— Три года назад вам запретили участвовать в соревнованиях из-за того, что ваши анализы показали положительный результат на допинг, — продолжила интервью Юнь До, вновь включив диктофон.

— В июле того года Всемирное антидопинговое агентство внезапно для всех обновило список запрещенных препаратов и веществ. Врач моей команды не успел вовремя ознакомиться с обновленным списком. В августе он прописал мне пищевую добавку, содержавшую пептидные гормоны, которые как раз и оказались в обновленном списке. Он тогда об этом не знал, как и я. Так и получилось, что я провалил тест на допинг, — объяснил Тан Ибай.

— Так это была случайность? Многие думали, что вы таким образом восстанавливались после травмы.

— Да, простая оплошность.

— Но почему такой суровый запрет на участие в соревнованиях? Целых три года, это очень много. К тому же, учитывая, что это все была, как вы говорите, простая оплошность.

— Скажем так, мы попали под раздачу. В первой половине того года было несколько международных допинговых скандалов. Один даже со спортсменом из Китая. Международный спортивный комитет решил принять строгие меры. Я был первым, чей тест дал положительный результат после введения этих мер, поэтому наказание оказалось более суровым. Я был своего рода примером, что будет с другими спортсменами, которые решат нарушить правила.

— Но вашей вины в этом не было. Почему вы не обжаловали запрет?

— Изначально я планировал подать апелляцию, но проблема заключалось в том, что пищевая добавка, которую я употребил не расценивалась, как спортивное питание или лекарство. Поэтому подать апелляцию оказалось невозможно. После моего отстранения от соревнований, мой тренер посоветовал мне набраться терпения и подождать некоторое время, прежде чем пытаться подать повторную апелляцию. Я очень сильно поссорился с тем врачом. Тогда я был молодым и глупым. В гневе я наговорил много лишнего. Врач команды очень рассердился и в итоге ушел. Как я не старался, но выйти с ним на связь, чтобы извиниться, я так и не смог. Человек пропал окончательно, а вместе с ним и моя возможность подать повторную апелляцию, потому что он, по сути, был единственным свидетелем моей невиновности.

— Это очень прискорбно слышать, — расстроено произнесла Юнь До.

— Да, мне просто немного не повезло. Антидопинговое агентство, как правило, обновляет список запрещенных препаратов раз в сезон, но в тот раз все сложилось несколько иначе. Добавки я тоже редко принимаю, но получилось, что получилось.

— Вы сильно жалеете о случившемся? Из-за этого запрета вы пропустили несколько чемпионатов мира и Олимпийские игры.

— Я очень тяжело это принял, но со временем все же смирился с ситуацией. Честно признаться, это, в каком-то смысле, было даже полезно. Мое время в плавании баттерфляем уже довольно долго оставалось без изменений. Я не знал, смогу ли я дальше расти в этой дисциплине. Переход на вольный стиль действительно дал мне некое чувство свободы и надежды. Вернувшись в спорт, я почувствовал себя рыбой, которую рыбак выпустил в воду.

— Звучит очень поэтично, — улыбнулась Юнь До.

— Я не нарочно, — рассмеялся Тан Ибай.

***

Юнь До вернулась в кабинет своей рабочей команды и, уткнувшись лицом в ладони, крутилась на своем кресле. Линь Цзы сидел рядом с ней, опираясь локтями на край стола, и бездумно листал новый номер журнала. Сегодня было намного теплее, чем несколькими днями ранее, поэтому молодой человек красовался в свободной клетчатой рубашке с закатанными рукавами.

Когда он долистал до страницы с эксклюзивным интервью с Тан Ибаем, то сразу же уведомил об этом Юнь До, толкнув ее локтем.

— Практически всю страницу на твое интервью выделили. Растешь с каждым днем, — похвалил ее он.

— Ой, да отстань ты, — кинула в него ручку она.

Линь Цзы внимательно прочитал интервью и через некоторое время вдруг сказал:

— Здесь орфографическая ошибка.

Юнь До ему не поверила.

— Редактор все проверил. А она уж поумнее тебя будет. Ты даже в простейших идиомах путаешься, а уже из себя гения корректуры строишь. Какое слово тебе не понравилось?

Линь Цзы мог только обижено покачать головой и тяжело вздохнуть.

— Сколько баллов ты набрал на экзамене по китайскому языку? — вдруг спросила его Юнь До.

— Не знаю. Помню только баллы за сочинение.

— Ну так скажи примерную, раз баллы за вторую часть помнишь. Давай! Чего ты стесняешься?! — принялась допытывать его Юнь До.

— 52 балла, — пробубнил себе под нос Линь Цзы.

— Что?! Ты хочешь сказать, что у тебя такой же балл за сочинение, как и у меня?! — удивилась Юнь До. — Кого ты пытаешься обмануть?!

— Это и за сочинение и... общий за весь экзамен.

Юнь До была просто в шоке. Через мгновение она разразилась смехом.

— А-ха-ха-ха… Ты хочешь сказать, что из 150 баллов ты набрал всего 52? Это же жалкий результат! Неудивительно, что ты в детских идиомах путаешься, — безостановочно смеялась девушка. — Как тебе вообще удалось поступить хоть в какой-то институт с таким баллом по языку?

— Потому что у меня по всем остальным предметам максимальный балл.

Юнь До ненадолго потеряла дар речи.

— Чертов зазнайка! — фыркнула она.

Линь Цзы бросил журнал на стол и окинул ее презрительным взглядом.

— От непутевой студентки слышу!

«Называть меня непутевой студенткой, когда я набрала целых 52 балла за сочинение?! Да как он смеет?! Я не верю, что этот тупица смог набрать максимальный балл по всем остальным предметам!» — молча возмутилась Юнь До.

***

Во второй половине дня Юнь До пошла на обед вместе с Линь Цзы и Чэн Мэй. Во время обеда Чэн Мэй тихо сказала ей:

— Юнь До, я слышала сегодня от Чжэн Лили из редакционного отдела, будто Цянь Сюйдун и директор Лю про тебя говорили.

Уши Юнь До мгновенно навострились.

— И что именно они про меня сказали?

Чэн Мэй колебалась с ответом.

— Только не злись, ладно?

— Не буду. Говори уже, — замахала руками Юнь До.

— Цянь Сюйдун сказал, что ты получила эксклюзивное интервью с Тан Ибаем, потому что у вас с ним нечестивые отношения.

Юнь До с ужасающим грохотом ударила по столу от злости. Громкий звук привлек внимание окружающих. Линь Цзы вцепился в стоявшую перед ним миску с супом.

— Какие еще нечестивые отношения?! Наши отношения очень даже чисты! Они практически прозрачны! У него одни грязные мысли в голове! — словно змея зашипела Юнь До.

Чэн Мэй была так напугана этой вспышкой гнева, что у нее задрожали плечи.

— Успокойся, пожалуйста. Ты обещала не злиться.

— Я не зла! Я просто в ярости! — проворчала Юнь До. — Мы с ним просто друзья! Разве не может друг пойти на встречу и согласиться на эксклюзивное интервью?! Что в этом такого?! Почему мы должны терпеть такие лживые и грязные обвинения?!

— Да-да-да. Ты права, Юнь До. Пожалуйста, не кричи, — поспешила утешить ее Чэн Мэй.