Пока Харуто и Уй возвращались из кафе, Макина Кайдзу и Эшли Оно уже оккупировали бар недалеко от бухгалтерского офиса Эшли.

Они восседали на соседних высоких стульях. Кайдзу потягивал виски, Эшли — саке.

— Я не ожидала тебя там увидеть, Макина, — она слегка вздохнула и сделала глоток «Дзюёндай».

Здесь она была завсегдатаем. Место небольшое, стильное — из тех, что мелькают в романах Харуки Мураками, но с внушительной коллекцией саке. Менеджер знал её в лицо, так что паспорт для заказа алкоголя она демонстративно не доставала.

— Я тоже, — усмехнулся Кайдзу.

Он взял Chivas Regal Mizunara Edition со льдом. Если задержать глоток на языке, пряный аромат и мягкая сладость — этот купаж делали специально для японского рынка — растекаются по рту. Кайдзу вообще-то почти не пил, даже на вечеринках, но идти в бар с женщиной и заказывать содовую? Увольте.

— Знаешь, — простонал он, — это был мой единственный шанс познакомиться с той новой писательницей с шикарной грудью. А ты мне всё испортила.

Эшли улыбнулась с ехидцей.

— О, так ты на неё нацелился? Обычно у тебя кишка тонка ходить на такие встречи без меня.

— Это неправда, — провыл он с упреком. — Ты сама метишь на Фуву?

Она отвернулась.

Кайдзу вздохнул.

— Он красивый, хороший парень, и деньги у него есть. Но он совсем не умеет общаться с женщинами. Слишком лакомый кусочек, чтобы какая-то старая перечница с ним играла. Оставь парня в покое.

Эшли сверкнула глазами.

— Это я-то старая?.. Тихиро вообще принял тебя за пенсионера.

— В его глазах мы оба старые и дряхлые. Мы прожили в два раза больше него.

— Эй, ему семнадцать, а мне тридцать три. Это не в два раза.

— Достаточно близко.

Эшли приподняла бровь:

— Кстати, Тихиро как-то спросил меня, давали ли нам в школе на обеде мясо кита…

— Вот видишь? Это не сильно отличается от эпохи, когда модели «Гандама» клеили руками.

Эшли не нашлась с ответом, осушила чашку саке и потянулась к тарелке, стоящей между ними. Кусочек маринованной дайкон со сливочным сыром. Кайдзу последовал её примеру, заедая хрустящий корнеплод глотком виски.

Простая закуска, фирменное блюдо префектуры Акита на севере Японии. Скорее снек, чем полноценное блюдо, но сочетается с любым алкоголем идеально. Сливочный сыр и саке — на удивление хорошая пара. Копченый вкус дайкон отлично дополняет виски. А хруст редиски добавляет приятный акцент. Идеальная закуска, что ни возьми.

— Уф-ф, — выдохнула Эшли, ставя пустую чашку. — Время — жестокая штука, да? Тихиро такой умный, но даже он считает, что всё, что было до его рождения, — это просто какая-то смутная «старина».

— Ага, — буркнул Кайдзу, глядя на лёд в стакане. — Но прошло уже три года, да?

— Да, — кивнула Эшли.

Макина Кайдзу и Эшли Оно познакомились около семи лет назад через общую подругу. Втроём они частенько зависали в этом баре. В последний раз виделись примерно три года назад — на её похоронах.

Их связывала только эта женщина. А Кайдзу слишком не доверял людям, чтобы позволить кому-то делать за него налоговую отчетность. Так что встречаться им больше было незачем.

Эту общую подругу звали Касука Сэкигахара. Писательница, получившая Гран-при первого конкурса новых авторов издательства GF Bunko. Того самого, где Кайдзу был финалистом. Ему тогда было двадцать три, Касуке — девятнадцать.

С Эшли они познакомились, потому что та только что открыла свой офис, а Касука жила неподалёку и нуждалась в налоговом консультанте. Обе были женщинами-фрилансерами, быстро нашли общий язык и стали подругами. Благодаря клиентам, которых привела Касука — писатели, мангаки, иллюстраторы и прочие творческие люди, — Эшли вскоре завоевала репутацию специалиста в этой сфере.

Касука Сэкигахара была чуть ниже ста пятидесяти сантиметров, худенькая и миниатюрная. Скорее милая, чем красивая, с холодноватым выражением лица, из-за которого казалась замкнутей, чем была на самом деле. Её главными фишками были чёрные волосы до пояса и любовь к тёмной готической лолите.

Роман, который она отправила на конкурс — как она сама говорила, её первая работа, — получил восторженные отзывы. Второй и третий были не хуже. Её по праву называли «гением». В отличие от Наюты Кани, которая позже выиграла ту же премию, изображая мир у себя в голове, Касука была скорее «развлекательницей». Она хотела трогать людей своими книгами. Среди гениев такое встречается редко.

Она обожала анализировать тренды и проводить исследования, но это не значило, что её личная жизнь была в порядке. Когда вселенная бросала кубик, создавая её характер, все очки ушли в писательские параметры. Многие гении — чудаки, и Касука не была исключением. Её слова и поступки частенько ставили окружающих в тупик.

Например, примерно через два года после дебюта Касука ворвалась в квартиру, где Кайдзу жил один, и заявила:

— Макина, пора заняться сексом!

— Ч-чего?! — Кайдзу покраснел и слегка запаниковал, пока Касука бесстрашно стояла перед ним.

— Хочу написать очень эротичную сцену, чтобы читатели возбудились до предела. Но, к сожалению, я девственница. Так что хочу попробовать.

— Почему я?

— Потому что я не против сделать это с тобой. Ты мой лучший друг-мужчина.

Её беспечный тон задел Кайдзу за живое. Тогда он сильно комплексовал из-за того, что уступал ей в таланте. Её дебютный роман долго переиздавался, а его серию закрыли на третьем томе. И даже те читатели, кто её купил, не осыпали его похвалами.

Серию Касуки можно было бы экранизировать, если бы она продолжалась, но она завершила её на четвёртом томе. Причина: «Потому что у меня появилась идея получше».

Тем временем Кайдзу, после нескольких предложений и отказов, запустил новый сериал. Ещё до того, как дописал текущий том, он уже знал, что серию закроют на третьем.

А новый сериал Касуки снова стал хитом. Читатели были с ней согласны: вторая серия оказалась лучше первой.

Кайдзу, который отчаянно пытался удержать сериал на плаву, но не мог. И Касука, которая завершила успешный сериал, не имея никакой гарантии, что следующий станет хитом. Мужчина, которому не везло, и женщина, не знавшая поражений. Они дебютировали всего два года назад, но разница между ними была очевидна. Впрочем, и двух лет не нужно было, чтобы её заметить.

Касука невинно назвала его «лучшим другом-мужчиной». Но Кайдзу уже видел мысленную перегородку, разделявшую их. Если бы это был роман, Касука была бы главной героиней, а он — персонажем второго плана. Даже не соперником, так, просто лицом из толпы. Тем, кто оказался на сцене, когда они оба получили награду.

Но тогда Кайдзу был ещё слишком молод и не научился принимать такие вещи как данность.

— Извини, у меня есть девушка.

Касука надула губы:

— А, ну ладно. Тогда попробую с кем-нибудь другим.

— Эй-эй-эй! С кем это?!

— Хм, думаю, с моим редактором.

Редактора звали Сатоси Годо. Он работал и с Кайдзу. Вроде бы ему было чуть за тридцать, но выглядел как типичный якудза: грубый, с тяжелым взглядом. А Касука — хрупкая девушка, которая выглядела младше своих лет. Настоящая школьница.

Кайдзу представил их вместе и тут же увидел опасность. Конечно, Годо, несмотря на внешность, был здравомыслящим человеком. Вряд ли он клюнет на её дурацкое предложение. Но если он откажет, Касука наверняка найдёт какого-нибудь другого головореза. И будет только хуже.

— Тьфу, ладно! Чёрт с тобой!

Они разделили постель лишь однажды. И этот процесс то и дело прерывался её просьбами: «Погоди, дай сфоткать», «Можешь подвинуть ногу? Хочу рассмотреть, как там всё устроено». Словом, это было… так себе.

А потом его девушка, с которой он встречался ещё с колледжа, всё узнала. И понеслось…

Эшли Оно тоже частенько страдала от чудачеств Касуки. Например, спустя полгода после их знакомства Касука ни с того ни с сего спросила:

— Эшли, не хочешь стать парой?

— П-парой? О, Касука, у тебя ко мне… давно, что ли?

— Нет-нет, девушки меня не интересуют.

Эшли нахмурилась:

— Тогда… что ты имеешь в виду?

— Думаю написать эротический роман о лесбийской паре. Нужно провести исследование.

— А-а, ну да…

С облегчением выдохнула Эшли. Она тоже не интересовалась девушками. Но задумалась. После двух неудачных серьёзных отношений с мужчинами она была довольно пессимистична насчёт любви. Если это просто игра, возможно, это поможет ей немного исцелиться.

Она согласилась, не особо вдумываясь. Но тут Касука добавила:

— Итак, я хочу, чтобы ты называла меня «Госпожа».

— Чего?

— Я представляю пару в женской школе. Одна из них старше, и младшая называет её Госпожой.

— Ладно, э-э… Госпожа. Так подойдёт?

Честно говоря, было настолько неловко, что сердце готово было выпрыгнуть.

Но, несмотря на это, быть с Касукой «понарошку» оказалось намного комфортнее, чем думала Эшли. Она быстро привыкла к «Госпоже». Касука переехала к ней в офис. Эшли готовила, они держались за руки, ходили на свидания. Вкусы у них совпадали, телосложение было примерно одинаковым, так что они даже изучили эрогенные зоны друг друга.

Может… жить с ней вот так было бы совсем неплохо.

Этот почти семейный, псевдо-лесбийский образ жизни оказался для Эшли настоящим наркотиком.

Но всё закончилось внезапно.

— Ладно, думаю, нам пора расстаться.

Лесби-роман Касуки снова имел оглушительный успех, зацепив даже читателей, далёких от этого жанра. Но, как всегда, она завершила серию на четвёртом томе. В день, когда был закончен последний том, она подошла к Эшли и объявила, что всё кончено.

— Н-неужели обязательно расставаться только потому, что сериал закончен? — запаниковала Эшли. — Нам же было весело… и… нам было хорошо, Госпожа!

Голая Касука улыбнулась по-детски:

— Да. Было весело. И всё было замечательно. Ты помогла сделать счастливыми много читателей. Но теперь я удовлетворена.

Многочисленные читатели против временной возлюбленной, созданной ради романа для этих читателей. В сознании Касуки всё было очевидно.

Они расстались и вернулись к дружбе. Для Эшли это время было одним из счастливейших в жизни, но она предпочла бы, чтобы об этом никто не знал. Особенно ту историю с «Госпожой». Но как раз тогда она познакомилась с Кайдзу. Этот новый, неизвестный друг Касуки вызвал у неё такую ревность, что, когда они собирались втроём, Эшли льнула к Касуке и без конца называла её «Госпожой».

После расставания Эшли перестала готовить и забросила все домашние дела. Так началась её склонность к неряшеству. Единственное, что она оставила из той эпохи с Касукой, — это роскошную двуспальную кровать под балдахином. Выбросить было жалко.

Одной из главных работ Касуки Сэкигахары стала серия «Всё, что нужно — сестра!». Она стала хитом отчасти потому, что это был пик её писательского мастерства, но в основном потому, что это была первая её серия, дожившая до пятого тома и дальше.

В мире ранобэ длинная серия — это спасательный круг. Каждый новый том стимулирует продажи предыдущих, привлекает новых читателей. Когда речь заходит об аниме-адаптации или другом медиа-миксе, главный фактор — выходит ли серия до сих пор. Такой подход обычно подразумевает раскрутку всей франшизы, а не только аниме или манги. Если серия уже закончена и у неё нет перспектив, то и плюсов от экранизации (за редкими исключениями) не так много. Именно поэтому у Касуки, несмотря на стабильные хиты, никогда не было аниме по её работам.

«Всё, что нужно — сестра!» повествовала о парне-подростке и его младшей сестре, тайно влюблённой в него. В серии было много второстепенных персонажей, что давало огромный простор для развития. И когда Касука призналась своему редактору Годо, что «для завершения понадобится минимум до десятого тома», он немедленно запустил процесс медиа-микса. С удивительной скоростью были утверждены аниме, игра и манга-адаптация.

Пока Касука разрывалась между писательскими обязанностями и работой над аниме, Кайдзу всё так же корпел над своими рукописями, мечтая когда-нибудь её догнать. Он уже прочно обосновался в рядах крепких середняков.

Однажды они столкнулись в редакции и зашли выпить в бар с бельгийским пивом. Закусывали мидиями в винном соусе. Касука обожала импортное пиво и часто давала ему советы.

— Ты похудела, Касука?

Она удивлённо посмотрела на него, затем опустила взгляд на свою грудь.

— Думаешь? О, ну отлично… Если стану ещё меньше, превращусь в Эшли…

— Это грубо по отношению к ней, — рассмеялся Кайдзу.

— Но… да, я в последнее время очень занята, ем что попало… Может, и правда немного похудела. — Она улыбнулась своей детской, обворожительной улыбкой. — Но мне сейчас так весело! Как только серию покажут по телевизору, миллионы людей увидят мою работу! Представляешь? Все эти люди будут наслаждаться… Не могу дождаться начала аниме!

Кайдзу хотел было проворчать, как это здорово, когда на твои книги есть спрос, но в её глазах сияла такая чистая, наивная надежда, что он не смог.

— Кстати о веселом, — продолжила она. — Сегодня случилось кое-что интересное.

— Да?

— Ага. На конкурсе один участник прислал совершенно безумную вещь. Называется «Сестринский апокалипсис». Я даже не знаю, как её описать.

Как одна из главных звёзд GF Bunko, Касука Сэкигахара уже несколько лет была обязана входить в жюри конкурса новых авторов.

— Ты редко кого хвалишь, Касука, — заметил Кайдзу.

Он был прав. Касука отслеживала хиты для исследования, но обычно её реакция была: «Я могу написать лучше». И, что обидно, она почти всегда была права. Даже его работы она оценивала так: «Макина, ты мне нравишься, но твои тексты скучны». На конкурсе она не стеснялась в оценках и комментариях для авторов.

— Похвала? — переспросила Касука с любопытством. — Я не хвалю. Там куча проблем. Это, по сути, долгий мастурбаторный опус. Но в нём есть какая-то непостижимая сила. Думаю, автор либо настоящий гений, либо полный придурок. В любом случае, мне бы хотелось увидеть его дебют и взросление. Если получится, может, даже дам пару хвалебных цитат для рекламы.

С этим новым автором, Ицуки Хасимой, Касука столкнулась на банкете после десятого конкурса GF Bunko. Она и Кайдзу болтали за пивом, когда Годо (уже главный редактор) и другой редактор привели парня. На нём была школьная форма, воротник застёгнут, лицо ещё совсем юное. На груди красная лента, означающая, что он призёр. И имя на ленте.

— Хасима, это Касука Сэкигахара.

— Эм, приятно познакомиться! Для меня это честь!

Глаза Ицуки засияли. Он переборол нервозность и поклонился. Голос сорвался.

— Ох. Хасима? — Годо, подавляя смех (что делало его лицо ещё более зловещим), попытался привлечь его внимание. — Это Макина Кайдзу. А госпожа Сэкигахара — вон там.

— А-а?!

Ицуки замер в поклоне, лицо его покраснело, потом, когда он посмотрел на бейджики, стало белым.

— П-п-п-прошу прощения! — Он впился взглядом в лицо Касуки. — Я не знал, что вы женщина, госпожа Сэкигахара!

Касука просто рассмеялась. Её возраст и пол не разглашались, и ей нравилось наблюдать за реакцией людей при первой встрече. Реакция Ицуки попала в её личный топ.

— Ха-ха-ха! Удивился?

— Эм, спасибо огромное, что приняли мою рукопись! Я обожаю «Всё, что нужно — сестра!» Я стал писателем, потому что равнялся на вас! Я пересматривал каждую серию аниме по несколько раз! Это так здорово! Я в восторге!

Касука гордо сморщила нос от этого потока похвал.

— О, правда? Рада, что ты разбираешься в хорошем контенте!

— Сэкигахара, — прервал её Годо, — не возражаешь, я ещё кое-кого представлю?

— Мм? Давай.

К ним подошёл мужчина в деловом костюме. Он пришёл с Ицуки, и Годо с Касукой его знали. Это был Кэндзиро Токи, студент, который последние два года работал в редакции на полставки. Он отлично справлялся, и Годо взял его под крыло, приобщив к редакторской работе. Теперь он уже был редактором де-факто.

— Кэндзиро Токи официально принят в нашу компанию. С апреля он войдёт в редакторскую команду GF Bunko. Сейчас я официально редактор Хасимы, но правку для нынешних лауреатов поручу Кэнкэну.

— Надеюсь на вашу поддержку, господин Кайдзу и госпожа Сэкигахара!

Касука улыбнулась серьёзному Токи, который отвесил поклон.

— Наконец-то пробился, а, Кэнкэн? Поздравляю. Но ты же ещё учишься? Я думала, ты уже давно на полной ставке.

— Н-нет, мне ещё многому нужно учиться…

— Да брось, не скромничай, — она похлопала его по плечу.

Кайдзу вздохнул:

— Ну, ты скоро выпускаешься. А Хасима… Ты в старшей школе?

— На первом курсе!

— На первом… Ты ещё совсем ребёнок… Когда столько молодых талантов ломится в индустрию, становится как-то тревожно… Пора, наверное, завязывать…

Он подал это как шутку, хотя на три пятых было правдой. Касука расхохоталась.

— Что ты такое говоришь, Макина?! Мы только начинаем!

— Может, ты, — усмехнулся он.

Но в последний раз он видел её по-настоящему счастливой именно в ту ночь.

Восторженные отзывы Ицуки Хасимы об аниме «Всё, что нужно — сестра!» были не случайны. Сериал, стартовавший в октябре, стал настоящим феноменом. Отличная режиссура, хорошо адаптированный сценарий, профессиональная работа, страстная игра проверенных сейю и музыка, придававшая всему энергию. Двенадцать серий прогремели, диски разлетались с полок.

Серия романов и так была бестселлером GF Bunko, но после аниме продажи утроились, выведя её в высшую лигу всей индустрии ранобэ. Как ни крути, аниме имело колоссальный успех.

Возможно, слишком большой.

Продажи романов «Всё, что нужно — сестра!», возможно, утроились, но количество людей, следящих за брендом, выросло в разы больше. А чем известнее серия, тем сильнее ответная реакция на неё и её создателя.

Каждый раз, когда выходил новый том, спойлеры мгновенно разлетались по интернету и всплывали в твиттер-ленте в самый неподходящий момент. Даже те, кто раньше не слышал о серии, теперь были в курсе сюжетных поворотов. Касука с самого дебюта не боялась экспериментировать со шрифтами, типографикой и смайликами в тексте. Теперь страницы с самыми яркими примерами сканировали и выкладывали в сети с комментариями вроде «Почему я перестал читать ранобэ, лол».

Для Касуки, которая постоянно стремилась сделать свою работу чуточку интереснее и задеть чувства читателей, это было всё равно что наблюдать за пыткой собственного ребёнка. Было больно. Казалось, её душу безжалостно тиражируют и издеваются над ней. Но Касука Сэкигахара продолжала писать. Она не показывала своих чувств Кайдзу, другим писателям, своему редактору или кому-либо из причастных к многочисленным адаптациям её работ. Наоборот, она вела себя ярче и беззаботнее, чем когда-либо.

И только с Эшли Оно, единственной подругой вне литературных кругов, она могла позволить себе быть слабой.

— Ты выглядишь измотанной.

— Да… Это была выматывающая работа.

Они были в своём баре. Эшли пила саке, Касука — сладкий коктейль.

— Я думала, уж такой бестселлер, как ты, может не обращать внимания на комментарии. Честно, немного удивлена.

— Конечно, не могу, — слабо улыбнулась Касука. — Никто не может оставаться равнодушным к жестоким словам, сказанным с целью задеть. А я писательница. Вся моя работа держится на том, что слова имеют настоящий вес и силу.

— Понимаю, — пробормотала Эшли. — Но ты ведь тоже иногда не щадишь, правда? Какая там была серия? Одна из тех, что прошли в конкурсе. Когда я читала твои комментарии, мне стало немного жаль автора.

Касука нахмурилась, но выглядела виноватой.

— Это был, наверное, «Шевалье Нового Света». Понимаешь… Перед ним я читала такое безумное и увлекательное произведение. А тут всё так шаблонно и просчитано. Это убило весь энтузиазм от предыдущей работы… Но теперь я немного жалею об этом.

Эшли сочувственно улыбнулась. Она чувствовала, что Касука искренна.

— Да? Потому что я бы не осудила того парня, если бы он на банкете зарядил тебе в глаз.

— Да… Я, кстати, с ним там встретилась. Хороший парень. И горячий. Он даже поблагодарил меня за критику, и, кажется, искренне. Не знаю, что он думал на самом деле, но, думаю, у него будет карьера.

— Хм… — задумалась Эшли. — Что ж, говорят, если уж ты кого-то критикуешь, то будет добрее, если у него будет шанс ответить.

Лицо Касуки снова омрачилось.

— Ужасно, когда в тебя кидают камни из безопасной зоны, куда ты не можешь добраться… Но разве нельзя списать это на «налог на известность»?

— Эшли…

Эшли увидела глубокую печаль в её глазах и тут же пожалела о своих словах.

— Прости. Это говорит во мне бухгалтер. Забудь. Никто не имеет права взимать с тебя налог, которого не существует в современном обществе.

— Точно. Если кто-то захочет, чтобы я платила «налог на известность», пусть сначала наймёт адвоката.

Эшли рассмеялась.

— И если уж вводить такой налог, то надо ввести «налог на анонимность» для тех, кто прячется за ней, чтобы делать что угодно. Иначе будет несправедливо.

Касука тоже засмеялась.

— Отличная идея. Наверное, поэтому ты и бухгалтер.

— Но так устроен интернет. Он предвзят по отношению к таким, как ты. Может, хотя бы на время перестанешь его читать?

— Я знаю, что так было бы разумно, но… — она легко улыбнулась. — Но все мои дорогие, дорогие читатели, те, кто любит мои книги… Я вижу, что они пишут в анкетах, в письмах, которые присылают по почте. Они говорят: «Не обращай внимания на то, что пишут в интернете, я люблю твои книги» или «Не дай интернету сломить тебя, Сэкигахара». Понимаешь? Я не могу отвернуться от мира, в который смотрят мои читатели. Я должна видеть, какое дерьмо обо мне говорят… Иначе… я не смогу с этим бороться.

В этих словах была такая яростная воля, что Эшли ничего не оставалось, как промолчать. Касука хотела сражаться. Сражаться с врагом, который был одновременно размытым и огромным.

— Что ж, я не писательница, так что мне не до конца понятны твои чувства. Я не могу сражаться вместе с тобой… но я всегда готова выпить с тобой. К тому же теперь у меня куча свободного времени, я снова одинока.

— Спасибо, Эшли.

Щёки Эшли чуть покраснели от улыбки Касуки. И той ночью, впервые за долгое время, они снова легли в одну постель.

Кайдзу и Касука не видели Ицуки до банкета после одиннадцатого конкурса новых авторов GF Bunko, год спустя.

— Эм, госпожа Сэкигахара… Всё в порядке? Ну… с этим самым?

Даже Ицуки знал о поразительно упорной травле «Всё, что нужно — сестра!» в интернете. Он пытался выразить свою обеспокоенность, но Касука встретила его улыбкой.

— Ха-ха! Ах, это просто вой стада, которое никогда ничего не добьётся в жизни. Тратить на них время — себя не уважать.

— Д-да, правда, — с облегчением выдохнул Ицуки.

— Но, Ицуки, твой новый сериал неплохо идёт, да?

— Д-да! Спасибо!

«Сёстры-близнецы Нового Света» — первая серия Ицуки Хасимы после дебютного рассказа — стала довольно хитовой, во многом благодаря иллюстрациям суперзвезды Пурикэцу.

— Теперь и ты в элите, да? — прошептала Касука, прищурившись. — Ицуки… Будь счастлив.

— Счастлив?

— Успешные авторы должны быть счастливы, — начала она, глядя в пустоту. — Ты можешь думать, что добился успеха, но потом люди, которые даже не читают тебя, начинают использовать тебя как грушу для битья. Кидают камни, а ты не имеешь права ответить. Давление ломает сердца. Из-за этого люди исчезают. А для профессии это тупик. Кто захочет прийти в индустрию, где даже после долгих лет борьбы и достижения вершины нельзя быть счастливым? Кто захочет работать ради этого? Так что твоя задача — быть счастливым. Купи дом, или крутую машину, или вызывающую одежду. Ешь пятизвёздочную еду, пей дорогое вино. Женись на известной сэйю. Позволь фанатам восхищаться тобой на ивентах и автограф-сессиях. Веди себя как «человек высокой культуры» в интервью и лекциях. Можешь даже попробовать дерзить редактору, хотя я бы не рекомендовала — рискованно. Может, даже перестань работать и просто валяй дурака какое-то время. Пока ты счастлив, даже если твои желания вульгарны, смело стремись к ним. Кем бы ты ни был — писателем, художником, певцом, актёром, спортсменом, — любой, кто уже достиг вершины, обязан оставаться счастливым ради тех, кто идёт следом. Это их работа.

Ицуки послушно выслушал всю речь. Когда она закончила, Касука широко ему улыбнулась.

— Я хочу сказать: не позволяй ничему разбить твоё сердце. У меня на тебя большие надежды, парень.

— Д-да!

Она потрепала его по волосам, как заботливая мать, и её улыбка стала по-детски счастливой.

И именно по дороге домой с этого мероприятия она рухнула на землю, захлебнувшись кровью.

На следующий вечер Кайдзу и Эшли пришли в больницу навестить Касуку. Она писала на ноутбуке, который принесла с собой. Увидев её удивительно бодрый вид, они оба облегчённо вздохнули.

Она улыбнулась им неестественно спокойной улыбкой и сказала:

— Что ж, похоже, я умру.

У неё был рак поджелудочной железы в терминальной стадии. В лучшем случае Касуке оставался год.

Двенадцатый том «Всё, что нужно — сестра!» стал поворотным моментом в серии, подготовкой к финальному тринадцатому. Большой актёрский состав начал действовать, руководствуясь собственными мотивами, приводя к бурным событиям, которые могли закончиться по-разному. Героини выплёскивали эмоции, ссорились друг с другом. Глубокая, мрачная, напряжённая сторона истории, до сих пор скрытая в тени этой лёгкой, милой сказки, вырвалась на поверхность.

И этот том, написанный Касукой в больничной палате, буквально выкроенный из остатков её жизни, встретили ещё большим потоком ненависти, чем когда-либо.

«Кто просил её делать серьёзно?»

«Понятия не имею, чего она добивается».

«Наплевать на этих второстепенных персонажей, скажите уже, какую девушку он выберет».

«Я сжёг всю свою коллекцию».

«Вот что бывает, когда бездарный автор ранобэ возомнил о себе невесть что».

«Прочитал спойлеры, был так разочарован, что даже покупать не стал».

«Надеюсь, эта писательница сдохнет!»

Люди составляли списки претензий, выкладывали их в сети, позволяя другим — даже не читателям — глумиться над серией. В сюжете и раньше были серьёзные элементы, ещё с первого тома, и некоторое количество читателей, уловивших эти моменты и полюбивших героев за их человечность (даже если это не совпадало с их личными предпочтениями), хвалили двенадцатый том: «Мне понравились неожиданные повороты», «Надеюсь, в конце все будут счастливы». Но их голоса тонули в оглушительном хоре негатива.

— Меня это действительно угнетает. Слышать, что они хотят моей смерти… сейчас это особенно больно…

Впервые Касука показала свою слабость Кайдзу во время его визита в больницу.

— Быть писателем — значит обрекать себя на трудности? Чтобы изобразить мир и людей в нём, нужно быть в тысячу раз тоньше и чувствительнее, чем обычный человек. Нужно сердце, мягкое настолько, чтобы его ранила любая мелочь. Но в то же время нужен ум, твердый как сталь, способный выдержать несправедливую ненависть, которая и критикой-то не является, и жестокость, сломившую бы кого угодно.

— Нужно быть и тонкокожим, и толстокожим… Звучит невозможно.

Кайдзу болезненно улыбнулся. Вид Касуки, опутанной трубками, чуть не довёл его до слёз.

Она посмотрела в окно:

— Чем искреннее ты относишься к своим историям, к обществу, к людям, тем больше они ускользают от тебя, — слабо выплюнула она, скорее для него, чем для себя. — Чем больше ты клянёшься им, что они не стадо глупых свиней, тем сильнее они отвечают, что ранобэ — это просто помои для свинарника… Я даже не знаю, люди ли они ещё.

Позже той ночью она впала в кому на две недели.

Двенадцатый конкурс новых авторов GF Bunko состоялся в декабре того года — чуть позже обычного из-за задержек с судейством. Кайдзу занял место Касуки в жюри ещё в начале года. На банкете Касуки, конечно, не было. Зато был Ицуки.

— Спасибо за работу, Кайдзу.

На нём всё ещё была школьная форма. Если память не изменяла Кайдзу, это был последний год учёбы. В первую встречу он выглядел таким молодым и неопытным, а теперь говорил и держался как матёрый автор.

— Как там госпожа Сэкигахара? Всё хорошо?

В редакции GF Bunko о состоянии Касуки знали только главред и его помощник. Среди авторов правду знали только Кайдзу и те, кто был близок с ней лично.

— М-м, ну, не сказал бы, что она на сто процентов в порядке…

Он говорил уклончиво. После прошлогоднего банкета ей отвели год, и этот срок уже прошёл. В последнее время она то приходила в сознание, то снова впадала в беспамятство. В любой момент могла умереть.

Но Ицуки этого не знал.

— Надеюсь, тринадцатый том «Сестры» скоро выйдет. Двенадцатый был просто ураган, не могу дождаться продолжения.

Тома «Всё, что нужно — сестра!» выходили стабильно, но, несмотря на объявленный финальный тринадцатый том, о нём не было новостей уже десять месяцев.

— Касука будет рада это слышать, — ответил Кайдзу, стараясь говорить обычно.

Ицуки улыбнулся в ответ:

— Передайте ей это при следующей встрече, ладно?

На следующий день Кайдзу навестил Касуку. Она только что пришла в себя и, когда он вошёл, повернула голову на подушке и улыбнулась. Говорить ей было, видимо, больно, поэтому Кайдзу говорил за двоих — о своей жизни, об интересных книгах, которые прочитал, о церемонии награждения.

— Я совсем не создан для судейства… Все лауреаты смотрели на меня во время шоу так, будто думали: «И что это за старый чудак?»

Касука беззвучно рассмеялась.

— А, Хасима просил передать, что двенадцатый том был потрясающим, и он с нетерпением ждёт тринадцатый… И я тоже, конечно.

— О, правда? Что ж… А почему бы нам не дать ему его прочитать? — Она нетвёрдой рукой указала на ящик в палате.

— Этот ящик?

Касука слегка кивнула. Кайдзу выдвинул его. Внутри лежали её ноутбук и USB-флешка.

— Файл тринадцатого тома на флешке.

— Что?!

— Я ещё не показывала редакции. Не была уверена, хочу ли публиковать… Но если есть хоть один человек, который говорит, что хочет его прочитать… я не могу больше держать его в себе…

— Касука… Ты…

Касука озорно улыбнулась ошарашенному Кайдзу.

— Я люблю видеть тебя таким удивлённым, Макина. Жаль, что не смогу увидеть это чаще.

Редактура тринадцатого тома началась сразу после того, как Кайдзу передал флешку Сатоси Годо. Сам Кайдзу тоже включился в работу.

Читать неотредактированный вариант было для него всё равно что получить удар под дых. Вихрь событий двенадцатого тома сменился совершенно иной атмосферой — спокойным, почти литературным повествованием, ведущим к финальной «стадии взросления» истории. Были и более живые эпизоды, но они были описаны скупым языком, что придавало им оттенок грусти.

Сначала Кайдзу подумал, что у Касуки просто не хватило эмоциональных сил для длинных предложений. Но вскоре понял, что ошибался. Текст был простым, структура — элементарной, но в словах не было хаоса. Всё было чётко и продуманно. Если ты читатель, который серьёзно прошёл первые двенадцать томов и создал в голове чёткий образ каждого персонажа, то из каждого короткого описания можно было извлечь целый том информации. Это был именно такой стиль.

— Касука… Даже после всего этого… ты…

Даже после всего этого ты всё ещё пытаешься верить в своих читателей?

Этот финальный том, казалось, должен был оттолкнуть большинство людей в невероятной степени. Он оставлял много ответственности на чувствах читателей. Но он должен был до них дойти. Он на это надеялся. Пожалуйста. Это было искреннее, почти бестактное выражение эмоций в литературной форме — истинная любовь на каждой странице.

Даже после всей бесконечной ненависти, изранившей её душу, даже после того, как её снова и снова погружали в бездну отчаяния, она никогда не переставала любить своих читателей. Это будет последней работой Касуки Сэкигахары. И её последним завещанием.

Мы должны донести это. Твоим любимым читателям. И тем читателям, которые любят тебя.

Касука, почти неспособная двигаться, диктовала правки, пока Годо и Кайдзу вносили их в текст. Они по очереди дежурили в больнице, вбегая в палату, когда она приходила в себя, и внося правки, пока она снова не отключалась.

Это продолжалось около недели. А когда всё закончилось, она уснула с облегчённым видом и больше не просыпалась. Она умерла три дня спустя.

Так, в возрасте тридцати одного года, Касука Сэкигахара, писательница, любившая человечество больше всех на свете, занавесила свою жизнь. Это произошло в 21:47, 24 декабря.

Похороны были скромными. Присутствовали только семья и несколько близких друзей и родственников. Среди друзей были Кайдзу, Эшли и ещё несколько человек. Глядя на Касуку, мирно спящую в окружении белых цветов, Эшли разрыдалась, завывая, как ребёнок, и вскоре все вокруг не могли сдержать слёз.

Касука.

Кайдзу стоял рядом, смотрел на неё и мысленно говорил с ней.

Ты всегда говорила, что успешный писатель должен быть счастлив, что он должен показывать своё счастье тем, кто идёт следом. Но я не успешен. И я не гений, как ты. Поэтому я покажу им кое-что другое.

Даже если у меня нет таланта, даже если меня не выбрало время, даже если я никогда не буду главным героем, я буду заботиться о себе. В душе и в разуме. И я продолжу свою беззаботную жизнь в этой индустрии.

Даже если я не создам международный хит, даже если не изобрету ничего жанрообразующего и революционного, даже если не напишу шедевра, меняющего жизни, я буду идти в ногу с трендами и не оглядываться назад. Я буду писать романы, которыми можно убить время. Я буду жить как обычный писатель. Я, может быть, не буду безумно счастлив, но буду достаточно счастлив. Я буду показывать тем, кто позади, то, чего ты или другие гении никогда не смогли бы показать — вид парня без особых денег и таланта, который живёт вполне сносной жизнью.

Этот мир — не какое-то жестокое, деспотичное пекло, где только избранные могут быть счастливы. Я хочу показать им, что наше общество — такое же, как у всех. Не бойтесь его. Не теряйте себя. Не дайте ему сломить вас.

Так что, пока:

— Спокойной ночи, Касука… Ты… Ты хорошо поработала!

Дрожащим голосом, с крупными слезами, катящимися из глаз, Кайдзу попрощался.

Для Макины Кайдзу долгая, бесконечная битва, которой он решил посвятить свою жизнь, только начиналась.

— Но прошло три года, да?

— Да.

Кайдзу и Эшли вспоминали время с Касукой, сидя в баре. С того момента прошло почти три года. Кайдзу всё ещё изо всех сил цеплялся за эту индустрию, а Эшли обзавелась множеством писателей среди клиентов, включая своих любимцев Ицуки Хасиму и Харуто Фуву.

— Слушай, Макина, ты свободен двадцать четвёртого этого месяца?

Кайдзу посмотрел на неё серьёзно.

— Извини, Эшли, — искренне сказал он. — Я ценю предложение, но на тебя у меня точно не встанет. Прости.

— Если будешь продолжать в том же духе, я отрежу этот бесполезный член.

Эшли подняла голову и со всей силы пнула Кайдзу по голени.

— Ай!

Она вздохнула:

— Мне тоже не нужен такой дряхлый старик, как ты. Я говорю о посещении могилы Касуки.

— А. Пойдём вместе?

Двадцать четвёртое — годовщина её смерти. Кайдзу и Эшли всегда посещали её в этот день, но по отдельности, никогда специально не договариваясь. Раз уж они сейчас вместе, можно и сходить вдвоём.

Они ещё долго говорили о Касуке — улыбались, иногда чуть не плакали. Истории не кончались. И для них никогда не будет забыта та девушка, которая сражалась с миром до самого конца, любя свою историю, любя своих читателей, любя человечество.