В тот день Мию сказала правду — первая неделя занятий с Раксэцумару действительно оказалась самой тяжёлой. Ближе к концу августа Юки стала чувствовать себя заметно лучше, несмотря на то, что постепенно возрастала не только длительность тренировок, но и их сложность. Теперь она почти не мазала, когда стреляла из неподвижного положения, но вот меткость во время полёта пока что оставляла желать лучшего. Юки никак не могла научиться правильно рассчитывать упреждение, и в результате голубые импульсы раз за разом ложились на изрядном расстоянии от мишеней.

«Ангелы» реагировали на это по-разному. Ая презрительно фыркала, Мию ударялась в какие-то математические выкладки, которые лишь ещё больше всё запутывали, Харуми просто по-дружески её стыдила:

— Ох, Юки-тян, ну как так можно? Они ж стоят на месте и знай себе ждут, пока ты в них попадёшь, как тут вообще можно промахнуться? Это тебе не кимуси, которые носятся порой как угорелые! Давай-ка, пробуй снова и желательно прямо на выходе из виража…

Впрочем, за месяц тренировок Юки успела привыкнуть ко всем своим наставницам, да и не так много их на самом деле оказалось. Обучением занимались исключительно Альфы — то ли Бетам столь важное дело не доверяли, то ли это была очередная традиция Тэнсикана, сложившаяся сама собой. Но и Альфы тоже возились с Юки далеко не все. Хогэцу, например, не появилась на полигоне ни разу — хотя в этом, наверное, ничего удивительного не было, учитывая её нелюбовь к общению с другими людьми. Юри и Сирасэ тоже по какой-то причине не горели особым желанием проявлять свои педагогические таланты. Так что обучением занимались пятеро — Курэха, Сэнко, Харуми, Ая и Мию.

В какой-то момент Юки сообразила вдруг, что четверо из этих пяти — левоспиральные, как и она сама. Иными словами, кто-то из их Бет мог в скором будущем оказаться её парой. Так может быть, они не просто тренируют её, а готовят себе достойную замену? И заодно смотрят, на что она способна? При одной лишь мысли об этом Юки начинала чувствовать себя неуютно и нервничать, словно на экзамене. Уж лучше считать, что всё это дурацкие беспочвенные фантазии, и на самом деле «ангелам» просто нравится передавать свой опыт… Правда, в этом случае становилось непонятно, что в этой компании забыла Ая. К наставничеству у этой вечно хмурой девушки явно не было ни склонностей, ни желания, ну так и отказалась бы. Но она почему-то снова и снова появлялась на полигоне, с недовольным лицом давала задания и скупые пояснения к ним, а потом молча смотрела, как Юки мажет по мишеням.

Как бы то ни было, дело всё-таки понемногу двигалось. Раксэцумару с каждым разом всё привычнее ложился в руку, Юки старалась учитывать особенности различных боевых приёмов при маневрировании — всё-таки использовать ганкату в воздухе совсем не то же самое, что орудовать мечом, крепко стоя на земле. Например, при взмахе верхняя часть тела отклоняется назад, а значит, продолжая это движение, можно изобразить что-то вроде кувырка через голову и таким образом уйти с линии поражения. А отдача от выстрела, пусть и слабая, позволяет ускориться в нужный момент, если правильно рассчитать свои действия. Правда, резко менять при этом направление движения у Юки до сих пор не получалось, хотя она своими глазами видела, как это делает Харуми — в последнее время «ангелы» стали брать на занятия собственные ганкаты и на личном примере показывать, как нужно правильно действовать в бою.

Со всеми этими заботами Юки совершенно забыла о том, что рано или поздно ей придётся сделать выбор и определиться со своей парой — ведь как бы хорошо она ни научилась держаться в воздухе и обращаться с Раксэцумару, никто не пошлёт её драться с кимуси в одиночку. И хотя она всегда помнила о том, что «ангелы» и живут, и сражаются парами, постоянные раздумья о том, кто из четырёх кандидаток подойдёт ей больше всего, отодвинулись на второй план. До поры до времени.

Как-то вечером, бродя в саду по тёмным пустынным дорожкам, Юки услышала вдруг отчётливый хруст гравия за спиной — кто-то шёл за ней следом. В первую секунду она подумала, что это Торико — в своё время та частенько составляла ей компанию, всякий раз делая вид, что очутилась в саду случайно. Но потом Юки вспомнила, что такого давно уже не было. Как ни странно, бесшабашная Торико до ужаса боялась темноты, и с тех пор, как из-за жары прогулки пришлось перенести на вечер, они больше здесь не встречались. Тогда кто бы это мог быть? На мгновение Юки ощутила тревогу, однако тут же взяла себя в руки и успокоилась. Посторонних людей на территории Тэнсикана оказаться никак не может, а значит, это кто-то из «ангелов». Ну или, в крайнем случае, из обслуживающего персонала.

Юки решила сделать вид, что ничего не слышит, и продолжала неторопливо брести по дорожке, а хруст гравия по-прежнему не умолкал. Невидимый преследователь не отставал, но и не приближался, Юки вновь почувствовала беспокойство, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Может, это неугомонная Кёко, которая со скуки задумала устроить ей проверку на храбрость? С неё станется… Наконец, Юки вышла к святилищу, на лужайку, залитую мягким красным светом фонарей, и лишь тогда, собравшись с духом, оглянулась. Шагах в десяти от неё стояла, словно привидение, невысокая хрупкая девушка с длинными волосами, которую она меньше всего ожидала увидеть здесь в это время — Мисато Фуми.

С Фуми они никогда толком не общались, если не считать утренних приветствий в столовой и парочки дежурных фраз. Эта незаметная тихоня была по-настоящему близка только с Сэнко, своей Альфой, а обычной девичьей болтовне предпочитала посиделки с книжкой в тишине и одиночестве. Интересно, что ей вдруг понадобилось от Юки, да ещё в такой поздний час?

— Привет, — негромко сказала Фуми и приблизилась на пару шагов, голос её звучал несколько смущённо. — Или правильно говорить — добрый вечер?

— Привет. Наверное, без разницы… А ты что, тоже решила пройтись перед сном?

— Ну, в общем, да…

После этих слов между ними повисло неловкое молчание. Юки понятия не имела, о чём говорить, а вот Фуми, кажется, хотела сказать что-то важное, но не знала, с чего лучше начать. Для обеих общение никогда не было сильной стороной, и пауза затягивалась.

— Ты не против, если мы вместе погуляем? — наконец, неуверенно спросила Фуми.

Юки не была уверена, что так уж сильно этого хочет, но отказывать было как-то невежливо. Может, Фуми тоже боится темноты? К тому же она, хоть и казалась застенчивой первогодкой из средней школы, была всё-таки на два с лишним года её старше.

— Не против, — ответила Юки, и обе вновь замолчали.

В полной тишине они подошли к святилищу, Фуми бросила в ящик монетку, Юки тоже последовала её примеру — по счастью, в кармане платья завалялись пять иен с дырочкой. Потом, неторопливо обойдя лужайку по кругу, они опять свернули в полумрак, под тень деревьев. Дорожки были узкие, Фуми настойчиво старалась держаться сбоку, а потому то и дело оказывалась слишком близко. В эти моменты Юки казалось, что она чувствует исходящий от своей спутницы сладковатый запах — наверное, шампунь или лосьон. А может, это просто аромат космеи, которая буйно расцвела здесь в конце лета?

Когда их странная безмолвная прогулка подходила к концу, и в темноте за деревьями смутно забелела стена Тэнсикана, Юки подумала, что в этот вечер они больше не скажут друг другу ни единого слова. Однако она ошиблась.

— Послушай, Айзава, — Фуми вдруг остановилась, Юки поняла это не сразу и успела уйти на несколько шагов вперёд. — Вообще-то, я хотела тебя кое-что спросить… Ты хочешь стать моей Бетой?

От такой внезапной откровенности Юки опешила. Даже бесцеремонная Торико в своё время заходила издалека — ну, настолько, насколько умела, разумеется. И лишь потом она сообразила, что эта прямота — обратная сторона замкнутости Фуми, которой было сложно вести долгие разговоры и не спеша подбираться к главному.

Прежде чем Юки успела хоть что-то сказать, Фуми быстро добавила:

— Конечно, ты не должна давать ответ прямо сейчас. Я же понимаю, что тебе надо подумать… Но мне кажется, из нас могла бы получиться хорошая пара.

Юки вдруг пришла в голову дурацкая мысль, что всё происходящее очень похоже на признание в любви. Правда, ей самой никто никогда не признавался, но однажды на заднем дворе школы она случайно наткнулась на такую парочку. Помнится, тогда девочка — на год старше Юки — ответила отказом, поклонилась и ушла, а её одноклассник остался стоять словно оплёванный. Интересно, Фуми тоже расстроится, если услышит «нет»? Во всяком случае, настырную Торико уклончивые отказы Юки ничуть не огорчали, и она с завидным упорством продолжала её уговаривать. Но Торико — совсем другая, её и обидеть-то трудно.

— Мм… не знаю даже, — выдавила, наконец, Юки. — Прости, Мисато, ты как-то слишком уж…

— Я понимаю, — Фуми наклонила голову, привычным движением сдула упавшую на лицо прядь. — Просто я подумала…

Она запнулась, ища нужные слова, потом подняла взгляд на Юки и закончила:

— Подумала, что мы могли бы узнать друг друга поближе. Если ты не против, конечно.

Что ж, почему бы и нет? В конце концов, рано или поздно ей придётся сделать выбор и остановиться на ком-то из четвёрки. А Фуми, говоря начистоту — самый подходящий вариант. Не шумная, как Торико, и не пугающая, как Рэйна, но при этом более опытная по сравнению с Саякой. А ещё она любит читать и с трудом сходится с людьми — прямо как сама Юки. Вот только разница в возрасте немного смущает, но от этого никуда не деться. Понятно ведь, что её Альфа в любом случае будет старше.

— Угу, — кивнула Юки. — Если хочешь, можем и завтра погулять вместе… Я сюда почти каждый вечер прихожу.

— Знаю, — тихий голос Фуми нисколько не изменился, в нём не слышалось ни облегчения, ни разочарования, словно ей было всё равно, какой ответ она услышит. — Тогда до завтра, да?

— Ага, до завтра…

Впрочем, по лестнице они всё равно поднялись вместе и расстались лишь в коридоре — Фуми скрылась в третьей комнате слева, Юки направилась в свою, пятую справа. Однако больше между ними не было произнесено ни слова. Странная вышла прогулка, что ни говори…

— Так это ж здорово, Ю-тян! — с восторгом заявила Кёко, когда Юки перед сном поделилась с ней своим маленьким приключением. — Видишь, ты уже среди девчонок нарасхват! А потом пройдёт неделька-другая, и получишь предложение ещё от кого-нибудь, так что останется только выбирать.

— Да я и так с этим выбором замучилась, — вздохнула Юки. — Торико ко мне уже четвёртый месяц пристаёт, а толку-то? Теперь вот Фуми эта… Я ж совсем её не знаю, и она меня тоже. Вот скажи, почему она вдруг сегодня разговор об этом завела?

— Потому что Сэнко пошёл двадцатый год, дурочка! Конечно, тут задумаешься о Бете! А выбор-то, между прочим, невелик — либо ты, либо я. Только меня она боится наверняка, я ж болтливая — ужас! Даже тебя поначалу бесила!

Юки заёрзала на постели и смущённо засопела. Но ведь правда — было же… Это сейчас они с Кёко добрые подруги, а в первые дни ей искренне хотелось, чтобы та провалилась куда-нибудь к демонам в преисподнюю.

— Что делать-то мне теперь, а?

— Как то есть что? Узнавать друг друга поближе, ясное дело! Может, вы действительно поладите и станете отличной парой.

На этот счёт у Юки были некоторые сомнения, но как говорится, не попробуешь — не узнаешь. По крайней мере, Фуми не прыгает на неё как кошка и не пытается затискать, а в том, что слова из неё приходится тянуть клещами, нет ничего страшного. Уж лучше молчать, чем пытаться высасывать из пальца темы для натужных разговоров.

По простоте душевной Юки полагала, что её новая приятельница с завтрашнего дня начнёт вести себя как-то иначе, однако ровным счётом ничего не изменилось. Фуми, как обычно, полусонная с утра, по-прежнему ограничилась вежливым кивком за завтраком, и больше за весь день они ни разу не пересекались. Жаль, что наставницей Юки в этот день оказалась Курэха, а не Сэнко — она бы тогда точно не утерпела, забыла на минуточку о приличиях и непременно поинтересовалась, почему Фуми приняла вдруг такое решение. Наверняка ведь та поделилась этим со своей Альфой…

Зато вечером Фуми вновь объявилась в саду — не стала заглядывать к Юки в комнату, чтобы отправиться на прогулку вместе, а так же, как вчера, отыскала её на одной из дорожек. На правой руке у неё виднелась алая повязка, в густых сумерках казавшаяся чёрной — точно, она ж ведь сегодня в составе дежурной восьмёрки, потому-то они и не виделись весь день.

— Если будет тревога, мне придётся всё бросить и бежать, — предупредила Фуми, поймав её взгляд. — Так что прости заранее, пожалуйста.

— Не извиняйся, я же понимаю… А что, разве можно гулять в саду, когда ты на дежурстве?

— Вечером можно. Мы же после ужина всё равно из дежурки по своим комнатам расходимся. А вот территорию Тэнсикана в такие дни покидать нельзя, с этим строго.

— Угу, понятно…

Разговор, не успев завязаться, опять выдохся, и дальше они вновь побрели молча. Юки по-прежнему ощущала сладковатый запах Фуми, и от этого было как-то… неловко, что ли. Да и вообще не получалось чувствовать себя так же свободно, как с Кёко — вот с ней можно было безостановочно трепаться о любых глупостях. И как тут узнаешь друг друга получше, если постоянно молчать?

— Мисато, а какая у тебя «коронка»?

— Бесполезная, — тотчас откликнулась Фуми. — Наверное, самая бесполезная, какую только можно придумать.

После этих слов повисла тишина, и Юки решила, что ответа на свой вопрос не получит. Но когда они прошли по дорожке с десяток шагов, Фуми вновь заговорила:

— Восприятие — так она называется. Могу увидеть историю любого предмета, если прикоснусь к нему. Только зачем это нужно в бою, правда?

— Ох, даже такое бывает? — Юки удивлённо приоткрыла рот.

Она вспомнила — Сатико как-то говорила о том, что «коронки» встречаются самые разные, в том числе и непригодные для боевого применения, но тогда она пропустила это мимо ушей. Главное, что у неё есть щит, а уж от него пользы в сражении хоть отбавляй. Торико со своей телепатией всегда казалась ей исключительным случаем, а вот теперь вдруг выясняется, что Фуми владеет ещё более странными умениями.

— Всякое бывает. Но обычно хоть какая-то польза от «коронок» есть, а вот моя совсем бесполезная. Прости, Айзава.

— Ну что ты, не выдумывай, — торопливо мотнула головой Юки. — Ты же не виновата, что так получилось… Слушай, а можешь показать мне как-нибудь, как это работает?

— Могу, если тебе интересно. Завтра я свободна, хочешь, загляну к тебе в комнату, и ты мне дашь какую-нибудь вещь. Идёт?

Юки кивнула, и на этом их диалог опять оборвался. На самом деле вопросов хотелось задать много, но любой из них мог оказаться нескромным или бестактным. А рассказывать про себя, когда не просят — тоже как-то невежливо… Да и что рассказывать? Юки была уверена, что про её скучное прошлое, а уж тем более про настоящее, и так все всё знают.

В конце концов она смирилась и бросила неуклюжие попытки завязать светскую беседу. Если Фуми хочет молчать, пусть молчит, в любом случае это лучше, чем бесконечная болтовня о всякой ерунде. А в сражении лишние слова всё равно не нужны. Если из них всё-таки впрямь получится пара, то главную роль, несомненно, будут играть их боевые навыки. Правда, по поводу своих Юки не обольщалась, а о навыках Фуми не имела ни малейшего представления. Но ведь не спросишь же у неё — мол, Мисато, а хороша ли ты в небе? Уж, наверное, хороша, если до сих пор жива и здорова.

На следующий день после обеда Фуми, как и обещала, явилась в гости, возвестив о себе неуверенным стуком в дверь. Кёко как раз минут пятнадцать назад убежала на занятия, так что время визита явно было выбрано не случайно, но даже при этом во всём облике Фуми ощущалась некая скованность. Она медленно вошла в комнату, осмотрелась, взгляд её задержался на стопке книг, что лежали у Юки на столе. Привыкнув за эти месяцы к бесцеремонности Кёко, которая, бывало, с порога забиралась на её постель как на свою, Юки не сразу сообразила, почему Фуми так и стоит посреди комнаты неприкаянная, а потом спохватилась:

— Да ты садись, садись! Хочешь за стол, хочешь на кровать, как тебе удобнее.

Фуми, поколебавшись, аккуратно выдвинула стул и устроилась на самом краешке. Потом, как обычно, без лишних предисловий спросила:

— Подобрала что-нибудь?

Признаться, Юки уже успела забыть вчерашний разговор. В первую секунду она не поняла, о чём речь, а потом, вспомнив, заметалась взглядом по комнате. Какая же вещь лучше всего подойдёт для эксперимента? Книжка? Или… Точно! Юки схватила в охапку плюшевого медведя и водрузила его на стол перед Фуми.

— Вот! Сможешь увидеть его историю?

Фуми кивнула, включила махо-силу. Юки впервые увидела, как она выглядит в таком обличье — волосы такие же серебристые, как у неё самой, а глаза жёлтые, как у Кёко. Правда, непослушная прядь волос, даже окрасившись серебром, падала ей на лицо по-прежнему, и Фуми всякий раз терпеливо её сдувала — наверное, она настолько привыкла к этому жесту, что даже не замечала его.

Положив руку медведю на голову, Фуми чуть заметно нахмурилась, а потом заговорила с долгими паузами:

— Он появился на свет на маленькой фабрике… Где-то на севере страны… Ну, наверное, это не очень интересно, это ведь и так понятно, правда? Попал в магазин… Солнечным весенним днём его покупает мужчина лет тридцати, в очках и в красном галстуке… Это твой отец, Айзава?

— Д-да…

Сердце Юки заколотилось как бешеное, едва не выскакивая из груди. Отец действительно носил очки, а красный галстук в тонкую полоску был самым его любимым. И он подарил ей медведя на день рождения… Фуми действительно умеет читать прошлое вещей?

— Маленькая девочка так радуется, что визжит от восторга… Наверное, это ты? Каждую ночь берёт его с собой спать, очень его любит и почти никогда с ним не расстаётся… Гуляет с ним во дворе и ходит к морю…

Юки слушала её как зачарованная, открыв рот. А в какой-то момент она вдруг отчётливо осознала, что Фуми увидит дальше, и не своим голосом завопила:

— Стой! Остановись, пожалуйста!

Фуми вздрогнула, отдёрнула руку, её волосы вновь обрели привычный чёрный цвет. Наверное, нужно было как-то объясниться, но вместо этого Юки позорно разревелась — со скулежом и подвываниями. Ей было ужасно стыдно за свою внезапную истерику, а слёзы никак не желали останавливаться, всё катились и катились из глаз бесконечным потоком, и сквозь их пелену никак не получалось увидеть, что Фуми смотрит на неё с сочувствием.

— Прости, — её тихий голос звучал виновато. — Прости, но я и так всё знаю. Понимаешь, история появляется у меня в голове вся сразу, целиком, а потом я прокручиваю её, словно кино… Мне очень жаль, Айзава.

Юки со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, задержала на несколько секунд дыхание — кажется, помогло. Слёзы всё ещё текли, но безобразные судорожные всхлипы прекратились.

— Тебе не за что извиниться, Мисато… — с трудом выдавила она. — Я ведь сама тебе его дала… Совсем не подумала, что…

— Всё в порядке, — перебила её Фуми. — Если не хочешь об этом говорить, то и не надо.

Она бережно взяла медведя обеими руками и отсадила на дальний край стола. Потом встала, аккуратно расправила подол платья и замялась, не зная, что сказать ещё. Наконец, опустив глаза, она произнесла:

— Прости, если я кажусь тебе грубой, Айзава. Наверное, у меня не всегда получается выражать словами то, что я чувствую.

— Да нет же!

Юки всё-таки сумела справиться со слезами и теперь костерила себя последними словами за глупость и несдержанность. Хороша же она, сперва попросила об одолжении, а взамен устроила такую отвратительную сцену — и что теперь Фуми о ней подумает? Отчаянно сжав кулаки, Юки выпалила:

— Ты ни в чём не виновата! Просто я… Просто мне тяжело об этом вспоминать! До сих пор… В общем… Давай забудем об этом, ладно?

— Давай, — легко согласилась Фуми. — Я тогда пойду, ты не против?

Не дожидаясь ответа, она выскользнула за дверь так поспешно, что это походило скорее на бегство. И чего здесь было больше, тактичности или внезапно вспыхнувшей неприязни, оставалось лишь гадать.

Этим вечером Фуми на прогулку в сад не пришла. Не оказалось её и в купальне — сегодня Сэнко нежилась в горячей воде в одиночестве. Юки искоса поглядывала на неё, терзалась сомнениями и пыталась по выражению её лица уловить, что же такое стряслось. Может, Фуми обиделась и решила, что такая неуравновешенная Бета ей не нужна? Но Сэнко вела себя как обычно, лениво язвила и подкалывала остальных, а вечно запотевшие очки никак не давали поймать её взгляд. Лезть к ней при всех с вопросами, тем более такими деликатными, было неловко, и Юки решила, что всё как-нибудь образуется само собой. Если Фуми не захочет с ней больше общаться — значит, так тому и быть.

Однако на следующий день та появилась в саду как ни в чём не бывало. Они опять долго бродили в уютной темноте по дорожкам, не говоря друг другу ни слова, и о вчерашнем случае никто из них не вспоминал. Юки постеснялась спросить у Фуми, почему её вчера не было — мало ли, были какие-то свои дела или просто плохо себя чувствовала, а та тоже не собиралась ничего объяснять. И лишь когда они уже возвращались, Фуми неожиданно нарушила молчание.

— Я завтра днём свободна. Сходим после обеда к заливу, если ты не против?

— Эмм… Наверное… То есть, я хотела сказать — давай.

Юки никак не могла привыкнуть к манере Фуми говорить всё самое важное уже напоследок. Может, всё то время, что они гуляют, она просто собирается с духом? Да нет, что за ерунда, в самом деле… Ей уже скоро семнадцать, не будет же взрослая девушка так смущаться и робеть, тем более общаясь с младшей по возрасту.

Уже поднимаясь по лестнице, Юки почти пожалела о своём согласии. Идти после обеда — значит, как раз в самую жару. Но не говорить же теперь, что передумала! В конце концов, главное туда как-нибудь добраться, а у воды наверняка прохладно и дует освежающий ветерок. К тому же она и правда давно не видела моря. После той памятной первой прогулки Юки была у залива всего один раз — снова с Торико, а потом началось лето, и всякое желание куда-то ходить пропало напрочь.

Как всегда, Юки поделилась своими планами с Кёко и на всякий случай спросила у неё совета. Но у жизнелюбивой подруги совет в таких случаях был только один — радоваться тому, что всё идёт как надо. Она нисколько не ревновала Юки к Фуми и ничуть не переживала из-за того, что та теперь почти каждый день общается с другой девушкой. Толково объяснять столь сложные материи Кёко не умела, поэтому просто уверяла, что подруга — это подруга, а пара — это пара, и эти понятия никоим образом между собой не пересекаются. Когда же Юки осторожно поинтересовалась, разве не может пара быть и подругой тоже, Кёко возмущённо замахала руками и вновь начала твердить, что это совершенно разные вещи. Мол, одно дело болтать по вечерам и помогать друг другу во всяческих неурядицах, и совсем другое — доверять друг другу свои жизни.

В каком-то смысле Юки повезло — день назавтра выдался облачным и ветреным. Как-никак, август заканчивался, жара понемногу сдавала позиции, и солнце уже не палило так яростно с неба. Но всё равно, когда они с Фуми прошли через сад и неторопливо побрели по знакомой разбитой дороге мимо развалин, подмышками очень скоро сделалось мокро. А вот Фуми, кажется, мёрзла. При каждом порыве ветра её тонкие руки покрывались мурашками, и это повергало Юки в изумление. Неужели они настолько разные? Разве возможно это — зябнуть посреди летнего дня?

Нельзя сказать, что до залива они шли в гробовом молчании — какое-то подобие разговора между ними всё-таки возникло, когда Фуми спросила Юки о книгах. Они немного обсудили современную литературу, выяснили, что Фуми к ней достаточно равнодушна и предпочитает читать Акутагаву и Дадзая, но под настроение не имеет ничего против детективов и других загадочных историй. Однако и эта тема быстро себя исчерпала. Всю свою короткую жизнь Юки считала себя не способной к нормальному общению, и ей даже в голову не приходило, что на свете есть ещё более застенчивые и неразговорчивые девушки.

На берегу залива ничего за минувшие три месяца не изменилось. По-прежнему нависал над водой толстенный ствол упавшей криптомерии, всё так же возвышался вдали купол портала, мерцая зловещим лиловым светом. Юки и Фуми разулись, а затем, аккуратно ступая по нагретым камням, добрались до поваленного дерева и устроились на нём поудобнее. Правда, Фуми чуть не шлёпнулась, пока забиралась туда, а усевшись, сразу же поджала ноги, чтобы не мочить их в воде, и Юки показалось, что на самом деле её спутнице не очень-то и хотелось сюда идти. Странно это… Ну и зачем тогда она её сюда звала?

Какое-то время они просто смотрели вдаль, слушали плеск волн и любовались искрящимся заливом, по которому ветер гонял барашки. Потом Фуми негромко спросила:

— Айзава… А ты ведь уже была здесь, правда?

— Ну да, пару раз… С Мию и Торико.

— А они ничего не говорили тебе про это место?

— Ну, — Юки подняла глаза к небу, припоминая. — Говорили, что это любимое место отдыха всех «ангелов». И все сюда время от времени приходят.

— Ага…

Фуми покивала и вновь замолчала — то ли собиралась с мыслями, то ли просто не считала нужным что-то добавлять к сказанному. Задумавшись, она невзначай опустила одну ногу в воду, ойкнула, поджала вновь и стала махать ей, стряхивая капли воды с пальцев.

— Прости, холодновато для меня, — смущённо пояснила она. — Я вообще мерзлявая, даже слишком… А ты, я слышала, наоборот. Извини, что потащила тебя сюда в такую жару.

—  Неа, всё хорошо, — Юки замотала головой. — Я люблю море, правда. Раньше почти каждый день ходила на него смотреть. Ну, когда в Саппоро жила… А сейчас и времени нет, и… страшновато, если честно.

Фуми взглянула на портал и недобро прищурилась.

— Если ты об этом, то в случае чего минут пять у нас в запасе будет. Успеем добежать до Тэнсикана. Ладно… Я всё-таки хочу тебе про это место рассказать.

Юки заинтересованно наклонила голову. Она уже начинала понемногу привыкать к долгим паузам в монологах Фуми и теперь ждала продолжения.

— В общем, это такая здешняя традиция… Если хочешь с кем-то сблизиться, приглашаешь этого человека к заливу. Не знаю, откуда это пошло, но считается, что здесь, рядом с порталом, отношения могут завязаться особенно крепкие… Скажи, Айзава, ты хочешь со мной засинхрониться?

К последнему вопросу Юки была совершенно не готова и от неожиданности чуть не навернулась с криптомерии прямо в воду. Так вот зачем Торико приглашала её сюда аж два раза… А про традицию даже словом не обмолвилась, хитрушка. Воспоминания о первой и единственной синхронизации нахлынули вдруг с такой силой, что закружилась голова. Юки боялась повторять тот опыт и пускать кого-то постороннего внутрь себя, но в то же время где-то в глубине души зудело любопытство. Ведь это не Торико, а совсем другая девушка… Быть может, и впечатления в этот раз окажутся иными?

Фуми спокойно и терпеливо ждала хоть какого-то ответа, она даже на Юки не смотрела, а глядела куда-то мимо неё, за горизонт, где море смыкалось с небом. Может, в отличие от балаболки Торико, ей и самой было трудно предложить такое? Но уж коль они собираются стать парой, сделать это непременно придётся — хотя бы для того, чтобы понять, комфортно ли им друг с другом, когда каждый уголок души виден как на ладони.

— Прямо здесь? — спросила, наконец, Юки.

— Ну да. Ты ведь знаешь уже, как это делается?

— Угу…

Они и без того сидели не особенно близко, однако, не сговариваясь, отодвинулись друг от друга ещё дальше, развернулись на толстом стволе так, чтобы оказаться почти лицом к лицу, и практически одновременно включили махо-силу. Юки успела даже подумать о том, что со стороны это, наверное, смотрится красиво — две девушки с серебряными волосами. Потом она мягко направила на Фуми поток махо-силы, и в следующую секунду мир стал совсем другим.

Во второй раз это было не столь ошеломляюще, как тогда, с Торико, и всё же Юки вновь получила хорошую встряску. Образ Фуми, возникший у неё в голове, был слишком ярким, слишком реалистичным, причём существовал он не где-то на периферии сознания, а словно пытался слиться с личностью самой Юки. Каскадом хлынули эмоции Фуми, их было на удивление мало, но все они отчётливо читались — еле осязаемый страх, нервозность пополам с лёгким возбуждением, волнение, вибрирующее, как туго натянутая струна. Откуда-то вдруг пришло понимание того, что Фуми до ужаса забывчива в повседневной жизни, совершенно не склонна к точным наукам, а мизинец на её правой ноге до сих пор побаливает, потому что перед обедом она ушибла его о ножку кровати. И где-то на заднем плане, возвышаясь надо всем, словно тяжёлая грозовая туча, висело непреходящее чувство вины — будто бы Фуми когда-то сотворила нечто нехорошее и теперь вечно этого стыдилась.

Синхронизация с Торико длилась всего несколько секунд, и в тот раз Юки хватило этого по самую маковку. Сейчас же Фуми не спешила прерывать контакт, а сама Юки даже не знала, как это делается. Она с удивлением поняла, что ментальная проекция Фуми, которая поначалу казалась чем-то чужеродным, постепенно встраивается в её сознание и уже не вызывает ощущения, будто кто-то насильно вломился к ней в голову. Они словно бы и в самом деле становились неким единым существом, способным думать и чувствовать как одно целое. А потому странно было сознавать, что Фуми у неё в голове и Фуми, сидящая напротив на стволе криптомерии — одна и та же личность. В висках запульсировала боль, и Юки прижала ладони к голове.

— Как ты себя чувствуешь, Айзава? — напряжённо спросила Фуми. — Всё в порядке?

— Да… Наверное… Никак не могу привыкнуть к тому, что ты у меня внутри.

— Понимаю. Знаешь, это ведь всего-навсего побочный эффект того, что мы соединили нашу махо-силу — удивительно, правда? Есть такая теория, что поток транслирует твой эмоциональный фон… Зато сейчас каждая из нас и «левая», и «правая» одновременно.

— И поэтому наша эффективность в бою возрастает? — боль в голове дёрнула последний раз и стихла, Юки осторожно отняла ладони от висков.

— Ну да. Два разнонаправленных потока сплетаются в один, гораздо более мощный — будто толстый канат свили из верёвок.

Юки ещё раз прислушалась к своим ощущениям. Да, Фуми по-прежнему внутри неё, со всеми своими радостями и горестями, но это уже не вызывает отторжения. Правда, ведь и она, Юки, тоже сейчас внутри Фуми, а одна лишь мысль о чём-то подобном жутко смущает… Девушке, что сидит перед ней, стали известны все её потаённые пристрастия и переживания — даже те, о которых и думать-то не хочется.

— Ты не устала? — спросила Фуми. — Если мы станем парой, то нам придётся часто синхрониться. И не сидеть вот так рядышком, а сражаться.

— Конечно, — Юки кивнула. — Просто это как-то… очень интимно, что ли.

Фуми чуть слышно хихикнула, прикрыв рот ладонью — кажется, это был первый раз, когда она засмеялась.

— Ты права. Именно поэтому среди «ангелов» не принято обсуждать то, что ты увидела и почувствовала. Разве что по взаимному согласию… Ну что, наверное, хватит на сегодня?

— Пожалуй…

В голове мигнуло, будто на экране старенького телевизора, и Юки вдруг ощутила пустоту, точно у неё отобрали часть её «я». Неужели за эти несколько минут она успела привыкнуть к тому, что внутри неё поселилась вторая личность? Наверное, так и умом недолго тронуться…

— С каждым разом будет всё проще, — Фуми словно прочитала её мысли. — Мы с Сэнко делаем это вообще на автомате, не задумываясь. Похватали ганкаты, поднялись в воздух — глядь, а мы уже, оказывается, засинхронились и даже не заметили когда.

Юки промычала что-то невразумительное и прикрыла глаза. Ей казалось, что она выжата досуха, как лимон, и уже никогда не станет прежней, не хотелось ничего ни говорить, ни думать, ни делать. Вот бы сейчас каким-то волшебным образом очутиться у себя в комнате, а потом сразу уснуть, чтобы дать отдых взбудораженному мозгу… И зачем только синхронизация сопровождается подобными эффектами? Почему нельзя просто слить воедино потоки махо-силы без вот этого неприличного взаимопроникновения?

Фуми, должно быть, прекрасно понимала её состояние, потому что не произнесла больше ни слова, лишь мотнула головой в сторону Тэнсикана — пошли, мол, домой. Обратный путь показался Юки длинным, очень длинным, она словно во сне брела мимо угрюмых руин и думала, что самое сложное в жизни «ангела» — это не умение управляться с ганкатой или творить невозможное с помощью махо-силы. Самое сложное — это доверие. А без доверия не будет ничего.

Только ближе к ужину к Юки наконец-то вернулась способность здраво размышлять. Но в голове был такой беспорядок, что она даже от бесконечных расспросов Кёко отвертелась, притворившись, что не очень хорошо себя чувствует после прогулки по жаре. Снова и снова Юки вспоминала это странное ощущение — чужую личность у себя в голове, и пыталась сравнивать Фуми и Торико. С кем ей было комфортнее? Трудно сказать, да и тот коротенький опыт с Торико она уже почти успела позабыть. В любом случае, с Фуми было спокойнее и надёжнее, вот только то чувство вины вызывало смутную тревогу. Неужто у неё есть какая-то постыдная тайна? И ведь не спросишь же её об этом…

Так или иначе, их странные отношения и дальше продолжались в том же ключе. Почти каждый вечер они вместе гуляли в саду, почти всё время молчали, изредка заводя разговоры, которые очень быстро сходили на нет, а в остальное время лишь кивали друг другу при встрече. Сэнко ни во что не вмешивалась, она не пыталась подтолкнуть девушек к более тесному общению, не навязывалась вместе с ними на прогулки, ни о чём не расспрашивала Юки и вообще вела себя так, словно выбор Фуми совершенно её не касается. Фуми, в свою очередь, никогда не вдавалась в подробности их совместной жизни с Сэнко, а сама Юки никогда об этом не спрашивала, потому что считала любые вопросы на эту тему бестактными.

Но однажды из этого правила было сделано исключение. Лето подошло к концу, и в последний день августа Юки под чутким руководством Сэнко постигала тонкости стрельбы во время пикирования с большой высоты. Получалось у неё неплохо, она уже почти не промахивалась, и голубые импульсы Раксэцумару, падающие с неба как звёзды, вдребезги разносили деревянные щиты один за другим. Сэнко улыбалась и одобрительно кивала, а в конце занятия неожиданно заявила, что такими темпами никаких мишеней не напасёшься, и пора бы уже подумать о тренировках с живым соперником. При мысли о том, что в неё будут стрелять, пусть даже не по-настоящему, Юки изрядно перетрусила и принялась малодушно уговаривать наставницу ещё немного с этим повременить. Однако Сэнко пресекла любые возражения на корню.

— Так ведь в реальном бою будет ещё страшнее, — засмеялась она. — Атакующие приёмы ты освоила, а вот навыки защиты сами собой не появятся, и бестолковые деревяшки тебе в этом не помогут. Так что, думаю, пора тебе скрестить с кем-нибудь ганкаты. Ну, хотя бы с Курэхой или Мию, они как раз завтра свободны. Девочки они добрые и обижать тебя не станут… Слушай, Юки-тян, ты ведь никуда не торопишься сейчас?

— Неа, — Юки помотала головой. — Разве что на кровати поваляться, но мне уже так худо не бывает после тренировок, как раньше… А что такое, Сэнко-сэмпай?

— Да так, есть у меня к тебе один разговор… По правде говоря, это Фуми касается.

— Фуми?

В первый момент Юки растерялась. Как будто столкнулась ненароком со старшей сестрой своей подружки, и теперь та хочет выяснить, всё ли у них хорошо и не творят ли они какие-то совместные глупости. Но тут же ей самой стало смешно от такого сравнения. Альфа — не старшая сестра, да и они с Фуми не такие уж подружки. Вот только странно, что Сэнко вдруг решила завести речь об этом…

Они присели на то самое поваленное дерево, с которого Юки когда-то любила наблюдать за учебными боями, и Сэнко, нервно подёргивая прядь волос, заговорила:

— Знаешь, со стороны это выглядит так, будто я лезу не в своё дело… Поэтому у меня к тебе будет просьба, Юки-тян — пусть этот разговор останется между нами. И уж тем более Фуми знать о нём незачем. Обещаешь?

Она заметно смущалась, и от такого зрелища Юки чуть не потеряла дар речи. Интересно, доводилось ли кому-нибудь видеть смущённую Сэнко? Такое же невероятное явление, как снег в разгар лета…

Юки поспешно кивнула, и Сэнко продолжила, сама не замечая, что терзает свои роскошные волосы всё сильнее:

— Не буду скрывать, я очень рада тому, что вы с Фуми поладили… Ты ведь, наверное, уже и сама поняла, что общаться с ней сущее мучение. А она, даром что выглядит равнодушной, на самом деле очень из-за этого переживает. Ей всё время кажется, что она тебе в тягость, и ты составляешь ей компанию только из вежливости.

— Ох, да ничего подобного… — Юки даже привстала, но Сэнко лишь махнула рукой.

— Я тоже ей сказала, что это полная чушь. Вы обе достаточно умные, и ты, и она, чтобы выдумывать проблемы на ровном месте. Дело-то совсем в другом… Но Фуми никогда тебе об этом не расскажет, потому что отказывается это признавать, а я хочу, чтобы ты всё знала и была готова к тому, с чем тебе придётся столкнуться.

Прозвучало это пугающе, будто Фуми была наделана всеми мыслимыми и немыслимыми пороками. Какие же тайны своей молчаливой Беты собирается раскрыть Сэнко? Ах да, то самое чувство вины…

— Дело в том, Юки-тян, что она, видишь ли, не хочет взрослеть. Ей скоро семнадцать, но она так вжилась в роль младшей, что не хочет из неё выходить ни за какие коврижки. Она очень уютно чувствует себя в качестве моей Беты и вечно ведомой, да вот только я, как ты помнишь, скоро отсюда уеду. А она останется.

— Правда? — Юки недоверчиво взглянула на Сэнко. — Ну да, она застенчивая, но я никогда не замечала…

— Ох, перестань. Ты, небось, просто робеешь перед ней и смотришь на неё снизу вверх, верно? Увы, наша Фуми боится ответственности, и ничего с этим не поделаешь. Её до икоты пугает тот день, когда ей придётся стать Альфой, самой принимать решения и о ком-то заботиться. С поисками Беты Фуми готова тянуть до последнего, но при этом всё-таки понимает, что хочет она того или нет, а времени осталось в обрез.

Юки насупилась, поковыряла пальцем кору на стволе.

— Получается, она хочет сблизиться со мной только по необходимости? Только потому, что без пары нельзя?

— Не делай поспешных выводов, ладно? — с досадой поморщилась Сэнко. — Всё немного сложнее, Юки-тян… Без пары действительно нельзя, но Фуми хочет настоящих отношений, а не формальных. С людьми она сходится плохо, для тебя это наверняка не секрет. И ей важно, чтобы рядом был человек, которому она сможет полностью доверять… Да ты ведь сама такая же, разве нет? Можешь считать меня эгоисткой, но я беспокоюсь за Фуми и хочу, чтобы у неё всё было хорошо. А потому прошу тебя ей помочь.

— Помочь? В чём?

— Стать более самостоятельной. Я ведь видела, какой ты приехала сюда и вижу, какой стала сейчас. Может, ты не знаешь этого, но ты сильная. По крайней мере, сильнее, чем самой себе кажешься. И если вы с Фуми станете парой, я не хочу, чтобы ты опекала её так же, как это делаю я. Да, она старше тебя на два года… Только вот в душе она так и осталась той же четырнадцатилетней девочкой, какой сюда приехала. Помоги ей повзрослеть, Юки-тян.

После этих слов повисла неловкая тишина. Сэнко сняла очки, зачем-то протёрла их, хотя стёкла были идеально чистыми. Близоруко щурясь, она посмотрела в небо и тихо сказала:

— Тут вот ещё какая штука… Ты ведь уже знаешь, какая у Фуми «коронка»? Бедная девочка ухитрилась даже из-за этого заработать комплекс вины. Все два года она считает себя неполноценной, потому что восприятие непригодно в бою, а потому всякий раз действует на пределе возможностей, чтобы доказать, что она не хуже других. Боюсь, это не доведёт её до добра… Понимаешь, о чём я?

Так вот из-за чего Фуми считает себя навеки виноватой… Вбила себе в голову, что она бесполезная, и теперь живёт с этим. А как тут быть ей, Юки? Она хорошо понимала чувства Сэнко, но толку-то от её понимания… Как она может помочь Фуми? Да и захочет ли та принимать какую-то помощь от той, кто младше её по возрасту и ниже по статусу? Пожалуй, Сэнко переоценила её способности. Наверное, всё из-за той истории с Кёко, но ведь это совсем другое…

— Ладно, — Сэнко надела очки и вновь стала прежней — уверенной в себе и чуточку насмешливой. — Можешь ничего сейчас не отвечать, и прости, что вот так вывалила всё это на тебя. Просто всегда помни о нашем разговоре, хорошо? Быть может, теперь ты будешь чуточку лучше понимать Фуми со всеми её заскоками… Впрочем, мы тут все с заскоками. Война, она не для нежной девичьей психики, знаешь ли.

Разумеется, Юки, как и обещала, сохранила всё в тайне, даже Кёко ничего не сказала. Но она по-прежнему не могла заставить себя ответить Фуми согласием на её предложение. Ей казалось, что жизнь после этого изменится бесповоротно — она свяжет свою судьбу с другой девушкой, и пути назад уже не будет. У неё появятся новые обязанности, и она, наверное, больше не сможет так беззаботно болтать с Кёко и целыми днями валяться на кровати. И вообще, каково это — быть Бетой? Точнее, не Бетой даже, а Гаммой — ведь поначалу ей придётся летать в тройке вместе с Фуми и Сэнко. Может, надо хорошенько расспросить об этом Юмэко? Уж она-то должна знать…

Кроме того, была и другая причина. Юки не хотелось об этом думать, но прогнать насовсем эти мысли из головы не получалось, и они не давали покоя. Тэнсикан сейчас испытывал кадровый голод — об этом не говорили вслух, но все прекрасно это понимали. Уже закончилось лето, со дня приезда Юки прошло четыре с половиной месяца, а новеньких девушек с махо-потенциалом за это время так и не появилось. «Ангелов» на данный момент было всего девятнадцать человек — вместе с Юки и Кёко, которые ещё даже не начали сражаться. Любому очевидно, что выбор в такой ситуации у Фуми невелик.

Юки снова и снова возвращалась к этой неприятной мысли, словно в голове заело пластинку. Ей казалось, что Фуми вовсе не испытывает к ней никакой симпатии, а просто выбирает из двух зол меньшее. В самом деле, не с Кёко же ей налаживать отношения! Трудно даже представить более разных девушек… Сэнко действительно скоро покинет Тэнсикан — возможно, уже следующей весной, а потому Фуми, скорее всего, покоряется неизбежному. Ей просто нужна пара, а уж кто этой парой станет, дело десятое, лишь бы подходила по спиральности.

И как же в этом случае поступить? Конечно, Юки понимала, что безропотно станет Бетой Фуми, если так будет нужно — в конце концов, долг есть долг, а приказы на войне не обсуждаются. И всё-таки ей ужасно хотелось, чтобы они были не просто напарницами в бою, а ещё и близкими, понимающими всё с полуслова подругами. Жаль, что из них с Кёко никогда не получится пары — они-то уже успели поладить и принять друг друга такими, какие они есть. А как всё сложится с Фуми? Ответа на этот вопрос не было, Юки переживала и изводила себя сомнениями, но спросить совета было не у кого. Кёко хоть и хорошая подруга, но в таком деле не помощница — сразу начнёт твердить, что всё это глупости, которые надо немедленно выбросить из головы. Она совершенно искренне считала, что из-за такой классной девчонки, как Юки, остальные «ангелы» должны чуть ли не передраться, и переубедить её в этом было невозможно.

Как бы то ни было, сделать выбор Юки не могла, всякий раз презирала себя за нерешительность, а в итоге всё по-прежнему тянулось своим чередом — и вечерние прогулки с Фуми по саду, и взаимные неуклюжие попытки завязать хоть какое-то подобие беседы. Впрочем, после того разговора с Сэнко Юки казалось, что теперь она действительно чуть лучше понимает, что творится на душе у Фуми. Страх перед ответственностью, перед другими людьми, комплексы из-за «коронки» — и всё это она скрывает под маской холодного равнодушия. Тяжело, наверное, будет её расшевелить…

Единственное, что отвлекало Юки от этих бесконечных размышлений — тренировки, которые всё так же шли каждый день строго по расписанию. Только теперь это были не обычные занятия под руководством старших, а те самые учебные бои, которых Юки так боялась. Поначалу, впрочем, о боях как таковых речи не шло — скорее, Юки просто училась грамотно реагировать на вражеские выстрелы, и помогали ей в этом всё те же пять Альф. Кто-нибудь из них выпускал в сторону Юки одиночные импульсы, а той нужно было либо увернуться от них, либо загородиться щитом, либо отбить ганкатой. Какого-то безумного маневрирования такая методика не предусматривала, да и соперницы не стремились во что бы то ни стало попасть в неё, так что на первых порах у Юки всё получалось, а летящие в неё импульсы очень быстро перестали вызывать панический страх.

Однако постепенно задачи усложнялись, выстрелы становились всё более прицельными, и начали появляться первые пропущенные удары. Юки не раз слышала, что это неприятно и даже больно, но она и представить не могла, насколько. В первый раз импульс угодил ей в ногу — Ая, которая тренировала её в тот день, умышленно направила разряд ганкаты низом, и Юки, привыкшая к тому, что никто не пытается подстрелить её всерьёз, наивно решила, что и сейчас её не зацепит. Расчёт оказался ошибочным, она не успела ни увернуться, ни поджать ногу, а боль вспыхнула такая, словно кто-то со всей дури пнул её по голени. Она взвизгнула, едва не выронила Раксэцумару и почувствовала, как слёзы сами собой побежали из глаз.

— А в настоящем бою ты бы сейчас лишилась ноги, — безо всякого сочувствия заметила тогда Ая. — Аккуратнее надо быть, Айзава.

Синяк на голени держался дня два или три, а пока он проходил, появились новые, по всему телу. Юки злилась на собственную неуклюжесть, после занятий ревела где-нибудь в укромном уголке и давала себе слово, что в следующий раз будет вертеться в воздухе ужом и не пропустит ни единого удара. Но наступал новый день, и всё повторялось сначала. Её наставницы теперь легко и непринуждённо кружили по всему полигону, а потому коварные импульсы прилетали с самых неожиданных сторон. Курэха, самая сострадательная из пятёрки, после каждого попадания горячо извинялась, но не забывала при этом напоминать:

— Сейчас против тебя лишь я, Юки-тян, одна-единственная. И ты легко можешь отследить все мои перемещения, если не будешь зевать — не сравнить со сворой кимуси, которые атакуют со всех сторон… Всегда будь начеку, а главное, постоянно крутись и не виси на одном месте. Неподвижная мишень самая простая и соблазнительная, даже для таких тупоголовых тварей.

Кёко, сокрушённо вздыхая, каждый день отпаивала Юки чаем и смазывала её синяки той самой вонючей мазью, но у неё сейчас появились свои собственные заботы — она наконец-то получила доспехи и начала осваивать непростое искусство полёта. Впрочем, вестибулярный аппарат у Кёко оказался покрепче. Хотя поначалу она кувыркалась в воздухе похлеще Юки, но после занятий чувствовала себя вполне сносно, не блевала и ухитрялась оставаться всё такой же энергичной. Глядя на то, какие бестолковые кульбиты выделывает подруга, Юки невольно хихикала и с удивлением думала, что всего месяц назад была такой же. А сейчас она в состоянии без особого труда выполнить почти любой маневр. Эх, вот бы научиться не пропускать удары!

А ведь надо ещё дать какой-то ответ Фуми… Юки давно уже собиралась аккуратно поговорить на эту тему с Юмэко, но всё не находилось повода, да и вопрос был достаточно деликатный. А в начале сентября Юмэко вдруг сменила красный стажёрский бант на белый, и в Юки проснулось любопытство. Если та стала полноправным «ангелом», как же они продолжают летать тройкой? Помнится, Аой получила белый бант лишь после отъезда Саёри.

Юмэко по-прежнему жила в комнате одна, так что в этот день Юки решила без особых церемоний заглянуть к ней в гости. И надо же было такому случиться, что она застала её в слезах. Юмэко, всхлипывая, творила самый настоящий обыск — заглядывала под кровати, шарила в тумбочках, даже под подушками и матрасами рылась.

— Ой, прости, я кажется, не вовремя, — пробормотала Юки, которая, как назло, вломилась к соседке, даже не постучав.

Она сделала шаг назад, собираясь выйти, но зарёванная Юмэко лишь махнула рукой.

— Не обращай внимания… Сегодня такой важный день, радоваться надо, а у меня тут горе. Представляешь, где-то посеяла свой талисман. Хватилась утром, а его нет, и главное, не могу вспомнить, когда он последний раз был! Всю комнату уже вверх дном перевернула, и бестолку…

— А что за талисман-то? — осторожно спросила Юки. — Может, тебе помочь с поисками?

— Да бесполезно это, я тут уже каждый уголок обшарила… Может, и не здесь я его потеряла, а в столовой, или ещё где-нибудь. Понимаешь, когда выяснилось, что мне предстоит в Тэнсикан ехать, мама на прощание дала мне талисманчик, рыбку на верёвочке. Чтобы, значит, эта рыбка всегда меня оберегала и приносила мне удачу… Я как надела её на шею, так с тех пор и не снимала, а вот сегодня…

Юмэко не сдержалась и вновь начала горестно всхлипывать, комкая подол платья. Не зная, что сказать, Юки в растерянности переминалась с ноги на ногу. Наверное, это то же самое, как если бы она потеряла своего медведя — точно проревела бы весь день, и любые слова утешения оказались бессильны.

Впрочем, расстраиваться подолгу жизнерадостная Юмэко не умела. Вытерев слезы, она шмыгнула носом:

— Ладно, может, найдётся ещё… Или попадётся кому-нибудь на глаза. А ты что хотела-то?

— Я-то?

Юки смешалась. Пожалуй, нет сейчас никакого смысла лезть к Юмэко с разговорами о том, что чувствует Гамма и как выстраиваются её отношения с Бетой, не в том она состоянии. Но узнать про белый бант всё же было любопытно.

— Да так, забежала тебя поздравить. Ну и заодно одну вещь спросить… Ты ведь больше не стажёрка? А как так получается, что вы по-прежнему летаете тройкой? И если ничего не изменилось, почему ты стала настоящим «ангелом»? Опыта набралась, да?

— Завидуешь, устрица? — хотя глаза у Юмэко ещё не просохли, удержаться от подколки она не смогла и ехидно показала язык. — Да нет, если серьёзно, то как раз изменилось. У нас теперь в бою совсем другая тактика будет… Ох, а я ж ведь ещё и из-за этого переживаю!

— Другая?

Всплыл в памяти устав Тэнсикана, который Юки прочитала давным-давно и с тех пор больше в него не заглядывала. Вроде бы там что-то говорилось про две разных тактики…

— Угу. Ты вообще в курсе, как стажировка проходит? Бета с Гаммой синхронятся и бьют врагов, а Альфа просто за ними присматривает, чтобы в случае чего придти на помощь. Ну, считается, что Гамма при этом получает боевой опыт, а Бета учится самостоятельности, хотя у Цукасы, по-моему, и так с этим всё в порядке… Понятное дело, так себя вести только в мелких стычках можно, потому что и Гамма ничего толком не умеет, и от одиночной Альфы особого проку нет.

— Ага, про это я слышала. А теперь у вас всё по-другому?

— В том-то и дело. Цукаса решила, что я уже не такая дурочка, какой была, подготовила рапорт для Аяно, та его вчера подписала. С одной стороны, хорошо — денег получать больше буду. А с другой…

— Боишься? — Юки спросила и тут же прикусила язык — вдруг Юмэко обидится.

— Ну, боюсь — это само собой, все боятся, только вида не подают. Я больше за Цукасу волнуюсь. В «тактике треугольника» на неё ведь двойная нагрузка ляжет.

И, видя недоумевающее лицо Юки, она пояснила:

— Когда в тройке все полноценными боевыми единицами считаются, то общая связь через Бету идёт — понятно ведь, что только она одна может и с Альфой, и с Гаммой засинхрониться. А ты представляешь, что такое двойная синхронизация? Вот и получается теперь, что мы с Курэхой вроде как основная ударная сила, а Цукасе придётся наши действия координировать, да ещё и самой сражаться.

Юки поёжилась. Даже одна чужая личность в голове — уже много, а если их две? Пожалуй, бедной Цукасе действительно не позавидуешь. Она ещё немного помялась, думая, стоит ли заводить разговор о Гаммах, потом решила, что как-нибудь в другой раз.

— В общем, всё у вас непросто, — неожиданно для себя она коснулась руки Юмэко, по-дружески стиснула её. — А я ведь когда-то в уставе читала про эту «тактику треугольника», да только ничего не поняла… Ладно, побежала я, не грусти, желаю удачи тебе в новом качестве! И найти свой талисманчик, конечно!

Юмэко ухмыльнулась в ответ, а Юки почему-то смутилась и торопливо выскочила за дверь. Отдышалась, прислонившись к стене, ещё немного постояла в коридоре, но к себе в комнату возвращаться не хотелось, и после недолгих размышлений она выбралась на крышу — с приходом сентября там стало хорошо и не жарко. Облокотившись о заржавленные от времени перила, Юки смотрела вдаль и думала, что даже здесь, в Тэнсикане, жизнь проходит мимо неё. Другие что-то делают, как-то развиваются — Кёко освоила контроль, учится летать и скоро получит свою ганкату, Юмэко стала полноправным «ангелом»… И только она, Юки, топчется на месте, не в силах даже дать внятный ответ Фуми, и пропускает по пять ударов за тренировку. Как была никчёмная, так и осталась, несмотря на все свои кажущиеся успехи.

Осенний ветерок перебирал её волосы, играл с зелёным бантом на груди, а потом солнце вдруг скрылось за тучами, и на Юки полил моросящий холодный дождь.