Я убивал всех без разбору.

В обычное время я бы посмотрел им в лица, поговорил, дал шанс сбежать, но не в этот раз.

Потому что они напали всей толпой. Убивая их, я поймал себя на мысли, что изначально недолюбливал этих прихлебателей.

Эти типы целыми днями ничего не делают, паразитируют на богатых кланах и ждут своего часа.

Они бездельничают, едят и пользуются почетом.

Наверное, поэтому они были довольно сильны. Перед глазами мелькали цепи, окутанные серой энергией, мастера со стальными веерами и судейскими кистями, а те, кто использовал странное безымянное оружие, обладали недюжинной внутренней энергией.

Раньше мне пришлось бы несладко, но сражаясь с ними, я чувствовал разницу в нашем уровне.

Конечно, мой уровень был выше.

Хоть я и понимал, что враги не промах, бой не был трудным. Я каждое мгновение знал, как реагировать и какую атаку нанести. Когда выбор становился слишком сложным, я просто подавлял их скоростью.

Убивал и двигался дальше прежде, чем успевал принять решение.

Был еще один человек, чей уровень был явно выше их всех.

Движения брата казались свободнее, чем обычно. Четкие, выверенные удары, предназначенные лишь для убийства, следовали один за другим.

Скрытое оружие, нацеленное в брата, рассекало воздух и вонзалось в лоб другому прихлебателю, а кинжал, летевший в меня, пролетал мимо моей шеи и впивался в глаз врагу.

Мы оба были окружены превосходящими силами, но мы словно тащили это кольцо окружения за собой.

Получалось, что сеть, которой нас пытались опутать, сама следовала за нами.

В любом случае, когда они стали всё чаще ранить своих же, бросая скрытое оружие, таких атак стало меньше.

Благодаря этому бой стал еще легче.

Спустя некоторое время прихлебатели немного отступили и, сохраняя строй, стали переводить дух.

Похоже, они поняли, что их стратегия не работает. Я окинул взглядом тех, кто окружил нас, и стал по очереди протыкать мечом лежащие вокруг трупы.

Хлюп! Хлюп! Хлюп! Хлюп! Хлюп!

Я проверял даже тех, кто упал, ведь притворяющийся мертвым мог нанести удар в спину. Оглядываясь, я пытался понять, кто взял на себя роль лидера после смерти Короля Башни. Но это было непросто, так как все хранили молчание. Возможно, лидера и вовсе не было. Ведь это не организация с четкой иерархией, а просто сброд, собравшийся ради денег.

За спиной брат спросил меня:

— ...Почему ты сражаешься не в полную силу?

— Нужно беречь силы. Как только мы перебьем этих, могут явиться другие мастера.

— Понял.

Брат видел, что я сражаюсь не в полную силу, потому что я экономил энергию Адской Длани, Грома и Льда.

Но теперь было достаточно и простого меча.

Поскольку они не распускали строй, я снова бросился в атаку. Я направился туда, где застыли прихлебатели, которых я заморозил в самом начале. Хоть они и были скованы льдом, они еще дышали, но погибли стоя от рук своих же товарищей, преследовавших меня.

Только тогда некоторые прихлебатели закричали:

— Осторожно!

Поскольку людей было много, они разделились на тех, кто был абсолютно безжалостен, и тех, кто старался не убивать своих.

Так начинаются внутренние распри.

Я намеренно лавировал между застывшими телами, заставляя их убивать друг друга. У них не было общей цели, так что позже они наверняка переругаются из-за этих смертей.

Я убрал Меч Одной Смерти и с помощью Великого Искусства Поглощения Энергии притянул к себе тяжелую саблю Короля Башни, валявшуюся на земле.

Хвать!

Меч Одной Смерти был хорош тем, что почти ничего не весил.

Но тяжелая сабля была увесистой даже в моих руках.

Чем она тяжелее, тем удобнее забивать ею толпу. К тому же широкое лезвие позволяло легко защищаться, не используя внутреннюю энергию. Более того, это оружие выдержало удары Меча Света, так что когда я взмахнул им, сочетая внутреннюю и внешнюю энергию, даже те, кто успешно блокировал удары, не могли устоять на ногах.

Рядом со мной, сохраняя дистанцию, брат размахивал Мечом Света.

А я, сжимая тяжелую саблю, практиковал технику тяжелого меча. Я махал ею, используя внешнюю силу, добавлял внутреннюю энергию, когда нужно было скорректировать траекторию, и вкладывал обе силы в одну точку, когда требовался сокрушительный удар.

Каждый удар приносил удовольствие.

Потому что я сносил и оружие, и тела разом.

Каждый раз, когда раздавался грохот, прихлебатели, вцепившиеся в погнутое оружие, либо замертво втаптывались в землю, либо отлетали по горизонтали, сбивая своих товарищей.

Мало кто мог выдержать удар, в который была вложена внутренняя и внешняя энергия, помноженная на чудовищный вес тяжелой сабли.

Впервые за долгое время я устроил беспощадную резню.

Я не забывал о причине этой бойни.

Будь то Демонический или Белый Путь, нападение толпой на человека, только что закончившего поединок один на один — это поступок тех обитателей Канхо, которых я презираю больше всего.

Таким людям не место в Канхо, пока я здесь.

Будь я Безумным Демоном или в состоянии Превосхождения Демона — их всё равно следовало убить.

Конечно, в бытность мальчиком на побегушках я бы не смог их убить...

Но сейчас я становлюсь лучшим в истории мальчиком на побегушках, так что перебил их всех без труда. Конечно, не я один был беспощаден. Брат с ужасающей силой отправлял прихлебателей в полет к небесам.

Похоже, брат обрел какое-то просветление, и связки Тяжелого Меча Одиночества стали куда плавнее, чем раньше. Он не просто обрушивал удары силой, а наносил лишь самые точные атаки, заставляя противников защищаться.

Это означало, что его уровень владения мечом вырос на ступень.

Король Башни был их предводителем, так что остальным было не под силу выдержать атаки брата.

В мгновение ока около пятидесяти-шестидесяти человек были зверски убиты, и только тогда, видимо, воочию ощутив дурную славу бывшего Левой Руки и бывшего мальчика на побегушках, прихлебатели стали разбегаться.

На самом деле, бегство демонических воинов — зрелище редкое.

Но если помнить, что это не последователи Культа, а прихлебатели, то всё становится на свои места.

Ведь это люди, собравшиеся ради денег.

Это значит, что они — мусор, у которого нет причин отдавать жизнь за чужой клан. Деньги — это, конечно, страшная сила, но когда дело доходит до конца, всё оказывается так тщетно.

Мы с братом перебили тех, кто пришел за деньгами, а остальных в итоге прогнали.

Когда я почувствовал во рту привкус горечи...

Рядом остался только брат, твердо стоящий на ногах. Заметив, что главы отрядов Золотого Тигра и Серебряного Дракона исчезли, я спросил брата:

— Неужели главы отрядов тоже могут сбежать?

Брат покачал головой.

— Редко.

Брат внезапно проверил, не сбежали ли Семь Убийц Юньнани. Я знал, что моя стряпня — это мусор, но видя, как брат даже в такой ситуации проверяет, не сбежали ли повара, я невольно поразился.

Однако Семь Убийц, сидевшие у стены, кажется, и не думали бежать. Может, решили, что из-за ран Демонического Владыки им далеко не уйти?

Глядя на лица Семерых Убийц, я понял, что они не смогли сбежать. Они смотрели не на нас с братом, а куда-то нам за спину.

— ...

Обернувшись, я увидел, что некоторые из убегавших прихлебателей гибнут от рук людей в черном. Они убивали прихлебателей, но было неясно, друзья это или враги.

Внезапно зрелищ прибавилось.

Со стороны Города Белого Орла показался человек, тянущий телегу. На нем была бамбуковая шляпа, так что нельзя было понять, кто это.

На северо-западе и юго-западе людей в черном становилось всё больше.

Большинство прихлебателей, бежавших в ту сторону, погибли от их рук.

Мы с братом вернулись к входу в гостиницу «Изаха», чтобы встретить человека, упорно тянущего телегу.

Остановившись у входа, он приподнял шляпу.

Тын Рян из школы Моистов постучал по бочке с вином на телеге и сказал нам:

— Промочите горло. Я просто мимо проходил.

Мы с братом подошли к нему. Почему-то брат стал относиться к людям куда дружелюбнее, чем раньше.

Брат заговорил первым:

— Воин Тын.

— Да.

— Как ты снова здесь оказался?

Тын Рян ответил, доставая бочку:

— Я решил, что в этом бою мое мастерство вам не поможет. С самого начала я наблюдал за ситуацией и хотел доставить еду, но местность слишком открытая, так что скрытно подойти не удалось.

Тын Рян споро выгружал из телеги еду и бочки с вином.

— Мы следим за обстановкой, и наши люди повсюду видят необычные кареты, движущиеся в разных направлениях.

Я заметил на телеге что-то, прикрытое соломой. Когда я хотел дотронуться, Тын Рян выставил руку:

— А, не трогайте.

— Что это?

Тын Рян посмотрел на меня.

— Если загорится — рванет.

— Хм.

— Если вас окружат толпой, ничего не поделаешь.

Тын Рян с улыбкой посмотрел на меня и на брата.

— В общем, приятного аппетита. А я пойду, дел еще много.

Тын Рян посмотрел на Семерых Убийц Юньнани и указал на бочку:

— Вина много, так что Семь Убийц тоже могут угоститься. Забирайте.

— Счастливого пути.

Тын Рян взялся за пустую телегу и направился на юго-восток. Хоть телега и была пустой, на деле это была огненная повозка, которая при пожаре разнесла бы всё вокруг. Странный и пугающий человек, на него было интересно смотреть.

Тем временем люди в черном выстроились длинной цепью на горизонте.

Разумеется, я спросил брата:

— Кто это такие?

Брат ответил:

— Разведчики Черного Леса. Это люди из Внутреннего крыла, которые редко действуют открыто.

— Лидер Культа пришел?

— Где-то здесь.

— Почему они без раздумий убили прихлебателей?

— Если глава разведки приказал убить — значит, убили без лишних причин. Они убивают любого, кого сочтут беглецом, будь то союзник или воин Внешнего крыла.

Я кивнул.

— Внутреннее крыло больше похоже на Демонический Культ.

Раз передо мной вино и еда, я не из тех, кто снова обнажит меч и бросится на разведчиков. Сначала я велел Семерым Убийцам перенести вино и еду, а затем мы с братом зашли в гостиницу.

Видимо, из-за того, что мы с братом так лихо расправились с врагами, на этот раз Семь Убийц Юньнани не смели поднять на нас глаз.

Есть мне пока не хотелось, поэтому я зачерпнул вина длинным ковшом. Брат сделал глоток и простодушно рассмеялся.

Видимо, вино оказалось холоднее, чем он ожидал, и это был смех от удивления.

Я тоже зачерпнул ковшом и сделал глоток. Вино было холодным, словно его только что принесли из горного ручья. Пока мы с братом пили вино, Демонический Владыка, отдыхавший на скамье, подал голос:

— Надо же, как вы лихо пьете вино от чужака. Даже не проверив, нет ли там яда. Людям Канхо следует быть осторожнее.

Я кивнул и сказал Демоническому Владыке:

— А ты не пей. Остальные шестеро — идите и выпейте по чаше. Раз ты такой осторожный, как же ты умудрился от меня огрести?

Шестеро убийц подошли и выпили вина.

Старший брат сел на скамью и приказал шестерым:

— Выпейте и расставьте столы. Скоро придут гости, нельзя же встречать их на скамьях.

Один из них спросил меня:

— Как именно расставить столы?

— Да как-как... Это же гостиница, вот и расставляйте как в гостинице.

— Хм, понял.

Я взял две порции еды в бамбуковых листьях и съел их вместе с братом на скамье. Брат, не доев, вдруг тихо усмехнулся. На мой вопрос «чего смеешься?» он не ответил.

В любом случае, он выглядел как полководец, вернувшийся с поля боя.

Покончив с едой, я собирался выпить вина, когда у входа в гостиницу «Изаха» появился знакомый человек и уставился на нас.

Эта встреча была настолько неожиданной, что я на время лишился дара речи.

Ученик Старейшины Хо первым склонил голову.

— Глава секты, и вы, старший. Давно не виделись. Я — Ён Мён.

Его одежда изменилась с тех пор, как мы виделись во Дворце Кровавой Ночи.

Ён Мён спросил разрешения у входа:

— Могу я войти?

Я кивнул.

— Заходи.

Насколько я помнил, Лидер Культа говорил Старейшине Хо, что оставит Ён Мёна при себе. Если это так, значит, он пришел как посланник Лидера. А если это были лишь слова, то он принес вести о Старейшине Хо.

У меня не было к Ён Мёну никакой неприязни.

Но что бы это ни было, весть наверняка была дурной, и от этого на душе стало неспокойно.

Стоило Ён Мёну сделать всего два шага, как брат заговорил:

— Ён Мён.

Тот остановился и ответил:

— Да, старший.

Брат посмотрел на него и произнес спокойным тоном:

— Твоя жажда крови слишком сильна.

— Вот как?

Ён Мён отступил на два шага назад и замер на прежнем месте.

Брат спросил:

— Говори, зачем пришел, а потом заходи.

Ён Мён ответил с мрачным видом:

— Лидер Культа приказал мне вернуть Меч Одной Смерти, вот я и пришел.

На этот раз все посмотрели на меня. Я наклонил голову и спросил:

— И как же ты собираешься его вернуть?

Ён Мён ответил:

— Не знаю. Я получил приказ и обязан его выполнить.

Я некоторое время всматривался в его лицо и глаза.

Я подумал, не угрожал ли ему Лидер Культа. Ведь в прошлой жизни Дворец Кровавой Ночи наверняка был уничтожен Демоническим Культом.

Я посмотрел на брата — его взгляд был прикован к Ён Мёну.

Казалось, стоит Ён Мёну шевельнуться, и брат обнажит меч.

Поразмыслив, я сказал Ён Мёну:

— Мне просто отдать тебе Меч Одной Смерти?

Ён Мён на миг закрыл глаза, слегка поморщился, а затем снова открыл их.

— Глава секты.

— Да.

— ...Если я заберу его так просто, Лидер прикажет мне вернуть его обратно.

— Ха...

Я был в полном недоумении.

— Чего же он хочет? Что Лидер тебе сказал?

Ён Мён произнес:

— Меня поставили перед выбором: либо наказать Дворец Священного Огня, либо вернуть Меч Одной Смерти. И способ возврата явно не подразумевает простую передачу из рук в руки. Я не в том положении, чтобы оскорблять Лидера.

— Значит, один из нас двоих должен умереть?

Ён Мён ответил:

— Похоже, он хочет увидеть, кто из нас по-настоящему унаследовал учение Старейшины Хо. Меч Одной Смерти изначально принадлежит лучшему убийце. Как это было с моим учителем.

Я высказал Ён Мёну свое мнение:

— Лучший убийца нынешнего поколения — это я.

На этот раз Ён Мён ответил незамедлительно:

— Поэтому я и пришел бросить вам вызов. Если я буду сражаться вполсилы, весь Дворец Священного Огня погибнет.

— Это и есть Лидер Культа?

— Да.

Я в гневе посмотрел на брата. Брат вздохнул и сказал Ён Мёну:

— Это вино принес друг из Канхо. Яда нет. Будешь?

Ён Мён кратко ответил:

— Да.

Старший брат указал на бочку, Ён Мён подошел, зачерпнул вина ковшом и вылил его себе на лицо, словно умываясь.

Я спросил Ён Мёна, выпившего вина:

— Когда же мы перестанем быть игрушками в руках Лидера Культа?

Ён Мён вытер рот и ответил:

— Глава секты, вы не игрушка Лидера.

— Почему?

Ён Мён посмотрел на меня.

— Потому что вы всё время сражаетесь с ним.