Незаметно наступил июль, затяжные дожди пошли на спад, и постепенно их сменяла настоящая летняя жара. Такой роскоши, как кондиционеры, в комнатах «ангелов» не было, однако на складе всем желающим выдавали в пользование большие вентиляторы, поэтому Юки, с каждым днём всё сильнее страдавшая от духоты, решила, что такую возможность упускать нельзя. Правда, Кёко ворчала, что в комнате без того мало места, чтобы загромождать её всяким хламом, но особенно не сопротивлялась — она и сама по утрам просыпалась мокрая как мышь. Окна теперь не закрывались круглые сутки, и вентилятор кое-как пристроили прямо на подоконнике, чтобы он гнал в комнату воздух с улицы. От жары это спасало не особо, но какое-то небольшое облегчение всё же приносило.

А вот тренировки в додзё превратились в сущее мучение. Юки сейчас вовсю отрабатывала боевые комплексы на тренажёрах, била мечом и сама уворачивалась от ударов, так что после каждого занятия спортивный костюм можно было выжимать. Пот заливал глаза и мешал сосредоточиться, но Сатико бесстрастно напоминала, что кимуси атакуют в любую погоду, и летний зной никак не может служить смягчающим обстоятельством. Юки лишь покорно вздыхала, перехватывала синай поудобнее, а потом вновь бросалась в атаку на тренажёр. Впрочем, радовало хотя бы то, что она управлялась с бамбуковым мечом достаточно уверенно. Юки даже не подозревала о скрытых возможностях своего организма, и на школьных уроках физкультуры ей никогда не приходило в голову, что она, оказывается, может быть такой ловкой и выносливой. Вот откуда что взялось, спрашивается?

Пару раз, выждав момент, когда Сатико отворачивалась или отвлекалась, Юки не могла удержаться от соблазна и включала махо-силу, после чего бой с тренажёром превращался в весёлое развлечение. Она с лёгкостью уклонялась от летящих на неё перекладин, а сама проводила такие изумительные атаки, которые в жизни бы не сумела повторить в обычном состоянии — как это было непохоже на её первые неуклюжие опыты с мечом! На второй раз Сатико её всё-таки застукала и хорошенько отругала, напомнив, что тренируется она для того, чтобы развивать данные от природы физические качества, а вовсе не затем, чтобы жульничать. Юки виновато потупилась и пообещала больше так не делать, хотя ей казалось, что на самом деле Сатико сердится не так уж сильно. Наверняка их наставница, сама бывшая когда-то «ангелом», прекрасно понимает своих юных учениц, их неистребимое любопытство и желание попробовать свои необычные способности в деле.

На фоне этого послеобеденные занятия в классе казались почти что отдыхом. Юки уверенно контролировала махо-силу и почти не уставала, хотя после каждой активации щита по-прежнему ощущала противную слабость и дрожь в коленках. Она наконец-то научилась ставить его безо всяких пафосных жестов, одним лишь усилием мысли, но удерживать его удавалось лишь несколько секунд, а потом прозрачная стена разлеталась вдребезги. Сатико успокаивала её и говорила, что это нормально — многие «коронки» предполагают кратковременное использование, и щит входит в их число.

— Пойми, смысл не в том, чтобы прятаться за ним постоянно, — терпеливо объясняла она. — В конце концов, ты тогда сама не сможешь стрелять, ведь для импульсов ганкаты он точно так же непроницаем. Назначение щита совсем в другом — заслониться от внезапного выстрела врага  или, допустим, прикрывать свою пару в тот момент, когда она атакует, защищая её то с одной стороны, то с другой. Чувствуешь разницу в подходе?

Юки вздыхала, кивала, и Сатико продолжала:

— Иными словами, упор на тренировках надо делать не на длительность, а на частоту использования. Ты никогда не сможешь удерживать щит хотя бы минуту, но если постараешься, за ту же минуту сможешь поставить его раз десять — в нужный момент и в нужном месте, ведь обстановка в бою меняется ежесекундно. А вообще, Айзава, все практические нюансы тебе стоило бы обсудить с другими обладательницами щита. Уж они расскажут тебе об этом всяко больше, чем я, у меня-то «коронка» была совсем другая… Поговори с той же Нисими, например — у тебя ведь с ней неплохие отношения, кажется?

С Нисими, то есть с Цукасой, отношения у Юки и в самом деле сложились приятельские — ещё с того раза, когда та притащила её, полуживую, в комнату после инцидента на полигоне. Не последнюю роль сыграл в этом характер Цукасы, весёлый и дружелюбный, с лица её не сходила открытая искренняя улыбка, и то ли из-за этого, то ли по какой-то другой причине она выглядела моложе своих лет. Юки постоянно забывала, что Цукасе уже скоро семнадцать — она казалась ей почти ровесницей, и потому общаться с ней было проще.

В ответ на осторожную просьбу Юки Цукаса охотно начала делиться с ней всякими тонкостями, связанными с использованием щита в бою. Чаще всего их разговоры происходили на крыше Тэнсикана — это было излюбленное место отдыха «ангелов», особенно летом, когда над скамейками ставили переносные навесы, защищавшие от солнца, а постоянный ветерок худо-бедно спасал от духоты. Из рассказов Цукасы Юки узнавала много интересного и неожиданного — например, выяснилось, что форма щита может быть разной, и повлиять на неё никак нельзя, поскольку она является своего рода индивидуальной особенностью.

— У тебя ведь плоский щит, так? — спросила тогда Цукаса. — Плоский, я помню… И у Юри точно такой же. А вот у меня он немного изогнутый — смотри, какой.

И она, не вставая со скамейки, наглядно продемонстрировала Юки свою «коронку» — действительно, почти такая же прозрачная стена, но слегка искривлённая, обращённая выпуклостью в сторону врага. Причём продержалась она тоже несколько секунд, не больше.

— Ого, и правда… А от чего это зависит?

— Да ни от чего, в общем-то. Говорю ж, это просто твоё личное — ну, как черта характера, например. Ты с ней родилась, вот и всё. И со щитом точно так же, только его форма вроде бы от модуляций махо-силы зависит, если ничего не путаю… У кого-то он вообще может быть на зонтик похож — представляешь, да? А самым крутым щитом считается сферический — ну, когда он окружает тебя со всех сторон, а ты внутри него, будто в коконе.

— Мм, здорово… Неужели и такое бывает?

— Врать не буду, сама не видела, — Цукаса с сожалением развела руками и шумно вздохнула. — Но Курэха мне рассказывала, что у одной девушки был такой — лет пять назад, ей весь Тэнсикан восхищался… Понимаешь, чем больше кривизна щита, тем он прочнее, сферический вообще непрошибаемый, а затраты энергии на него такие же, что и на плоский. Классно ведь, правда?

Эти слова огорчили Юки не на шутку, она погрустнела и надулась.

— Значит, у меня щит, получается, так себе?

— Эй, эй, ну почему сразу так себе? — тотчас возмутилась Цукаса. — Всё у тебя отлично, не переживай! Понятное дело, что с плоским надо смотреть по сторонам и не зевать — пока отражаешь удар слева, тебе может уже справа прилететь. Но если всё делать как положено, то даже режущий луч не страшен.

— Режущий луч… А это ещё что такое?

— Ну, это одна из разновидностей оружия кимуси. Знаешь, такая штука типа лазера в фантастических киношках, которая всё разрезает на своём пути, так что лучше под него не подставляться. Причём он постоянный, а не импульсный, а потому…

Похоже, Цукаса собиралась прочитать целую лекцию про этот самый луч, но заметив, как округлились от испуга глаза Юки, мигом свернула тему:

— Ой, ладно, не парься, рано пока тебе этим голову забивать. Ты лучше тренируйся сейчас как можно больше и ни о чём постороннем не думай, все усилия потом только на пользу пойдут.

И Юки упорно тренировалась, хотя от напряжения порой чуть ли не искры из глаз летели. В связи с наступлением летней жары её привычный распорядок дня несколько изменился — теперь после обеда она, по примеру Кёко, валялась на кровати под вентилятором, поскольку выходить на улицу, в знойное июльское пекло, не было никакого желания. Наплевав на приличия, Юки то и дело обмахивалась подолом платья, а в ответ на ехидное заявление Кёко, что у неё трусы видно, посоветовала ей смотреть в другую сторону.

Гулять в саду она теперь ходила по вечерам, после ужина, когда изнуряющая духота немного спадала. С наступлением сумерек там зажигались редкие фонари, заросшие дорожки приобретали в полумраке таинственный вид, и Юки с удовольствием бродила по ним, наслаждаясь тишиной и покоем. Заодно она, сама того не желая, избавила себя от общества Торико — выяснилось, что та, при всём своём разгильдяйстве, боится темноты, и ни за какие коврижки не отправится в заброшенный сад после захода солнца.

Зато маленькое святилище делалось в вечернем сумраке особенно красивым. Оно освещалось красными бумажными фонариками, словно настоящий большой храм, их отблески падали на сидэ, зигзагообразные полоски бумаги, что покачивались от малейшего дуновения ветерка, и Юки каждый раз казалось, что вот-вот на лужайке мелькнёт тень, и она увидит здешнего ками.

Лишь недавно она узнала наконец, кто же всё-таки ухаживает за святилищем — оказалось, что эти заботы взяла на себя Юри, которая сама родилась и выросла в семье священника. Её отец управлял небольшим храмом в каком-то провинциальном городке на севере префектуры Тоттори, и Юри с самого детства помогала ему во всех насущных делах. Став постарше, она принимала участие в службах и праздниках, освоила на практике все тонкости, а приехав четыре года назад в Тэнсикан, загорелась идеей устроить на территории собственное святилище. Сакура поддержала её в этом начинании, и вскоре в саду на лужайке появилось небольшое, но изящное и аккуратное жилище ками. Юри с тех пор стала главной ответственной за него — регулярно приносила туда рис, поддерживала чистоту вокруг, латала по возможности то, что от времени приходило в негодность. Кто-то из девушек уверял даже, что Юри привезла с собой в Тэнсикан наряд мико и бережно хранит его в своём чемодане, но наверняка это были просто досужие домыслы.

В последнюю субботу июля, заканчивая очередное занятие в классе, Сатико огорошила Юки так, что та чуть не лишилась дара речи.

— Вот что, Айзава, — задумчиво произнесла она, прохаживаясь перед столами взад-вперёд. — С контролем махо-силы, как погляжу, у тебя всё в полном порядке. В додзё у тебя успехи чуть скромнее, но и там ты освоила практически всё, что положено знать и уметь «ангелу». Вообще-то, если говорить начистоту, ты почти сравнялась с Хосикавой, а она ведь уже полгода с тренажёрами сражается…

Сатико выдержала паузу и спокойно закончила:

— Думаю, настало для тебя время познакомиться с доспехами.

— Ч-что? — от неожиданности у Юки резко пересохло во рту, и слова вдруг начали застревать в горле. — М-михара-сэнсэй… вы серьёзно?

— А что тебя так удивляет? — улыбнулась Сатико. — Ты прошла первый этап обучения, пора тебе двигаться дальше. Уж поверь, с доспехами у тебя тоже будет немало сложностей, и придётся тебе изрядно попотеть, прежде чем ты сможешь хоть как-то держаться в воздухе. Или ты, как обычно, боишься чего-то нового и неизведанного?

Юки смутилась, опустила голову. Сатико верно подметила, любые перемены всегда её страшили, но сейчас дело было в другом.

— Я… не то чтобы я боюсь, Михара-сэнсэй. Но я совсем не думала, что это произойдёт так скоро… Я не чувствую уверенности в собственных силах, понимаете? Хоть и хожу постоянно смотреть на тренировки Юмэко, но до сих пор не могу взять в толк, как «ангелы» вытворяют такие чудеса в полёте…

— И не возьмёшь, если будешь только смотреть. Помнишь, когда-то давно я рассказывала тебе про вкус сливы, который можно узнать, лишь попробовав её? Здесь всё то же самое, управление доспехами получится освоить лишь на собственном опыте. И в этом я тебе уже не помощница, Айзава — моё время давно прошло, доспехи меня больше в воздух не поднимут. Теперь тебя будут учить сами «ангелы», ну а я… Я свою задачу выполнила.

— Хотите сказать… что мы с вами прощаемся? Насовсем? — Юки растерялась ещё больше и чуть не расплакалась, но Сатико лишь рассмеялась в ответ.

— Ты, кажется, никуда не уезжаешь из Тэнсикана, да и я вроде тоже. А значит, мы по-прежнему будем видеться, и я всегда готова помочь тебе советом, если у тебя возникнет в том нужда. Но отныне твоей наставницей буду уже не я. Ты продолжишь учиться, и учиться много, однако твоим дальнейшим обучением займутся другие, вот и всё.

— Другие… А кто именно?

— Любая из девушек, которая на тот момент будет свободна. Ты ведь уже со всеми перезнакомилась, верно? И, наверное, давно поняла, что «ангелы» всегда готовы помогать и делиться опытом. Никто не будет тебя обижать и смеяться над твоими ошибками.

Она несильно хлопнула ладонью по столу, словно подводя черту под этим разговором, а затем привычным учительским тоном произнесла:

— Со следующей недели твоё расписание меняется и в каком-то смысле делается более свободным. В додзё и в класс тебе больше приходить не нужно. На полигоне занятия точно так же будут ежедневно, кроме воскресенья — либо до обеда, либо после, смотря по обстоятельствам. Но сильно не расслабляйся, на первых порах придётся трудно.

Стало быть, вновь предстоит учиться чему-то новому… Так оно всегда и шло с самого приезда сюда — сперва превозмогаешь себя, набиваешь синяки и шишки, потом постепенно становится легче, но стоит лишь немного сбавить темп и решить, что у тебя всё получается, тотчас открываются новые горизонты, и всё начинается сначала. Уж как трудно было на первых порах обращаться с синаем и пробуждать в себе махо-силу! Но едва это стало для Юки простым и привычным, как пришлось постигать искусство работы со щитом, и вновь — через боль и напряжение. А теперь, когда и щит ставится без проблем, её ждут доспехи и полигон… И, наверное, опять ей придётся выкладываться по полной программе, чтобы сделать очередной маленький шажок вперёд.

В ожидании первого занятия Юки провела всё воскресенье как на иголках, но волнующую тему даже обсудить было не с кем. Кёко никаких полезных советов дать не могла — для неё доспехи были пока что недосягаемой вершиной, и она лишь от всей души поздравила подругу с очередным успехом. А приставать с расспросами к другим «ангелам» было неловко. Впрочем, Торико наверняка рассказала бы немало интересного про тренировки на полигоне, но в этот день она была с Мию на дежурстве, и Юки решила в итоге, что это даже к лучшему. Торико, разумеется, начала бы трещать без умолку, постоянно отвлекаясь на всякие мелочи, а в результате всё запуталось бы ещё больше. В конце концов, нужно просто набраться терпения, а уже завтра она всё узнает сама.

В понедельник после завтрака Юки замешкалась у выхода из столовой, не очень понимая, куда ей сейчас отправляться, и невольно вздрогнула от неожиданности, когда сзади её окликнули:

— Эй, Юки-тян! Подожди, не убегай.

Это оказалась Курэха — как всегда, опрятная и аккуратно причёсанная, длинные прямые волосы струились по её плечам, и вся она излучала доброжелательность.

— Ты ведь с сегодняшнего дня начинаешь с доспехами заниматься, верно? Сатико-сан мне так сказала.

— Эмм… ну да, — Юки несмело кивнула. — Только я не знаю, что мне сейчас делать…

— Я как раз об этом и хотела поговорить, — улыбнулась Курэха, чуть склонив голову набок. — Мне сегодня предстоит побыть твоей наставницей, ты ведь не против? Сделаем так, поднимайся сейчас к себе в комнату и жди меня там, а я пока сдам дежурство, переоденусь и минут через пятнадцать за тобой зайду. Самое главное, ничего не бойся, поняла? Всё у тебя получится, не сейчас, так потом.

Вот так и вышло, что этим утром Юки впервые не отправилась на занятия вместе с Кёко. Подруга бодро ускакала в додзё, велев на прощание стараться на полигоне как следует, а Юки уселась на кровать, сложила руки на коленях и стала ждать Курэху. Время, как обычно в таких случаях, тянулось томительно медленно, она то и дело поглядывала на часы, но минутная стрелка словно прилипла к циферблату и еле ползла. Все мысли в голове были только о предстоящем занятии — больше ни о чём другом думать не получалось. Ох, каким же всё-таки окажется её первый полёт?

К приходу Курэхи Юки вся извелась от ожидания, а когда та наконец-то появилась на пороге, обалдело на неё уставилась. Её новая наставница уже успела надеть доспехи, и теперь Юки впервые видела «ангела» в полном боевом облачении прямо перед собой. Белый комбинезон плотно облегал фигуру Курэхи, оставляя открытыми лишь шею и голову, он весь состоял из единого куска ткани, и даже некое подобие таби на ногах являлось его неотъемлемой частью.

Потом Юки спохватилась и закрыла рот, а Курэха, хихикнув, протянула ей аккуратный свёрток:

— Давай, тоже переодевайся. Сразу говорю, внутри много датчиков, и им нужен прямой контакт с телом, поэтому под доспехами ничего, кроме белья, быть не должно.

— Ой, — Юки покраснела. — А эти датчики… они зачем?

— Через них же управление идёт. Доспехи ведь за счёт махо-силы работают, то есть ты сама, можно сказать, и есть живая батарейка. Что возможность полёта, что защитное поле — для всего нужна энергия, и она как раз через эти самые датчики поступает… Ну, надевай, не стесняйся! Доспехи эластичные, так что в любом случае тебе по размеру будут.

Сопя от смущения, Юки стянула платье и стала облачаться в белый комбинезон. Курэха придирчиво наблюдала за её неуклюжей вознёй, потом вздохнула:

— Ничего, со временем научишься в него за считаные секунды влезать. Во время боевой тревоги каждая минута дорога, копаться будет некогда.

Однако сейчас с непривычки это заняло у Юки гораздо больше времени. Наконец, она вжикнула замком-молнией, выпрямилась и неуверенно переступила с ноги на ногу, привыкая к новым ощущениям. Маленькие кругляшки датчиков действительно оказались повсюду, они неприятно холодили кожу в самых неожиданных местах, но это чувство быстро прошло. А вот увидев краем глаза себя в зеркале, Юки мысленно ахнула, и уши её запылали. Ну да, понятно, что доспехи обтягивают тело, но одно дело видеть это на других, и совсем другое — испытать на себе. Да она же в них всё равно что голая!

Если Курэха и заметила яркий румянец на щеках Юки, то вида не подала.

— Молодец, справилась, — улыбнулась она. — Ну что, теперь пошли? Только смотри махо-силу включать не вздумай, пока не окажемся на полигоне, а то ненароком расшибиться можешь.

Час от часу не легче… Юки опасливо поёжилась от такого предупреждения и мелкими шажками засеменила вслед за Курэхой, чувствуя себя в доспехах до ужаса неловко. Сейчас они начнут спускаться по лестнице, где постоянно кто-нибудь ходит, и все станут на неё пялиться… Хорошо ещё, если это окажется кто-нибудь из «ангелов», а вдруг это будут парни из обслуживающего персонала? Стыд-то какой!

К счастью, по дороге им встретились только Харуми и Саяка, спешившие куда-то по своим делам. Робкая Саяка, чуть приподняв руку, дружелюбно помахала Юки и тут же сама смутилась от такого проявления чувств, а Харуми весело подмигнула единственным глазом:

— Ну как, готова к первому полёту? Давай, Юки-тян, не теряйся там, а Курэха уж как-нибудь за тобой присмотрит, она у нас девушка ответственная.

Не то чтобы это пожелание особенно приободрило Юки, но на душе стало немного спокойнее. По крайней мере, обошлось без шуточек по поводу её непристойного внешнего вида, и на том спасибо… Как всегда, она настолько погрузилась в свои переживания, что опомнилась лишь тогда, когда у самой границы полигона Курэха придержала её за плечо:

— Подожди-ка, остановись на минутку. А теперь положи правую ладонь на левую ключицу — там на доспехах есть сенсор. Да-да, вот так…

В тот же миг у Юки за спиной что-то хлопнуло, она с удивлением оглянулась, едва не вывернув шею, и увидела, что сзади раскрылись два крыла — те самые, благодаря которым «ангелы» получили своё название.

— Крылья! — восторженно ахнула она. — Настоящие…

— Вообще-то на самом деле это просто рули, — рассмеялась Курэха. — Знаешь, что-то наподобие оперения у самолётов, чтобы маневрировать было проще. Но со стороны смотрится красиво и романтично, не зря ведь мы зовёмся Тэнсиканом… Кстати, складываются они точно так же — ещё раз подносишь руку, и всё.

Сама она тоже привычным движением раскрыла крылья и спросила:

— Ну что, начнём первое занятие?

— Начнём! — кивнула Юки.

Ей почему-то вдруг стало легко и радостно, а предстоящий полёт, первый в её жизни, показался совсем не страшным. Конечно же, всё у неё получится! Не дожидаясь указаний Курэхи, она активировала махо-силу и, несильно оттолкнувшись ногами от земли, попыталась взмыть в воздух — так же, как это делали другие «ангелы».

Решение оказалось не самым лучшим, но Юки поняла это слишком поздно. Неведомая сила грубо рванула её сперва вверх, потом вбок, перед глазами промелькнула и вновь исчезла земля — Юки несколько раз перевернулась в воздухе через голову, нелепо маша руками и ногами. Её мотало какими-то немыслимыми зигзагами, направление полёта хаотично менялось каждую секунду, и она уже не соображала, где верх, а где низ. Её вдруг охватил ужас при мысли о том, что она будет болтаться в воздухе бесконечно, и в этот миг махо-сила исчезла — Юки даже не поняла, то ли это случилось само собой, то ли она в панике отключила её. В следующую секунду она с визгом шлёпнулась на землю с высоты, словно куль, уверенная, что переломала себе половину костей. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, и последним усилием Юки извергла из себя весь завтрак, съеденный незадолго до этого.

Тем удивительнее было, что Курэха не выглядела ни встревоженной, ни разочарованной таким сокрушительным провалом своей ученицы. Сочувственно вздохнув, она склонилась над Юки, помогла ей подняться и протянула салфетку:

— Держи, вытрись… Не сильно ушиблась? Защитное поле доспехов после отключения махо-силы ещё секунд десять держится — специально так сделано, на тот случай, если девушку ранят в бою и она сознание потеряет.

Юки осторожно ощупала себя везде, где только можно, и с облегчением убедилась, что с ней действительно всё в порядке, несмотря на падение чуть ли не с десятиметровой высоты. Лишь бедро болело, на которое она так неудачно приземлилась, да на щеке, кажется, появилась пара ссадин.

— Ох, у меня даже волосы не растрепались… — пробормотала она, проведя рукой по голове.

— Это всё благодаря полю. Оно и от воздушных потоков защищает, и от перегрузок во время резких маневров. Ты же видела, с какой скоростью «ангелы» летают? И как внезапно они порой траекторию меняют, чтобы от выстрела уйти? Не будь защитного поля, у нас бы все кишки давно узлом завязались… Ну что, пришла в себя немного?

Юки и сама не знала. После кувырков через голову всё ещё мутило, к тому же казалось, будто земля под ней противно покачивается, как при землетрясении. Но, по крайней мере, она была в состоянии держаться на ногах и воспринимать слова Курэхи. А та продолжала:

— Понимаешь, слишком ты поторопилась взлететь. Не успела я тебя предупредить, чтобы ты была осторожна и никаких резких движений не делала… Но ты не переживай, Юки-тян, в первый раз все в воздухе туда-сюда носятся, как петарды. Я и сама не лучше была, когда впервые доспехи надела… Помню, чуть прямо в стену Тэнсикана не врезалась, а Каори, зараза такая, меня пугала — мол, если б я дыру пробила, то у меня из жалованья вычли бы.

Юки прыснула в ладонь, представив себе эту картину, но тотчас досадливо закусила губу. Как же ей совладать-то с этими доспехами?

— Нужно просто почувствовать их и привыкнуть к ним, — серьёзно сказала Курэха. — По сути, они ведь фактически силой мысли управляются. Потоки махо-силы идут через датчики, задают скорость и направление, а контролируешь-то эти потоки ты сама, своим сознанием. Точнее, тебе нужно научиться делать это как раз без помощи сознания, рефлекторно. В бою над этим думать будет некогда, сама понимаешь — там только знай кружись, уклоняйся и пикируй… Давай-ка теперь попробуем ещё раз, только уже вместе.

Юки кивнула, хотя в глубине души жутко трусила — не очень-то ей хотелось ещё раз изображать петарду. Курэха взяла её за руки, по-дружески сжала их, успокаивая свою напуганную ученицу, а в следующую секунд волосы её налились густо-синим цветом. Собравшись с духом, Юки тоже включила махо-силу.

— Итак, твоя задача сейчас — не дёргаться и ни в коем случае не ускоряться, — Курэха старалась объяснять как можно проще. — Я буду медленно подниматься, а ты попробуй держать ту же высоту, что и я. Представь, что твоя махо-сила уходит вверх, в небо, и тащит тебя за собой. Только медленно, очень медленно, поняла? Давай, начали.

Ноги Курэхи оторвались от земли, и она начала плавный, неторопливый подъём, продолжая держать Юки за руки. Та глубоко вдохнула, потом попыталась сделать всё в точности так, как сказала наставница, и с удивлением почувствовала, что у неё тоже получается. Вновь всё та же могучая сила потянула её вверх, но теперь не резко и грубо, а мягко и даже ласково. Земля постепенно удалялась, но сейчас это почти не пугало — может быть, потому, что ладони Юки лежали в сильных уверенных руках Курэхи.

В таком неспешном темпе они воспарили ввысь метров на пять и повисли в воздухе.

— Видишь, ничего сложного, — улыбнулась Курэха. — Если перестанешь двигаться и посылать команды доспехам, то просто замрёшь вот так и сможешь привести мысли в порядок. Совсем не обязательно выключать махо-силу и валиться вниз.

Юки вновь еле заметно кивнула — ей даже дышать было страшно, не то что говорить. Подумать только, она сейчас прямо как воздушный шарик! Все мышцы едва ли не сводило судорогой от напряжения, сердце стучало так громко, что каждый его удар отдавался в висках.

Потом они так же медленно поплыли вниз — теперь махо-сила не увлекала в небо, а притягивала к земле, словно магнитом. Спуск показался Юки томительным и бесконечным, ей даже в голову не приходило, что можно так безумно устать за эти несколько минут, проведённых в воздухе. А она, дурочка, ещё удивлялась, почему тренировки на полигоне будут идти только один раз в день…

Ощутив наконец-то твёрдую опору под ногами, Юки облегчённо выдохнула и отключила махо-силу. Пот лил с неё градом, вновь накатила чудовищная слабость, и она, не думая о приличиях, бухнулась на коленки и уселась прямо на землю, поджав ноги. Как же всё-таки сложно! Да, сейчас она нормально поднялась и нормально спустилась, но лишь благодаря Курэхе, которая держала её за руки и страховала от ошибок. А когда она будет одна? Юки совершенно себе этого не представляла. Наверное, даже учиться ходить в детстве было проще, хоть она этого и не помнит…

В этот день они ещё дважды попробовали подняться в воздух — просто взлететь и зависнуть на какое-то время, привыкая видеть окружающий мир с высоты. А потом Курэха неожиданно объявила, что на сегодня хватит. У Юки уже не осталось сил ни удивляться, ни задавать какие-то вопросы — кажется, они прозанимались всего час, да ещё с перерывами на отдых, но чувство было такое, будто она целый день сражалась в додзё с тренажёрами. К обычной усталости от использования махо-силы примешивались тошнота и головокружение — вестибулярный аппарат Юки решительно протестовал против полётов, даже таких коротких и спокойных.

Ладно хоть не забыла, как крылья складывать! Юки коснулась ладонью сенсора, за спиной щёлкнуло, а Курэха заботливо спросила:

— Дойдёшь сама до комнаты или тебя проводить? Не свалишься по дороге?

Юки упрямо помотала головой — как же ей надоело раз за разом показывать другим свою слабость! Дойдёт она, никуда не денется, пусть это и займёт в три раза больше времени, чем обычно…

— Ладно, я догадываюсь, что сейчас тебе хочется побыть одной и всё осмыслить, — Курэха ободряюще стиснула её локоть. — Доспехи оставь у себя в комнате, будешь держать их там, пока учишься, а потом появится у тебя собственный шкафчик в оружейке.

— В оружейке… В лаборатории, что ли?

— Что? А, нет, конечно. Я про оружейную комнату, где наши ганкаты и доспехи хранятся, мы её тоже оружейкой зовём. И находится она, само собой, рядом с дежуркой, чтобы в случае тревоги далеко не бежать… Так тебя точно провожать не надо? Ну, Юки-тян, тогда пока, до скорого!

Как и все «ангелы», Курэха воспользовалась для возвращения коротким путём — одним движением взлетела на крышу Тэнсикана и скрылась из вида. А Юки, утирая пот со лба, медленно побрела привычной дорогой, вдоль здания. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем она научится хотя бы выдерживать направление и скорость, а не беспорядочно кувыркаться в воздухе? А ведь придётся ещё учиться маневрировать…

Вернулась она так рано, что даже Кёко ещё не пришла из додзё. Сил хватило только на то, чтобы стащить доспехи, сходить в душ и переодеться, а потом Юки упала на кровать и провалилась в непонятную полудрёму. Даже с закрытыми глазами ей казалось, что комната медленно вращается, ощущение было отвратительное и никак не проходило. Неужто всем «ангелам» приходилось так же тяжело на первых занятиях, или это она, Юки, такая особенная?

В какой-то момент хлопнула дверь, в комнате возникла шумная Кёко, и с её приходом, как ни странно, стало чуточку легче. Она прямо с порога принялась тормошить подругу и задавать ей кучу вопросов, а Юки вяло её отпихивала:

— Не лезь ко мне, ты вся потная… В душ иди сначала, потом всё расскажу… если не сдохну до того времени…

Но любопытство Кёко не знало границ. Вместо того, чтобы идти в душ, она принялась с интересом разглядывать доспехи и прикладывать их к себе перед зеркалом, словно модный наряд.

— Ну и как тебе ощущение полёта, Ю-тян? Здорово небось было, да? Парила в небе как птица? Ух, как же я жалею, что ничего не видела!

— И хорошо, что не видела… Это было ужасно, я чуть со стыда не сгорела…

— Ой, да ладно тебе, с первого раза никогда ничего не выходит, я ведь всегда об этом говорю. Вспомни, как у тебя ни в додзё, ни в классе ничего не получалось! И ты точно так же плакалась, что ничего не знаешь и не умеешь… А сейчас что? А сейчас ты уже учишься летать! Вот потренируешься с недельку, и опять тебе начнёт казаться, что всё легко и просто.

Безусловно, в чём-то неунывающая оптимистка Кёко была права. А может, даже не в чём-то, а во всём. Юки и сама надеялась, что завтра она сумеет чуть-чуть больше, чем сегодня, однако ни на втором занятии, ни на третьем ничего не изменилось. Очень скоро ей пришла в голову мысль, что обучение полёту сродни обучению плаванию — пока тебя поддерживают, ты можешь держаться на воде и делать вид, что плывёшь, но едва тебя отпускают, сразу начинаешь беспомощно барахтаться. К тому же наставницы у Юки постоянно менялись, и это создавало свои сложности. Всякий раз её обучением занимался кто-то из девушек, свободных в этот день от дежурства и других дел, а педагогические таланты «ангелов» сильно различались.

Хуже всего приходилось с Аей. Она не пыталась ни объяснять, ни тем более помогать, лишь мрачно цедила сквозь зубы указания, а потом равнодушно смотрела, как Юки кувыркается в воздухе и раз за разом неуклюже приземляется то на четвереньки, то на пятую точку. В конце концов Ая снисходила до того, чтобы на личном примере показать, как выполняется тот или иной приём, демонстрировала в воздухе чудеса полёта и нехотя бросала парочку коротких, но совершенно бесполезных советов. Эффект от таких занятий был сомнительный, после них не оставалось ничего, кроме злости и усталости.

Зато Мию и Сэнко возились с Юки охотно и с удовольствием, словно с младшей сестрёнкой — временами ей делалось даже неловко от такой заботы. Сэнко, всегда обожавшая поязвить и поддеть кого-нибудь, в роли наставницы удивительным образом менялась. Она терпеливо втолковывала Юки основные принципы управления доспехами, никогда не смеялась над её нелепыми кульбитами и каждый раз умудрялась излагать сложные вещи простым языком. Мию, напротив, больше упирала на теорию, то и дело она ударялась в какую-то заумную терминологию, но быстро спохватывалась и вновь начинала объяснять всё на пальцах. Именно в такие моменты у Юки появлялась надежда, что непослушные доспехи рано или поздно ей покорятся.

Любопытная Кёко всё-таки пару раз сумела подловить возможность, чтобы добежать до полигона и взглянуть на тренировки подруги. Однако в её присутствии Юки только сильнее смущалась и ошибалась в два раза чаще — всё из-за того, что каждый раз её грызло своеобразное чувство вины. Ведь как ни крути, Кёко приехала в Тэнсикан на три месяца раньше, а это значит, что Юки следовало бы называть её сэмпаем и учиться у неё уму-разуму. Вместо этого она самым бессовестным образом оставила свою подругу далеко позади — укротила махо-силу, нашла «коронку» и вот теперь осваивает непростое искусство полёта. А бедная Кёко как билась все эти месяцы с контролем, так и продолжает биться, разве что в додзё она способна на большее, нежели Юки. Но тут как раз удивляться нечему, поневоле станешь хорошей мечницей, если упражняться столько времени.

Впрочем, сама Кёко не воспринимала страдания Юки всерьёз и ничуть не переживала по поводу того, что подруга осваивает новые умения, а сама она по-прежнему топчется на месте, сражаясь с ускользающей махо-силой. Воистину, беспечность Кёко была так же бездонна, как Тихий океан, и её мало волновало, что кое-кто из «ангелов» — да хоть та же Аой — считает её неполноценной.

— Ладно, ладно, Ю-тян, на самом деле я тебе и правда немножко завидую, — всё же призналась она однажды во время очередных вечерних посиделок перед сном. — Но только немножко, поняла? В конце концов, я тоже когда-нибудь поднимусь в небо, вот тогда и посмотрим, кто из нас круче!

Кёко мечтательно закатила глаза, потом бросила на подругу лукавый взгляд:

— Знаешь, я раньше даже не задумывалась, каково это — учиться летать. А вот теперь смотрю на тебя, понимаю, что все наши асы когда-то такими были, и прямо лопнуть от смеха готова!

— Ага, значит, я всё-таки выгляжу в воздухе как полная дура?! — надулась было Юки, но Кёко с хохотом забралась к ней на кровать и принялась щекотать.

— И вовсе не как дура! Расслабься, Ю-тян, всё хорошо! Ты ведь только начала заниматься, и вообще…

В следующую секунду Кёко издала пронзительный визг, молнией метнулась назад в свою постель и в одну секунду замоталась простынёй по самую шею. Юки растерянно уставилась на подругу, не понимая, что её так напугало, но Кёко лишь в ужасе округляла глаза и судорожно кивала головой куда-то в сторону подушки. Юки на всякий случай тоже с опаской отодвинулась подальше, потом рассмотрела, что послужило причиной такой паники, и успокоилась — на подушке всего-навсего дрыгала лапками большая цикада, пытаясь перевернуться. Должно быть, залетела в окно на свет и неудачно шлёпнулась прямо на спину.

— Выброси её, Ю-тян, умоляю, — сдавленно прошептала Кёко. — Я же спать не смогу, пока она здесь…

— Но это просто цикада, — изумилась Юки. — Погоди, Кёко, ты что, насекомых боишься?

— Терпеть их не могу с самого детства… Даже в парках летом гулять не люблю, там ведь того и гляди кто-нибудь с дерева тебе на голову свалится! А эта тварь забралась прямо к нам в комнату! И лежит теперь у тебя на подушке! Ю-тян, если ты действительно моя подруга — выброси её, иначе я умру!

Юки, не сдержавшись, хихикнула — сроду бы не подумала, что бесшабашная Кёко может настолько чего-то бояться. До чего же комично она выглядит, забившись в уголок и накрывшись от страха простынёй, совсем на неё не похоже… Сама Юки тоже не питала особой любви к насекомым, но и не шарахалась от них в ужасе, разве что пауки вызывали у неё отвращение. А это даже не паук, это всего лишь безобидная цикада, которая только и умеет, что громко стрекотать… Юки аккуратно ухватила её двумя пальцами и выкинула на улицу, только после этого Кёко перевела дух.

— Так, Ю-тян, закрываем окно, — скомандовала она. — Ни за что не смогу теперь заснуть с открытым, всё время буду думать, что какая-то мерзость вот-вот сядет мне прямо на лицо!

— Да ты с ума сошла! — Юки, постоянно изнывавшая от духоты, возмутилась не на шутку. — Мы ж тут задохнёмся, а так хоть ветерок по ночам задувает… И перестань всякие глупости выдумывать — когда свет погасим, никто к нам уже не залетит.

Кёко долго упрямилась, но в конце концов они сошлись на том, что окно надо оставить открытым, а шторы задёрнуть так плотно, чтобы не осталось ни единой щёлочки. И в этот момент Юки неожиданно осенило:

— Слушай, Кёко… Стало быть, ты всю жизнь насекомых боишься, так? А ведь кимуси — это те же насекомые. То есть сама-то я их толком не видела, но все говорят, что они похожи на огромных насекомых, да и ты наверняка тоже про это слышала.

— Допустим, — осторожно сказала Кёко. — И что с того? Хочешь сказать, я слишком трусливая для «ангела»?

— Да нет же! Я про твои проблемы с контролем махо-силы. Помнишь, мы как-то про скрытые страхи говорили? И вот сейчас я подумала — раз ты боишься насекомых, может быть, твоё подсознание блокирует способности, благодаря которым тебе придётся сражаться с кимуси, которые как раз похожи на насекомых. Как тебе такая идея?

На сей раз Кёко надолго задумалась, потом с неохотой признала:

— Что ж, Ю-тян, может, ты и права… И что мне тогда делать? Начать бороться со своим страхом? И перестать дрожать при виде этих мерзких тварей с тонкими лапками?

— Ну… — Юки поднесла палец к губам, посмотрела в потолок. — Может, тебе просто надо осознать, что кимуси — это не насекомые? Если ты боишься цикад и прочего такого, то твой страх не должен распространяться на монстров из другого мира, ведь их природа совсем другая. К тому же они большие и уж точно незаметно не заберутся тебе под одежду. А ещё махо-сила даст тебе возможность их убивать.

— Ладно… Не уверена, что будет какой-то толк, но обещаю тебе над этим подумать. Может быть, после сегодняшнего разговора что-то и впрямь сдвинется в моей дурацкой башке… Но я тебя предупреждаю, Ю-тян — если ночью на меня кто-то усядется, то виновата в моей смерти будешь ты!

Однако каких-то заметных результатов у Кёко в ближайшее время так и не появилось. А вот Юки, к своему удивлению, с каждым днём делала успехи, хоть и небольшие, но стабильные. Примерно через неделю она всё-таки овладела базовыми основами полёта — то есть перестала носиться в воздухе зигзагами и вниз головой. Теперь Юки могла самостоятельно взлететь, пересечь полигон из конца в конец, сделать простенький плавный разворот и без приключений приземлиться. А в один из дней она решилась вернуться в свою комнату так же, как это делали остальные — вспорхнув на крышу, и это словно бы ещё на шаг приблизило её к настоящим «ангелам».

Но это было только начало. Все девушки, которые занимались с Юки, твердили одно и то же — она должна полностью слиться с доспехами, принять их как часть своего тела. Доходчивее всего это, как обычно, объяснила Сэнко.

— Гляди, Юки-тян, ты научилась контролировать скорость и направление полёта. Сейчас ты уже не сваливаешься в пике и не улетаешь боком куда-то в космические дали. Всё это просто замечательно, но… Помимо прочего, ты должна уметь молниеносно менять эти самые скорость и направление, чтобы не стать лёгкой добычей кимуси. А значит, времени на раздумья и осмысление у тебя не будет. Скажи, что ты делаешь, если случайно дотрагиваешься до горячей кастрюли?

— Ну… отдёргиваю руку, наверное.

— Вот именно. Ты не стоишь и не размышляешь, а просто отдёргиваешь руку, и твоё сознание в этом не участвует. А если ты спотыкаешься, твоё тело само принимает все меры к тому, чтобы удержать равновесие и не упасть. Такого же автоматизма тебе надо добиться и здесь — не раздумывать, каким образом изменить траекторию движения, а просто взять и изменить её, потратив на это доли секунды.

— Сложно, Сэнко-сэмпай… — Юки тяжело вздохнула и понуро опустила плечи. — Если я не буду думать, доспехи опять начнут решать за меня, как и куда мне лететь.

— Но ведь твоя рука или нога не решают за тебя, что им делать? — фыркнула Сэнко. — А всё потому, что они — часть тебя. Как только ты поймёшь и примешь, что доспехи — это тоже часть тебя, так сразу все твои проблемы и закончатся.

Звучало это красиво, но что именно нужно сделать для того, чтобы доспехи стали неотъемлемой частью Юки, не могла объяснить даже Сэнко. Здесь, как и в случае с махо-силой, мог помочь лишь личный опыт, полученный путём проб и ошибок, и Юки день за днём продолжала изнурительные тренировки, пытаясь добиться хоть какого-то подобия того самого автоматизма. А ведь в бою придётся не просто закладывать виражи в воздухе, нужно ещё и с ганкатой какой-то управляться, что тоже наверняка требует сил и умения… Сейчас Юки на собственной шкуре ощущала, как тяжело приходится «ангелам». Со стороны кажется, что они с лёгкостью кружат в небе, уклоняясь от выстрелов и уничтожая врагов, но всё это — результат каждодневного упорного труда.

За прошедшие месяцы Юки настолько свыклась с постоянными атаками кимуси, что совсем перестала обращать внимание на вой сирены. Один раз такое приключилось прямо во время тренировки, и Юки собственными глазами увидела, как с крыши взлетела дежурная восьмёрка и стремительно понеслась в сторону залива. Спустя несколько минут оттуда донеслись знакомые звуки боя, и отрабатывать маневры в воздухе под этот аккомпанемент было жутковато — Юки казалось, будто бы она сама каким-то образом участвует в сражении, это пугало и в то же время будоражило.

Однако в начале августа случилась атака третьей категории — честно говоря, Юки уже успела подзабыть, что бывает и такое. Тревога прозвучала прямо перед самым завтраком, когда все ещё только подтягивались в столовую, так что нормально поесть не получилось — «ангелы» тотчас развернулись и с топотом помчались наверх, за доспехами и оружием. У Юки по старой памяти ёкнуло сердце при виде этой беготни, но потом она вспомнила, что в прошлый раз всё обошлось. Да и размышлять особо было некогда — Юмэко и Кёко ухватили её с двух сторон за руки и потянули в убежище, благо оно находилось по соседству со столовой.

— Сегодня я всё ещё с вами, — ухмыльнулась Юмэко, когда они втроём устроились на свободной скамье и приготовились к долгому ожиданию. — Стажёрок, как вы помните, на третью не берут, но я не сказать чтобы сильно расстроена… Какой нормальный человек будет по доброй воле в самое пекло лезть, правда? А вот за дурищу Аой почему-то переживаю.

Юки вспомнила, как тогда, в конце апреля, Аой задирала нос и рвалась на поле боя, ещё и над ней насмехалась… Переживать за такую оторву? Нет уж, спасибо.

— Ну, что хотела, то и получила. Уверяла же, что в одиночку порвёт всех кимуси, вот пусть и покажет теперь, на что способна. Или она только языком чесать горазда?

— Ох, Юки, да ты злая, оказывается! — Юмэко захохотала и толкнула её коленкой — в любой ситуации она оставалась смешливой и несерьёзной. — Ладно, ладно, я согласна, что Аой наглая вредина и поладить с ней сложно. Но какая ни есть, она моя подруга, а это всё-таки её первый серьёзный бой в качестве Беты… Надеюсь, Сирасэ за ней присмотрит.

Всё было так же, как в тот раз, гремели разрывы и вздрагивали стены, но на душе у Юки почему-то было спокойнее. Может быть, оттого, что сегодня она была в компании двух подруг, которые трещали о каких-то будничных вещах и совсем не обращали внимания на канонаду снаружи? Кёко ворчала по поводу завтрака, который откладывался почти на час, и твердила, что с утра в особенности хочет жрать, Юмэко припоминала стычки, в которых ей уже довелось поучаствовать — в её изложении всё это звучало весело и совсем не страшно. Как же всё-таки хорошо сознавать, что ты не одна…

Да и закончилось всё быстрее, чем тогда — Юмэко, тыча пальцем в наручные часики, уверяла, что с того момента, как заорала сирена, до отбоя тревоги прошло всего полчаса. По её словам, атаки третьей категории не всегда бывали такими уж страшными, порой «ангелы» разбирались с кимуси без особых затруднений.

— Категория — понятие относительное, — с важным видом вещала Юмэко, пока они потихоньку пробирались к выходу. — Бывает, что для «двойки» врагов слишком много, тогда присваивают «тройку», но по сравнению с другими «тройками» она получается так себе — может, и сегодня так же было. А уж если этих тварюг даже для «тройки» многовато, тогда, стало быть, выходит уже «четвёрка».

— Присваивают… Кто присваивает-то? — не поняла Юки.

— Автоматическая система оповещения, балда! Перед самой атакой из портала всякий раз выброс энергии идёт, вот в зависимости от его величины категория и определяется. А величина выброса зависит от количества тварюг — ясно теперь? Потому и бывает так, что категория одна, а сложность разная…

Кёко деловито поинтересовалась, что же, в таком случае, представляет собой четвёртая, но Юмэко лишь развела руками:

— Сама я ни одной «четвёрки» не видела, врать не буду. А Цукаса что-то не горит желанием рассказывать, может, пугать лишний раз не хочет.

— Думаю, ей просто вспоминать об этом неприятно, — предположила Юки. — Знаешь, я в какой-то книжке читала, что солдаты обычно не любят говорить о войне. Глядишь, и мы такими станем, когда с чем-то по-настоящему ужасным столкнёмся…

Уже на выходе из убежища она невольно вспомнила, как увидела на лестнице раненую Рэйну, и мысленно приготовилась к чему-то подобному. Однако всё было тихо и спокойно, даже в столовой уже мелькали люди — персонал Тэнсикана как ни в чём не бывало возвращался на свои рабочие места.

И всё-таки Юмэко переживала за Аой не зря. Когда «ангелы», переодевшись после боя, начали понемногу собираться на припозднившийся завтрак, Сирасэ появилась в одиночестве — хмурая и потерянная, щека её была крест-накрест залеплена пластырем, а коленка забинтована. Глядя на маленькую прихрамывающую Сирасэ, Юки вновь вспомнила, что подобные царапины не считаются у «ангелов» за серьёзные ранения, особенно с учётом того, что благодаря махо-силе они залечиваются гораздо быстрее. Что же тогда случилось с Аой?

Впрочем, из разговоров очень скоро выяснилось, что она действительно пала жертвой своей самоуверенности. Привыкнув к тому, что в мелких стычках всё у неё получается легко и просто, Аой, несмотря на предупреждения Сирасэ, и в этом бою вела себя точно так же — лихо, безрассудно и совершенно не думая о последствиях. Когда два кимуси взяли её в клещи, поделать уже было ничего нельзя, Сирасэ успела прикончить лишь одного, а второй хлестнул по Аой ударным импульсом — каким-то чудом она отделалась всего-навсего переломами рёбер, а не отправилась на тот свет.

— Девочка всё ещё считает себя самой крутой, — безо всякого сочувствия заметила Сэнко, с аппетитом обсасывая рыбью кость. — Теперь поваляется пару недель в госпитале, а там, быть может, поймёт, что не в видеоигру играет. Смелость — хорошее качество, кто ж спорит, да только не должно оно с глупостью граничить.

Сирасэ при этих словах опустила голову ещё ниже и украдкой, чтобы никто не заметил, смахнула слёзы. Вот уж кого впору пожалеть… Юки без труда догадывалась, что чувствует сейчас Сирасэ — старшей подруги, у которой можно спросить совета и поискать утешения, больше нет, есть только бестолковая Бета, которая по собственной дурости подставилась под выстрел врага, а ответственность за эту Бету целиком и полностью лежит на плечах Сирасэ. Ведь теперь именно она — старшая, и Юки отлично представляла, как это непросто — начать принимать решения самой после того, как несколько лет их принимали за тебя. Наверняка Сирасэ сейчас считает себя виноватой в том, что не смогла удержать Аой от опрометчивых шагов во время боя.

А вот в своих чувствах Юки разобраться никак не могла. Одна часть её «я» злорадно твердила, что задавака Аой наконец-то получила по заслугам — так ей и надо, самодовольной мерзавке. Другая возражала, что Аой — храбрая и отважная девушка, которая, не щадя себя, сражается с врагами и просто-напросто старается быть лучшей. Ну да, характер у неё отвратительный, что есть, то есть. Но она сейчас в госпитале, наверняка ей одиноко и больно, а когда-нибудь и Юки может очутиться на её месте… Что ж, может, это и в самом деле станет для Аой хорошим уроком, и она перестанет корчить из себя лучшего аса Тэнсикана.

Зато о своих собственных способностях Юки по-прежнему была невысокого мнения. Из-за атаки кимуси сегодняшнее занятие состоялось после обеда, а наставницей её на сей раз оказалась Харуми. Несмотря на суровый вид, в общении она была довольно проста, держалась с Юки как с равной и охотно отвечала на все её вопросы, даже самые дурацкие. Однако у неё, как и у других «ангелов», был свой собственный пунктик — она постоянно задирала планку и всякий раз требовала невозможного. Невозможного на взгляд Юки, конечно. Но Харуми была твёрдо убеждена, что научиться чему-то можно лишь тогда, когда замахиваешься на самое сложное, и отступать от своих принципов не собиралась.

Пытаясь справиться с зубодробительными заданиями своей наставницы, Юки несколько раз теряла контроль над доспехами, сполна накувыркалась в воздухе и умаялась до полусмерти. Когда дотошная Харуми наконец-то объявила, что считает сегодняшнюю программу выполненной, сил не оставалось уже ни на что. Уперевшись руками в коленки, Юки несколько минут бессмысленно таращилась в землю, тяжело дышала и пыталась унять бешеное сердцебиение. А когда подняла голову, то с удивлением обнаружила, что у границы полигона её поджидает Сатико.

— Привет, Айзава, — она по-приятельски помахала рукой своей бывшей ученице. — Захотелось самой взглянуть на твои успехи, знаешь ли. А то все мне рассказывают, что у тебя отлично получается, и ты уже полностью освоила базовую технику полёта.

— Сами видите, как я её освоила, Михара-сэнсэй, — Юки смущённо потупилась, переступила с ноги на ногу. — Сколько раз я сегодня ошиблась? Четыре? Пять? Или больше?

— Тебя сегодня тренировала Магасэ, а значит, эти ошибки не считаются. Она сама частенько творит невероятные вещи в небе, и новичков жаждет научить тому же самому. Так что если у тебя получается сделать хотя бы половину того, что она говорит — успехи и в самом деле налицо… Ладно. Вообще-то, я пришла для того, чтобы кое-что сказать тебе, Айзава.

— Мм?

— В следующий понедельник ты получишь свою личную ганкату.

— Что?!

Юки решила, что ослышалась. За эти две недели она всего-то и научилась, что неспешно нарезать круги по полигону да разворачиваться на месте. Ну, ещё умеет экстренно набирать высоту и в таком же темпе снижаться. Какая ей ганката? Тут и с пустыми руками не всегда получается сообразить, как заставить упрямые доспехи делать то, что нужно…

Но у Сатико на этот счёт было другое мнение.

— Напрасно удивляешься. Мастерство полёта — вещь нужная, спору нет. Но само по себе оно ничего не стоит. Допустим, овладеешь ты фигурами высшего пилотажа, и какой в этом толк? Сумеешь лишь увернуться от выстрелов кимуси, если повезёт, ну или сбежать от них куда подальше…

— Ох, Михара-сэнсэй… Я ведь вообще пока ничего не умею…

— На самом деле ты уже умеешь всё необходимое. Ты поняла, как управлять доспехами — вот что самое главное. Остальные навыки придут позже, в процессе тренировок, и чтобы эти тренировки были по-настоящему эффективными, они должны проходить в условиях, максимально приближенных к боевым. А это значит, что ты должна учиться с оружием в руках. Понимаешь? Не просто летать, а атаковать и защищаться в полёте.

На лице Юки была написана такая растерянность, что Сатико, не выдержав, рассмеялась.

— Может, ты учебных боёв боишься, а? Насчёт этого не переживай, очередь до них ещё не скоро дойдёт… На ближайшее время твоя задача будет очень простой — учиться маневрировать в полной экипировке и стрелять, желательно в цель, а не мимо. Видишь ли, с ганкатой в руках твой центр тяжести изменится, к этому придётся привыкнуть. И это ещё одна причина получить оружие как можно раньше, чтобы не пришлось потом переучиваться, выполняя привычные элементы. Так что готовься, Айзава.

Под впечатлением от этого разговора Юки так и проходила до самого понедельника. Она прилежно тренировалась, долго приходила в себя после этих тренировок, по вечерам болтала с Кёко о всякой ерунде, но всё это время в её голове, словно заноза, сидела одна-единственная мысль — совсем скоро она получит ганкату, своё персональное оружие. Ей придётся привыкать к нему, учиться им пользоваться и, конечно же, ухаживать за ним. Помнится, Торико в первую их встречу говорила, что забывать про техобслуживание никак нельзя.

— Ваа, Ю-тян, ты даже не представляешь, как я за тебя рада! — сразу принялась вопить в тот вечер Кёко, когда Юки рассказала ей о разговоре с Сатико. — Поздравляю, поздравляю! Совсем уже большая стала и взрослая, ещё немного — и зелёный бант на красный сменишь!

— Да ну тебя, в самом деле, — огорчённо отмахнулась Юки. — До красного банта мне ещё пахать и пахать… А вот ганкату в руки брать страшно. Помнишь, как Юмэко чуть в меня не угодила? А ведь она всё знает и умеет, разок ошиблась просто… И меня теперь представь, каракатицу эдакую. Я ж половину Тэнсикана раздолбать могу по дурости и незнанию! Что мне делать-то, Кёко?

— Учиться! — подруга произнесла это с непоколебимой уверенностью. — Ничего ты в учебном режиме не раздолбаешь, только опыта наберёшься. А заодно и мне расскажешь, каково это — ганкату в руках держать. Я вот смотрю, и кажется мне всякий раз, что они ужас какие тяжёлые! А девчонки как-то управляются с ними, и ничего.

— Ну так махо-сила же! Цукаса меня по воздуху как ребёнка малого несла, а веса-то во мне знаешь сколько? Целых... Ой, прости, не надо тебе этого знать!

Так или иначе, понедельник, которого Юки ждала и страшилась одновременно, в конце концов наступил. Нервничать она начала прямо с самого утра — сперва чистила зубы так ожесточённо, что едва не сломала зубную щётку, потом чуть не надела платье задом наперёд. А когда Юки с Кёко, позавтракав, вышли из столовой, Сатико уже ждала их в коридоре.

— Тебя, Хосикава, я через полчаса жду в додзё, — сказала она. — Можешь пока подняться к себе и поваляться на кровати с игрушкой, как ты любишь, только не опаздывай… Ну а ты, Айзава, как? Готова?

— Да не знаю я! — отчаянно выдохнула Юки и тут же, спохватившись, виновато опустила голову. — Ой, Михара-сэнсэй, простите… Готова, наверное…

— Что ж, пошли тогда.

Сатико быстрым шагом устремилась в дальний конец коридора, к оружейной лаборатории, а Юки заторопилась за ней, нещадно теребя от волнения подол платья. Что же её сейчас ожидает? И как вообще всё произойдёт? Неужели ей просто вручат эту огромную штуковину двухметровой, если не больше, длины, и она потащит её по лестнице наверх, в оружейную комнату? Вот потеха-то будет, все «ангелы» животики надорвут…

— Вся суть — в процедуре привязки, — тем временем на ходу объясняла Сатико. — Хотя все ганкаты внешне выглядят одинаковыми, их внутреннее устройство различно, и оружие всегда подбирается таким образом, чтобы максимально соответствовать способностям владелицы. А поскольку потоки махо-силы у всех промодулированы по-разному, ганката должна чётко распознавать свою хозяйку. После привязки ей сможешь пользоваться только ты, в руках другой девушки она работать не будет.

Ого, как всё серьёзно! Оказывается, ганкаты являются персональным оружием в самом полном смысле этого слова… Юки открыла было рот, чтобы спросить, как же делается эта привязка, но не успела — они уже входили в лабораторию. Здесь оказалось на удивление тесно — многочисленные стеллажи с приборами и запчастями, диагностические стенды и прочие малопонятные конструкции делили пространство на маленькие закутки и превращали его в настоящий лабиринт. В недрах этого лабиринта что-то брякнуло, звякнуло, послышалось негромкое, но выразительное ругательство, и навстречу им вышла молодая женщина, на вид чуть старше Сатико. Белоснежный накрахмаленный халат, из кармана которого торчала пачка сигарет, весьма смелая мини-юбка, огромный легкомысленный бант на макушке, зелёный в белый горошек — более странный наряд представить было трудно. Зато выражение лица у неё оказалось очень серьёзным, а взгляд — умным и цепким. Вот бы ей очки ещё, подумала Юки. И будет прямо настоящий доктор наук, даже несмотря на дурацкий бант.

— Айзава Юки, Курумото Каэдэ, — представила их друг другу Сатико. — Курумото-сан тоже из «ангелов», выучилась в Нагасаки, а потом вернулась, чтобы наших ремонтников на трудовые подвиги вдохновлять. Каждый раз удивляюсь, почему она всё ещё не руководит лабораторией, ведь по компетентности ей равных нет.

— Не мели чепуху, Михара, — Каэдэ фыркнула, голос у неё оказался низкий, чуть с хрипотцой. — У нас тут все компетентные, других не держим. А руководить — это не по мне. Терпеть не могу бумажки и отчётность, для всего этого есть Сидзума-сан, вот уж кто прирождённый администратор… Ой, да ты и так всё это прекрасно знаешь. Идёмте лучше делом займёмся, что зря время-то терять.

Каэдэ уверенно нырнула в лабиринт из стеллажей, Сатико с Юки поспешили следом, боясь отстать и потеряться в узких проходах. Но долго идти не пришлось — почти сразу они очутились в одном из закутков, где на высокой стойке, словно музейный экспонат, лежала золотистая ганката. Восхитительно красивая, блестящая и почему-то очень короткая — чуть больше метра длиной.

— Маленькая какая… — разочарованно выдохнула Юки, а Каэдэ громко расхохоталась.

— Да потому что сложенная! Не собираешься же ты таскать её по всему Тэнсикану в боевой трансформации, ты с ней даже по лестнице не пройдёшь. А в разложенном состоянии длина, как и полагается, стандартная — два метра двадцать пять сантиметров. И вес тоже — пять килограммов четыреста пятьдесят граммов… А хотя нет, вру — твоя ганката на двести граммов тяжелее, резонаторы штука увесистая. У тебя ведь щит, верно? Ну, значит, без резонаторов никак не обойтись.

Пять с половиной килограммов?! Юки потрясённо уставилась на ганкату. Да она её просто не поднимет! Точнее, поднять-то поднимет и даже сможет, высунув язык, дотащить до третьего этажа, но о том, чтобы непринуждённо махать ей в полёте, не может быть и речи… Наверное, она действительно стала физически сильнее благодаря ежедневным тренировкам в додзё, но ведь не настолько же!

— Ты кое о чём не подумала, — Сатико положила руку ей на плечо. — Помнишь, на самом первом занятии я говорила тебе, что синай весит столько же, сколько будет весить для тебя ганката, когда ты активируешь махо-силу? А ведь синай, насколько я помню, давно перестал казаться тебе тяжёлым.

— Ой, и правда…

Вот как она могла забыть, дурочка? Сама ведь недавно объясняла Кёко, что вес не играет особой роли, если использовать махо-силу — все предметы сразу начинают казаться раз в десять легче. Так что переживать и впрямь нечего.

Каэдэ подошла к ганкате, пощёлкала переключателями на рукояти, потом повернулась к Юки:

— Ладненько, давай займёмся привязкой. Предупреждаю, будет немного больно, так что придётся потерпеть. Может, и не самая приятная процедура, но другой пока не придумали… Итак, вставай сюда, берись за рукоять.

— Я должна поднять эту штуку? — Юки в испуге округлила глаза. — Эмм…

— Да нет же, ничего поднимать не надо. Просто возьмись за неё так, как ты держала бы её в бою… Небось, Михара научила тебя правильному хвату, а?

Юки послушно обхватила рифлёную рукоять, которая на удивление удобно легла в ладонь, словно специально делалась по её руке. Что-то мягко щёлкнуло, а потом тонкий острый шип, таившийся внутри, проколол ей кожу у основания большого пальца. От боли и неожиданности Юки позорно взвизгнула и чуть не отдёрнула руку, однако Каэдэ придержала её за локоть — мягко, но очень крепко.

— Прости, прости, дорогая, я ведь тебя честно предупредила. Ничего не поделаешь, ганкате нужен образец ткани, чтобы в дальнейшем всегда тебя узнавать… И кровь подходит для этого как нельзя лучше, поскольку способна хранить информацию о том, как промодулирована твоя махо-сила. Ты же знаешь, что эти модуляции индивидуальны? А дальше всё просто — всякий раз, когда ты берёшься за ганкату, она сверяет их с образцом. Так что, кроме тебя, никому больше твоим оружием не воспользоваться.

В глубине души Юки ожидала каких-то внешних эффектов — может, ганката после привязки звякнет, словно микроволновка, или поморгает лампочками. Но, разумеется, ничего не произошло. Шип скользнул назад, и Юки стала торопливо зализывать ранку.

— Что ж, вот ты и стала хозяйкой оружия, — Каэдэ машинально полезла за сигаретами, потом вспомнила, что в лаборатории курить нельзя, и с досадой щёлкнула пальцами. — Теперь не забывай регулярно ко мне заглядывать — как и любой сложный механизм, ганката имеет свойство изнашиваться и ломаться. На первых порах, пока тренируешься, нагрузки будут небольшими, а вот в боях с врагом твоему оружию придётся работать на полную катушку.

— Курумото-сан… И всё-таки, почему ганкаты такие огромные?

— Ну, как тебе сказать… Ничто не совершенно, увы. Мощность компонентов напрямую зависит от их габаритов, а уменьшить размеры без потерь так до сих пор пока что и не сумели. В Нагасаки с удовольствием спроектировали бы ганкату раз в пять побольше, но все прекрасно понимают, что ни одному «ангелу» с эдаким чудищем не совладать. Так что пришлось найти некий разумный компромисс… Ты ведь в курсе, как работает ганката, а?

— Мм… — Юки стыдливо опустила глаза. — Только в самых общих чертах…

— Ну, если не вдаваться во всякие технические подробности, всё очень просто. Есть два боевых режима — импульсный и широкополосный. В первом ты обращаешься с ней как с винтовкой — целишься и стреляешь, только враг получает в брюхо не пулю, а направленный импульс или сразу целую серию. Во втором режиме она используется как обычный меч. Взмах генерирует волну поражения — она не такая мощная, как импульс, зато бьёт сразу по площадям.

Каэдэ, похоже, собиралась прочитать целую лекцию, но увидев страдальческое выражение на лице Юки, махнула рукой.

— Ладно, забивать тебе голову я сейчас не буду, всё равно ничего не запомнишь. Постигать такие вещи надо самой, на практике, а если чего не поймёшь, старшие подруги всегда помогут тебе разобраться… Так что забирай свою ганкату, люби её и не забывай о ней заботиться — от неё в бою будет зависеть твоя жизнь.

Легко сказать — забирай! Юки обошла вокруг стойки, примеряясь, как бы поудобнее ухватить массивное оружие, а потом мысленно себя выругала. Ну почему она постоянно забывает про махо-силу? Столько тренируется, а так и не привыкла к своим необычным способностям, которые можно использовать в любой момент… По старой памяти Юки украдкой покосилась на Сатико — интересно, как та к этому отнесётся? Хотя вряд ли она будет сердиться, ведь сейчас они не на занятиях в додзё.

Юки сосредоточилась, и в ту же секунду тело наполнилось знакомым, очень приятным ощущением силы и лёгкости. Каэдэ понимающе хмыкнула — должно быть, увидела её серебристые волосы, но ничего не сказала, а Сатико одобрительно кивнула. Юки легко, одной рукой подхватила ганкату, которая и впрямь оказалась не тяжелее синая, почтительно поклонилась Каэдэ, а потом они направились на третий этаж, в оружейную комнату.

— С Курумото мы давние подруги, — рассказывала Сатико, пока они поднимались по лестнице. — Она на пару лет старше, так что в своё время учила меня всяким премудростям… Но вообще-то она механик от бога. Видишь ли, ганкаты проектируют и изготавливают в Нагасаки, а затем уже доставляют к нам, в Тэнсикан. И лабораторию изначально организовали для того, чтобы ремонтировать и обслуживать оружие на месте, а не отправлять из-за каждого пустяка на фабрику. Но с появлением Курумото всё стало по-другому. Теперь у нас тут что-то вроде своего научно-исследовательского центра, так что появилась возможность заняться модернизацией ганкат. Курумото добилась, чтобы сюда прислали таких же талантливых ребят, как она сама, и собрала отличную команду, а в результате оружие становится мощнее и удобнее. Не поверишь, но кое-какие её идеи уже стали новым стандартом для фабрики в Нагасаки…

Так они добрались до оружейки, и Юки наконец-то впервые переступила порог этой заветной комнаты, о существовании которой до недавнего времени даже не подозревала. Сейчас тут никого не было, и она, замерев возле двери, с любопытством разглядывала небогатый интерьер. Вдоль левой стены тянулись шкафчики с именами «ангелов», в которых, надо думать, хранились доспехи, а может, и ещё что-нибудь. Несколько шкафчиков пустовало — наверное, совсем скоро на одном из них появится табличка с надписью «Айзава Юки». Напротив выстроились ганкаты, установленные в специальные гнёзда-держатели. Действительно, все сложенные и на первый взгляд совершенно одинаковые, различие лишь в цвете — серо-стальные, серебристые, перламутровые… Юки поместила свою золотистую в свободное гнездо, потом отошла на пару шагов и бросила оценивающий взгляд. Красиво смотрится её ганката, что ни говори! Удивительное и необычное оружие, которое никому не подчинится, кроме неё — ведь отныне они связаны узами крови.

— По-моему, ты уже успела её полюбить, — усмехнулась Сатико. — Что ж, это правильно. «Ангел» и ганката связаны неразрывно, в бою твоё оружие должно стать продолжением тебя. В старину говорили, что меч — душа самурая. А ганката — душа «ангела».

Неожиданно она вздохнула и ласково погладила Юки по волосам, которые до сих пор отливали серебром — от нахлынувших впечатлений она позабыла отключить махо-силу.

— Но будь моя воля, больше ни одной девушке в Японии не пришлось бы воевать… Иди, Айзава, отдыхай — сегодня у тебя выходной в честь такого торжественного события. А завтра сможешь почувствовать себя настоящим «ангелом».

— Ой… Большое спасибо, Михара-сэнсэй! — пискнула Юки, не ожидавшая такого подарка судьбы, и поспешно поклонилась. — Я буду стараться, правда!

И, не дожидаясь, пока Сатико передумает, она шустро выскочила за дверь. Тренироваться, конечно, надо, и она это прекрасно понимает, но всё равно каждый выходной — на вес золота. Можно даже подремать сейчас, пока Кёко вкалывает в додзё, пускай она потом обзавидуется…

Но Кёко, вернувшись с тренировки, завидовать не стала, а просто-напросто бесцеремонно растолкала её и заставила рассказать обо всём в мельчайших подробностях — а в случае отказа пообещала защекотать до смерти. Выведав всё, что было можно, она удовлетворённо потянулась и подмигнула:

— Ну что, Ю-тян, имя-то дала уже?

— Имя? — Юки взглянула на подругу с недоумением. — Какое ещё имя?

— Ганкате, конечно! Ты не в курсе разве, что девчонки своему оружию имена дают? Это ж по сути меч? Меч! А у меча должно быть имя, это все знают!

— Ох, Кёко, что-то я об этом даже не думала…

Юки подняла глаза к потолку. Хорошая традиция, если вдуматься — не зря ведь самураи всегда ей следовали. А Сатико даже сказала, что между самурайским мечом и ганкатой много общего… Но какое же имя ей можно дать? На ум, всегда бывало в таких случаях, ничего путного не шло.

— Вот и подумай, — распорядилась Кёко. — И вечером, когда вернусь с занятий, обо всём мне доложишь. А сейчас побежали на обед! Тебе-то хорошо, ты дрыхла тут полдня, а я после додзё голодная, как восемьдесят восемь енотов!

Но и к вечеру никаких идей у Юки не появилось. Чем сильнее она старалась, тем более дурацкие варианты лезли в голову, в конце концов ей это надоело, и она решила обойтись вовсе без имени. Разве её ганката станет от этого хуже или она будет её меньше любить? Главное — это отношение, а о своём оружии Юки собиралась заботиться как следует. Вовсе не хочется, чтобы в самый разгар боя оно внезапно отказало.

Однако Кёко решение подруги категорически не одобрила.

— И думать не смей! — заявила она. — Имя должно быть, и точка! Что это вообще за ганката без имени? Не можешь сама, так попроси меня, сейчас соображу тебе отличный вариант!

Она обхватила обеими руками подушку, как всегда делала в минуты раздумий, а потом торжественно выдала:

— Вот! Назови её Раксэцумару!

— Чего-чего? — Юки чуть не утратила дар речи от такого предложения. — Да как тебе только в голову такое пришло, сумасшедшая?

— Э, Ю-тян, а чем ты недовольна? Ты ж любишь зиму? Любишь! И в названии присутствует кандзи твоего имени — это, между прочим, важно очень! А само имя говорит о том, что ты своей ганкатой будешь хоронить врагов так же надёжно, как это делает снежная лавина!

— Ох, Кёко… По-моему, назвать ганкату Снежной Лавиной это как-то слишком пафосно…

— А по-моему, нет, — решительно возразила подруга. — И не спорь со мной! Именно такие имена и должны быть у мечей, чтобы вселять ужас в сердца врагов. Не знаю, правда, есть ли сердца у кимуси, но в любом случае, звучит отлично!

Раксэцумару, подумать только… «Ангелы» её, наверное, засмеют. А с другой стороны, и в самом деле ведь звучит неплохо, можно даже считать, что в каком-то смысле они с ганкатой тёзки. Юки долго ещё колебалась и вздыхала, а потом подумала — так тому и быть. И уж коль она решила дать ганкате такое имя, придётся теперь как следует приналечь на тренировки, чтобы ему соответствовать. Ну а когда настанет время столкнуться с врагом лицом к лицу, пусть это имя придаст ей мужества в бою.