Юнь До удивленно посмотрела на него:

— У вас была травма?

— Да, — кивнул он, — как и у большинства спортсменов. Без этого, увы, никак.

— Когда это произошло? Сказывается ли травма на ваших спортивных достижениях?

— Это было три года назад. Сейчас я о ней уже позабыл, — сделав небольшую паузу, ответил молодой человек. — Можете не волноваться.

— Это обнадеживает, — заметила Юнь До. — Как вы получили свою травму?

Тан Ибай вновь сделал паузу.

— Человека спасал.

«И снова он кого-то спасает. Комитет спорта должен только за одно это ему медаль выдать...»

Поскольку разговор зашел о событиях трехлетней давности, Юнь До не могла не затронуть еще один случай.

— Три года назад вы отказались от своей основной дисциплины, плавания баттерфляем, и переключились на вольный стиль. Почему вы приняли такое решение? — спросила она.

— Вольный стиль, как это странно не звучит, более свободный. Там не так много ограничений, поэтому я могу плыть намного быстрее. В те времена я очень хотел плыть как можно быстрее, поэтому выбрал именно эту дисциплину.

Юнь До слегка замялась, неуверенно глядя на собеседника.

— Но баттерфляй был вашей основной дисциплиной. С ней вы уже получили золотую медаль на Азиатских играх. Это был большой успех. И тут вы внезапно принимаете такое рискованное для карьеры решение. Неужели у вас не было никаких опасений на этот счет?

Тан Ибай глубоко задумался, прежде чем ответить.

— Опасений на самом деле не было. В те времена, меня это не особо волновало. Если честно, это было довольно поспешное решение. Сейчас бы я такое вряд ли сделал.

«Значит, он понимает, что это было поспешно...»

Юнь До нахмурилась.

— Судя по вашим успехам, решение все же было верным.

— Даже если бы я и остался в баттерфляе, это не было бы ошибкой. Я думаю, что главное – это придерживаться принятого решения. Сам факт этого более важен, чем конечный результат. Остальное не имеет значение, — воодушевленно произнес Тан Ибай.

Юнь До согласно кивнула. Эти слова были действительно по-философски глубоки.

— Значит, вы никогда не жалели об этом решении?

— А почему я должен об этом жалеть? Сожалеть бессмысленно. Это принесет только негатив.

— Но ведь, наверняка, пришлось пройти через множество трудностей, отбросив баттерфляй.

— Когда наступают трудные времена, лучше сосредоточиться на решении проблем, а не на самокопании.

Юнь До была поражена его мудрости.

— Вы мыслите очень рационально, но в то же время несколько фанатично. Такой человек определенно добьется успеха.

Тан Ибай улыбнулся.

— Сейчас еще слишком рано говорить об успехе.

Юнь До взглянула на него, слегка наклонив голову.

— А вы не считаете, что добились успеха? Дважды побить азиатский рекорд и стать первым азиатом, показавшим время с отметкой в 48 секунд, не так уж легко.

Тан Ибай резко покачал головой.

— Да что вы… Я ведь даже на чемпионате мира не выступал. До успеха еще далеко.

— Значит, это ваша цель на данный момент?

— Да. Думаю, каждый спортсмен мечтает стать чемпионом мира. Я не являюсь исключением.

После этого Тан Ибай и Юнь До еще некоторое время продолжали болтать о том, как трудно жить спортсмену с такими амбициями и при этом оставаться в игре. Затем Юнь До посмотрела на второй лист с вопросами и принялась спрашивать вопросы, напечатанные там.

— Значит, вы живете в одной комнате вместе с Ци Жуйфэном?

— Да, все так.

— Как вы двое ладите? Есть ли какое-нибудь давление с его стороны? Он все-таки олимпийский чемпион. Единственный человек в Китае, на данный момент, который выиграл золото в плавании.

— Мы очень хорошо ладим. Он – очень искренний парень, гордость китайского народа, пример для подражания многих спортсменов. Мне есть чему у него научиться. Никакого давления с его стороны нет, — с серьезным лицом, но скрывая улыбку, произнес Тан Ибай.

Юнь До необъяснимо захотелось рассмеяться. Она снова взглянула на список вопросов.

Когда она подняла голову, то увидела, что Тан Ибай смотрит на ее голову. Ей показалось это немного странным, и она слегка поправила волосы.

— У меня что-то в волосах? — тихо спросила она.

— Нет, просто… — прикрыв рукой микрофон диктофона, Тан Ибай отметил: — Тебе очень идут распущенные волосы.

Услышав такой комплимент, Юнь До раскраснелась.

— Спасибо.

Тан Ибай облокотился на кресло и жестом показал, чтобы та продолжала.

Поскольку Тан Ибай не требовал остановки, Юнь До беззастенчиво продолжала находить новые темы для обсуждения. Когда она, наконец, прошлась по всем вопросам из списка, то со спокойной душой отложила ручку и сказала:

— Спасибо вам за интервью, — поблагодарила Юнь До, выключая микрофон.

Внезапно Тан Ибай наклонился через стол и указал на последний пункт в списке вопросов, который был перечеркнут.

— А это что?

— Да так. Дурацкий вопрос.

— Я так и понял. Спрашивай.

— Нет, — наотрез отказалась Юнь До.

Про случившееся три года назад спрашивать было нельзя. Тан Ибай всегда избегал этой темы, когда давал интервью журналистам.

— Не переживай ты так. Про тот инцидент все равно бы рано или поздно узнали. Если я сам кому-то об этом и могу рассказать, то только тебе.

Он говорил от чистого сердца. Юнь До не могла не почувствовать, что у нее резко потеплело в груди. Но девушка не хотела сыпать соль на старую рану.

Она молча покачала головой и опустила глаза вниз.

Такой взгляд был просто невыносим для него. Тан Ибай резко протянул руку и взъерошил ей волосы.

— Да не дуйся ты так. Все уже в прошлом.

Наконец-то Тан Ибай почувствовал удовлетворение от желания прикоснуться к ее голове. Он нежно погладил ее волосы и мягко улыбнулся, увидев неодобрительную гримасу.

— Даже если ты не спросишь, я все равно тебе все расскажу.