакой гарантии, что через пару лет они еще будут существовать. У нас зарплата выше и условия лучше. Но вместо того, чтобы работать в привычном месте, ты сама идешь на огромный риск. Какой в этом смысл? Или тебя так сильно задела та история с Мисакой?

— Дело не в этом, — возразила Мияко.

— Тогда в чем?

Мияко помедлила с ответом.

— Я хочу добиться чего-то сама. Не получить все только потому, что я дружу с Ицуки и Наютой, а проложить свой собственный путь. Своими силами.

— Это звучит по-детски.

— Наверное.

— И ты думаешь, у тебя это получится в Branch Hill?

— Я не знаю. — Мияко сдержала подступившие сомнения и страх. — Но я хочу проверить себя. Хочу быть там, где не смогу полагаться на других.

Годо обреченно вздохнул.

— Ну, удачи, — неохотно бросил он.

В тот же вечер, когда Мияко уже заканчивала смену и шла по коридору офиса, ее окликнул Кэндзиро Токи.

— Я слышал, ты приняла предложение Branch Hill... Поздравляю.

— Большое спасибо.

— Шеф был очень расстроен.

— Господин Годо? Расстроен, а не зол?

— Ага. С его лицом, конечно, трудно понять, но... — Токи знал главного редактора уже много лет и не мог ошибиться.

В это было трудно поверить.

— Похоже, его ударило не то, что ты отказалась, а то, что ты к нему охладела.

— Я вовсе не охладела к нему лично. Я до сих пор считаю, что с господином Мисакой поступили несправедливо, но...

Токи мягко улыбнулся, глядя на ее расстроенное лицо.

— Насколько я знаю эту историю, Мисака тоже был отчасти виноват.

— Правда?

— Понимаешь, он начал искать других издателей, потому что у него не было успеха здесь и не сложились отношения с редактором... Но, честно говоря, с самого момента победы в конкурсе Мисака только и делал, что командовал своим редактором. Он просто не принимал никаких правок.

— Серьезно?

— Конечно, работа редактора — преодолевать такие трудности и выпускать достойную книгу... но редакторы тоже люди. В общем, между Мисакой и его редактором случилось фатальное недопонимание. И это, скорее всего, связано с тем, почему ему так и не сообщили о «правиле трех лет». Обычно редактор рассказывает об этом до первой публикации, но с ним почему-то этого не произошло.

— В том, что ему не сказали, виноват, конечно, редактор. Поэтому, когда мы только узнали, что Мисака ходит по другим издательствам, шеф сначала хотел закрыть на это глаза. Тем более, его еще нигде не подписали, так что формально он не успел ничего нарушить.

— Правда?

— Ага. Но когда Мисака прознал об этом, он пришел к шефу и потребовал сменить редактора. Даже не извинившись за свои походы. Шеф стал искать, кто бы мог взять Мисаку, но желающих не нашлось. В том числе и у меня. Пришлось отказать. Мисака не захотел это принять, поэтому мы с ним и расстались.

Рассказ Токи вызвал у Мияко смешанные чувства. Если это правда, то Сому выгнали вовсе не за нарушение правил, о которых он не знал, как она себе представляла.

«Я никогда не забуду, что есть редактор, который плакал за меня».

«Надеюсь, когда-нибудь мы с вами выпустим книгу».

Слезы Сомы и его прощальные слова до сих пор отзывались болью в сердце. Ей было по-прежнему жаль его, но у Годо — который тогда казался ей воплощением всей несправедливости взрослого мира — были свои причины. Ситуация оказалась не такой простой, как «бедный юный писатель против жестокого главреда». Мияко вдруг почувствовала, что начинает понимать, насколько сложна взрослая жизнь, и это открытие заставило ее тяжело вздохнуть.

— Но я все равно считаю, что впредь нужно прописывать такие «негласные правила» письменно. Чтобы подобное не повторялось.

— У этого подхода тоже есть свои проблемы.

— Правда?

— Если мы сделаем «правило трех лет» официальным, возникнут сложности, когда один автор выигрывает несколько конкурсов новичков одновременно. Ему придется выбирать, какую награду принять, а это плохо и для издательств, и для участников. Но даже не это главное. Если ввести железное правило, запрещающее писать для других три года, нам придется заключать с авторами договор о неконкуренции. А за этим потянется куча других пунктов и положений. И для самого писателя это будет огромным минусом — не иметь права уйти в течение трех лет, как бы недоволен он ни был.

Если правило гласит, что за работу с другими издательствами исключают, то у автора, по крайней мере, есть свобода выбора — при условии, что он готов потерять связь с первым издательством. Только сейчас до Мияко дошла эта мысль.

— Получается, «обычай» вместо пункта в контракте в чем-то даже удобнее?

— Именно, — кивнул Токи. — И это касается не только правила трех лет. Вводить жесткие правила невыгодно и издателям, но, я считаю, это еще больше усложняет жизнь самим творцам. Лучший пример — дедлайны. В любой другой индустрии за срыв сроков взимают штрафы и даже требуют возмещения убытков. Но попробуй применить это к писателям и иллюстраторам.

— Было бы ужасно.

Полно авторов и художников, которые срывают дедлайны постоянно. А некоторые и вовсе сбегают в неизвестном направлении и пропадают. Если задерживается выход новой книги такого популярного автора, как Наюта Кани, издательство несет немалые убытки. Но GF Bunko, конечно, не требует с нее штрафа. Отсутствие жестких обязательств позволяет Наюте безнаказанно игнорировать сроки, но с другой стороны, именно это дает ей время неторопливо работать над своими замечательными романами.

— Я часто слышу, как люди, пришедшие в издательский бизнес из других сфер, шокированы тем, насколько здесь всё неформально. Но, так или иначе, эта индустрия держится именно на таких устных договоренностях. В последнее время, конечно, появилось движение, чтобы искоренить сомнительные практики и лучше защищать права авторов... но чем это обернется, никто не знает...

Токи неопределенно улыбнулся, глядя на свою внимательную слушательницу.

— Впрочем, я думаю, индустрии без таких сложностей не существует.

— Да.

Мияко искренне кивнула. Действительно, у каждой сферы есть свои проблемы. То, о чем Мияко раньше даже не могла и представить. В мире, в обществе, в индустрии, в человеческой натуре. А со следующего года ей предстояло столкнуться с этой реальностью лицом к лицу — как полноправному члену общества. Она наконец-то начинала осознавать всю глубину того, что раньше видела лишь краем глаза, и от этого у нее шла голова кругом.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос к Ицуки: Похоже, в прошлом томе (девятом) сцен с вашими с Наютой поцелуями было не так много. У вас что, всё остыло?

О нет, мы отлично проводим время — просто это не описывается напрямую. Ну, например, возьмите фразу моей сестры Цукико на странице 159. Думаю, всё это проступает между строк — и в диалогах, и в описаниях. Так что присмотритесь повнимательнее.

Не надо так подробно!

Вопрос: Как Наюта определяет дистанцию между собой и другими людьми?

Ну… мне с этим всегда было непросто. Единственные, с кем мне вообще не приходится об этом думать, — это мои мама и папа.