Я спал, прижимая к себе топор, и проснулся от звука колокола. Кажется, я проспал около четырех часов, и усталость заметно отступила. Даже не протерев глаза, я вышел из барака и увидел, что рабочие куда-то направляются.

Бывает такое чувство по утрам, когда кажется, что лицо опухло — вот сейчас было именно так.

Я весь заплыл.

— ...

Сонными глазами я смотрел на толпу рабочих, которые, словно призраки, выстроились в очередь, и пристроился к ним. Идущие впереди брали деревянные миски и палочки, и я последовал их примеру. Вид мисок заставил меня окончательно проснуться.

Хоть я и не мастер кулинарии, но посуду мыть умею, а это было нечто среднее между корытом для песка и посудой для еды.

Тем не менее, я был голоден, поэтому смиренно стоял в очереди.

Это раздача еды?

Когда подошла моя очередь, мужчина в такой же грязной одежде, как у меня, зачерпнул половником жидкую кашу и положил в миску три маньтоу. Сон окончательно испарился, и я переводил взгляд с жижи в миске на раздатчика.

— ...

Раздатчик с раздражением бросил мне:

— Проходи. Следующий.

Это и был весь обед. Следуя за остальными, я увидел, как рабочие рассаживаются где попало и едят. Я замер на мгновение с миской в руках, разглядывая людей. От абсурдности ситуации у меня даже слова застряли в горле.

«Разве можно работать, питаясь этим?»

Только тогда я понял, что работающие здесь люди не принадлежат к торговой гильдии. Гильдия наняла их со стороны. Настоящих сотрудников гильдии не стали бы кормить такой дрянью. Это были люди с самого дна.

Я сел чуть поодаль от остальных и пробормотал:

— Давать людям такую помойку...

Я сказал это тихо, но сидевшие рядом рабочие обернулись на меня. Сон прошел, аппетит пропал, и я поставил миску рядом. Тут ко мне подошел мужчина с миской в руке и спросил:

— ...Ты что, не будешь есть?

Выбрасывать было жалко, поэтому я отдал еду ему. Он на моих глазах перелил всё содержимое в свою миску и вернулся на место.

Я молча оглядывал обедающих людей.

Встретившись взглядом с сидящим неподалеку мужчиной, я спросил:

— Почему еда такая паршивая?

Он ответил:

— Чего ты вдруг? Ты новенький?

Я кивнул.

— Даже нищие под мостом едят лучше.

Мимо проходил человек, чья одежда немного отличалась. Он подошел к нам, оглядел рабочих и спросил:

— Кто тут вякает?

Под его взглядом рабочие втягивали головы в плечи и продолжали есть. В конце концов его взор остановился на мне — я и не думал опускать голову. Он посмотрел на мою пустую миску, затем снова мне в лицо.

— Недоволен едой? Тебя кормят, дают жилье и платят деньги, а ты еще смеешь жаловаться? Встать.

Я поднялся, прихватив топор.

Мужчина кивнул в сторону и приказал:

— Иди за мной.

— Зачем?

— Выскажешь свое недовольство главе отряда. Нечего тут ворчать. Я же говорил: если есть претензии, говорите сразу.

Я последовал за ним к довольно просторному бараку. Остановившись у входа, мой провожатый крикнул внутрь:

— Глава Тхак.

Изнутри донесся голос:

— Что там?

— Привел одного, он недоволен пайком.

— Заводи.

Мужчина обернулся и протянул руку:

— Топор.

Отдав ему топор, я вошел внутрь. Барак был рассчитан человек на тридцать, и внутри даже стоял стол. Хозяин барака, видимо, тоже недавно проснулся и сидел за столом, заспанный, и ел.

Перед ним стоял нормальный рис, суп, мясо, овощи, разнообразные закуски и даже фрукты.

Глава Тхак, не переставая орудовать палочками, спросил:

— От кого тебя наняли?

Я посмотрел на него и ответил:

— Из торговой гильдии «Синее Небо».

Тхак кивнул:

— Тебе должны были объяснить: из-за обстоятельств нанимателей мы не можем достать провизию в Городе Белого Орла. Зато обещали щедрую оплату. И что, теперь ты недоволен едой?

Я подошел к столу и спросил:

— Если провизию достать нельзя, то что это всё такое?

Тхак усмехнулся:

— Ты хочешь, чтобы я ел то же дерьмо, что и вы?

Я подошел вплотную и посмотрел на него сверху вниз. Тхак отложил палочки, вытер рот и схватился за кинжал, лежавший рядом.

— Парень, не хочешь работать — проваливай. Не нравится еда — убирайся. Я же предупреждал: уходить надо тихо. Кто тебе позволил разевать пасть при других рабочих?

Этот сумасшедший вдруг вскочил из-за стола.

Похоже, он решил припугнуть меня кинжалом только за то, что я сказал, что еда невкусная. Он обошел длинный стол и выставил кинжал перед моим лицом.

Я перехватил кинжал и одновременно указательным и средним пальцами левой руки ударил Тхака в грудь. Влив в него ледяную энергию, я зажал ему рот ладонью.

— Тсс.

Приставив его же кинжал к его горлу, я прошептал:

— Будешь орать — накормлю тебя этим кинжалом. Твой голос меня раздражает.

Снаружи послышался голос того, кто меня привел:

— ...Глава Тхак?

Я направился к выходу и сказал:

— Заходи.

Как только он откинул полог и вошел, я отвесил ему такую пощечину, что раздался громкий хлопок, и бедолага тут же вырубился. Я снова схватил главу Тхака, который дрожал от холода моей техники, поставил его на место и сам уселся во главе стола.

Вытащив из подставки чистые палочки, я принялся за свой завтрак-обед, поглядывая на Тхака. Он был бледен как полотно и стоял, не в силах пошевелиться от холода, лишь мелко дрожа.

Зрелище было не из приятных.

Но еда была вкусной, так что мне было плевать. Если ты из приличной гильдии, то должен питаться именно так. Судя по всему, этот тип не был членом Культа, а просто надсмотрщиком от торговой гильдии.

Сильно сомневаюсь, что эти подонки собирались честно платить рабочим.

На самом деле, была большая вероятность, что все рабочие здесь погибнут от моих рук, как только придет время. То есть они были и строителями, и потенциальным пушечным мясом.

Прожевывая еду, я сказал Тхаку:

— ...Как бы мне тебя прикончить? Знай, как только я доем, тебе конец. Твоя жизнь продлится ровно столько, сколько мой обед. Что скажешь, глава Тхак?

Челюсть Тхака неистово застучала, он пытался что-то пробормотать, пуская слюни.

Я поморщился.

— Что ты там мычишь? Э-э-э... что?

Закончив с едой, я закинул ноги на стол и принялся чистить фрукты. Поедая их, я обратился к Тхаку:

— Знаешь, глядя на тебя, мне каждый раз хочется забить тебя до смерти. Может, это и есть Превосхождение Демона?

— ...

Подумать только, если бы я достиг просветления и ушел в монастырь, я бы наверняка стал монахом-расстригой, который сбегает за вином или дерется с братьями-монахами, таская их за волосы. Внезапно мне открылась тайна буддизма: монахи бреются налысо именно для того, чтобы не за что было хватать друг друга во время драки. А, впрочем, неважно.

Поедая фрукты, я заметил позади что-то, накрытое тканью. Встав, я откинул полог и обнаружил сундук. Он был доверху набит связками железных монет.

— Вот это удача. В этом году мне везет на деньги. Чувствую, и в следующем будет так же. Проблема в том, что, кажется, везти мне будет только на деньги. Блять...

Я ворчал, глядя на кусок ткани, расстеленный прямо на полу рядом с сундуком.

Почему ткань лежит на земле? Будь я в состоянии Превосхождения Демона или нет, я человек подозрительный и мимо такого не пройду. Наступив на край и потянув, я обнаружил в вырытой яме запечатанный кувшинчик.

Я уставился на кувшин, а затем перевел взгляд на главу Тхака. Его глаза забегали, выдавая крайнее волнение.

— ...

Я не стал говорить Тхаку ничего грубого. Вместо этого я достал кувшин, поставил на стол и сорвал печать. Внутри был светло-серый порошок. С виду напоминал пепел от чего-то сожженного.

Честно говоря, я понятия не имел, что это.

С чистым сердцем, желая выяснить истину, я зачерпнул порошок чашкой. Чтобы он не застрял в горле, я долил туда воды из чайника. Тщательно взболтав смесь, я подошел к Тхаку.

— ...Что это?

Челюсть Тхака заходила ходуном.

— Я... я просто выполнял приказ.

— И не знаешь, что это?

— Да... да... да.

Я схватил его за подбородок и заставил смотреть мне в глаза.

— Тхак, я что, похож на идиота? Серьезно, на дурака похож? Из-за поношенной одежды так решил? Я что, выгляжу как деревенский дровосек? Говори, пока я не передумал. Кого этим собирались кормить?

Тхак молчал, и я сам догадался. Похоже, этот порошок должны были подмешать в еду рабочим после окончания стройки. Я дал ему последний шанс:

— Не скажешь?

— ...

Я в последний раз заглянул ему в глаза.

— Надо же, какого злодея я нашел. Где же ты прятался до этого? Удивительно. Жизнь полна сюрпризов.

Я влил воду с порошком в рот Тхаку. Он издал сдавленный звук, у него тут же пошла пена изо рта, и, несмотря на скованность льдом, он отчаянно пытался выплюнуть смесь. Я зажал ему рот ладонью и наблюдал, как дергается его кадык.

— ...Если это просто снотворное, ты выживешь. Если нет — значит, не повезло. Похоже, в этом году с деньгами тебе не везет, Тхак. Ты ведь ради наживы всё это затеял? Всё пошло прахом.

Мои слова ушли в пустоту. Тхак «вознесся» прямо стоя. Когда я отпустил его подбородок, он рухнул набок. В этот же момент очнулся тот тип, которому я отвесил пощечину, и сразу встретился со мной взглядом.

Я спросил его:

— Неужели я ударил слишком слабо?

— ...Вы кто такой?

Я подошел к нему, чтобы он не успел сбежать, вышел из барака, подобрал топор и вернулся. Приближаясь к нему с топором в руках, я ответил:

— Я — глава отряда Изаха из Фронта Освобождения Рабов. А ты кто? Из гильдии?

Я медленно замахнулся топором.

— Послушай, кажется, пришло время отвечать... Или хочешь последовать за главой Тхаком?

— Я вербовщик из торговой гильдии «Синее Небо».

— Вербовщик? Это ты собирал рабочих?

— Да. Мы собирали их сразу для нескольких гильдий.

— Вы собирались убить их после окончания работ?

Заметив, как его зрачки сузились, словно испуганная улитка, я прикончил его топором.

— Превосхождение Демона, хренотень всякая...

Для главы Фронта Освобождения Рабов такие сентиментальные понятия не важны. Уровень мастерства или состояние тела не могут определять мою жизнь. Я поднялся, держа окровавленный топор, подхватил одной рукой сундук с монетами и вышел из барака.

Пнув сундук, чтобы он открылся, я посмотрел на работающих повсюду людей. Это были люди, которые должны были умереть в день завершения стройки, съев свой последний паек.

Я невольно усмехнулся.

Схватив связку монет, я подозвал ближайшего рабочего:

— Эй!

Я бросил ему монеты. Он поймал их обеими руками и уставился на меня в недоумении, а другие рабочие тут же начали сбегаться, как на раздачу еды. Я выдавал связку каждому в порядке очереди. Деньги Культа — мои деньги. Раздавать по одной связке надоело, поэтому я просто перевернул сундук. Монеты исчезли в мгновение ока.

Рабочие со связками денег в руках смотрели на меня.

Я оглядел их и произнес:

— Вы свободны.

— ...

— Над здешними надсмотрщиками стоит Демонический Культ. Забирайте деньги и уходите. И по пути прихватите всё ценное, что найдете. Расходитесь.

Я выставил вперед окровавленный топор в сторону тех, кто еще медлил.

— ...Я сказал, расходитесь. Пока я вас всех не перерезал.

Видимо, слово «выживание» вспыхнуло в их мозгах, и они бросились врассыпную. С зажатыми в руках деньгами они двигались так быстро, будто внезапно овладели техникой передвижения.

Наверняка среди них были и подручные Тхака, но они, скорее всего, предпочли смешаться с толпой и сбежать. Я не стал их преследовать.

Как они посмели строить здесь бараки и втыкать свои флаги прямо у меня под носом?

С топором в руках я взмыл в воздух и собрал все флаги, расставленные по периметру. Спустя мгновение я свалил охапку флагов на плечо и поджег бараки, строившиеся по приказу Культа. Похоже, какой-то хитрец задумал что-то против меня, но мне даже не нужно знать подробности его плана.

Каким бы ни был этот заговор, он сгорит вместе с бараками.

Это и есть огненная атака.

Я не знал, где юго-восток, поэтому не мог проверить, дует ли юго-восточный ветер. С флагами торговых гильдий на плече я стоял и смотрел на пожар — давненько я не любовался огнем.

Поел, освободил рабов, посмотрел на пожар.

Одним выстрелом — три зайца.

Похоже, мой уровень мастерства действительно вырос.