— Многоуважаемая Норма будет выбрана временной наследницей Дома Гонкурт, с условием того, что вы передадите этот титул Гайпусу, когда он вырастет.

Норма не была удивлена. У неё были предположения, что всё к этому придёт.

— Но ведь к моей матери и бабушке было не такое уж и хорошее отношение. Стоит ли назначать меня наследницей?

— Так было только из-за Нарае. Среди всех оставшихся членов Семьи Гонкурт с Нарае связаны лишь Гайпус, Эльфус и дочь Допуса, Йулилла. Многие симпатизировали Рокусоне, так что мало кто выскажется против вас.

— Почему сейчас?

— Что?

— Почему вы рассказываете мне об этом именно сейчас, ещё до похорон Допуса?

— После похорон будет слишком поздно.

Норма молча посмотрела на Прадо, в её взгляде читался вопрос.

— Сразу после похорон состоится Семейный Совет. Члены совета вполне могут одобрить предложение Кусандрии выбрать наследником её сына, соблазнившись возможностью укрепить связи с Домом Болдрин.

— Сколько лет её сыну?

— Двадцать.

Это серьёзный противник для Гайпуса. Скорее всего, его действительно выберут.

— Может ли Кусандрия, находящаяся замужем за представителем другой Семьи принимать участие в Семейном Совете Гонкуртов? Успеет ли она прибыть сюда из Вантароя?

— Она уже здесь, как и её сын. Полагаю, она прибыла, чтобы представить мне его.

Норма ушла в раздумья.

Кусандрия вдруг возвращается в семейный особняк со своим сыном, которого хочет видеть в качестве наследника. И во время их пребывания в особняке умирает от яда Допус, который должен был стать наследником.

"Отравить племянника, чтобы её сына назначили наследником? Это возможно, но она словно делала всё, чтобы подозрения сразу пали на неё. Скорее всего, за отравлением стоит не она."

— С многоуважаемой Кусандрией и её сыном прибыло много прислуги?

— Хм-м? Да, двенадцать человек. Два кучера, два рыцаря, два оруженосца, две служанки и четверо слуг.

— Простите за такой вопрос, но считаете ли вы, что кто-то из них может стоять за произошедшим?

— Это единственный возможный вывод. До вчерашнего дня Допус был совершенно здоров. Как можно было отравить собственного племянника...

— У вас есть доказательства, что она знает о случившемся?

— Что?

— Я уточняю, чтобы знать наверняка. Даже если кто-то из прибывших виновен в произошедшем, Кусандрия может об этом ничего не знать.

— Быть такого не может.

— Господин, я вспомнил, что многоуважаемая Кусандрия сказала нечто странное за ужином два дня назад. — Вступил в разговор Каннер, который всё это время молча стоял и слушал.

— Странное? Что именно она сказала?

— Она сказала: "Допус, не перенапрягайся"

— Хорошо. И что это значит?

— Если сопоставить эти слова с предположением многоуважаемой Нормы, то выходит, что кто-то убедил многоуважаемую Кусандрию в том, что многоуважаемый Допус серьёзно болен и ему недолго осталось.

Прадо замер, обдумывая услышанное.

— Эта... лисица!

— В этом случае нет ничего странного, что многоуважаемая Кусандрия так настаивала на том, чтобы у Дома Гонкурт появился новый наследник.

Прадо вновь замер, а затем наклонился вперёд, закрыв лицо руками.

— Это случилось так внезапно... Подумать только, она зашла настолько далеко...

— Есть ли вероятность, что за этим стоит кто-то ещё?

Прадо посмотрел на Каннера и Каннер начал объяснять Норме:

— Неизвестно. Мы даже не думали о том, что многоуважаемого Допуса решат убить. Я вызвал многоуважаемого Оспара только тогда, когда заметил что цвет губ и кожи многоуважаемого Допуса отличаются от обычных.

— Почему меня не вызвали сразу?

— Каннер сразу предложил это, но я отказался. Не хотел вас втягивать в это. Я разрешился только после того, как многоуважаемый Оспар сказал, что многоуважаемая Норма сможет определить какой именно яд был использован.

— Многоуважаемая Норма, честно говоря, я не знаю кто был убийцей и кто отдал этот приказ. Я знаю лишь то, что многоуважаемый Допус покинул нас после того, как многоуважаемая Кусандрия остановилась в нашем особняке, чтобы сделать своего сына наследником Дома.

— Хорошо. Я поняла ситуацию. Теперь осталось кое-что уточнить.