Четыре дня пролетели как момент.

Как и обещал, первые два дня Шока просто отдыхал, пока за его здоровьем пристально наблюдала Талия.

На третий день он уже чувствовал себя морально и физически отдохнувшим и был готов приняться за тренировки.

Конечно, Талия настаивала, чтобы он ещё отдохнул, однако Шока был непреклонен и через некоторое время смог убедить её в том, что они только пойдут на пользу его здоровью.

Так, его следующие дни прошли в интенсивных тренировках по освоению левой руки. Это было непросто, но ко второму дню он всё-таки достиг хоть какого-то результата.

«Это оказалось труднее, чем я думал»

В отличие от него Азер смог провести это время более эффективно. Ситуация, в которой ему пришлось насмерть сражаться с гоблинами, стала для него спусковым крючком, позволившим ему тренироваться продуктивнее, чем когда-либо прежде.

Ситуация в деревне тоже начала стремительно меняться. Неизвестно откуда просочилась информация о том, что проклятие души Шоки стало причиной внезапного прорыва врат.

Было неизвестно, кто распространял эти слухи, ведь только его близкие знали об этом. Однако бобрам было всё равно, кто был источником, хоть из-за прорыва врат умерли только Аллен и Джон, страх того, что это может случиться вновь затуманивал их разумы и заставлял бояться. Из-за этого тот день назвали «Черно-белым», акцентируя внимание на том, что именно Шока стал его первопричиной.

На четвёртый день Шока вернулся домой раньше, чем обычно. Сказав Талии и Гаю, что очень устал, он отправился в свою комнату, где как обычно расставил ночные ловушки: напротив запертой двери повесил огромный валун, а перед закрытыми ставнями острую, почти прозрачную проволоку.

Затем он сразу лёг в кровать.

Пока Шока спал Солнце село за горизонтом, а все бобры отправились по домам после трудного рабочего дня. В их жилище тоже стало тихо, похоже Талия и Гай наконец закончили свои споры и пошли спать.

Так по происшествии ещё двух часов, четвёртый день закончился.

За полночь Шока открыл глаза, он тихо, не производя и звука, снял проволоку напротив ставен, а после выглянул в окно. Убедившись, что никого нет рядом, он выбрался наружу. Теперь, державшись за край окна, бобр висел ногами над водной гладью. Следующей задачей было бесшумно схватиться за деревянную балку, после чего достигнуть лестницы, которая вела от воды к дому.

Имея опыт лазанья по деревьям, Шока, используя длинные когти и неровности дома в качестве опоры, тихо перебрался на балку, а после и на лестницу.

Это было трудно, особенно если учесть, что у него теперь была одна рука. Более того в отличие от других бобров он совсем не умел плавать - падение в воду могло привести к смерти.

Однако, несмотря на все трудности, Шока справился, его дело было слишком важным.

«Пора платить по счетам»

Вернулся домой Чау уже ближе к вечеру. Он был весь избит, а из еды на вечернем столе была только кора дерева, которую он собрал сегодня.

-Вот бы сейчас тростника…

Чау вспомнил своего покойного босса Алена, тот хоть и был полным придурком и обычно делился с ними только объедками, однако даже этот мусор был намного вкуснее коры деревьев, что росли в местном лесу.

-А иногда он даже давал нам тростник…

Бобры любили сладкое, так что тростник был для них сродни деликатесу.

-Хорошие были времена…

Как бы было не неприятно пресмыкаться перед другими, это было куда лучше, чем жить в бедности.

Чау был тем ещё хитрецом и умел строить долгосрочные планы. Он с рождения был слабым, так что использовать других было его единственным шансом стать кем-то. Аллен был его социальным лифтом, тот должен был в будущем стать главой деревни, а значит будучи его сторонником Чау смог бы получить высокое положение в бобровом обществе.

Однако этот план провалился.

-Кто просил этого идиота пытаться убить это ничтожество…

Теперь ему оставалось лишь попытаться найти себе нового господина. Однако все его попытки примкнуть к другой группе были безуспешны. Остальные прекрасно помнили как он относился к ним, когда он был собачкой Аллена, и просто избили его, как только он попытался заговорить.

Несмотря на это, Чау не отчаивался. Его отец умер ещё до его рождения, а мать во время родов. Он привык быть на дне, а также полагаться только на себя.

-Если понадобится, то я даже готов свалить с этого острова. Возможно так я смогу начать всё с нуля. Однако проблема в том, что для этого нужны деньги, а их у меня нету.

Он размышлял.

-Может устроиться на местное торговое судно, а после сбежать?

Чау вздохнул.

-Вариант неплохой, однако это следует ещё обдумать. Ладно, займусь этим уже завтра.

Он быстро съел отвратительную на вкус кору, а после отправился в постель. Та была твёрдой и неудобной, из-за чего Чау потратил некоторое время, чтобы найти хоть немного удобное положение для сна.

Несмотря на все выпавшие на его долю трудности, на его лице всё ещё читалась надежда, он собирался добиться лучшей жизни.

Проснулся Чау из-за внезапного порыва ветра. Спросонья он подумал, что открылось окно.

«Неужели ставни снова сломались…»

Чау захотел зевнуть, однако не смог. Ощутив странное чувство напряжения и дискомфорта, он открыл глаза и замер, в тот же миг его зрачки округлились.

Под ним на более чем 30 метров вниз была пропасть.

Испугавшись, Чау попытался ухватить руками и ногами, однако не смог. Они были связаны и помещены каждый в отдельный мешочек. К счастью, они хотя бы были на своих прежних местах.

-Не двигайся, иначе мы оба отправимся на тот свет.

Холодный голос раздался в темноте. Чау был в ужасе и попытался закричать, однако не смог. Как он понял ему в рот вставили тряпку, а другая такая же не давала ему выплюнуть первую.

Чау попытался сделать глубокий вдох через нос. Немного успокоив себя, он начал мыслить.

«Если сейчас попытаюсь вырваться, то шанс того, что мы вместе разобьемся, крайне велик. Пока что буду сидеть смирно»

Он слегка повернул голову и осмотрелся. Как оказалось они находился на деревенской стене.

Его похититель в черном плаще взбирался на неё, более того он тащил на его своей спине! Да, может Чау и был худым, но всё равно это было поистине удивительно.

«Более того только единицы бобров умеют лазить по деревням. А залезть на 50-метровую стену… вообще способен ли кто-то?…»

Как бы это ни было невероятно, но его похититель собирался это сделать. Чау с ещё большим страхом посмотрел на персону в чёрном.

Примерно через пять минут они, наконец, добрались до вершины стены. Вид с неё был потрясающим.

Высокие горы возвышались с юга на запад, а на востоке распростерся прекрасный лес, в котором жили множество животных и птиц. Ближе к краю острова он начинал редеть и медленно переходил в пляж, на котором росло множество пальм. Дальше был только бескрайний океан, что раскинулся во все стороны горизонта.

А над ними всеми светила красная луна, что погрузила весь мир в алый. Она будто с первобытной кровожадностью наблюдала за ними, словно требовала жертвы во имя самой себя.

Похититель положил Чау на пол, а сам встал и посмотрел на луну. В её алом сиянии он выглядел её последователем, что скоро заберёт чужую жизнь во славу своей владычицы.

Чау затрясся от ужаса. Его не покидала мысль: «Не моя ли жизнь будет забрана в качестве кровавого приданого?»

Отдохнув с десяток минут, они поползли вниз. Там на поверхности озера их ожидала небольшая лодка. Бросив свою жертву в неё, похититель взялся за весло и направил лодку в сторону берега.

Лежа на спине, Чау размышлял. Вначале он собирался попробовать перевернуть лодку, однако не решился. Шанс того что его похититель был бобром составлял более 90%, а значит пытаться уплыть под водой с завязанными ногами и руками бессмысленно. Он возможно задохнётся сам, а скорее всего его просто поймают. Ведь каждый бобёр умеет плавать!

Лодка ударилась об берег. Похититель снова взял Чау на спину и понёс в глубь. Спустя десяток минут похоже, решив, что они ушли на достаточное расстояние, тот остановился.

Он с силой бросил Чау об дерево и, развязав повязку, вытащил тряпку из его рта. Чау сразу попытался завопить, однако не смог: его голос был тихим и вялым.

-Что ты хочешь… У меня нет денег, но я сделаю всё, что ты потребуешь!

Чау был хитёр, он умел составлять планы и план побега не стал исключением. Однако… он не смог ничего придумать: его похититель связал его так тщательно, что у Чау не было ни единого шанса. Его руки и ноги были связаны в десятке мест, а на них самих были одеты мешочки, обмазанные внутри неизвестным веществом, что затрудняло возможность их порвать. Даже тряпка в его рту была вымочена в неизвестной жидкости, из-за которой у него почти пропал голос.

Отсюда Чау мог сделать только один вывод: его похититель или профессионал или же полный параноик! Однако оставался вопрос «Почему тот не завязал ему глаза»?

«Если учесть, что я никому не сдался, то это второе. Я должен как можно лучше показать ему, что я - безобиден и во всём буду слушать его! Это мой единственный шанс! Нужно уговорить его сохранить мне жиз…!»

Не успел он завершить мысль, как остолбенел. Похититель открыл своё лицо.

Из-под плаща появился чёрный шелковистый мех, что словно был выткан настоящим мастером. В темноте засветились глаза, что в цвете луны выглядели будто красный оникс. Однако в них не было жажды крови, ни чего-то ещё, они были апатичны, словно их обладателя ничего не интересовало в этом мире. Его же ресницы были длинны и прекрасны. Он весь был прекрасен, словно кукла, не имеющая эмоций.

-Это ты!

Чау попытался закричать, однако его голос был тих.

-Да, я. Думаю, ты понимаешь зачем ты здесь.

Голос Шоки был холоден и безразличен.

-Нет, нет, не убивай меня!

-Уже слишком поздно, вы сами сделали этот выбор.

Чау попытался возразить.

-Нет, я не виноват! Это всё Аллен, он меня заставил, я не хотел нападать на твоего друга!

Он был готов на всё, лишь бы остаться в живых. Врать, подхалимствовать, плакать – он собирался использовать всё.

Однако Шоке это было безразлично.

-У тебя был выбор.

Он схватил палец Чау и вывернул его. Тот закричал и попытался позвать на помощь, однако его голос всё-также был еле слышен, вдобавок он попытался убежать, однако не смог и сдвинуться с места.

-Не бойся, в отличие от Талии у меня нет целебного навыка, так что тебе придётся пережить эту боль лишь один раз. Кстати, я не завязал тебе глаза, чтобы ты знал, где находится место твоей кончины.

Глаза Чау округлились.

«Этот чёртов параноик!»

Шока продолжил свои пытки, звук ломающихся костей и крики его жертвы создавали поистине ужасную симфонию.

Сначала Чау кричал, проклинал его, желал ему сдохнуть самым болезненным образом. Однако это продлилось недолго: на место злости пришла боль. Она заполонила весь его разум, из-за чего пощада стала единственным, чего Чау стал желать.

-Нет, нет, кто-нибудь спасите! Я не хочу умирать, я навсегда уплыву с этого острова, прошу, пощади меня!

Однако Шока не остановился.

Закончив с пальцами, он взял за конечности. Здесь как раз пригодилась рукоятка, оставшееся после его старого меча: он использовал её как булаву.

Шока дробил кости медленно, у него была целая ночь впереди. В итоге он проломил кости Чау в более 10 местах на каждой руке и ноге, с правой рукой он особенно постарался, он сломал ту более чем в двадцати. Похоже потеря собственной оказала на Шоку отрицательное влияние.

-Пожалуйста хватит. Просто убей меня…

Чау посмотрел на Шоку, его глаза были наполнены болью, из них, словно водопад, текли слёзы.

-Ещё рано. Кстати… твой друг Джон передавал тебе привет.

Чау в отчаянии закричал, он распахнул челюсть и попытался откусить себе язык, однако Шока не позволил ему. Он вставил кусок тряпки в его пасть, а после обмотал другую вокруг его рта.

-Пора взяться за рёбра.

В словах Шоки не было ни сочувствие, ни злости, он словно действовал по инструкции, инструкции, которую ему подарила Талия.

Раздался хруст, а потом ещё один и ещё один, хаотичная мелодия заполнила ночной лес, словно неопытный новичок пытается играть на ксилофоне.

-У Талии это намного лучше получается. Жаль что я не могу попросить у неё совета. Может, попробовать добавить чего-то своего?

Шока осмотрел искорёженное тело Чау. Его руки были вывернуты и сломаны в десятках мест, а его грудь, что в бессмысленном ритме поднималось то вверх, то вниз, будто в припадке, была изуродована: части рёбер выходили из неё под странными углами.

Шоку вдруг словно осенило.

-Точно, Талия никогда не трогает моё лицо, наверное поэтому и я неосознанно не делал этого.

Глаза Чау готовы были вылететь с орбит. Он не понимал, как это чудовище так спокойно могло размышлять о том, как будет пытать его.

Чау хотел сбежать, сопротивляться, даже просто умереть, он хотел сделать хоть что-то. Однако всё было бесполезно, он был крепко связан.

Шока же лишь выдохнул.

-Жалко только что придётся использовать новый меч… Ну, хотя бы попрактикуюсь...

Шока достал клинок и одним ударом отрезал левое ухо, потекла кровь. К сожалению, он ещё плохо обращался с левой рукой, так что случайно задел ещё и голову.

Чау громко замычал, ручей слёз потёк снова.

Вторым взмахом Шока отрезал оставшееся ухо, в этот раз всё получилось гладко.

Чау попытался скривить лицо, чтобы защитить нос и губы, однако не смог.

Шока одним точным ударом отрезал нос, а после, схватив его за рот, и пару губ - Лицо Чау перестало походить на бобровое.

-И напоследок.

Шока схватил тремя пальцами левый глаз Чау и вырвал его. Осмотрев глаз, он сжал руку и раздавил. Непонятная жидкая субстанция закапала прямо Чау на лицо.

-Не бойся, я не буду трогать второй, я хочу, чтобы ты видел.

Теперь Чау больше походил на труп, чем на живое существо. У него были искорёжены конечности, туловище и даже лицо, только еле заметные вдохи выдавали то, что он всё ещё жив.

-На этом всё…

Шока даже достал тряпку и позволил Чау говорить.

-Что…

Бобр в неверии посмотрел на него.

-Ты…

Его дыхание участилось, а сам он заплакал.

-Ты отпустишь меня?

-Конечно.

В глазу Чау появилась надежда, жажда жизни снова зажглась внутри его сердца. Он хотел жить, без носа, без ушей и губ, с поломанными конечностями, несмотря ни на что, Чау хотел продолжать цепляться за нити существования.

-Спасибо, спасибо! Я никому ничего не расскажу, только пожалуйста развяжи меня, и я сам уйду отсюда!

Увидев, что в глазах Чау снова появилась искра надежды, Шока решил перейти к финалу этой ужасной пьесы.

Он схватил и потащил его, из-за чего Чау снова закричал. После он обошёл дерево и оказался возле большой ямы, рядом с земляным холмом.

Увидев её, Чау взвыл:

-Ты соврал мне!

На это Шока холодно ответил.

-Да. Так же, как и ты мне.

Чау закричал из последних сил, его глаз снова был полон злости, его ненависть была безгранична.

-Что б ты сдох! Будь ты проклят, ублюдок!

Шока впервые за всё время улыбнулся.

-Я и так проклят.

Он заткнул Чау рот и бросил на дно ямы. Хруст его последних целых костей раздался по округе, а после разразилась тишина, лишь мычание нарушало её покой.

Шока достал лопату из-за другого дерева и стал закапывать могилу.

Чау начал ещё громче мычать, он дёргался, пытаясь освободиться. У него это даже немного получилось. Он как-то смог разорвать целых две верёвки! В его глазу снова запылала надежда!

Однако всё это было бессмысленно, его тело сковывали ещё десятки таких же.

-Твои шансы равны нулю.

Голос Шоки не злорадствовал, он просто констатировал факт. Шока тем временем продолжил поднимать лопату и забрасывать землю.

Сначала скрылись ноги Чау, затем часть торса, руки, шея и наконец остался виден лишь глаз, что со злостью и отчаянием смотрел на небеса.

Над ним в бескрайнем небе висела госпожа алая луна. Она с бесконечным голодом взирала на него. Луна знала: это жертва принадлежит ей, ведь это была плата за её молчание…