Главная сценаристка, Ли Хёнджон, с серьезным видом осматривала съемочную площадку.

«Атмосфера совсем нехорошая.»

— Ху, ху-ху… Ну, это должно прекратиться…

Трейни, сидевшие рядом со сценой, плакали после оценки. Впрочем, они изначально не ожидали многого. Те, кто сумел сдержать нервный срыв и не расплакаться сразу, вызывали уважение. В конце концов, для трейни слезы, смех, гнев – все это становится частью рутины.

Так что проблема была в другом.

…В наставниках.

— Итак, трейни Ким Чунён. Давайте посмотрим на ваше пение и танцы.

Первой начала Мин Шиён.

Ее критерии судейства были строгими, даже слишком.

Это было вполне естественно; Мин Шиён была живой легендой AG.

До того, как AG выросла как компания, она появилась, словно комета, сметая чарты и доминируя на музыкальных премиях как гениальная сольная певица. Ни один трейни не мог даже сравниться с ней и не мог выделяться из толпы так, как она.

Разве что они были действительно настолько хороши.

«Но все же, так дело не пойдет. Если она будет только критиковать, это вообще попадет в эфир?»

Ли Хёнджон нервно склонила голову, глядя на других наставников.

Они тоже не были лучше.

— …

Джин Дасоль, которого пригласили, потому что он был красивым и талантливым танцором, сидел тихо, без какой-либо реакции.

— Итак, трейни Ким Чунён… Я буду ждать, э-э, с нетерпением ждать вашего выступления.

Даже На Джихёк, который пытался хоть как-то разрядить обстановку, находился под давлением ауры Мин Шиён и не мог должным образом выразить свое мнение.

И вот, та, кого считали самой большой бомбой, Мун Юнха…

— Прежде чем мы увидим выступление, подождите минутку.

— Ах, да.

— Трейни Ким Чунён, это ваше настоящее имя?

— Ах, да! Это мое настоящее имя.

— Вы планировали участвовать в этой программе и не подготовили сценический псевдоним? Ваше имя звучит немного безвкусно. Оно не соответствует вашему образу.

Она продолжает в том же духе!

Хёнджон невольно хлопнула себя ладонью по лбу. Судя по звукам вокруг, она была не единственной, кто сделал такой жест.

Она не была уверена, пришли ли Мин Юнха оценивать навыки трейни или затеять ссору.

Хёнджон глубоко вздохнула, повернув голову, чтобы взглянуть на главного продюсера.

— …

Его выражение лица было нечитаемым. Он молча наблюдал за трейни, появляющимися на экране через камеру.

«Если подумать, трейни, который только что вышел, может быть тем, за кем, по словам PD-нима, он будет следить.»

Красивый, но немного сырой.

Ким Чунён, в отличие от своего острого и утонченного лица, имел несколько безвкусное имя.

Даже если PD-ним и увидел в нем что-то особенное, Хёнджон все равно сохраняла скептическую позицию.

И даже если он несколько отличается от других трейни, что можно сделать в этой ледяной ситуации? Особенно перед наставником, который не просто критикует выступление, но и открыто не одобряет его имя.

— О, это мое имя. Оно слишком безвкусное?

Ким Чунён, красивый, но с именем, которое ей не нравилось, заговорил.

Знакомая сцена все ещё была трудной для Хёнджон, особенно сейчас.

Мысль о том, что она, возможно, делает что-то не так с этими молодыми ребятами, не покидала ее.

«Что бы то ни было, указывать на его имя слишком. Мне нужно объявить перерыв и поговорить с PD-нимом…»

Как только Хёнджон наконец приняла решение и сделала шаг в его сторону, его глаза загорелись.

— О, это имя мне дала бабушка. Оно слишком безвкусное?

Дерзкое замечание Ким Чунёна эхом разнеслось по съемочной площадке.

Остальные присутствующие на площадке могли только в шоке смотреть на него.

«Что он только что сказал?»

***

Я сглотнул, стоя в центре сцены, и почувствовал, как нарастает паника.

На мгновение меня обеспокоило, не уловит ли микрофон этот звук.

— …Имя, которое дала мне бабушка.

Объяснил я, хотя это было излишнее беспокойство.

Мун Юнха посмотрела то на меня, то на листок с моей личной информацией и скривилась. Казалось, будто само имя ей противно.

В прошлом, когда я использовал сценическое имя Рекс, она никогда не делала подобных замечаний.

— Что ж, трейни Рекс? Постарайтесь. Дайте музыку.

Утверждение, что мое имя безвкусное, потому что его дала бабушка, было чистой импровизацией.

Я знал, что дерзость и наглость работают с Мун Юнха лучше, чем пресмыкание.

Ещё когда я дебютировал, я помнил презрение в её взгляде, когда она наблюдала за нашим послушным и примерным поведением – моим и участников ARROWS, – когда мы вели себя как паиньки.

— Вы собираетесь и дальше сниматься для концепт-фото с этими мертвенными выражениями лиц? Серьезно, это раздражает. Который раз уже? Но от большего количества снимков лучше не становится. Что вы собираетесь делать?

Во время нашего первого сотрудничества она, казалось, была в замешательстве, приложив руку ко лбу, демонстрируя свое недовольство нашим ответом.

Она даже дошла до того, что давала интервью после того, как отказалась от продюсирования нашей группы.

— Я не знаю, действительно ли они айдолы, потому что они просто красивые, как куклы. Они не выглядят как люди, они выглядят как трупы, и это немного жутко…

Продюсер, который хочет дать им историю, но хочет, чтобы они жили и дышали свободно.

Мун Юнха, фанатик эстетики.

Уверенность также входила в «красоту», которую она любила.

— Да. Мне нужно сценическое имя? О, я никогда не думал, что оно безвкусное…

С этими словами я непринужденно спросил её с бесстыдным выражением лица, будто ничего не понимал.

Сработает моя стратегия или нет, зависело от удачи, но это было намного лучше, чем молча ждать, пока сценарист прервет съемку, или давать типичный ответ о создании сценического имени.

Мун Юнха медленно посмотрела на меня, а затем медленно открыла рот.

— …Иероглиф «Ён» обозначает дракона, так ведь? А второй? Каков твой дракон?

— Иероглиф «Чун» – весна. Моё имя означает «весенний дракон».

Мун Юнха слегка приоткрыла рот от моего гладкого ответа, один раз кивнула своим медленным взглядом и ответила:

— Смысл прекрасен. Отменяю слово «безвкусный». Буду ждать твоего выступления. Я жду чего-то хорошего.

Ее ответ прозвучал как неожиданная бомба, и атмосфера на площадке разрядилась.

— Вау. Я тоже хотел спросить о твоем необычном имени, но не ожидал, что наставник Мун Юнха заговорит об этом так прямо.

— Чунён! Ты такой милый. Мне кажется, я понимаю, почему ты не хочешь использовать сценическое имя?

MC Чхве Гаон тонко улыбнулся, и На Джихёк, который попеременно смотрел то на Мун Юнха, то на меня, казалось, тоже расслабился.

— …

Хотя реакции от Мин Шиён сонбэ и Джин Дасоль не последовало, этого было достаточно.

В этой неожиданной ситуации получить не такую уж и плохую реакцию от Мун Юнха и На Джихёка, а значит, ещё не всё пропало.

…Особенно учитывая, что у меня было ещё парочка козырей.

— Да, да! Ждём с нетерпением уверенного и достойного Ким Чунёна! Прошу на сцену.

Под ведение ведущего я неспешно переместился в центр сцены и вспомнил сообщения X, полученные вчера.

「 X: Ты серьезно собираешься выходить на сцену в таком виде? 😝😝 」

「 X: Твои показатели настолько впечатляют, что их можно показывать в музее как экспонат "Как не надо делать". "Лучший айдол"? Лол, ты серьезно? Да-да. 」

「 X: Ты же помнишь, что если ты вернешься, то попадешь в самое "удачное" время. Как раз когда ты был на пике популярности… в полицейском участке. Думаю, это добавит тебе шарма. Или нет? 」

X был прав, сколько бы я ни тренировался и ни отыгрывал весь день, я не мог вернуть все свои старые показатели. В конце концов, эти показатели были моими как 7-летнего ветерана айдола, поэтому наверстать семь лет всего за неделю было невозможно.

«Серьезно! Почему у меня ничего не получается как надо?!»

Возможно, из-за умственного и физического несоответствия в этой напряженной ситуации, мои первоначальные навыки не смогли бы проявиться в это время.

У меня не было иного выхода, кроме как разработать собственную стратегию. Однако успех или провал этой стратегии станет известен только после выступления.

…Это была попытка, которую я не мог бы предпринять или даже подумать о ней семь лет назад.

— Удачи!

Я прочистил горло, и зазвучало сопровождение песни, которую я слушал последние несколько дней.

***

По всему залу разнеслись звуки свистка.

«…Ох.»

Сразу же узнав песню, На Джихёк кивнул и начал покачиваться в такт.

«The Sunshine behind me» – один из двух заглавных треков второго альбома мужской айдол-группы из пяти человек EXOLITY, выпущенного три года назад.

Эта песня стала более популярной, чем вторая титульная композиция, благодаря разнообразию голосов участников EXOLITY и зрелищной сценической постановке.

«Пару раз переслушивал её, думая, что могу использовать в качестве референса для фестиваля. А теперь вижу её на шоу на выживание.»

Ким Чунён легонько подпрыгивал на носках, подстраиваясь под ритм, и начал петь.

~Порой казалось мне~

~Я в темноте один блуждаю~

~Не зная, что ты рядом, за спиной~

Вокальный тон Ким Чунёна был уникальным.

Его хрипловатый голос, который, казалось, слегка надламывался, был ненавязчивым и приятным для слуха.

Хотя его нельзя было считать главным вокалистом, преуспевающим в пении, у него был вокальный стиль, который мог сиять ярче в сочетании с другими.

С тяжелым басом и высокими фальцетами, это был тот тип голоса, который мог быть доведен до совершенства только с другими участниками.

~Прикосновение нежное, как бриз~

~И замерзшие шаги вновь побежали ввысь~

~Ведь ты – мое солнце за спиной~

Кроме того, у него была действительно хорошая дикция, хотя На Джихёк заметил это, когда он ранее отвечал Мун Юнха.

Для певца подача текста – одно из самых важных качеств.

Более того, тон Кима Чунёна, казалось, подходил не только для пения, но и для рэпа.

На Джихёк подумал:

«Это хорошо. Это песня, которая может показать твой вокальный диапазон, не переусердствуя. Ты долго её репетировал?»

Однако, несмотря на его одобрительную улыбку, когда Ким Чунён страстно пел, вскоре ему пришлось вернуться к серьезному выражению лица.

Казалось, что у Ким Чунёна, выбравшего песню, в которой выделялся его вокальный колорит, была фатальная проблема с исполнением «The Sunshine behind me».

«…Эта песня не танцевальная.»

Верно.

В этой песне не было последних тенденций айдол-выступлений, таких как групповая хореография или танцевальные брейки.

Поэтому EXOLITY сосредоточились на ярких вокальных красках и мимике в «The Sunshine behind me», дополняя интенсивные высокие ноты и мощную хореографию, которые были представлены в других заглавных треках.

Однако, в отличие от EXOLITY, Ким Чунён не смог представить две песни.

«У каждого трейни есть только одно выступление.»

Каждому участнику разрешалось представить только одну песню, продолжительность которой, с учётом аранжировки, не должна была превышать двух минут.

«Если я это сделаю, Мин Шиён снова что-нибудь скажет... Я же не могу прикрывать всех подряд...»

Тем не менее, поняв ситуацию, На Джихёк быстро записал, что нужно исправить, рядом с личной карточкой Ким Чунёна.

Хотя устранить все недостатки было непросто, им за это платили. А значит, халтурить было недопустимо.

И вдруг…

— Эй, что со звуком?

*Тррр-тррр. Тррр-тррр.*

Примерно через минуту после начала выступления Ким Чунёна минусовка, которая звучала ровно, неожиданно зашипела, захрипела, а затем начала прерываться. Из динамиков послышались ритмы чужих песен.

Нарушение сбило с толку как наставников, так и операторов за кадром.

— Техническая команда уверяет, что с оборудованием всё в порядке.

— Тогда почему песня звучит так?

— Нам что, всё отменять и снимать заново? Ужас…

Пока все паниковали, кто-то в толпе, пристально глядя на сцену, неуверенно произнёс:

— …Похоже, так и задумано.

Это был Джин Дасоль.

До сих пор он молчал в своей оценке трейни, и когда он заговорил, все посмотрели на него с широко раскрытыми глазами, а затем в удивлении перевели взгляд обратно на сцену.

— …Боже мой.

Джин Дасоль был прав.

В тот самый миг, когда звук внезапно оборвался и показалось, что произошёл технический сбой, Ким Чунён, плавно двигаясь в такт биту, вставил микрофон в стойку.

Никто даже не заметил, как он вытащил из кармана шапку бини, вывернул её наизнанку и, шагнув на сцену, начал танцевать.

Тем временем музыка полностью сменилась.

Звуки свиста из «The Sunshine behind me» остались, но теперь это была поп-песня с гладким, синтезированным битом.

Это была песня, которую Ким Чунён тщательно отрабатывал в репетиционном зале.

~Люблю твою чёрную рубашку~

~О, чёрная рубашка, вот так!~

Согласно тексту, он вытянул руки и ноги, придавая своим движениям элегантность.

А когда снова зазвучал свист из «The Sunshine behind me», он эффектно развернулся, сглаживая возможную неловкость в хореографии.

~Ты улыбаешься, и вдруг~

~Внутри меня какой-то звук~

~Ты думаешь: "Что за чудак?"~

~Но ты молчи, не говори ни слова так~

Эта песня и хореография имели особое значение для Ким Чунёна.

Это был первый год его дебюта, до того, как его семья попала в аварию.

Это был танец, который он исполнил на специальном выступлении на Gayo Music Awards.

«Это был первый и последний фанкам, набравший миллион просмотров.»

Размышляя о своём росте – или его отсутствии – спустя год после дебюта, Ким Чунён понимал, что ему нужно выбирать.

Что показать? От чего отказаться? Как безопасно обеспечить свой дебют?

И он выбрал это.

Что, если в конкурсе на выживание айдол воссоздаст своё легендарное выступление?

Естественно…

— Вау, потрясающе!

Джихёк, не сдерживая восторга, с открытым ртом начал стирать написанное на карточке.

Танец, который Ким Чунён исполнял сейчас?

Даже пятилетние дети хлопали бы в ладоши и просили повторить.

Впрочем, до детей дело не дошло.

— …

Выражения лиц других участников, уже завершивших свои выступления, говорили сами за себя.

Все они выглядели одинаково, будто мыслили в унисон:

«Что, чёрт возьми, он творит?»

~ Мы можем быть рядом~

~Вместе спать, мечтать~

~В этом мире, где только мы~

«Дебют? Я добьюсь его. Величайший K-pop айдол в истории? Я сделаю это, я сделаю это!»

Итак…

«Я никогда не вернусь в те дни».

С горькой улыбкой Ким Чунён отбросил шапку, которую носил.

— Где только мы.

Выступление закончилось в идеальный момент.

_______________________________________________________________________________________________________________________

Перевод на русский ведется с английского © Rollingbananaaa с Citrus Aurora