Все остальные дни шли одинаково, голова перестала болеть почти через неделю, и он крепко спал и хорошо ел. Раны у него на животе и спине уже заросли бурой коркой, и он ходил без бинтов. Орк в окно смотрел долго: все, что вокруг было, стало грязно-жёлтым, и земля коричневая замесилась на кривой дороге, что вела к городу; дерево, под которым скамья стояла, осыпалось, и все ветви чёрные устремились в тёмное вечернее небо. Дул холодный ветер, по крыше проходился изредка, постукивал в окно, раскидывал траву сухую.

Спать пора.

Завтра можно будет погулять, только одежды тёплой нет особо, разве что форма изорванная, которую и на тряпки-то пустить нельзя было. Ну и ладно.

Орк прилёг в кровать холодную, зарылся в одеяло; в их палате задули лампаду и оставили несколько в тёмном коридоре. Всю ночь там шарахался кто-то и тени синие ползали по стене, к утру тени пропали, и Стах проснулся ровно к завтраку, по привычке.

Хоть не одним и тем же кормят, как в армии, и на том спасибо. Орк доел свой хлеб с куском сыра и оделся быстро в вещи, которые ещё рано-рано утром принесла Ангора. Не сказать, что тёплые, не сказать, что много, но хватит, чтоб от ветра промозглого спрятаться в капюшон, обитый мехом.

Вышел на улицу, вдохнул воздух свежий, хоть и холодный, аж голова закружилась, прошёлся немного по земле липкой и уселся на скамейку, пока сбоку к нему не подсели женщина и солдат, что вместе с ним был на посту. Ему ещё только-только бинт сняли с головы, а он все равно на улицу поперся, как бы плохо не стало, раздумывал орк, пока к нему не обратились.

— Какого необычного цвета у тебя глаза, — проговорила довольно женщина в плаще; у неё на шее были бусы из лазурного камня, приметил орк.

— Ничего необычного.

— Неправда. Жёлтые глаза — признак великого будущего.

Орк, сидевший рядом с женщиной, расхохотался, приложив ладонь большую к виску:

— Опять ты за своё? Чего пристала к нему?

— Зря ты мне не веришь. — Женщина обратилась к Стаху. — Хочешь, погадаю тебе?

— Чего? — Стах нахмурился. — Что такое гадать?

— Гадание позволяет предсказывать будущее, отвечает на сложные вопросы, помогает принять правильное решение. — Женщина достала из сумки колоду, которая совсем не была похожа на игральную.

— Значит, ты шаман, да?

— Нет.

— Как разрисованная бумага помогает решать проблемы и видеть будущее? Только духи предков могут такое знать, а если ты общаешься с ними — ты шаман.

— Я ей то же самое говорю. Если согласишься, она отстанет, — орк вздохнул. — Главное, чтоб чего дурного не случилось потом, — солдат отошёл подальше.

— Духи предков часто не слышат нас, — женщина развела руками, — карты не нужно ни о чем просить, в гадании все зависит только от тебя. Просто проверь, ничего страшного не случится.

— Не хочу.

— Неужели тебе неинтересно, что случится с тобой? Может, есть что-то такое, что давно тебя тревожит?

— Я сам творю свою судьбу, — орк нахмурился и сунул руки холодные в карманы.

— Значит, ты ничего не потеряешь, — оркесса пожала плечами и улыбнулась.

— Ладно, давай.

— Задай вопрос картам, — начала говорить женщина и засмеялась. — Да не мне, картам. В голове.

Орк кивнул.

— Выбирай семь карт. Любых.

Оркесса принялась раскладывать карты. Первую посередине, вторую справа и так по порядку, разве что пятую, шестую и седьмую с другой стороны зачем-то.

— Зачем так? — орк укутался получше в плащ. Ветер холодный задул, и где-то низко над морем пронеслась чайка.

— Каждый ряд отвечает за разные вещи, — ответила женщина. — Самая первая карта — цель. Тот вопрос, что ты задал. Вторая, — продолжила она, — поведение твоего ума, третья — сердца, а четвёртая — что думают о твоём вопросе те, кто тебя окружает.

Пятая карта, самая последняя в правом ряду — то, что тебе следует…

Стах её уже давно не слушал, больше его привлекли картинки, которые, по его мнению, не сулили орку ничего хорошего. Все они были странные, как будто неправильные.

— Перевёрнутый Суд… почему ты не идешь к своей цели? — Стах ничего не ответил. — И Туз жезлов, — показала оркесса на карту, — сама Судьба даёт тебе шанс, что бы это ни было. Хоть ты и устал или не хочешь, тебе следует…

— Что значит перевёрнутый? — перебил её Стах.

— Значит, что тебе нужно будет многим пожертвовать ради достижения цели, — оркесса нахмурилась. — Король пентаклей укладывает твой путь камнями, а перевёрнутый Рыцарь мечей, — женщина запнулась, — ты ведь тоже солдат?

Орк кивнул.

— Столько гнева в картах. Может это и был вызов когда-то, но теперь стал яростью слепой, — она глянула на него. — Перевернутая Девятка мечей, — оркесса указала ногтем на карту, которую еле видно было в потемках, — еще один шанс для тебя, солдат.

Ты должен верить, совсем скоро твоё желание исполнится, и в твоей воле не упустить его, не поддаться чувствам. Может ты и забудешь завтра, что я тебе сегодня сказала, но когда момент наступит, вспомни: весь гнев, что в тебе есть, вся обида, которую ты держишь, убьёт тебя.

Орк молчал. Дул ветер с моря, шуршал листьями там, где Стах сидел со странной женщиной.

— Ты же сама сказала, что есть шанс всё исправить, — Стах губы сжал, вгляделся в море синее на горизонте, тонувшее в потемках туманных.

— Есть. Используй его.

— А если выпало бы что-нибудь другое? — орк нахмурился, руки сложил в замок. Ну и чушь же, ну.

— Не выпало бы.

— Какой же ответ на мой вопрос?

— Да.

Стах ушёл. Ни названий карт, ни толкования их он не запомнил.