С этого дня Юки, сама от себя не ожидавшая подобного, принялась приставать по вечерам к Кёко и с пристрастием допрашивать её, что именно она чувствует в тот момент, когда махо-сила ускользает от неё. Кёко не сердилась и не раздражалась — она-то давно уже считала Юки своей подругой, а потому воспринимала такой интерес как нечто само собой разумеющееся и подробно докладывала о всех своих ощущениях. Правда, ясности это не прибавляло. Порой Юки даже казалось, что это не из неё, а как раз из Кёко не получится «ангела», однако та не унывала и не теряла оптимизма.

— Ю-тян, мне аж совестно, как ты помочь пытаешься, — заявила она однажды перед сном, когда они уже переоделись в пижамы и забрались в кровати, но ещё не улеглись. — Нет, ты не подумай, я тебе очень благодарна, правда… Но мне ж неловко как-то! Какой бы я дурой ни была, а когда-нибудь да научусь, так что слишком сильно не переживай, поняла? Всё равно из Тэнсикана меня не выставят, способности-то есть…

— Вот и пошлют тебя когда-нибудь в бой с этими так называемыми способностями, — в сердцах бросила Юки. — Что тогда делать будешь?

— В бой… Шутишь, что ли? Я ж ведь даже в воздух подняться не смогу! Хотя что греха таить, мне и самой стыдно быть такой никчёмной… А что я поделаю, если сама не пойму, что со мной не так?

Юки задумчиво взглянула на подругу, прищурилась:

— Слушай, Кёко, а может, у тебя скрытые страхи?

— Это что ещё за ерунда такая?

— Да я сейчас одну историю вдруг вспомнила. Давно это было, в начальной школе ещё… К нам тогда одна девочка перевелась. Училась вроде неплохо, уж всяко получше меня, только ни на один вопрос учителя ответить не могла. Просто стояла и молчала, будто воды в рот набрала.

— Стеснялась, что ли? — Кёко заинтересованно склонила голову набок.

— Да нет, ты знаешь, с одноклассниками она нормально общалась, никто над ней не издевался. И тесты тоже хорошо писала, минимум на семьдесят баллов, а то и на восемьдесят. А устно ответить или там прочитать что-то — не могла, и всё тут. В общем, отвели её в конце концов к школьному психологу…

— Ох, Ю-тян, да ну тебя, будто страшилку какую-то рассказываешь! Не тяни давай, что с ней в итоге приключилось-то, с девочкой этой?

— Ну, короче, оказалось, что когда она была маленькой совсем, её родители захотели, чтобы она на празднике выступила и стишок рассказала. И всё бы ничего, но когда она его рассказывать собралась, то споткнулась, упала и расшиблась сильно. Вот из-за этого у неё и появился скрытый страх.

Кёко недоверчиво взглянула на неё, поёрзала на кровати и нахмурилась:

— А почему скрытый-то? Она вообще что ль не помнила, как упала?

— В этом всё и дело, — Юки важно подняла палец. — Совсем про тот случай забыла, а страх перед выступлениями остался. Причём проявился-то он не сразу у неё — несколько лет с тех пор прошло, представляешь? Она ж как раз поэтому в нашу школу и перевелась из своей прежней — потому что её родители думали, будто над ней там издеваются и на новом месте у неё всё пройдёт. А дело-то было совсем в другом.

Кёко надолго задумалась, обхватив руками подушку, потом тряхнула головой:

— Ну, Ю-тян, я всё равно не понимаю! Допустим, с этой твоей одноклассницей всё ясно, а ко мне-то это каким боком? Я ж в детстве знать не знала, что у меня махо-сила обнаружится, а значит, и бояться этого никак не могла!

— Прости, — Юки вздохнула. — Просто вспомнила историю и решила рассказать, уж больно на тебя похоже показалось. Подумала, может, у тебя тоже какой-то скрытый страх, о котором ты забыла, а теперь из-за этого махо-силу удержать не можешь. Знаешь, ты повспоминай всё-таки, вдруг придёт чего на ум.

Кёко отнеслась к этой идее без особого восторга, однако обещала покопаться в памяти и даже поспрашивать родителей. Юки, правда, понятия не имела, верно ли её предположение, но больше в голову ничего другого пока не приходило. Жаль всё-таки, что в Тэнсикане нет штатного психолога — наверное, специалист справился бы с проблемой Кёко в два счёта.

Сама же Юки, что называется, всё больше вписывалась в коллектив. То ли ежевечерние походы в купальню сделали своё дело, то ли успехи в обучении, но теперь её и в самом деле всё чаще принимали за свою, по-приятельски здоровались и перекидывались необязательными фразами, которые обычно в ходу у давних подружек. Правда, касалось это не всех — Аой по-прежнему демонстративно её игнорировала, особенно после той стычки в коридоре, Ая и Хогэцу тоже смотрели на Юки как на пустое место. Впрочем, эти двое вели себя так почти со всеми, не считая разве что своих пар, и от этого было не так обидно.

А вот неугомонная Торико, похоже, всерьёз вознамерилась сделать из Юки свою Бету. Приметив, что та любит гулять после обеда в саду, Торико теперь частенько под разными предлогами составляла ей компанию — разумеется, тогда, когда была свободна от дежурства. И ведь не прогонишь же эту надоеду! Юки вздыхала, покорно слушала безостановочную болтовню Торико, к которой тоже мало-помалу начинала привыкать, а заодно узнавала что-то новое о других «ангелах». По натуре Торико не была сплетницей и ничего специально не вынюхивала, но поскольку рот у неё не закрывался ни на секунду, она, сама того не замечая, вываливала на Юки все последние новости Тэнсикана.

В довершение всего выяснилось, что её «коронка» — чтение мыслей! Юки никогда не приходило в голову, что махо-сила предоставляет даже такие необычные возможности, после чего она невольно стала относиться к Торико с опаской. А ну как та решит применить свои способности на практике?

— Вообще-то я даже не собиралась! — с обидой ответила Торико, когда Юки робко заикнулась о своих подозрениях. — Во-первых, это нехорошо ведь — соображаешь, да? А я, между прочим, девушка взрослая и ответственная! Во-вторых, для этого махо-силу включать нужно, поэтому незаметно такую штуку всё равно не провернуть.

Насчёт взрослости и ответственности Торико Юки очень сильно сомневалась — не из тех она, кого останавливают слова «так делать нехорошо». А вот второй аргумент показался ей достаточно убедительным. В самом деле, махо-сила — такая вещь, которую украдкой никак не используешь. И пока волосы Торико не пожелтеют, словно осенние листья, Юки может быть полностью спокойна за содержимое своей черепушки.

Впрочем, существовала и другая напасть, кроме чтения мыслей — всякий раз Торико уговаривала Юки ещё разок засинхрониться. Но та всегда отвечала решительным отказом — того первого и единственного раза ей хватило выше крыши. Юки до сих пор не понимала до конца, как это вообще возможно — пустить кого-то к себе в голову и раскрыть перед ним все тайны своей души.

В один из дней Торико, помимо подробного доклада о том, кто кому что сказал, кто на кого как посмотрел и кто отличился в последнем бою, выдала кое-что действительно новое и неожиданное.

— А у Саёри, между прочим, способности слабеют, если ты вдруг не в курсе. Ей ведь через полтора месяца двадцать стукнет, знаешь же, да? Только она, понятное дело, это скрывает, так что имей в виду — я тебе ничего не говорила!

— Эмм… а почему скрывает-то? — удивилась Юки. — Хорошо же — домой вернётся, сможет жить, как захочет…

— А то сама не понимаешь! Она же у нас самая старшая, пример для подражания и вообще… Не будет же она всем свою слабость показывать! Так у неё ещё вдобавок и гордость семейная, честь клана Аканэ, вот это всё… Вот только у остальных девчонок глаза есть, и они прекрасно видят, как ей тяжело.

Почему-то Юки при этих словах ощутила лёгкий привкус грусти. Вот так и течёт жизнь, не останавливаясь ни на минуту — сама она ещё только учится использовать свои способности, а у кого-то они уже исчезают.

— А что значит — слабеют? Становится сложнее махо-силу включать? Или что?

— Ну… — Торико подняла глаза к небу и задумалась, что случалось с ней крайне редко. — Точно-то я тебе и не скажу, наверное. Говорят, что усилий больше тратить приходится и устаёшь сильнее. Ну, знаешь, это как в молодости бегаешь повсюду вприпрыжку и не устаёшь, а в старости прогуляешься вокруг собственного дома и никак отдышаться не можешь.

Она помолчала, потом сделала страшные глаза и прошептала:

— Вчера вечером первую категорию отражали — знаешь же, да? Так вот, Саёри после боя еле на ногах держалась и бледная вся была, словно после болезни… Но я тебе ничего не говорила, поняла?!

Юки помнила об этом разговоре ещё пару дней, потом он вылетел из памяти, а в самом конце мая история получила неожиданное продолжение. Приближался сезон дождей, ясные деньки выдавались всё реже, и прогуляться по саду удавалось далеко не всегда — Юки находила мало удовольствия в том, чтобы бродить под зонтом по мокрым дорожкам и слушать, как капли воды уныло стучат по листьям. Дождь лил с самого утра и в этот день, но после обеда, словно по волшебству, прояснилось. К тому же Торико и Мию нынче дежурили, а это означало, что сегодня ничто не помешает Юки насладиться уединением на любимой скамейке под ивой. Она ещё не просохла после ливня и приятно пахла мокрым деревом, но на этот случай Юки предусмотрительно захватила из комнаты старое покрывало — оно верой и правдой служило ей ещё во времена учёбы в школе.

Отработка новых ударов в додзё отняла, как обычно, уйму сил, а солнце пригревало совсем по-летнему, поэтому очень скоро Юки разморило. Поначалу она лишь зевала и старательно тёрла слипающиеся глаза, но потом решила, что ничего страшного не случится, если она подремлет полчасика. Всего лишь полчасика и не больше… Юки уже проваливалась в сон, когда за спиной у неё неожиданно послышались голоса. Один она узнала сразу — он мог принадлежать только Сакуре. А второй? Наверное, кто-то из «ангелов»…

— …у меня всё в полном порядке, Аяно-сан.

— Правда? И кого ты пытаешься обмануть, Аканэ? Разве что себя в первую очередь. Тебе не кажется это безответственным?

Аканэ… Выходит, собеседница Сакуры — это Саёри. И судя по всему, между ними какой-то серьёзный разговор, не предназначенный для чужих ушей. Юки слишком поздно сообразила, что её не видно за толстым стволом ивы, а потому Сакура и Саёри уверены, что они здесь одни. И что же ей делать? Момент, когда приличия ещё позволяли встать и с извинениями удалиться, оказался упущен, теперь Юки оставалось лишь сидеть тихо, словно мышка, и всей душой надеяться, что её не обнаружат. Вот позорище-то будет на весь Тэнсикан, если решат, что она специально подслушивала!

— Рано или поздно время приходит для любой из нас, Аканэ. Прости, но я не верю, что тебе так сильно полюбилось воевать… Или ты до сих пор хочешь что-то доказать своему отцу?

— Да нет же, совсем не в этом дело…

Саёри вздохнула так тяжко, что Юки почти физически ощутила её душевные терзания. Наверное, речь сейчас идёт как раз о её способностях, которые слабеют с каждым днём. Говорила же Торико, что Саёри ото всех это скрывает, вот только зачем?

— Тогда в чём?

— Аой… Меня беспокоит Аой, Аяно-сан. Вы не хуже меня знаете, какая она — эгоистичная, самоуверенная, вечно думает, что ей всё по плечу… Летай мы в тройке подольше, всё наладилось бы со временем, но ведь и двух месяцев не прошло. Уверены, что Сирасэ сможет с ней справиться без меня? С её-то мягким характером…

— С мягким характером? — Сакура весело рассмеялась. — Послушай, мне кажется, ты слишком привыкла видеть в Иванами свою Бету, которую надо защищать и оберегать от любых неприятностей. Вот только она куда как взрослее и умнее, чем тебе кажется… Не забыла, что ей уже семнадцать?

Саёри промолчала — то ли собиралась с мыслями, чтобы возразить, то ли, наоборот, признавала правоту командира. А Сакура продолжала:

— Понимаю, что ты переживаешь за неё и волнуешься. Всегда трудно расставаться, когда почти три года делишь с подругой радости и горести, сражаешься плечом к плечу, доверяешь ей свою жизнь… Но проявлять сейчас ненужное геройство и всякий раз превозмогать себя даже в мелких стычках — ради чего? В конце концов, ты подвергаешь опасности не только себя, но и Иванами, а по большому счёту и всех остальных. Кому будет легче, если ты свалишься вниз прямо посреди боя?

— Да, всё так, — Саёри вновь вздохнула. — Вы правы, конечно… Наверное, я действительно до сих пор вижу в Сирасэ ту робкую девочку, какой она была, когда приехала в Тэнсикан. И вот она выросла и изменилась, а я даже не заметила, и по-прежнему не понимаю до конца, почему она выбрала именно Аой… Плохая я Альфа, да, Аяно-сан?

— Ты замечательная Альфа, Аканэ. Ответственная и очень заботливая. Но время идёт, а Иванами должна двигаться дальше уже без тебя — понимаешь? Танака, конечно, не подарок, но у нас тут многие не подарок, да вспомни саму себя хотя бы в её возрасте. Такая же ершистая, всех задирала и считала себя самой крутой.

— Ох, а ведь правда, — Саёри сдавленно хихикнула. — Настоящая оторва была, семейное воспитание давало о себе знать… Правда, потом повзрослела и поняла, что настоящие ценности совсем в другом.

— Вот и Танака тоже повзрослеет. Поверь, всё у них будет хорошо. А чтобы ты совсем успокоилась, обещаю, что буду приглядывать за ними на первых порах.

За спиной у Юки повисла долгая тишина, потом вновь раздался голос Саёри — он немного подрагивал от слёз или это только казалось?

— Спасибо… Если честно, после нашего разговора мне стало легче. И я впервые за эти дни почувствовала, что наконец-то готова к отъезду… Что ж, пишите тогда увольнительные бумаги, Аяно-сан. Отец-то и вправду меня уже заждался.

— Надеюсь, тот опыт, который ты приобрела в Тэнсикане, поможет тебе и в мирной жизни не наделать глупостей, — усмехнулась Сакура. — Что ни говори, а бизнес у вашей семьи… непростой. Впрочем, ладно, совсем не моё это дело.

Голоса начали постепенно удаляться — должно быть, Сакура и Саёри неспешно направились прочь из сада. Только сейчас Юки поняла, что даже дышать боялась, не говоря уж о том, чтобы сделать хоть единое движение. Вот же угораздило её ненароком подслушать чужой разговор, да ещё такой доверительный!

Зато теперь она очень хорошо понимала, что чувствует Саёри и почему так старательно оттягивает тот день, когда ей придётся покинуть Тэнсикан. Аой и в самом деле та ещё мерзавка, неудивительно, что Саёри настолько волнуется за свою миниатюрную и дружелюбную Бету… Да вот только, если разобраться, Сирасэ запросто умеет управляться с Аой — уж это Юки своими глазами видела. При всей своей мягкости Сирасэ способна быть строгой и требовательной, так что поставить на место зазнайку Аой не составляет для неё особого труда.

А действительно, как так вышло, что такие разные и ни капельки не похожие друг на друга Сирасэ и Аой стали парой? Ответа на этот вопрос Юки не знала. Порой сложно разобраться в чувствах, даже своих, и, наверное, взаимные симпатии могут проявляться самым неожиданным образом. Ведь сумела же она сама по-настоящему подружиться с Кёко, а уж как та её бесила в первые дни! Может, и у Сирасэ получилось рассмотреть в Аой что-то хорошее?

Конечно, Юки никому даже словом не обмолвилась об этом разговоре. А меньше чем через неделю, в самом начале июня, она услышала за завтраком, что сегодня — последний день Саёри в Тэнсикане, и вечером состоится традиционный прощальный ужин в её честь. Для Кёко такое событие тоже оказалось в новинку — в этом году никого из «ангелов» ещё не провожали, а потому, переодеваясь после завтрака в спортивку, они только о том и говорили. Интересно, что чувствует сейчас Саёри? Радость от того, что скоро будет дома, или грусть от расставания с Бетой и подругами, или и то и другое сразу? Повезло ей, для неё война закончилась, и ей больше никогда не придётся вскакивать по тревоге, чтобы отбивать бесконечные атаки кимуси.

— Ну, когда-нибудь и нас так же будут провожать, — оптимистично заявила Кёко. — Вот тогда и узнаем, что чувствуют в этот момент!

Юки лишь покачала головой — нескоро это случится, ох и нескоро… Шесть лет, подумать только! Шесть долгих лет, и за это время может случиться всякое. Только и остаётся, что радоваться за Саёри да завидовать ей белой завистью.

Потом они с Кёко отправились в додзё, и думать об этом стало некогда, а дальше, как обычно, день полетел стремительно — до обеда отработка ударов и блоков, после обеда укрощение и подчинение махо-силы. Юки сегодня установила новый рекорд — почти двадцать пять минут, в глубине души она собой гордилась, однако сейчас её мутило, а ноги дрожали, и, плетясь по лестнице после занятий, приходилось при каждом шаге цепляться за перила, чтобы не споткнуться ненароком. Кроме того, зверски хотелось есть, а мечты о предстоящем ужине вновь напомнили о том, что сегодня он будет особенным.

— Слушай, Ю-тян, может, надо было сувенирчик купить какой-нибудь? — озабоченно спросила Кёко, когда они добрались наконец-то до своей комнаты. — А то вроде как-то неудобно…

— Сувенирчик? Где ж ты его купишь-то, магазины в городе только… Да и не знаю я, что Саёри любит. Вообще ничего о ней не знаю, мы ведь с ней не общались почти.

— Ну, на память любая полезная вещь сгодилась бы. Вот только ты права, покупать-то всё равно негде… Буфет со вкусняшками у нас в Тэнсикане есть, а вот сувенирных лавок не устроили, разве что в город надо было напроситься в прошлый выходной. Эх, да кто ж нас туда возьмёт!

— Думаешь, церемония торжественная будет какая-то? Как на выпускном?

— Вот уж не знаю, Ю-тян, поживём — увидим.

Однако ничего торжественного в сегодняшнем ужине не оказалось, и было всё точно так же, как в любой другой день. Правда, на этот раз компанию «ангелам» составили Сатико и Сакура, а сама Саёри очутилась в центре внимания — кто-то давал ей напоследок добрые напутствия, кто-то подходил обниматься, кто-то просто благодарил от всей души. И без того маленькая Сирасэ, казалось, стала ещё меньше, в глазах её блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрывать. Но больше всего Юки поразило, что непробиваемая Аой растеряла всё своё высокомерие и тоже выглядела взволнованной. Ну конечно, ведь завтра ей предстоит сменить красный бант на белый — она станет настоящим «ангелом» и пойдёт вместе с Сирасэ в любой бой, каким бы тяжёлым он ни был.

— Аканэ, — Сакура встала со своего места, и в столовой сразу сделалось тихо. — Благодарю тебя за службу. Ты была отличным «ангелом» и храбро сражалась с врагом все эти годы, а ещё воспитала замечательную Бету, которая, несомненно, всегда будет вспоминать тебя добрым словом. Завтра у тебя начнётся совсем другая жизнь, мирная, и я от всего сердца желаю тебе в этой жизни дальнейших успехов. У тебя всё получалось тут, получится и там. А Тэнсикан пусть навсегда останется в твоей душе.

— Спасибо, Аяно-сан, — Саёри, несмотря на свои почти двадцать лет, шмыгнула носом, как маленькая. — Большое вам спасибо.

У Юки почему-то тоже вдруг защипало в глазах, хотя за полтора месяца она так и не узнала толком, что за человек Саёри. Но все её так любят, и всем так грустно с ней расставаться… А Сирасэ, наверное, сейчас тяжелее всех — ведь она остаётся без старшей подруги, которая всегда поможет и утешит в трудную минуту. И теперь ей самой придётся стать такой старшей подругой для Аой — для упрямой и вредной Аой, которая всегда и во всём считает себя правой.

А дальше вновь продолжились пожелания счастья, удачи и семейного благополучия. Сэнко, на удивление серьёзная в этот вечер, от лица всего Тэнсикана выразила надежду, что через годик Саёри найдёт себе хорошего мужа — но не раньше, потому что иначе тогда она, Сэнко, не сможет побывать на их свадьбе. И даже Хогэцу, эта снежная королева, неожиданно подошла к Саёри и обняла её так крепко, что у той перехватило дух.

— Грустненько как-то, — вздохнула Кёко, не забывая, впрочем, уплетать ужин за обе щеки. — Теперь в Тэнсикане будет на одного человека меньше, а нас ведь и так мало. Вдруг больше никто из новеньких сюда не приедет, представляешь? И останемся мы тут в конце концов с тобой вдвоём…

— Ой, да ну тебя, подруга, чего несёшь-то, — отмахнулась Юки. — Проводы, конечно, печальная вроде бы штука, а с другой стороны, я вот Саёри завидую… Вернётся в свой дом, к родным, будет спать сколько захочет и перестанет постоянно рисковать жизнью.

— Учитывая, какая у неё семья, насчёт последнего я не уверена… Но ты права, Ю-тян, спать-то я б тоже не отказалась столько, сколько захочется.

Снаружи тем временем давно уже стемнело и опять зарядил дождь, даже при закрытых окнах было слышно, как он нудно и монотонно шумит. Поэтому Юки невольно открыла от удивления рот, когда Саёри поднялась из-за стола и с улыбкой до ушей помахала всем обеими руками:

— А теперь счастливо всем оставаться! Мы с Сирасэ уходим бродить в саду, вернёмся поздно, ждать нас не советую!

— Промокнете ведь до нитки, дурочки! — расхохоталась Курэха. — Льёт там, по-моему, как из ведра.

— Так мы ж пойдём под одним зонтом, самый подходящий вариант для прощальной прогулки. Традиции ведь нельзя нарушать, верно? А то мне напоследок надо многое ещё сказать моей дорогой подруге…

Саёри весело фыркнула, ухватила за руку свою понурую Бету и потащила её прочь из столовой. Их проводили дружным смехом, лишь Юки с Кёко недоуменно переглядывались — похоже, только они были не в курсе того, зачем нужно отправляться гулять в такую собачью погоду. Просветила их вездесущая Торико, которая с разбега шлёпнулась к ним за стол и принялась с удовольствием объяснять:

— Принято так — соображаете, да? В последний вечер уезжающая Альфа всегда после ужина уходит со своей Бетой в сад. И о чём они там разговаривают — большой секрет! Но лично я думаю, что они прощаются и говорят друг другу всё то, что не успели сказать за прошедшие годы, вот!

Ещё одна традиция Тэнсикана… Ничего удивительного, такое место всегда обрастает неписаными обычаями и правилами — тесный замкнутый мирок, постоянная игра со смертью. Наверное, Саёри действительно есть что сказать перед расставанием… А может быть, и не станут они ничего говорить — будут просто гулять под зонтом по мокрым дорожкам, молчать, вспоминать былое и наслаждаться последними часами, которые они проводят вместе.

— Хорошо ещё, на этот раз без атаки обошлось, — как обычно, болтовню Торико было уже не остановить. — А то в прошлый раз, когда Акари провожали, сирена прямо посреди ужина завыла! Ну, все всё побросали и побежали, повезло нам тогда, что первая категория была! Так и пришлось остальным ждать, пока дежурные девчонки дело своё сделают и вернутся…

Ни про какую Акари Юки, разумеется, никогда не слышала. Однако она представила, как всё могло быть, и подумала, что это в самом деле как-то… неприятно. У всех такое лирическое, немного печальное настроение, и вдруг надо вскакивать, хватать ганкаты, лететь в бой… А потом, наверное, эту хрупкую атмосферу, разбитую на сотни осколков, уже ни за что не вернуть. Впору посочувствовать неведомой Акари.

«Ангелы» постепенно расходились из столовой, ушла и Сатико, лишь Сакура о чём-то разговаривала с Аой — должно быть, разговор шёл серьёзный и не особо приятный, потому что Аой смотрела в пол и каждый раз кивала головой так энергично, что её хвостики взлетали вверх. Юки уже знала, что ученицы находятся на попечении Сатико, а вот стажёркам и тем более полноправным «ангелам» приходится иметь дело с Сакурой. Интересно, строгая она или нет? Юки пока ещё не разобралась, однако была уверена, что при необходимости Сакура умеет быть очень жёсткой — иначе какой из неё командир? И в то же время, судя по разговору, невольно подслушанному под старой ивой, она, как и Сатико, с большой теплотой относится к девушкам и искренне переживает за каждую.

Дождь лил всю ночь, а к рассвету прояснилось, и Юки в это утро проснулась раньше обычного, потому что забыла задёрнуть на ночь шторы. Кёко дрыхла без задних ног, обняв подушку, до будильника оставалось ещё полчаса — и ложиться досыпать смысла нет, и заняться нечем. Юки протяжно зевнула, выглянула одним глазом в окно и неожиданно увидела, как через двор Тэнсикана идут Сакура, Саёри и Сирасэ. Саёри была уже не в форме, а в лёгком цветастом платье, очень миленьком и женственном, и выглядела в таком наряде непривычно — словно самая обычная девушка, которая зачем-то заехала сюда по своим делам. Впрочем, теперь она и была самой обычной девушкой… За собой Саёри, словно завзятая путешественница, катила чемодан на колёсиках, волосы её, обычно собранные в тугой пучок на затылке, были сейчас распущены, и лёгкий утренний ветерок весело играл длинными прядями.

У самых ворот они остановились, Саёри и Сирасэ крепко обнялись, потом Саёри, прижав ладони к груди, почтительно поклонилась Сакуре. Юки не слышала, о чём они говорят, но происходящее было красноречивее всяких слов. Значит, вот как «ангелы» в конце концов покидают Тэнсикан…

Ворота разъехались, Юки увидела, что за ними стоит армейский внедорожник — наверное, тот самый, с базы охранного взвода. Может быть, даже Акэти-кун опять за рулём. Саёри ещё раз помахала напоследок рукой, затем подхватила чемодан, шагнула за ворота и окончательно скрылась с глаз. Ну вот и всё, прощай, Аканэ-сэмпай… Удивительное дело — вроде и не знала её совсем, а на душе всё равно стало чуточку грустно.

Аой, конечно же, заявилась в столовую с белым бантом, но, как ни странно, не важничала по этому поводу — наоборот, казалась слегка растерянной и смущённой. На протяжении всего завтрака они с Сирасэ шушукались и что-то обсуждали голова к голове, не участвуя в общих разговорах, а потом побежали наверх — сегодня они числились в составе дежурной восьмёрки.

Вечером Юки узнала ещё про одну традицию Тэнсикана. Точнее, она когда-то уже слышала об этом от Кёко, но теперь ей впервые довелось собственными глазами лицезреть, как Аой, собрав свои нехитрые пожитки, переселяется к Сирасэ, которая после отъезда Саёри осталась одна. С самого начала в Тэнсикане было заведено, что Альфа и Бета всегда делили одну комнату, и этот обычай никогда не нарушался — за прошедшие годы он стал чем-то вроде неписаного закона. Юки и сама не знала, хорошо это или плохо. Вот сейчас она сдружилась с Кёко и нормально воспринимает её в качестве своей соседки, а придёт день, и ей нужно будет менять привычную комнату и приноравливаться к другой девушке. Ну ладно, допустим, комнаты все одинаковые, и нет особой разницы, где жить. А вот новая соседка — это уже серьёзно. Выходит, опять целый месяц притираться друг к другу и выстраивать отношения?

Таким образом, Юмэко теперь осталась в одиночестве, но особо расстроенной не выглядела. Может, она и сама устала от постоянного общества Аой, а может, её это мало волновало, потому что она и без того почти всё время проводила в компании Цукасы и Курэхи. В конце концов, Юмэко скоро самой предстояло стать Бетой — наверное, ближе к началу зимы, а пока что она, как любая другая Гамма, оттачивала мастерство и набирала опыт в боях первой категории.

Хотя на счету Юмэко уже появилась парочка уничтоженных кимуси, время от времени она всё ещё продолжала ошибаться в воздухе — по мелочи, но в реальном сражении даже мелочи могли оказаться роковыми. Скорее всего, причиной тому были её безалаберный характер и легкомысленность, потому что когда она старалась по-настоящему, всё у неё получалось как надо. Но боевой практики явно не хватало, поэтому Юмэко в свободное время продолжала улучшать свои навыки на полигоне, а её партнёршей в таких тренировках выступал кто-то из «ангелов». Чаще всего, конечно, это была Цукаса, но иногда помогали и другие девушки.

Юки по-прежнему ходила смотреть на эти учебные бои, но уже не просто поглазеть, а с более практическими целями. Во второй понедельник июня, вскоре после отъезда Саёри, Сатико неожиданно заявила, будто Юки вполне готова к тому, чтобы попробовать свои силы на одном из тренажёров — теорию она уже усвоила, и неплохо, а теперь настало время переходить к практике. У Юки сразу засосало под ложечкой и задрожали коленки, но всё оказалось не так уж и страшно. Тренажёр был простенький, вращался не особенно быстро, и уклоняться от ударов, попутно атакуя самой, было достаточно просто — если не зевать, разумеется.

И вот теперь, прозанимавшись неделю, Юки поймала себя на мысли, что не просто наблюдает за тем, что вытворяет в воздухе Юмэко, а пытается подмечать её ошибки и прикинуть, как можно было бы их избежать. Странно, но ей больше не казалось, что сама она никогда так не сможет — напротив, всё чаще к ней приходило желание попробовать подняться в воздух самой, хотя бы из чистого любопытства. Пускай выглядеть она при этом будет по-дурацки и ни от одного выстрела не сумеет увернуться, но всё равно жутко хочется узнать, что чувствуешь, когда отрываешься от земли и взмываешь вверх.

Дожди сейчас шли почти каждый день, и для прогулок к полигону всегда приходилось брать зонтик, но даже это не останавливало Юки. Она стелила на поваленное дерево любимое покрывало, накрывалась зонтиком и неотрывно смотрела, как «ангелы» веером рассыпают во все стороны разноцветные лучи импульсов. Юмэко и её партнёрши тоже не обращали на дождь никакого внимания — реальный бой может происходить в любых условиях, хоть в ливень с грозой, и нужно быть к этому готовыми.

В этот день тоже накрапывало. Юмэко и Цукаса кружили в воздухе, осыпая друг друга градом ударов, но никто пока не пропустил ни одного выстрела — Юмэко была настроена по-боевому, и никакой небрежности в её движениях не чувствовалось, а у Цукасы хватало опыта, чтобы не попадаться на уловки своей Гаммы. Последовала очередная серия взаимных атак, и Юки, пошевелив губами, отметила про себя, что Юмэко уклонилась тем же движением, которое она сама отрабатывала уже третий день — Сатико называла его «лист, скользящий над ручьём». Именно в этот момент порыв ветра, внезапно налетевший со спины, вырвал у неё из рук зонтик и тот, кувыркаясь, покатился по раскисшей земле прямо на полигон.

Юки потом и сама не могла объяснить, почему включила вдруг махо-силу — наверное, это произошло чисто рефлекторно, когда она рванулась за зонтиком, чтобы он, чего доброго, не пострадал от шальных выстрелов. Как всегда бывало в таких случаях, время словно замедлило свой ход, и краем глаза Юки увидела, что Юмэко, завершая атаку, всё-таки схалтурила. Она не смогла отбить ганкатой ответный импульс Цукасы, почти камнем рухнула вниз на несколько метров, чтобы избежать удара, бестолково перевернулась в воздухе, и теперь её выстрел, предназначавшийся Цукасе, летел прямо в Юки.

Будь у Юки побольше практики и опыта, ей не составило бы труда увернуться от маломощного импульса, довольно медленного по меркам «ангелов». Но сейчас она впала в ступор от страха, а ноги её словно приросли к земле. Всё, на что она оказалась способна — инстинктивно выставить перед собой руку, словно пытаясь отразить зелёный шипящий луч ладонью.

Самым удивительным было то, что этот беспомощный жест её спас. Перед Юки вдруг из ниоткуда возникла прозрачная стена, и эта стена чудесным образом поглотила импульс ганкаты — весь, без остатка, будто растворив его в себе. Юки ещё успела услышать чей-то встревоженный крик сверху, а потом стена исчезла, махо-сила тоже, и она, потеряв равновесие, упала на четвереньки на размокшую от дождя землю. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, ей казалось, что она уже никогда не найдёт в себе сил, чтобы подняться на ноги.

— Айзава, ты в порядке?! — Юмэко буквально свалилась с неба в метре от неё, отбросила ганкату, на её обычно смешливом лице был неподдельный испуг. — Тебя точно не зацепило?!

— Она же щит поставила, — Цукаса, приземлившаяся рядом, выглядела более спокойной, но и у неё, видимо, душа ушла в пятки, когда Юки оказалась под ударом. — Самый простой и примитивный, но у нас мощность ганкат на минимуме, так что хватило с лихвой.

Присев рядом с Юки, она помогла ей подняться — получилось у неё это легко и просто, словно та была младенцем. Точно, у неё же махо-сила по-прежнему активна…

— Со мной всё хорошо… — еле слышно пробормотала Юки, цепляясь за плечо Цукасы. — Слабость просто…

— Естественно, слабость. Это ж твой первый щит, верно?

Напуганная Юмэко явно чувствовала себя не в своей тарелке, она вертела в руках зонт и, пытаясь оттереть с него грязь, тревожно заглядывала Юки в глаза:

— Так ты точно в порядке? Прости, пожалуйста, я даже не думала, что так выйдет…

— Ох, брось, ты-то при чём, я сама виновата…

Цукаса хотела усадить Юки назад на покрывало, чтобы та немного пришла в себя, но увидев её ладони и коленки, перепачканные в земле, покачала головой:

— Пожалуй, лучше тебя домой доставить. Отправимся коротким путём, по воздуху, так что держись за меня крепче и ничего не бойся.

Прежде чем Юки успела возразить, Цукаса подхватила её на руки, прижала к себе и без малейших усилий взмыла в небо. Юки увидела только, как стремительно уходит вниз земля — тотчас вспомнился её первый и последний полёт на «Бичкрафте», лишь каким-то чудом она сдержала рвотные позывы. Не хватало ещё до такой степени опозориться… По счастью, воздушное путешествие заняло всего несколько секунд, Цукаса фактически запрыгнула на крышу Тэнсикана, словно невиданный кузнечик, и аккуратно поставила Юки на ноги.

— Идти-то можешь? Пошли, доведу до комнаты.

Та вновь попыталась протестовать, но стоило лишь сделать шаг, как колени сразу подогнулись. Держась за Цукасу, Юки кое-как проковыляла по крыше, спустилась на третий этаж и в таком потрёпанном виде предстала перед глазами Кёко. Подруга пришла в ужас, долго и горячо благодарила Цукасу за помощь, а потом помогла Юки раздеться, спровадила её в душ и поставила под горячую воду отогреваться.

После этого Юки немного полегчало, и из душа она выбралась уже самостоятельно. Но едва лишь она, усевшись на кровать, собралась обсудить с Кёко своё приключение, как раздался требовательный стук в дверь, и в комнате возникла встревоженная Сатико. Каким-то образом ей всегда удавалось быть в курсе о том, что происходит в Тэнсикане, вот и сейчас она узнала об инциденте на полигоне почти сразу.

— Ты цела, Айзава? — первым делом спросила Сатико. — Руки, ноги, голова — всё на месте?

— Цела, — Юки с покаянным видом опустила голову. — Я правда не хотела никого пугать, Михара-сан… И не ругайте Юмэко, пожалуйста, она ни в чём не виновата, я ж сама под выстрелы полезла…

Убедившись, что с Юки всё в порядке, Сатико немного успокоилась, но в её взгляде всё ещё без труда читалось, какого мнения она о глупых девчонках, которые совершенно не думают о последствиях своих поступков. Впрочем, Юки выглядела такой несчастной и осознавшей всю глубину своей безответственности, что ругать её не было смысла.

— Что ж, вот ты и нашла свою «коронку», Айзава, — вздохнула Сатико и потрепала её по голове. — Всё как положено, в самых что ни на есть экстремальных условиях…

— А я даже не поняла, что это было…

— Щит это был. Способность довольно ординарная, встречается часто, но в бою, безусловно, очень полезная. В Тэнсикане щитом на данный момент владеют двое — Цунаги и Нисими, ты, получается, будешь третьей.

Стало быть, щит… Пожалуй, в сражении такое умение и в самом деле должно пригодиться — если не успеешь отбить выстрел врага ганкатой или увернуться, так хоть щитом закроешься. Интересно, а можно ли его пробить?

— Грамотно поставленный — практически нет, — ответила Сатико. — По большому счёту, это чистая махо-сила, сконцентрированная в одной плоскости, поэтому оружие кимуси против него бессильно. Но как ты сегодня убедилась на собственном опыте, сил и энергии это отнимает много… На завтрашнем занятии расскажу обо всём более подробно, пришло тебе время узнать ещё кое-что новенькое.

После ухода Сатико Юки без сил повалилась на кровать, до неё только сейчас в полной мере дошло, какой опасности она подвергалась. А не окажись у неё щита? Или не пробудись он в нужный момент? Пожалуй, зелёный луч сделал бы в ней дырку, а на кладбище Тэнсикана появилась новая могила — та самая, с её именем. Даже до первого боя дело бы не дошло…

Неиссякаемый оптимизм Кёко оказался сейчас как нельзя более кстати — забравшись с ногами к Юки на постель, она принялась нахваливать подругу и убеждать её в том, что всё в этой жизни делается лишь к лучшему. Неизвестно, сколько времени потратила бы Юки на поиск своей «коронки», не случись сегодняшнего происшествия, а так всё вышло легко, быстро и словно бы само собой.

А потом, когда Юки и Кёко отправились на ужин, не обошлось ещё без одной неожиданности. Дверь комнаты напротив приоткрылась, оттуда осторожно выглянула Юмэко и покачала перед собой согнутой ладонью, подзывая Юки. А едва та подошла, Юмэко шустро втащила её за руку внутрь, прикрыла дверь и спросила:

— Ты на меня точно не сердишься, Айзава?

Юки искренне считала, что всё между ними разъяснилось ещё там, на полигоне, а потому растерялась и энергично закивала. Да она и в самом деле ни капельки не сердилась — сама ведь виновата. Но Юмэко, видимо, до сих пор переживала.

— Точно-точно?

— Да точно… Ты ж не специально, это ведь я сдуру прямо под выстрелы полезла…

— Ладно, — Юмэко выдохнула, смущённо потеребила подол платья. — Михара-сэнсэй мне сказала, что… в общем, сказала, что ты за меня перед ней заступилась. Спасибо тебе большое!

— Ой, да ну тебя, — от незаслуженной благодарности Юки сконфузилась ещё больше. — Давай просто забудем об этом, и всё… Мне-то от сегодняшнего случая только польза получилась, так что я не в обиде, поверь.

Она хихикнула, Юмэко тоже тихонько рассмеялась в ответ, а потом дружески ухмыльнулась:

— Будем тогда звать друг друга по имени, не против?

Юки не успела ответить — дверь толкнула её в спину, и в комнату бочком протиснулась потерявшая терпение Кёко.

— Эй, эй, что тут у вас за секреты? — недовольно спросила она. — Может, пойдём всё-таки в столовку уже? Я вообще-то жрать хочу!

Без лишних церемоний она ухватила Юки с Юмэко за руки, и все трое заторопились на ужин, словно лучшие подружки. Удивительно, с каких необычных событий зарождаются порой тёплые отношения, а ведь казалось, что они с Юмэко нескоро ещё поладят… Наверное, Кёко права — что ни делается, всё к лучшему.

На следующий день Юки действительно узнала кое-что новое о махо-силе. Очередное занятие Сатико начала с небольшой лекции, которая предназначалась и для Кёко тоже — хотя та неожиданно очутилась в отстающих, не приходилось терять надежду, что рано или поздно упрямый контроль ей покорится.

— Видите ли, девочки, принято считать, что энергия для использования махо-силы черпается сразу из двух источников. Разумеется, это условность, и на самом деле процесс выглядит намного сложнее, но для лучшего понимания можете считать, что внутри каждой из вас находится два резервуара с топливом. Первый расходуется на поддержание махо-силы в активном состоянии, и эта энергия равномерно тратится на протяжении всего времени, пока вы удерживаете контроль — собственно, поэтому и возникает чувство усталости. Постоянные тренировки, по сути, увеличивают вместимость этого резервуара, аналогично тому, как растёт объём мышц от физических нагрузок.

— До бесконечности? — недоверчиво ахнула Кёко.

— Ну, нет, конечно. Даже самый тяжёлый бой редко длится дольше часа, а это не так уж и много, достичь таких показателей вполне реально. В нашем отряде одна девчонка как-то вечером на спор два часа продержалась… Правда, на следующий день чуть живая была, так ещё и нагоняй получила от командира — за безответственное отношение к своим способностям.

Сатико мимолётно улыбнулась, вспомнив ту давнюю историю, потом продолжила:

— А вот второй резервуар расходуется исключительно на использование «коронки», и это бьёт по организму гораздо сильнее — помнишь, Айзава, как вчера тебе было плохо с непривычки? Тренировки, конечно, и здесь помогут, но уже не так сильно, как хотелось бы… На практике это означает, что в бою ты не сможешь всё время держать щит активным. Тебя просто на это не хватит, и ставить его ты должна будешь лишь тогда, когда это действительно жизненно необходимо.

— Правда? — Юки растерялась, почувствовав себя обманутой. — Честно говоря, я думала, что всё сражение смогу прятаться за щитом… Ну, пускай не сейчас, не сразу, а когда-нибудь потом, когда стану более опытной.

— Увы, не получится. Помимо всего прочего, есть ещё нюансы, связанные с циркуляцией энергии. Гляди, когда второй резервуар выбирается до донышка, «коронка» начинает подпитываться из первого. Догадываешься, чем это грозит? Если будешь постоянно ставить щит в бою, ты не просто вымотаешься и ослабнешь — у тебя отключится махо-сила прямо посреди сражения, а последствия этого можешь представить себе сама.

Юки и Кёко переглянулись, выражения их лиц стали одинаково мрачными. Как же всё сложно с этой махо-силой! Уйма ограничений, о которых надо всё время помнить, а в итоге любая неосторожность ведёт к тому, что ты валишься в обморок от перенапряжения.

— Ох, девочки, не всё так плохо, — Сатико не смогла сдержать улыбки, глядя на двух надувшихся учениц. — «Коронки» бывают разные, и затраты энергии на них тоже разные… Уж поверь, Айзава, щит — не самый плохой вариант, со временем ты сможешь использовать его довольно свободно. Не постоянно, конечно, но достаточно часто. А возьмём, к примеру, Татибану с её дезинтеграцией. Умение настолько мощное, что применить его получается лишь единожды — после второго раза она просто-напросто теряет сознание.

Татибана… Это Саяка, что ли? Юки и представить не могла, что у этой тихой и незаметной девушки такие потрясающие способности. Судя по названию «коронки», врагов она развеивает в пыль, а то и вообще на атомы разбирает. Интересно, а сколько энергии тратит на чтение чужих мыслей Торико? Она хоть и уверяет, что не занимается этим, вот только Юки ни за что на свете не поверит, что эта любопытная непоседа всякий раз в состоянии удержаться от соблазна… А бедная Кёко и вовсе до сих пор не знает ничего про свою «коронку». Догадки про форсаж — это всего лишь догадки, не более.

Как бы то ни было, Юки неожиданно для себя сделала ещё один шаг вперёд, и теперь ей предстояло осваивать новые умения. Активация махо-силы давно стала простой и обыденной, а сейчас она опять столкнулась со сложностями. Тогда, на полигоне, она и сама не поняла, как у неё получилось поставить щит — наверное, сыграл свою роль испуг, и всю нужную работу проделало подсознание. В поисках решения на ум невольно пришёл бесконечный аниме-сериал про девочек-волшебниц, который Юки частенько смотрела по телевизору, и она попробовала поступить так же, как его героини, которые перед использованием заклинания непременно озвучивали его вслух. Идея оказалась неплохой, Юки вытягивала руку вперёд и говорила: «Щит!», после чего перед ней возникала знакомая прозрачная стена.

Всё было бы ничего, но Сатико каждый раз давилась от смеха и в конце концов не выдержала:

— Прости, Айзава, понимаю, что веду себя непедагогично, но… Кажется, я в своё время тоже смотрела этот сериал, а может, какой-то похожий. И ты выглядишь такой типичной девочкой-волшебницей, что… Ох, прости, прости, ничего не могу с собой поделать!

И она принялась заливисто хохотать, словно сама была четырнадцатилетней школьницей. Юки от неожиданности покраснела как рак и подумала, что сейчас сгорит со стыда, но потом тоже невольно прыснула в ладонь. В самом деле, наверное, со стороны это смотрится забавно, будто она впрямь на полном серьёзе воображает себя героиней аниме. А Сатико, отсмеявшись, уже серьёзным тоном сказала:

— Понимаю, что тебе так проще. Но ведь ты давно уже научилась включать махо-силу одним лишь усилием мысли, не воображая в голове всякие картинки? Здесь всё то же самое — нет нужды в каких-то особых ритуалах, щит поставится в любой момент, стоит тебе только захотеть. Видишь ли, проблема в том, что в бою у тебя не будет ни времени, ни возможности для красивых жестов, да и руки твои будут заняты ганкатой.

Безусловно, Сатико была права, и всё же Юки ещё какое-то время по привычке изображала девочку-волшебницу. Впрочем, щит с каждым разом ставился всё легче, а усталость после этого уже не была такой оглушающей, однако Юки отчётливо сознавала, что тренироваться ей предстоит ещё долго.

Но самым удивительным для неё стало то, что почти каждая из девушек поздравила её с обретением «коронки». Юки поняла вдруг, что и сама не заметила, как отношение «ангелов» к ней неуловимо изменилось за эти два месяца — теперь в ней видели не просто новенькую, которая ничего не умеет и сама не знает, на что способна, а чью-то будущую пару. Сатико обмолвилась как-то, что Юки по сравнению с другими довольно быстро осваивает владение махо-силой — немудрено, что остальные это тоже заметили.

Да и сама Юки только сейчас начала как следует понимать «ангелов». То, что она принимала за отчуждённость и высокомерие, на поверку оказалось всего лишь скорлупой, защитной оболочкой, проникать за которую позволялось только своим. Те, кто привык каждый день смотреть в лицо опасности и рисковать жизнью, в полной мере ценили в других лишь одно-единственное качество — готовность в любой момент прикрыть спину в бою. Знать, что ты можешь безоглядно доверять подруге, которая бесстрашно придёт на помощь, если нужно — вот что было важно для «ангелов». Да, они многого требовали, но и сами старались этим требованиям соответствовать.

Жизнь на войне лишь обостряла все конфликты и противоречия. Юки узнала наконец-то, что за кошка пробежала между Аей и Мирай — причём не от кого-то, а от Мию, на глазах которой разворачивалась вся эта история. Конечно, это вовсе не было секретом, просто теперь считалось, что Юки имеет право знать о тех подводных камнях, что подстерегают её в тесном, но не таком уж и дружном коллективе «ангелов».

Прошлой осенью Ае пришлось пережить личную трагедию — она потеряла в бою свою Альфу, ту самую Сэцуну, на чью могилу когда-то наткнулась Юки. Самой Ае было тогда всего-то пятнадцать с половиной лет, она едва успела привыкнуть к своей старшей подруге и сработаться с ней, как неожиданно её лишилась. Однако оставаться без пары она не могла, а по спиральности ей подходила только Мирай — совсем зелёная, которая к тому времени провела в Тэнсикане лишь три с половиной месяца. Она-то и стала Бетой Аи, не столько по зову сердца и личной привязанности, сколько по суровой необходимости.

Мирай считалась способной девушкой, к тому времени она уже вовсю тренировалась на полигоне и показывала неплохие результаты, но выпускать её в бой было всё ещё рано. Таким образом, Ая, формально сделавшись Альфой, фактически оказалась без пары. На дежурства её из-за этого практически не ставили — какой прок в сражении от одиночного «ангела»? Ая провела в глухом резерве почти три месяца и вся исстрадалась, остро переживая свою бесполезность и никчёмность, а её характер, который и до этого был не сахар, испортился окончательно.

Конечно, сейчас давно всё было иначе — Ая и Мирай уже более полугода являлись полноценной парой, вместе отражали атаки и уничтожали врагов. Но доверительные отношения между ними так и не сложились, их даже подругами назвать было трудно. Виной этому послужило не только то, что их объединение произошло по приказу, но и совсем незначительная разница в возрасте — меньше года. Перфекционистка Мирай не желала признавать старшинство Аи, которую считала недостаточно опытной, сама Ая не могла с этим смириться, а в итоге каждая тянула одеяло на себя, полагая лишь свои решения единственно правильными. Результат был вполне предсказуем — синхронизация между ними постоянно сбоила, и в бою их эффективность оставляла желать лучшего. Они так толком и не научились слаженно действовать, периодически то одна, то другая проявляла крайне сомнительную инициативу, порой даже назло напарнице — а такое не могло понравиться никому. Сакура много раз проводила с ними воспитательные беседы и грозила всеми карами небесными, Ая и Мирай покорно каялись и обещали больше так не делать, но проходила неделя-другая, и всё возвращалось на круги своя.

— Честно сказать, никто даже не знает, как они в одной комнате уживаются, — подытожила свой рассказ Мию. — Мирай вообще долго не хотела к своей Альфе перебираться, переселилась лишь тогда, когда у Аяно терпение лопнуло, и она пообещала к ней дисциплинарные меры применить. Такая вот весёлая парочка…

Юки подумала, что на этом фоне другие девушки действительно выглядят образцом рассудительности и здравомыслия — даже Торико. И уж если на то пошло, в бою лучше иметь дело с нелюдимой, но эффективной Хогэцу, которая никому не позволяет лезть к себе в душу и со всеми держит дистанцию, зато в сражениях выкладывается по полной и с нечеловеческим спокойствием укладывает врагов пачками. Юки уже успела понять, что восхищается этой замкнутой неразговорчивой девушкой отнюдь не только Кёко, а практически весь Тэнсикан. Сама Хогэцу доверяла лишь своей Бете, Нацуми, но как далеко простиралось это доверие — никто не знал. Нацуми, несмотря на свою открытость и общительность, никогда не распространялась о том, как складываются их отношения.

Но сильнее всего Юки интересовали те пять девушек, которые имели правую спиральность. Впрочем, скорее, всё-таки четыре — Мирай в расчёт можно было не брать, поскольку их паре с Аей, хоть и весьма неудачливой, предстояло существовать ещё несколько лет. А вот остальные — Фуми, Саяка, Рэйна и Торико — вызывали у неё жгучее любопытство, и она всякий раз украдкой к ним присматривалась, мысленно примеряя каждую на роль своей будущей Альфы.

Разумеется, больше всех из этой четвёрки её пугала до невозможности высокомерная Рэйна. И хотя Юки уже знала, что в боях та сражается на равных со всеми и не щадит себя, её всё равно охватывал ужас, стоило ей лишь на минуточку представить, что она будет жить в одной комнате с Рэйной и ходить перед ней по струнке. Зато Фуми и Саяка, напротив, были тихие и незаметные, они даже не общались почти ни с кем, кроме своих Альф. И если в случае с Саякой, бывшей до недавнего времени самой младшей из «ангелов», это можно было списать на её юный возраст и неопытность, то у Фуми такое поведение, несомненно, являлось чертой характера. Постоянно задумчивая и погруженная в себя, всё свободное время она проводила либо в обществе Сэнко, либо в библиотеке. Читала Фуми на удивление много и, казалось, кроме книг для неё ничего больше в этой жизни не существует.

Ну а про Торико и говорить не стоило. Из всей четвёрки самые близкие отношения у Юки сложились именно с ней, но выносить Торико в больших дозах она так и не научилась. По сравнению с ней даже Кёко частенько казалась тихой и молчаливой девушкой, к тому же Торико обожала нарушать личное пространство — она постоянно то тискала Юки, то трепала её по голове, то повисала у неё на руке, словно капризная младшая сестрёнка. За свою одинокую жизнь Юки не привыкла к такому непосредственному выражению чувств, и до сих пор чувствовала от этого дискомфорт.

Так или иначе, о сражениях ей думать было пока что рано, и она могла лишь до бесконечности гадать, каково это — биться с кем-то бок о бок, прикрывая друг друга от атак врага и полностью друг другу доверяя. Лишь бы не получилось у неё так же, как у Мирай с Аей… А всё остальное, наверное, можно пережить.