Стоял конец июня — с того памятного собеседования, где она опозорилась с дресс-кодом, прошло уже почти три недели. Почта Мияко разбухла от писем: компании со всей страны наперебой желали ей удачи в поисках работы. Все как под копирку: «Уважаемой госпоже Мияко Сиракаве» — и стандартный вежливый отказ.

Ее вторжение в мир финансов, страхования и ценных бумаг с треском провалилось. Лишь одна страховая компания пустила ее во второй тур. А в издательском деле случился проблеск: повторное собеседование в том самом агентстве самиздата — скорее всего, последний этап. От которого Мияко вежливо отказалась.

Помимо той злополучной конторы, где она опростоволосилась с костюмом, Мияко успела сходить еще на два собеседования в издательства — на этот раз, наученная горьким опытом, в строгом деловом костюме. Но еще до того, как в почту падали письма с шаблонным «желаем удачи», она уже знала: это не ее. Работа редактора в теории казалась ей симпатичной, но стоило на собеседовании спросить: «Какими именно книгами вы хотите заниматься? Каким редактором видите себя?» — как в голове у Мияко воцарялась тишина. Поэтому она выдавала ровно те заученные по гайдам шаблоны, которые, как ей казалось, ждали услышать.

Она знала, чего хотят от редактора: работать с авторами, поддерживать их в трудную минуту, раскрывать таланты, превращать сырые рукописи в бестселлеры. Все это казалось ей прекрасным — и это была чистая правда. Но отражало ли это то, кем она сама хотела стать? В этом она не была уверена.

По сути, она не проходила первый тур потому, что интервьюеры видели насквозь: ее слова — пустышка.

— А-а-а-а… Я слышала об этом, но поиск работы — это просто убийство души… — простонала Мияко, сидя голышом в ванной.

— Мя, — отозвалась Кайко, намыливая ей спину. — Если никуда не возьмут, иди ко мне.

— Ха-ха! — нервно хихикнула Мияко. — С ума сошла? Я же мангу никогда не рисовала.

— Нет, я не про себя. Я про свою семью.

— У вас же там тутовый шелкопряд?

— Ага. Отец сказал, что будет рад, если ты придешь к нему работать.

Мияко вспомнила, как отец Кайко ворвался тогда в редакцию. Он вел себя как упрямый старик и кипел от злости, но то, что он без ума от своей дочери, было видно невооруженным глазом.

— Ну… я же ничего не смыслю в шелкопрядах.

— Основной доход нам приносят шелкомотальные фабрики, с которыми мы работаем уже несколько десятилетий. У нас есть патенты и завод за границей. На эти деньги мы пытаемся вытащить производство шелкопряда, которое в последние годы идет на спад. Мы даже сотрудничаем с правительством, чтобы улучшить породы и создать новые условия. Работа предстоит долгая, но отец всегда говорит, что она приносит ему огромное удовлетворение.

Судя по голосу, Кайко искренне уважала и отца, и его компанию. Но, несмотря на это, она все равно пошла наперекор его железной воле и выбрала путь художницы манги.

Смогу ли я найти свое дело, как Кайко или ее отец?

— Спасибо. Если уж совсем ничего не найду — я учту.

Пока что Мияко могла позволить себе такую роскошь: просто взять это предложение на заметку.

На следующий день Мияко заметила Токи, попивавшего кофе у автомата в «Гифт Паблишинг». Она решила спросить, почему он вообще стал редактором.

— Ну, я, как и ты, Мияко, подрабатывал тут еще в колледже. А потом и нынешний начальник, и главред тех времен захотели, чтобы я остался. Я и согласился.

— О… То есть это было как: ты всегда любил ранобэ, поэтому захотел участвовать в создании книг?

— Не-а. До той подработки я вообще ничего, кроме манги, не читал. И издательское дело меня ни капли не интересовало.

— Чего?! — Мияко даже опешила. — И как же ты тогда попал в «GF Bunko»?

Токи отпил из банки и уставился вдаль.

— Сейчас я, наверное, опозорюсь, но ничего?

— Эм? Ну… давай.

— Понимаешь… Я почти всю учебу в колледже жил за счет одной женщины.

Это оказалось даже более постыдным, чем предполагала Мияко. Она уставилась на него в упор, пока он предавался воспоминаниям.

— Когда я поступил и съехал от родителей, я подсел на одну старую онлайн-игру — если точно, то на «Final Fantasy XI». И там я спелся с одним игроком, который зависал в то же время, что и я. Мы начали встречаться в реале.

— Ничего себе… бывает же такое?

— Ага. Ей было за тридцать, она была мангакой. Но тогда у нее не было работы, и она просто играла сутками. Свой псевдоним она упорно скрывала, но по всем признакам раньше она вполне преуспевала. В общем, родители узнали, что я прогуливаю пары, и перестали слать деньги. Я не мог больше платить за жилье, поэтому переехал к ней в роскошный кондоминиум.

— Около года мы только и делали, что играли и… развлекались. Но однажды она заявила: «Я хочу снова рисовать мангу, так что вали».

Токи сжал пустую банку в кулаке, смяв ее.

— Я встал на колени и умолял ее не выгонять меня. Но она была непреклонна. Сказала: если хочешь меня видеть — иди в крупное издательство редактором. А я к тому моменту уже фактически вылетел из колледжа. Разве это не жестокость? В конце концов, она пригрозила вызвать полицию, и мне пришлось уйти. После этого я на коленях умолял родителей возобновить денежные переводы, снова жил один в дешевой квартире. Однажды я нашел журнал, который постоянно валялся у нее дома… Это был «Comic Gifted». Я подумал: может, она рисовала именно для него? Обрадовался и пришел сюда проситься на подработку. Но место к тому моменту уже заняли. Однако я не сдался: я снова встал на колени и умолял взять меня хоть кем-нибудь. Охранник уже собирался вышвырнуть меня, когда мимо проходил мой нынешний начальник — тогда он был заместителем главного — Годо. Я заорал, он меня услышал, и так, между прочим, я оказался в «GF Bunko»…

Похоже, это были важные воспоминания, но, честно говоря, звучали они довольно жалко. «И много же времени он провел на коленях», — подумала Мияко.

— И что, ты так и не встретил свою бывшую? Или… если бы ты попал в «Гифт», что бы ты тогда сделал?

— Не знаю. — Токи усмехнулся. — Если честно, я и сам уже не помню, что у меня тогда было в голове. Но одно я знал точно: я не хотел с ней сходиться снова. Я ее так и не видел с тех пор. Даже на издательских вечеринках. Я даже не уверен, что она вообще рисует для «Гифт». Но это все в прошлом. Лучше уж в индустрии для взрослых работать, знаешь? Меньше проблем потом.

Он кивнул сам себе, довольный своим выбором, бросил смятую банку в мусорку и ушел.

Мияко была в полной растерянности. Путь Токи к редакторской должности был… удивительно, что ли, обыденным. Но сейчас в ее глазах он был талантливым редактором, который полностью выкладывался на работе.

Может, не так уж и важно, с чего ты начинаешь? По связям ли ты устроился, или из-за зацикленности на бывшей — если ты просто продолжаешь работать, возможно, однажды ты поймешь, что именно это дело ты и должен был делать на этой земле.

История Токи немного подняла ей настроение… но в этот момент из-за угла, в паре метров от автомата, появились двое. Один — Сатоси Годо, главный редактор «GF Bunko». Он был в костюме с золотистым отливом, что очень шло к его бандитской внешности. Второй — хрупкий паренек, которому на вид было не больше шестнадцати.

А, этот парень…

Они мельком переговорили на церемонии награждения. Это был Сома Мисака — один из поощрительных призеров пятнадцатого конкурса «GF Bunko» для новых авторов. Его глаза были красными — похоже, он только что плакал. Он убито смотрел в пол.

— Как представитель редакции, — сухо сказал Годо, — я разочарован, что так вышло.

Плечи Сомы затряслись, и по щекам потекли слезы. Мияко слышала его всхлипы. Годо вздохнул, и его лицо стало еще мрачнее. И так было ясно: Сома в серьезной беде.

— Но… но мы столько уже сделали… — голос Сомы охрип от слабых рыданий.

Мияко не выдержала и осторожно подошла к ним.

— Эм… Что случилось?

— Не твое дело, — холодно ответил Годо.

Сома поднял на нее лицо и поспешно вытер его рукавом.

— Меня изгнали из «GF Bunko», — тихо сказал он с горькой усмешкой.

— Что? Изгнали? Это как?

— Мы больше не будем публиковать ни одной его будущей работы, — с отвращением бросил начальник. — Вот что это значит.

— Что? — Мияко еще больше запуталась. — Но… вы же Сома Мисака? Один из победителей прошлого года? Вы дебютировали в марте.

— Да, — кивнул Сома.

Его дебютная работа «Maken Wars» поступила в продажу еще в феврале. Мияко слышала от другого редактора, что продажи были не очень.

— То есть… вы закрываете серию после одного тома?

— Да, — ответил Годо, — но это еще не все.

— Не все?

Годо бросил взгляд на Сому.

— Из-за низких продаж, — тяжело произнес он, — его редактор сообщил, что мы не сможем выпускать продолжение «Maken Wars». А спустя несколько недель Сома начал предлагать свои идеи другой компании.

— Предлагать?

— Вместо того чтобы работать с нами, он пошел к конкурентам.

Мияко не понимала, в чем проблема. Годо вздохнул.

— Слышала о трехлетнем запрете на конкуренцию?

— Нет.

— Существует неписаное правило: автор, получивший премию для новичков, не может работать на другую компанию в течение трех лет.

— Это почему же?

— Потому что мы тратим огромные деньги на этот конкурс. Деньги на рецензирование, на доведение рукописей до коммерческого уровня. Если новичок дебютирует у нас и сразу же переметнется в другое место, мы теряем и премиальные, и время, потраченное на его поиск и развитие. К тому же, если за нашим импринтом закрепится репутация «кузницы кадров для других», это навредит и нашему бренду, и конкурсу.

С одной стороны, логика была понятна. Но…

— Но это правило было прописано в условиях конкурса? Что нельзя работать с другими издательствами три года?

— Нет, в явном виде это не указано, — неловко признал Годо. — Это просто традиция.

— А вы, господин Мисака, знали об этом запрете?

— Нет, — прошептал Сома.

Мияко снова повернулась к Годо.

— Незнание не освобождает от ответственности, — сказал он. — Это дело здравого смысла.

Мияко вспомнила свои собеседования за последний месяц. То первое издательство, где ее попросили прийти в «повседневной одежде». Она так и сделала, а потом ее уничтожили за отсутствие здравого смысла. Она вдруг увидела в плачущем Соме себя.

— Здравого смысла? — Голос Мияко задрожал. — В такой закрытой, закостенелой индустрии, если ты нарушишь нигде не прописанный обычай — все, виноват? Разве это нормально?! Да, я знаю, это плохо — не знать общепринятых вещей или нарушать правила! Но если есть правило — скажите ему! Я имею в виду, в чем бы вы его ни обвиняли, если он не знает — он и не знает! Не надо говорить: «Пойми сам», «Догадайся» или «Почитай книги»! Для чего, по-вашему, нам даны рот и руки?! Вы же издательство! Вы — компания профессионалов, которые работают со словами, разве нет?!

Со слезами на глазах Мияко выпалила эту эмоциональную тираду прямо в лицо Годо. Он выдержал ее с каменным лицом.

— Можешь говорить что хочешь, но я не изменю решения по поводу Мисаки. «GF Bunko» всегда так поступала с авторами, которые нарушали это правило. Если я сделаю для него исключение, это создаст дурной прецедент.

Мияко отшатнулась от его ледяного взгляда.

— Н-но а если? Если, скажем, Н-Наюта Кани начнет предлагать свои идеи другой компании?!

— Что?

— С момента ее дебюта еще не прошло трех лет, верно? Вы бы ее тоже выгнали?!

— Глупый спор, — поморщился Годо.

— Ответьте!

Годо раздраженно вздохнул.

— Хорошо. Допустим, Кани предложит что-то другому издателю. Вся редакция «GF Bunko» сделает все возможное, чтобы ее остановить. И даже если мы не сможем ей помешать, то, нет, мы бы не стали разрывать с ней отношения.

— Но это же нелогично!

— Еще как логично! — резко ответил Годо. — Не важно, насколько она нарушает правила — даже если она их нарушит, Кани стоит того, чтобы с ней возиться. А Мисака — нет. Вот и все… Извините.

— Подождите! — Мияко попыталась остановить его, когда он развернулся.

Но:

— Все в порядке, — голос Сомы теперь звучал спокойнее.

— Но!

— Все в порядке, — повторил он, пытаясь выдавить улыбку сквозь слезы. Его кулаки сжимались, плечи дрожали, но он все равно пытался держаться молодцом. Мияко не могла найти слов. — Я пошел в другое место только потому, что был недоволен отношением своего редактора. Даже если бы они позволили мне остаться, это было бы ужасно неловко… К тому же издательство, куда я обращался, мне отказало. Но я попробую еще куда-нибудь. Если не получится — снова подам заявку на конкурс новичков.

— Господин Мисака… — теперь уже из глаз Мияко потекли слезы.

— Скажите, как вас зовут? Мы встречались на церемонии, но… простите, я не запомнил.

Он слегка склонил голову в знак извинения.

— Мияко Сиракава.

Сома улыбнулся уже спокойно, больше не пытаясь казаться сильным.

— Большое спасибо, госпожа Сиракава.

— За… что?

— Я никогда не забуду, что есть редактор, который плакал из-за меня. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем поработать вместе.

Эти слова поразили Мияко как гром среди ясного неба. Она застыла на месте, а он сказал: «Мне пора» — и пошел прочь по коридору.

«Я никогда не забуду, что есть редактор, который плакал из-за меня».

«Надеюсь, когда-нибудь мы сможем поработать вместе».

Слова Сомы эхом звучали в голове Мияко снова и снова.

Два дня спустя Мияко сидела на очередном собеседовании в новом издательстве.

Это была небольшая компания, основанная год назад редактором из крупного издательства, который решил работать самостоятельно. Благодаря его связям они выпускали книги популярных авторов и занимались разными аниме-проектами, но по-настоящему своей флагманской серии у них до сих пор не было.

— Каким редактором вы хотите стать? — спросил интервьюер.

Мияко глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу быть редактором, который может плакать вместе со своими авторами.

— О? Не расскажете подробнее?

— Конечно… Если автору грустно, потому что его книгу раскритиковали, или серию закрыли, или медиаадаптация провалилась, или случилось что-то несправедливое — я хочу чувствовать ту же печаль. Я хочу плакать с ним, тревожиться с ним… а потом встать и идти дальше. Вот таким редактором я хочу быть.

Услышав это, интервьюер — еще молодой мужчина лет тридцати — усмехнулся уголком рта.

— Вы еще совсем зеленая.

— Вообще-то, редактор работает не с одним автором, а с несколькими одновременно. Вы думаете, что сможете переживать горести каждого, пропуская их через себя? Вы быстро выгорите.

— Что ж, — не сдавалась Мияко, — у редактора может быть много авторов, но у автора — только один редактор.

— И вы готовы все это вынести?

— Да. Готова. — Она уверенно кивнула. — Но даже если случится что-то печальное, если мы разделим это горе пополам — оно станет легче. Так ведь работает. К тому же в нашей работе не все время будут одни печали. Будут и радости, и удовольствие… Я хочу быть редактором, который разделяет с авторами все их чувства.

— Хорошо. Спасибо за уделенное время. Мы свяжемся с вами в ближайшие дни.

— Конечно. Большое спасибо. — Мияко встала и вышла из комнаты.

— Опасные мысли, — пробормотал себе под нос интервьюер.

Ее образ мыслей был слишком близок к авторскому. Как редактор — как сотрудник издательства — во многих ситуациях она должна будет ставить интересы компании выше чувств автора. Ее идеалы были слишком наивными, слишком рыхлыми. И слишком опасными.

— Но это хорошо.

Нобунага Широгами, президент компании «Branch Hill Ltd.», — молодой человек с приятными чертами лица — улыбнулся мягкой, но многозначительной улыбкой.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос:

Господин Токи, вы всё еще бреете голову?

Ответ:

Думаю, пока оставлю так. Сначала, когда я только побрился, я мечтал, чтобы волосы поскорее отросли. Но потом привык и понял: это же сплошное удобство! Мыть — пара пустяков, по утрам не надо думать о том, куда уложить спутанные волосы. Для редактора, который вечно куда-то опаздывает, это просто идеально. Всем коллегам рекомендую.

Вопрос:

А Кайко Микунияма тоже фанатка фундоси?

Ответ:

Ну конечно!