Где-то далеко скулил пёс, и скудные фонари освещали улицу желтоватым светом; луна серебряная съела все звёзды, и даже аштар было не видно. Стах посматривал иногда из окна на чёрную улицу, пытаясь высмотреть орка, которому должен отдать пост.

Последние дни, как орк заметил, в Карфагене были странные настроения, ничего конкретного, но ему просто не нравилось. Он поскорее домой хотел, лечь к Ангоре под бок, а не ютиться на холодном складе вместе с такими же, как и он.

— Стах, — послышалось из чёрной глубины, освещаемой лишь лампадой, — пост.

— Я пошёл, — крикнул Стах, обменявшись с солдатом оружием, — пока!

Орк вышел со складов, оказавшись в длинном коридоре. Шаги его эхом отдавались по каменному полу, и он шёл спокойно, пока все не загремело. Орк пригнулся, прижав руки к голове, и шлёпнулся на пол. Внутри все сжалось, на него упало что-то с потолка, полетела пыль, крошка каменная захрустела на зубах, и он взвыл коротко от резкой боли в предплечье.

Орк не слышал, как загремело ещё в нескольких местах, его скрутило в узел, и набатом в висках только стучало что-то.

Что, опять?!

Стах вскочил, когда пелена темная сошла с глаз, и, несмотря на звон в ушах, побежал обратно на склад. К стене прижался, прежде чем дверь отворить, укреплённую металлом, и зажал нос. Дым валил отовсюду чёрный, как сажа, и весь треск невнятный и тревожный прерывали только чьи-то короткие стоны.

Видны были маленькие красные пятна в густой тьме, горело что-то кострищем, а потом пропало и орк услышал чью-то речь.

Ступил на каменный пол тихонько и зашагал внутрь. Тут орки хлынули точно отовсюду, сбежались все, не все, но много, он их силуэты неровные видел во тьме. Один из них крикнул что-то Стаху, но тот ничего не слышал и просто открыл окно. Понял потом только, что ступил во что-то мокрое, и застыл.

Огляделся, когда дым потихоньку рассеялся. Помогал остальным разбирать обломки, под которыми валялись солдаты: коробки, осколки, камешки, металлическое что-то впилось одному солдату в ногу и кровь багровая, грязная, что чёрная, растекалась лужой неровной и липкой. Кому-то пальцы поотрывало, обнажив костяшки белые, кто-то даже спустя время не очнулся. Стах сам только потом заметил, что его тоже осколками ранило, но это все было не важно.

Гудело в голове громко.

Тук-тук.

Тук-тук.

Орк к стене прислонился, пополам согнулся, все кружилось вокруг, застелило жёлтой пеленой. Потом с остальными выбежал на улицу, волоча за собой, под руки-ноги, как можно аккуратнее солдат.

На взрыв сбежалась половина города и все-все: кто в казармах был, кто в полиции служил, кто патрульный был, зеваки где-то собрались далеко — и Стах не видел, что на их одинаковых лицах было. Радовались?! Ну пусть радуются! Если надо, он каждому в глотку вцепится!

Начали потом на носилки складывать перемазанных копотью солдат. Хотя бы живых. Точно. Он видел, как они шевелились.

Толпы гогот громкий, стоны и рыки животные тех, кто смотрел страшными глазами на лапы окровавленные, на тех, кого стошнило себе на грудь, кого наизнанку вывернуло, кто не слышал ничего и крутил головой тяжёлой, пытаясь вглядеться хоть во что-нибудь.

Все прошло. Солдат унесли, ветер ледяной развеял дым, зеваки разбежались, сонные, несмотря на зрелище кровавое, патрульные и полиция конная вернулись на свои места. Остались только они.

Стах с остальными сидел, кому повезло оказаться в другом помещении, прислонившись к стене, ноги поджав, развалившись на земле холодной, под звёздами равнодушными, он слышал что-то невнятное про диверсантов. Баал! Какие ещё диверсанты, как на склад пробрались эти твари бесчестные?! Орк сжал кулаки.

— Все живы, — им сказали потом, спустя долгие часы ожидания, пока Стах сидел с остальными, пялился на склады серые, теперь ещё и чёрные, как сажа, изнутри.

— А если бы умер кто?! — крикнул Стах и подскочил, врач попятился назад испуганно, чуть не споткнувшись на ровном месте.

— Вас тоже нужно проверить, — заговорил врач, — от взрывной волны остаётся много травм, не видимых глазу. Где ваш командир?

— Нашего командира ранило, — ответил кто-то из толпы, — я по званию старше.

— Мы оказали помощь раненым. Все, кто остался, должны быть обследованы.

Всю ночь Стах сидел в госпитале, с него осколки выковыривали, осмотрели руку. Орк отмывался потом от копоти и крови вместе с остальными, потом ему руку забинтовали и уложили спать.

В госпитале утром пахло порохом.

Орк глаза открыть толком не мог, голова болела, как молотом по наковальне стучали: размеренно, несильно, но жёстко. Свет падал на его лицо, теплый, никто не болтал. Только жужжал над ухом кто-то. Муха. Стах отогнал её рукою.

Спустя время заговорил чей-то голос низкий:

— Двое умерло ночью. То ли от ожогов, от газов.

Стах разлепил глаза. Приподнялся на локтях неловко, огляделся. Светлая комната, знакомые фигуры в серых простынях и опять тишина.

Жарко.

Орк скинул простынь, уставился на перевязанный торс — крутился во сне, наверное, все бинты розовые. Воняло чем-то. Ну и дрянь.

— Стах, — его окликнул какой-то солдат, — ну и повезло тебе.

Орк нахмурился:

— К чему ты это?

— Просто заметил. Слишком уж вовремя ты отдал пост.

— Что?! Что ты имеешь в виду? — голос его звучал сипло, и Стах глянул исподлобья на высоченного бугая, развалившегося на кровати.

— Ну и ну. Никакой дисциплины, деревенщина.

Стах зарычал и хотел было встать, но его остановили чьи-то руки:

— Чего ты его слушаешь? Он просто завидует, что тебя не так сильно задело. Нам сейчас нужно объединиться, — сказал орк громче, — нужно идти к наместнику. Барка такое не спустит просто так.

— Точно, — подхватили остальные, а бугай лишь пожал плечами, уставившись в окно.

Точно надо, но это когда выйдут.

— Когда нам можно будет уйти? — спросил Стах врача, привезшего поднос с едой.

— Когда выздоровеете. Кто-то пробудет здесь дольше, кто-то меньше. Некоторые ваши товарищи ещё не очнулись, а у кого-то сильнейшие ожоги, их нельзя тревожить. И ещё вот что: — лекарь вскинул палец, — газы, которые выделяются при взрыве, они могут оказать, — он запнулся, — странный эффект на ваших знакомых. Они могут болтать, выглядеть чересчур счастливыми. Не трогайте их. Не доказывайте ничего, все пройдёт. Тогда и поговорите.

— Мы знаем, что бывает при отравлении пороховыми газами, — проговорил кто-то недовольно, — лучше бы сказал, сколько ещё умрет.

— Я не могу знать таких вещей. Задача лекаря — помогать больному, а жить ему или нет, зависит от него.

— Было бы все так просто! Ты думаешь, мы хотим умирать?

— В вашей культуре почитается смерть в бою…

— Да что ты говоришь? — перебили врача, и он вздохнул устало, приложив руку ко лбу, и ушёл.

Стах ел сам. Руки трясло изредка, но ложку он держал крепко, размазывая по краям миски кашу. Неужели солдат и больных одним и тем же кормят?

Встал потом, умылся, обратно пришёл.

— Что-нибудь известно про диверсантов?

— Ничего, — ответил ему кто-то.

— Стах! — Ангора появилась внезапно, кинулась на него, в плечи вцепилась, обняла крепко. — С тобой все нормально? — глянула на перебинтованную руку, нахмурилась. — Я только недавно узнала, что вчера ночью на складах случился взрыв. Уснула, пока ждала тебя. Что случилось?

— Что-то случилось, — орк нахмурился, — пока ещё неясно.

Ангора кивнула молча, осмотрелась, куда вообще попала. Кто уж как развалился на кроватях, кому ногу подвесили, у кого лицо перебинтовано так странно розовыми мягкими бинтами, кто-то просто устало сидел, руки прижав к груди, кто-то спал горьким сном. У таких особенно лицо было тревожное, ещё не совсем отмытые от копоти, они как будто из-под земли вылезли.

— Умер кто-то?

Стах кивнул коротко, нахмурил белесые брови.

— Я здесь не буду долго. Пока рука не заживёт. Полагаю, командир караула и остальные уже отправились к наместнику.

— Вы думаете, это кто-то из местных? — Ангора положила руку жёсткую ему на плечо, сжала легонько.

— Конечно, — орк глянул украдкой в её серые глаза. — У нас все хорошо с безопасностью, тем более сразу в нескольких местах одновременно, тут сразу все понятно. Больше ничего сказать не могу. Не думаю, что тебе тут стоит долго находиться.

— Что?

— Мало ли что может произойти, — орк накрыл её руку своей, — если мне что-то понадобится, я тебе скажу, но не ходи сюда часто.

Ангора привстала, обняла коротко Стаха и ушла.

— Пойдёшь в карты? — позвали потом орка, и тот уселся за стол со всеми.

Стах про карты узнал ещё во время своих путешествий, но играть так и не научился, однако на особенно скучных сменах, когда совсем ничего не происходит, его быстро посвятили.