Глава 3

Слово «папа», впервые слетевшее с моих губ, звучало так непривычно, словно это был чужой язык, который я только начала учить, или что-то запретное, которое я не должна была произносить.

«...»

Взгляд отца на мгновение дрогнул, но тут же погрузился в темноту.

— Позаботьтесь о нашей маленькой леди, — сказала Далия, передавая меня отцу от имени мамы.

Но за его спиной я увидела людей, которые собирались перенести мамин гроб в повозку. Очевидно, они действовали по приказу. Я, опасаясь опоздать, тут же обратилась к нему:

— Э-э, маму нельзя отвозить в храм!

На меня упал его холодный, безжизненный взгляд.

— Почему?

Его ледяной тон был настолько пугающим, что я едва сглотнула слюну, но не остановилась:

— Мама... мама сказала, что не хочет благословения богов. Ни в коем случае.

Я знала это из оригинальной истории, но, прежде всего, это было наше с мамой обещание. В те дни, когда я уставала от бегства, мама успокаивала меня и напоминала:

[Мариэт. Мы не плохие. Просто мы стали теми, кому завидуют боги. Поэтому мы не должны соприкасаться с «ними». У тебя есть прекрасная сила, которой нет ни у кого другого. Именно поэтому...» ]

Мама говорила, что мы избегаем храма, потому что я слишком дорога для неё.

Вспоминая её, я стиснула зубы и пристально посмотрела на отца. Он взглянул на меня, а затем перевел взгляд на Далию. Казалось, он хотел подтвердить мои слова.

— Мариэт права. Она хотела упокоиться в тихом месте, где цветут полевые цветы, — вовремя ответила Далия.

Отец, долго молчавший, вдруг развернулся и отошёл от меня, не сказав ни слова. Я ошеломлённо смотрела то на Далию, то на него.

«Что это за взрослый такой?»

К счастью, мама не попала в храм.

Хотя он не ответил, она вернулась в его владения. В то место, которое любила больше всего.

Из-за задержки маме пришлось уехать раньше нас. Когда крышка гроба закрылась в последний раз, я сложила руки и помолилась за неё. Слёзы, которые я сдерживала, готовы были хлынуть.

— Мама, я буду хорошей девочкой, которая сдержит обещание. И если будет следующая жизнь, я снова стану твоей дочерью и обязательно защищу тебя. Моя самая любимая мама в мире, прощай.

Когда её увезли на большой повозке, мы снова остались одни. Теперь мне предстояло ранить ещё одного дорогого человека.

Я долго репетировала это в своей голове.

Я не могу оставаться в стороне от смерти отца, поэтому должна пойти с ним. Это мой единственный путь к спасению, и в конечном итоге это спасёт его. Но если я пойду с ним, Далия тоже может оказаться в опасности.

Ведь люди из храма будут продолжать искать потомков ведьм, раскрывших свои силы.

Если она останется без меня, у неё будет шанс на более счастливую жизнь.

Я прикусила губу и широко улыбнулась.

— Теперь ты можешь вернуться к своим родителям, Далия.

— Что?

Моя внезапная перемена застала её врасплох.

— Ты можешь вернуться к своим родителям, Далия. У меня теперь есть папа.

Далия шокированно покачала головой.

— О чём ты говоришь? Я буду продолжать служить тебе. Как я могу оставить тебя?

Она была непреклонна. Наверное, хотела выполнить мамину волю и продолжать заботиться обо мне.

Но я не хотела подвергать опасности своих близких. Я покачала головой и схватила отца за штанину, как ствол старого дерева.

— Нет, ты можешь вернуться домой. У меня теперь есть папа.

Я помахала ей рукой.

Далия, должно быть, думала, что я сошла с ума. Два дня я едва ела, только сидела рядом с мамой, а теперь вдруг улыбаюсь так неестественно.

Слёзы готовы были хлынуть, но я стиснула зубы и сдержалась. Настолько сильно, что боялась, что из-за напряжения пойдёт кровь.

Далия смотрела на меня с грустью в глазах.

— Мариэт... мне обидно. Я всегда готова быть рядом с вами... Зачем ты так говоришь? — Её ресницы печально опустились.

Я отпустила штанину отца и обняла Далию. Она смотрела на меня, слегка наклонившись.

— Я знаю. Но ты ведь тоже хочешь увидеть своих родителей, правда? Я буду писать тебе письма. Обещаю!

— Мариэт...

Наша перепалка о том, кто пойдёт куда, наконец закончилась.

— Я заберу её с собой, — холодно сказал отец.

Далия сдалась.

Он не сказал: «Я позабочусь о ней» или «Не волнуйся», но его ледяной голос заставил её смириться.

— Мариэт, ты точно, точно будешь писать мне? — спросила она с неохотой.

— Да. Обязательно напишу. В твой дом! — Я кивнула, чтобы успокоить её.

Далия посмотрела на большую повозку, на которой приехал отец, а затем повернулась к нашему маленькому дому. Она на мгновение замерла, затем достала что-то из кармана и протянула мне.

Три маленькие карамельки.

— Это мне?

Я протянула руку, и она положила их на мою ладонь.

— Да, это последние конфеты, которые я вам даю.

— Одна в день. И запивать водой. Верно?

Далия рассмеялась.

— Наша Мариэт такая умная. Будь здорова, где бы ты ни была.

— Да.

— Пиши, если что-то понадобится. Ты поняла? Не забудь укрываться одеялом и умываться утром.

— Да, да. И ты тоже.

— Не снимай верхнюю одежду, даже если жарко. Ты ведь знаешь, что легко простужаешься? Нельзя, чтобы заложило нос или заболело горло.

— Да, да. Не волнуйся. Я не буду снимать верхнюю одежду, только если вспотею.

— И ещё, ещё... что-то я забыла. — Далия долго перечисляла, за чем нужно следить.

Казалось, она хотела, чтобы отец тоже услышал, но он стоял рядом, как старое дерево, молчаливый и неподвижный. Словно он был сломан.

Её тревожные наставления наконец закончились.

— Мариэт, ты всё запомнила? Теперь давай пообещаем.

— Да. Обещаю. Небо, земля, звёзды - всё закреплю!

Я переплела мизинцы, как она научила меня. К сожалению, прощание на этом закончилось.

Далия отправилась домой, а я - в дом отца, где бы он ни был.

Теперь нам нужно было попрощаться и пожелать друг другу всего хорошего.

***

Сборы Далии были скромными.

Всего один маленький чемодан.

Одежды было всего две - она стирала их по очереди, а всё остальное пришлось выбросить из-за постоянных переездов.

К счастью, отец предоставил ей повозку, чтобы она могла безопасно добраться домой. Теперь Далия была в безопасности, а мне предстояло отправиться с отцом...

«Что я буду делать, когда приеду?»

Пока я размышляла, над головой раздался голос отца.

— Мариэт.

«...»

Он позвал меня, затем замер, опустив голову и глядя на меня.

«Ах, наклонись немного».

Он, казалось, пытался встретиться со мной взглядом, но был настолько высоким, что я чуть не сломала шею, пытаясь поднять голову.

— Хм, я не знаю, с чего начать. Это... мой первый ребёнок.

Я посмотрела на него, глядящего на меня, и ответила:

— У меня тоже первый папа. — Я тоже не знаю.

После короткой паузы он отвел взгляд и сказал:

— Контролируйте. Чтобы грязь не попала не неё. — Его холодный тон заставил меня невольно съёжиться.

Я думала, что остались только мы двое, возница и двое охранников, но после его слов люди начали появляться один за другим.

Где они вообще прятались?

Вскоре открылась большая чёрная дверь повозки. Мужчина в чёрной одежде поставил двухступенчатую подставку. Но она была слишком высокой.

Я не хотела просить, чтобы меня подняли, поэтому просто смотрела на неё. Разве взрослые не должны поднимать детей?

«В прошлой жизни детей первыми сажали в школьный автобус».

Отец, ступив на подставку, остановился и снова спустился.

— Высоко, — пробормотал он, щёлкая языком.

Мне было немного обидно.

Лестница была всего из двух ступенек, но она была рассчитана на взрослых, а мне только что исполнилось шесть лет. К тому же я была маленькой из-за постоянных переездов и скудного питания.

Мне было немного стыдно, но я спокойно ответила:

— Немного.

Он наклонил голову и посмотрел на меня, словно оценивая.

Ну, поднимите же меня. Или вы хотите что-то взамен? Не зная, чего он хочет, я просто смотрела на него, пока он наконец не заговорил:

— Минутку.

В тот же момент мои ноги оторвались от земли, хотя у меня не было крыльев.

— Ой!

Он схватил меня за воротник и поднял. Из-за этого я чуть не задохнулась.

Ой. Я просила поднять, а не душить!

Я повисла на его руке, как котёнок, схваченный за загривок.

Отличие от котёнка было лишь в том, что меня держала рука, а не пасть...?

[Потомок. Ты покраснела.]

Я услышала, как хранитель на дереве суетится. Я решила вести себя прилично, но, повиснув в воздухе, закричала на отца:

— Эй, детей так не поднимают!

В тот же момент все вокруг замерли, как статуи. Температура вокруг резко упала, и стало тихо.

*Кар-кар*

[Потомок. Ты рассердилась.]

Только хранитель на дереве продолжал шуметь.

— Так как? — Его тон, казалось, спрашивал: «Как тогда?»

Я потеряла дар речи. Неужели он действительно ничего не знает?

— Сначала опусти меня.

Я показала на землю. Он послушно опустил меня. Я потерла шею и посмотрела на него. Я и не думала, что мне придётся учить отца таким вещам. Хотя в оригинальной истории он стал кровавым тираном после смерти мамы.

«Папа сильный и великолепный, но он глупый».

Ах, мама...

Я вспомнила о своей прошлой профессии и сказала:

— Эм, эм. Детей нужно поднимать осторожно.

Он долго думал, затем наконец заговорил:

— ...Хорошо.

И снова поднял меня, засунув руки под мои подмышки.

«...»

«...»

Он держал так крепко, что я выглядела смешно, почти с поднятыми руками.

Его мёртвые фиолетовые глаза смотрели на меня. Я хотела снова пожаловаться, но сжала губы. Хотя я всё ещё висела, как мешок, это было гораздо лучше, чем быть схваченной за воротник. Я кивнула, и он, сделав шаг, поднял меня в повозку и, в отличие от прошлого раза, аккуратно посадил на сиденье.

— Так нормально?

Перевод: Капибара