Слухи действительно разлетались по Тэнсикану очень быстро, и совсем скоро Юки смогла убедиться в этом на собственном опыте. Даже недели не прошло, как у неё появились первые успехи в овладении махо-силой, а все «ангелы» уже каким-то образом об этом знали. По крайней мере, Юки начала замечать, что взгляды которые на неё кидали, стали другими — чуточку более заинтересованными и доброжелательными. Или это ей только казалось?

Очередное воскресенье она собиралась провести в блаженном безделье, тем более что нога всё ещё болела после вчерашнего занятия в додзё — Юки сдуру ухитрилась треснуть себя синаем по голени. Заботливая Кёко, охая и ахая, намазала ушиб какой-то вонючей мазью и клятвенно заверила, что это волшебное средство помогает всегда, не зря ведь её мама постоянно им в таких случаях пользуется. Боль действительно сделалась не такой сильной, но синяк расплылся выразительный, во всю голень, и при ходьбе Юки до сих пор прихрамывала.

Когда они вернулись с завтрака, Кёко сразу схватилась за любимую игрушку, однако очень скоро начала клевать носом, пока её окончательно не сморил сон. Это означало, что в комнате на какое-то время воцарится тишина, и поскольку упускать такой подарок судьбы было грешно, Юки решила скоротать час-другой за чтением. Подумать только, она ведь с самого дня приезда ни разу книжку в руки не брала! Ковылять в библиотеку не хотелось, да и зачем, если можно в очередной раз перечитать сборник рассказов любимого Эдогавы Рампо? Юки ухватила со стола потрёпанный томик, устроилась на кровати поудобнее, но тут в дверь, как назло, постучали.

Сладко сопевшая в подушку Кёко даже не подумала просыпаться, а Юки затаилась и твёрдо вознамерилась не отвечать. Понятно, что это не Сатико — она, как обычно, уехала на рынок и вернётся только к обеду. А все остальные перебьются, пускай думают, что в комнате никого нет. Однако дверь осторожно приоткрылась, и в щель просунулась вихрастая голова Торико — той самой, с которой они перекинулись как-то парой слов возле оружейки. Увидев Юки, она просияла так, словно нашла десять тысяч иен одной купюрой:

— О, Айзава, ты-то мне и нужна! Ты ж сейчас свободна, да?

— Эмм… — неуверенно промычала Юки, пытаясь сообразить, чем вызвано такое внимание со стороны «ангела». — Ну, вроде как…

Торико тотчас проскользнула внутрь и бесцеремонно шлёпнулась на кровать.

— Супер! Пошли тогда с нами гулять к заливу. Ты ж там не была ещё, да? Вот заодно и посмотришь, там красиво, между прочим!

Юки с ужасом взглянула на неё и инстинктивно отодвинулась подальше. Пойти гулять с этой кошмарной Торико, которая производит шума ещё больше, чем Кёко? И с кем это «с нами»? Никогда ей не нравилось в больших компаниях…

— Прости, у меня нога болит, — пробормотала Юки. — Потренировалась вчера неудачно…

— Ой, подумаешь, — разумеется, такая отговорка Торико ничуть не смутила. — Ходить-то ведь можешь? Можешь, можешь, мы ж тебя в столовой сегодня видели! Просто пойдём потихонечку, вот и всё, куда нам торопиться-то, да?

Эх, а если и в самом деле прогуляться, посмотреть на море? Она ведь уже почти три недели его не видела… Но стоило лишь представить, как Торико всю дорогу будет капать ей на мозги, желание послушать рокот волн сразу пропало, и Юки предприняла ещё одну попытку отвертеться:

— А я слышала, что к заливу запрещено ходить…

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — насмешливо фыркнула Торико. — Да не страдай ты так, Айзава, никто тебя за это не накажет. Аяно у нас с понятием, знаешь ли… Ну же, хватит валяться, пошли уже!

Юки с сожалением поняла, что отдых с книжкой пропал и избавиться от настырной Торико никак не удастся. И с чего ей вдруг взбрело в голову тащить Юки на прогулку? Или теперь, когда все убедились, что она действительно владеет махо-силой, её стали принимать за свою?

Несмотря на весь тот шум, который производила Торико, Кёко так и не проснулась — почему-то именно в воскресные дни она умудрялась спать особенно крепко. Счастливая… А Юки не оставалось ничего другого, как плестись на улицу в компании Торико, энергия из которой била ключом — по каждому лестничному маршу она скатывалась едва ли не кубарем, нетерпеливо ждала, пока Юки дохромает до нижней площадки, а потом сломя голову летела дальше. Видимо, вечный двигатель внутри Торико был ещё мощнее и совершеннее, нежели тот, что достался Кёко. Юки уныло брела по ступенькам и гадала, сколько «ангелов» свалится ей сейчас на голову и что она со всем этим будет делать.

Однако переживала она совершенно напрасно. Возле выхода в сад их дожидалась одна-единственная девушка, маленькая и худенькая, ростом даже пониже Юки. Её длинные волосы были с одной стороны перехвачены резинкой в пышный хвост, большие очки в тяжёлой оправе придавали важный и как будто не особо дружелюбный вид. Юки, к стыду своему, поняла, что совершенно забыла её имя, однако девушка весело представилась сама:

— Сиритани Мию, Альфа вот этой неутомимой бестолочи. Надеюсь, она без насилия обошлась, когда звала тебя с нами на прогулку?

Улыбка у неё оказалась приветливой, а голос — мягким и бархатным, он совсем не вязался с чересчур серьёзной внешностью, и Юки почувствовала себя немного увереннее. В отличие от своей Беты, Мию выглядела спокойной и ненавязчивой, а потому можно было не опасаться того, что ей в уши начнут трещать наперебой сразу с двух сторон. И, кажется, она где-то уже слышала это имя… Точно, ведь это как раз про неё Сирасэ говорила, что та хорошо разбирается в устройстве ганкат.

— Да нет, Кабэ-сэмпай была очень любезна… — смущённо пробормотала Юки.

Эти слова вызвали у Мию взрыв хохота, а Торико широко распахнула глаза и замахала руками, словно вентилятор:

— Эй, эй, Айзава, я же не всерьёз тогда говорила, чтобы ты называла меня сэмпаем! Это шутка такая была — соображаешь, да? И вообще, можешь звать меня по имени, если хочешь…

— У нашей Тори-тян есть маленький пунктик, — всё ещё давясь от смеха, пояснила Мию. — Она спит и видит, как бы поскорее стать Альфой и жутко хочет быть для кого-то старшей. Видишь ли, среди «ангелов» она просто самая младшенькая…

— Неправда! — возмущённо завопила Торико. — Вовсе я не самая, Саяка моложе меня на месяц и четыре дня, как ты могла забыть?! И зачем, зачем, зачем ты раскрыла мою тайну, я даже предположить не могла, что ты способна на такой низкий и гнусный поступок!

Юки растерянно хлопала глазами, не понимая, что тут вообще происходит и как ей на это реагировать, но Мию легонько толкнула её в плечо:

— Ох, не обращай ты внимания на этот балаган. Тори-тян всегда такая, просто я-то привыкла уже, а другие пугаются… Так что не стесняйся её осаживать, она ведь ни в чём меры не знает и с ума сведёт кого хочешь.

— Злюка, — горестно вздохнула Торико. — Ты, моя Альфа, должна меня защищать, а вместо этого рассказываешь обо мне всякие гадости… Может, пойдём уже, или так и будем стоять? Айзава после вчерашнего хромая, так что быстро не получится.

— Нет-нет, я не особо хромая, — Юки смутилась и торопливо замотала головой. — Только если совсем чуть-чуть. И меня тоже можно по имени звать, да…

Они неспешно побрели через сад, а Мию на правах старшей рассказывала о здешней традиции, что сложилась почти сразу, как был построен Тэнсикан. Прогулки к заливу и в самом деле не поощрялись, поскольку кимуси могли атаковать в любой момент, и отсутствие кого-то из «ангелов» в такой ситуации превращалось в серьёзную проблему. Но крупные вылазки — наподобие той, что случилась в прошлый понедельник — происходили редко, пять-шесть раз в год, а потому Аяно Сакура смотрела на такое сквозь пальцы, и покидать территорию строго-настрого запрещалось только дежурным. К тому же дорога была совсем короткой — при необходимости от залива до Тэнсикана ничего не стоило домчаться бегом минут за пять.

— Должны же быть у нас какие-то маленькие радости, да? — вклинилась в рассказ подруги Торико и для пущей убедительности потрепала Юки по волосам. — Уж раз мы защищаем всю Японию, должно же у нас быть право хоть изредка взглянуть на море и промочить в нём ножки? А то здесь и погулять-то негде, кроме этого сада…

Путь до залива действительно оказался не особо длинным, но каким-то тягостным. Из сада они вышли через маленькую заржавленную калитку и теперь шагали по остаткам разбитой асфальтовой дороги, которая наполовину заросла травой. По обеим сторонам высились остовы зданий разной степени сохранности, равнодушно глядевшие мёртвыми провалами окон, повсюду громоздились бесформенные кучи камня и щебня. То тут, то там тянулись к небу молодые деревца, сумевшие пробиться сквозь завалы, но должно было пройти ещё немало лет, чтобы вся эта неприглядная картина скрылась под покровом зелени. Юки невольно вспомнила родной Аомори и закусила губу. Память не сохранила никаких подробностей о том страшном дне, но там, наверное, точно такие же руины и развалины, а воздух до сих пор пропитан смертью и болью.

— Мрачновато, что поделаешь, — кивнула Мию, заметив, как изменилось выражение лица Юки. — Но все уже давно привыкли. Представляешь, здесь на несколько километров вокруг ни одной живой души нет, даже собак одичавших — все разбежались давным-давно. Одно только море прежним и осталось…

С началом мая «ангелы» перешли на летнюю форму — такое же бело-голубое платье, только из менее плотной ткани и с коротким рукавом, и хотя солнце поднималось всё выше, Юки чувствовала себя комфортно. Сегодняшний день к тому же выдался не особенно жарким. С залива дул свежий ветер, по ярко-синему небу бежали белые облака, и Юки подумала — если идти, задрав голову кверху, можно на какое-то время забыть о том, что всё вокруг испоганено и разрушено, а люди больше сюда не вернутся. Она так и попробовала сделать, но уже через десяток шагов споткнулась и едва не упала.

— Под ноги смотри, — строго сказала Торико, успевшая в последний момент ухватить её за руку. — А то будешь ещё и на вторую ногу хромая, на закорках тебя тогда нести, что ли?

Они обогнули то, что осталось от большого высотного здания, и неожиданно перед ними распахнулась панорама залива во всём своём великолепии. Если тут и был когда-то пляж, сейчас вместо него тянулась лишь россыпь битых камней вперемешку с мусором. Но море действительно завораживало — оно то весело искрилось под солнцем, то становилось густо-синим, когда набегало очередное облако, противоположный берег терялся вдали, и там, на горизонте, лазурная гладь воды смыкалась с таким же лазурным небом. А в нескольких километрах отсюда возвышался купол портала — Юки впервые увидела его так близко, и от мерцающего лилового свечения ей сделалось жутко. Какой же он огромный! Метров сотню, наверное, высотой, а то и больше…

— Вот погань, всю картину портит, — фыркнула Торико. — Глаза бы мои на него не смотрели!

Она разулась, стащила гольфы и, ловко прыгая по камням, добралась до большой поваленной криптомерии, толстенный ствол которой нависал прямо над водой. Торико удобно устроилась на нём, поболтала босыми ногами, подняв кучу брызг, а потом замахала рукой:

— Эй, чего стоите? Давайте сюда!

— Традиционное место отдыха всех девушек Тэнсикана, — хихикнула Мию. — Ну что, пойдём? Не боишься?

Юки решительно помотала головой, и они с Мию проделали тот же путь по камням до ствола криптомерии. Хотя май только начался, вода в мелком заливе уже успела прогреться — не сравнить с открытым морем у берегов Саппоро! Юки с наслаждением окунула ноги, словно в былые беззаботные времена, ей показалось даже, что ноющая боль в голени утихла, а на душе сделалось хорошо и спокойно. Странно было сидеть вот так, на поваленном дереве, в компании двух «ангелов» и болтать с ними о всяких пустяках, словно с обычными девушками. К тому же Торико в присутствии своей Альфы вела себя чуть-чуть потише и не так много молола языком. А вот насчёт её пунктика Мию, пожалуй, была права.

— Эй, Юки, а ты в курсе, что я «правая»? — поинтересовалась она. — Между прочим, ты могла бы моей Бетой стать — соображаешь, да? Я бы тебя всему-всему научила, что сама знаю…

— А знаешь ты пока не так чтобы много, — насмешливо сказала Мию, привычным жестом поправляя очки, которые постоянно съезжали ей на нос. — И вообще, не забыла, что мне только семнадцать? Нескоро ещё ты Альфой станешь, Тори-тян.

— Ой, подумаешь! Как будто сама не знаешь, что дружба между Бетой и Гаммой может зародиться в самом начале и со временем лишь окрепнуть. Вот представь, если мы с Юки сейчас начнём совместные тренировки, то через три года, когда ты уедешь, из нас суперская пара получится! Сработавшаяся! О, Юки, кстати, а ты ж ведь ни разу ещё не синхронилась ни с кем?

Юки, которую внезапный вопрос Торико застал врасплох, вздрогнула и невольно покраснела — ей вновь вспомнилось, как Кёко говорила о том, что процесс это интимный. Она лишь помотала головой, и Торико оживилась не на шутку.

— Давай тогда попробуем с тобой! Ну, давай, не отказывайся! Я ж слышала, что ты научилась махо-силу включать и тебя уже почти на пять минут хватает, а тут и нужна-то всего одна минутка. Давай, говорю, всё равно тебе придётся рано или поздно, а я хоть научу тебя, как это правильно делается!

Юки в отчаянии мотала головой всё сильнее, её приводила в ужас одна лишь мысль о том, что ей придётся каким-то образом синхрониться с бесцеремонной Торико, да ещё в присутствии Мию. Она так распереживалась, что чуть не соскользнула со ствола криптомерии прямо в воду, и Торико вновь успела поймать её в последний момент.

— Ну, Юки, — заныла она, бодая её головой в плечо. — Жалко тебе, что ли? Это ж интересно, новые ощущения, как-никак!

— Да хватит уже к ней приставать, — в конце концов, даже Мию не выдержала. — Ну, не хочет она. Пятнадцать лет тебе, Тори-тян, а ведёшь себя до сих пор как дитё малое.

От неожиданной поддержки со стороны старшей Юки почему-то стало стыдно. Она вновь вспомнила, что дала себе слово не проявлять слабость и стараться, а это, конечно, относится не только к тренировкам, но и ко всему, что входит в её обязанности «ангела». Торико ведь права, когда-нибудь ей так или иначе придётся сделать это впервые, так почему бы не попытаться прямо сейчас? Но всё равно как-то неловко…

— Ладно, — выдохнула Юки и крепко зажмурилась, чтобы собраться с духом. — Попробуем один разочек, и потом ты от меня отстанешь, договорились?

— Не вопрос! — с готовностью согласилась Торико. — Итак, гляди, рассказываю, как это делается, всё там очень просто на самом деле. Мы обе включаем махо-силу, потом ты мысленно направляешь её в мою сторону, а я, стало быть, в твою. И тут наши потоки встречаются — соображаешь, да?

— Ну… наверное. А дальше что?

— А дальше сама всё поймёшь! Ну, давай, погнали!

Юки с опаской скосила глаза вниз — интересно, не свалится ли она в воду, если на неё опять накатит слабость? Ладно, ничего не поделаешь, придётся уповать на то, что кто-нибудь опять её вовремя поймает… Сосредоточившись, Юки запустила в себе источник чудесной энергии — теперь это и впрямь получалось совсем легко. В тот же миг преобразилась и Торико — волосы её сделались ярко-жёлтыми, словно осенние листья, тем же цветом засияли глаза.

— Ух, а ты красивая! — воскликнула она. — С алыми глазками у нас только Хогэцу, вот ещё и ты будешь… А теперь давай, представляй, что твоя сила перетекает из тебя в меня.

Юки задумалась. Легко сказать, а как это сделать-то? Может, вообразить, что она каким-то образом извергает из себя снег и обсыпает им Торико с головы до ног? Да нет, ерунда какая-то… И тут её осенило — снежки! Нужно скатать снежок и бросить его в Торико…

То, что произошло в следующую секунду, потрясло Юки до глубины души и лишило дара речи. Ей показалось, будто Торико со всем её жизнелюбием, напором и легкомысленным отношением ко всему на свете возникла у неё в голове — точнее, не сама Торико, а лишь её ментальное отражение, проекция. Юки поняла, что чувствует её текущее настроение — весёлое и беззаботное, не омрачённое ни единой грустной мыслью, чувствует её любовь к сладкому и тягу ко всякого рода приключениям, отвращение к варёной рыбе и ещё массу других вещей, которые даже не получалось выразить словами. Вся личность Торико словно раскрылась перед ней в одно мгновение, со всеми её симпатиями и антипатиями, страхами и тревогами, надеждами и сомнениями… А ещё внезапно ожгло застарелой болью левый бок, словно Юки когда-то давно распорола его обо что-то острое.

Калейдоскоп новых ощущений мелькал совсем недолго, и прежде чем Юки успела окончательно придти в себя, всё стало как прежде. Торико исчезла из её головы, а Юки немедленно захотелось провалиться куда-нибудь в преисподнюю, она буквально физически чувствовала, как пылают её уши. Ведь если ей открылся сокровенный внутренний мир Торико, значит, и та тоже видела Юки как на ладони, со всеми потрохами. Стыд-то какой… Ох, не зря Кёко всегда твердила про полное доверие!

— Здорово, правда? — с восторгом спросила Торико. — А ты, оказывается, и правда себя по ноге мечом со всей дури треснула, аккуратнее надо быть!

Юки подумала, что если Торико сейчас начнёт во всеуслышание делиться впечатлениями или, того хуже, задавать вопросы, то она умрёт прямо на месте. И пускай потом та на пару с Мию вылавливает её остывающий труп из залива… Но должно быть, у «ангелов» на этот счёт существовал некий кодекс чести, потому что Торико, при всей своей болтливости, развивать дальше тему не стала и лишь улыбалась во весь рот, болтая в воде ногами. Юки украдкой перевела дух, осторожно поинтересовалась:

— А левый бок… Это тебя ранило, да?

— Ага, — безмятежно кивнула Торико. — В марте ещё зацепило малость, вроде всё уж и прошло давно, но иногда напоминает… Ну что, поняла теперь, что такое синхрон? А я зато у тебя была первая, первая!

— Ну точно дитё, — Мию покачала головой и доверительно обняла Юки за плечи. — Не переживай, в первый раз всегда неловко себя чувствуешь, по своему опыту знаю. И в голове сумбур полный. А вот когда встретишь свою пару, с которой у тебя случится настоящее взаимопонимание, всё будет совсем по-другому.

— Злюка ты, Мию! Может, у неё как раз со мной и наступит настоящее взаимопонимание, откуда тебе знать-то?

Юки вздохнула и подумала, что с Торико у неё ничего подобного точно не будет. Проводить с этой нахальной балаболкой дни и ночи, дежурить вместе, сражаться вместе, да ещё и в голове её терпеть — она точно с ума сойдёт! Хватит с неё одной Кёко… Ох, а ведь она, получается, обставила свою соседку, которая провела в Тэнсикане на три месяца больше! Та ещё ни с кем до сих пор не синхронилась, а она, Юки, уже успела. Сама от себя такой прыти не ожидала.

Мию потянулась, как кошка, в который раз поправила вечно съезжающие очки и взглянула на маленькие наручные часики:

— Ну что, назад? А то и в самом деле от Аяно нагоняй получим за долгое отсутствие.

Торико недовольно заворчала, и сейчас Юки была с ней солидарна — она бы и сама с радостью посидела часок-другой на тёплом от солнца стволе, а смотреть на волны, с ленивым плеском набегающие на прибрежные камни, она могла бесконечно долго. Но они ведь, как ни крути, действительно устав нарушают. Да и от соседства с порталом как-то не по себе… Хорошо, что они сидят к нему боком, и его почти не видно.

Обратный путь показался Юки легче и короче — может, и в самом деле от морской воды нога стала меньше болеть? В голове то и дело вспыхивали, как звёздочки, обрывки личности Торико. Странная всё-таки вещь эта синхронизация… Получается, в бою она всегда будет ощущать свою напарницу словно второе «я»? Только от одного этого мозги закипят, а ведь надо ещё уворачиваться от кимуси и самой стрелять… Ну вот как ей с этим справиться?

Торико тем временем пристала к Мию с каким-то вопросом по поводу своей ганкаты, та охотно начала объяснять, и в итоге это вылилось в целую лекцию. Юки несколько минут слушала её монолог с открытым ртом, пытаясь уловить суть, но так ничего и не поняла, лишь почувствовала себя непроходимой тупицей. Какие-то компенсаторы, усилители, контуры напряжения… Похоже, Мию и в самом деле отлично во всём этом разбирается, вот только как ей это удаётся? Наверное, у неё технический склад ума и хорошие способности, не иначе.

Уже когда они шли через сад, Торико вдруг встала как вкопанная, прищурилась и с подозрением спросила:

— Эй, Юки, я тут подумала, а ты чего в купальню по вечерам не приходишь? Откалываешься от коллектива, да?

Та промычала что-то невразумительное, но от Торико, если она что-то втемяшила себе в голову, было так просто не отделаться.

— Ты давай приходи, ясно? Нечего в комнате прятаться! Заодно и с остальными поближе познакомишься, а то ты небось до сих пор не знаешь никого, кроме соседки своей.

Юки хотела сказать, что она уже поближе познакомилась с Аой и восторга это у неё не вызвало, но промолчала — не хватало ещё жаловаться, словно в детском саду. Потеребив подол платья, она со вздохом кивнула:

— Ну, я приду… наверное…

На том они и расстались. Мию с Торико по каким-то своим надобностям отправились в оружейку, а Юки, медленно поднимаясь по лестнице, пыталась решить, стоит ли рассказывать Кёко о своих сегодняшних похождениях или нет. Похвастаться, конечно, хотелось, но при одной лишь мысли, какой град вопросов обрушит на неё соседка, Юки делалось нехорошо. Она ж ведь не отстанет от неё, пока не выпытает всё до малейших деталей…

И всё-таки желание поделиться хоть с кем-то своими переживаниями оказалось сильнее. Кёко, разумеется, пришла в полный восторг и радовалась за Юки так бурно и искренне, что той даже стало немного неловко. А ведь в чём-то они похожи — у обеих ни амбиций, ни честолюбия, но если Юки в глубине души считала себя из-за этого какой-то неполноценной, то Кёко не испытывала по этому поводу ни малейших терзаний. И тот факт, что Юки, проведя в Тэнсикане всего-то три недели, уже обогнала её по всем статьям, ни капельки её не тревожил.

— Молодчина ты, Ю-тян, — в порыве чувств Кёко крепко стиснула её запястья. — Видишь, тобой уже другие девчонки интересоваться стали, а всё оттого, что успехи делаешь. Торико дело говорит — пошли-ка и правда сегодня в купальню, может, ещё кто на тебя глаз положит!

Но этим вечером Юки всё-таки осталась в комнате. Не хотелось красоваться перед всеми с огромным синяком на ноге, а ещё она почему-то побаивалась новой встречи с Торико. Слишком яркими оказались впечатления от первой синхронизации, и Юки подумала, что увидеть друг друга в один день голыми и душевно, и телесно — это уже перебор.

А вот в понедельник, после изматывающих занятий и тренировок, устоять перед соблазном не получилось. Прижимая к груди полотенце, она старалась не отставать от энергичной Кёко, страшно нервничала и на ходу забрасывала её вопросами, как принято вести себя в здешней купальне. Кёко беспечно отмахивалась и уверяла, что никаких особых правил нет, кроме общепринятых норм приличия, да и те постоянно кто-нибудь нарушает.

Примерно так всё и оказалось, словно на школьной экскурсии — когда вся женская половина класса дружно залезает в онсэн, треплется о разной ерунде и всячески дурачится. Бассейн был большой, места хватало всем, поэтому даже здесь «ангелы» предпочитали держаться по парам — впрочем, общению это никак не мешало. Сегодняшний день обошёлся без атак, настроение у всех было хорошее, и первое появление Юки в купальне девушки встретили с большим энтузиазмом. Торико радостно замахала ей рукой, словно старой знакомой, а остальные разглядывали её хоть и украдкой, но с таким интересом, будто ни разу до того не видели. Несмотря на доброжелательный настрой «ангелов», от множества любопытных взглядов Юки смутилась чуть не до обморока, устроилась в самом дальнем уголке и поспешно погрузилась в горячую воду по самую шею, чтобы выделяться как можно меньше. Кёко опустилась рядом, с ухмылкой потыкала её пальцем в щёку:

— Брось, Ю-тян, тут же все свои! Никто тебя не съест, а потому отдыхай и расслабляйся — спать потом будешь как убитая!

В столовой «ангелы» тоже и болтали, и хихикали, но здесь атмосфера была ещё более непринуждённая. До ушей Юки доносились то взрывы хохота, то фривольные шуточки, и она подумала, что здесь действительно можно увидеть девушек такими, какие они есть. Но как же сложно запомнить разом двадцать человек, особенно когда ни с кем толком не общалась! Незаметно пихнув под водой Кёко в бок, она шёпотом попросила ещё разок назвать каждую по имени, и та с удовольствием пустилась в подробные объяснения. Вот только говорить тихо Кёко не умела, чем немедленно привлекла внимание остальных.

— Ага, значит, знакомишь её со всеми, поди ещё и сплетничаешь при этом, — к ним поближе придвинулась девушка в запотевших очках, её длинные волосы были закручены на голове хитрым узлом, чтобы не намокли. — Подумаешь, я и сама могу представиться — Акацуки Сэнко, к вашим услугам.

Её низкий голос звучал немного насмешливо, и всем своим видом она пыталась показать, что совсем уже взрослая, не то что всякие малявки. Скосив глаза на её грудь, Юки с завистью подумала, что для этого у Сэнко, пожалуй, есть все основания. Да и вообще она была на удивление высокая для японки — Юки давно ещё заприметила эту дылду, только имя никак не могла запомнить.

— У Сэнко сегодня день рождения, — присоединилась к разговору Курэха, которую Юки про себя именовала «Альфой той самой Цукасы, с которой дружит Юмэко». — Девятнадцать лет это не шутки, скоро она скажет Тэнсикану «прощай»… О боги, Сэнко, да у тебя опять очки запотели, ну что ты вечно в воду в них лезешь?

— Она ж без них вообще ничего не видит — забыла, что ли? — рассмеялась ещё одна девушка из старших, Саёри. — Наша Сэнко без очков слепая как крот, чего доброго, даже мимо бассейна промахнётся. Вот помню, однажды…

— Нечего тут юному поколению всякие глупости рассказывать, — всё так же насмешливо перебила её Сэнко и покровительственно погладила Юки с Кёко по головам, словно добрая старшая сестра. — А вы, девочки, лучше закройте уши ладошками и ничего не слушайте, ничему хорошему вас дочка якудза не научит.

Юки невольно фыркнула, чтобы сдержать смех. Девушки пикировались от всей души, но беззлобно и по-дружески — должно быть, годы, проведённые в Тэнсикане, сильно их сблизили… Подумать только, неужели Саёри и правда родом из какого-то клана якудза? Или ироничная Сэнко просто так шутит?

На другом конце бассейна неожиданно разгорелась громкая свара, и все любопытные взоры тотчас обратились туда. Юки ничуть не удивилась, когда увидела, что причиной всему стала Аой — раскрасневшись то ли от горячей воды, то ли от возмущения, она гневно тыкала пальцем в Торико и верещала:

— И не смей говорить, что я в него влюблена, дура ты эдакая! Да мне вообще плевать на него, если хочешь знать — есть он или нет, какая разница!

— Слишком много эмоций для той, кто играет в безразличие, — ехидно промурлыкала Сэнко, протирая очки. — Опять злые девочки дразнят бедную Аой, да что ты будешь делать…

При этом ни малейшего сочувствия на её лице не читалось — наверное, скверный характер стажёрки был не по нраву многим, и уж тем более такой язве, как Сэнко. Придвинувшись к Юки поближе, Кёко громким шёпотом разъяснила суть происходящего:

— Аой у нас сохнет по Морисиме из технической службы! И жутко этого стесняется, представляешь? Скажешь ей хоть слово про Морисиму, и непременно нарвёшься на скандал… А Торико просто обожает её доставать, такой уж у неё характер.

Подобная сцена, надо думать, повторялась далеко не в первый раз, потому что часть девушек давилась от хохота, а остальные не обращали на негодующую Аой никакого внимания. Одна лишь Сирасэ сердито дёргала свою Гамму за руку, призывая её угомониться. Сэнко воровато огляделась по сторонам и крикнула:

— Эй, девочки, Аяно-сан идёт!

Красная как рак Аой моментально притихла и попыталась спрятаться за Сирасэ, а Юки принялась вертеть головой, чтобы увидеть наконец-то легендарную Аяно Сакуру. Однако всё это на поверку оказалось очередной шуточкой Сэнко, после чего шум и гам вспыхнули с новой силой.

— И вот так тут всегда, представляешь? — хихикнула Кёко. — Весело ведь, правда? А ты идти не хотела!

— И не говори, — Юки в задумчивости пошевелила пальцами ног, голова приятно кружилась от горячей воды, и в ней, кажется, не осталось уже ни одной мысли — только покой и блаженство. — Знаешь, не ожидала, что все такие… Прямо как в обычной школе.

Она понизила голос и еле слышно прошептала:

— А Саёри правда дочь якудза?

— Угу. Догадываешься, какой у неё авторитет в клане будет после возвращения? Отважная героиня, защищавшая Японию — это тебе не кот чихнул! Против неё никто даже слова пикнуть не посмеет, точно тебе говорю!

С кем только не столкнёшься в Тэнсикане… Конечно, дар не выбирает, у кого проявиться, и каков бы ни оказался социальный статус девушки, все они приезжают сюда исполнить свой долг — и дочки миллиардеров, и дочки якудза. А вдруг махо-потенциал обнаружат у кого-то из императорской семьи? Юки даже зажмурилась от такого предположения — как ни напрягай фантазию, всё равно не получается представить, что с ними в купальне вот так запросто будет сидеть какая-нибудь принцесса.

Что ж, в любом случае она правильно сделала, что поддалась в конце концов на уговоры и пришла сюда. Распаренному телу дышалось легко и свободно, растаяла без следа дневная усталость, и когда они с Кёко возвращались в комнату, Юки чувствовала себя заново родившейся. А самое главное, она наконец-то запомнила по именам всех «ангелов» и теперь хотя бы чуть-чуть знала про каждую, что она за человек. Выяснить бы ещё, у кого из них правая спиральность, кроме Торико — ведь с кем-то из этих девушек ей придётся рано или поздно стать парой.

Время бежало незаметно, и Юки всё чаще с удивлением ловила себя на том, что жизнь в Тэнсикане начинает казаться ей однообразной. Занятия, прогулки в саду, вечерние разговоры с Кёко — изо дня в день одно и то же, ничего нового. Крупные атаки кимуси пока не повторялись, а на мелкие Юки и в самом деле почти перестала обращать внимание. Она уже не путала первую категорию со второй и не подпрыгивала на месте при звуках сирены, лишь по-прежнему просыпалась по ночам от тревожного воя — но поняв, что ничего серьёзного не происходит, вновь с облегчением проваливалась в сон.

Однако ближе к середине мая это монотонное существование неожиданно оказалось нарушенным. В этот день Юки впервые увидела Сакуру, которая стремительно вошла в столовую, когда все завтракали — невысокая, хрупкая и совсем не похожая на прославленную освободительницу Японии. В белой блузке с маленьким бантиком и строгой чёрной юбке она напоминала скорее безобидную офисную работницу, нежели главу Тэнсикана.

— Внимание, девочки, — а вот голос у неё действительно оказался командирский — вроде бы негромкий, он тотчас перекрыл шушуканье «ангелов», и в столовой настала полная тишина. — После обеда у нас снова гости с телеканала «Фудзи». Так что будьте готовы к тому, что кому-нибудь из вас зададут несколько вопросов или попросят улыбнуться в камеру. Кабэ, хотя бы сегодня причешись и повяжи бант по-человечески, будет стыдно, если тебя в таком виде покажут на всю Японию.

Торико чуть не подавилась омлетом и торопливо закивала, а Юки в растерянности замерла, не донеся палочки до рта. В Тэнсикан приедут люди с телевидения? Ну и дела… Нет, если хорошенько подумать, ничего удивительного тут нет — снимают же как-то те самые передачи про жизнь «ангелов». Только раньше Юки была обычной зрительницей, а теперь запросто может сама стать героиней этих сюжетов, такой вот поворот приключился в её судьбе. И что ей делать, если кто-то из журналистов решит взять у неё интервью? Она ведь даже не знает, что отвечать, будет стоять как последняя тупица и что-то мямлить, а потом это увидит вся страна. Может, лучше спрятаться в комнате и никуда не выходить? Но интересно же…

Вдобавок ко всему на утренней тренировке Сатико объявила, что послеобеденных занятий в классе сегодня не будет — ей нужно помочь Сакуре принять гостей, а две, как она надеется, ответственные ученицы вполне могут самостоятельно поупражняться с махо-силой у себя в комнате. Впрочем, по сияющей физиономии Кёко нетрудно было понять, что упражняться она не собирается, а вместо этого пойдёт глазеть на телевизионщиков.

— Слушай, а раньше уже было такое? — с любопытством спросила Юки, когда они, мокрые и уставшие, тащились из додзё в свою комнату. — Приезжали журналисты какие-нибудь?

— Угу, зимой ещё. Наверное, как раз недели через две после моего прибытия… Но я всё проспала, представляешь?! Прилегла вздремнуть на часок и до самого вечера продрыхла, ужас! Но уж на этот раз мы с тобой точно в телевизор попадём, да, Ю-тян?

Однако Юки подобного энтузиазма не разделяла и вовсе не была уверена, что хочет непременно засветиться в кадре. К тому же неизвестно ведь, как всё будет происходить. Наверное, оператор просто пройдёт по Тэнсикану и снимет всякие мирные картинки — «ангелы» в библиотеке, «ангелы» в саду, «ангелы» в столовой… Стоп, а откуда тогда возьмутся сцены боя? Совсем не факт, что кимуси решат атаковать именно сегодня, да ещё и в нужное время… Ладно, гадать об этом можно долго, работники телевидения — люди ушлые, как-нибудь да выкрутятся.

Сразу после обеда Кёко и Юки заняли наблюдательную позицию во дворе, делая вид, что просто гуляют и дышат свежим воздухом. Когда они в пятый или в шестой раз прошли вдоль здания и обратно, Юки заявила, что чувствует себя полной дурой и с тем же успехом можно было провести это время в комнате, время от времени поглядывая в окошко. Но Кёко, как всегда, не желала слушать никаких возражений.

— Нет уж, Ю-тян, я хочу увидеть всё своими глазами с самого начала, и даже не уговаривай! — решительно мотала она головой. — Да тебе и самой наверняка интересно, разве нет? Одно дело передачки по телику смотреть, и совсем другое — самой героиней репортажа стать!

К счастью, ожидание не особенно затянулось — телевизионная бригада с «Фудзи» прибыла в начале третьего. Во двор въехал микроавтобус с логотипом компании, из него лихо выскочил поджарый красавчик в стильном костюме, следом выбрался толстячок с камерой на плече. На крыльце гостей уже встречала Сакура — скрестив руки на груди, всем своим видом она показывала, кто тут главный.

— Сперва, небось, к полковнику Тамуре пойдут, бумажки всякие подписывать, — со знанием дела зашептала Кёко. — А потом уж и за работу.

— Погоди, какой ещё полковник Тамура?

— Командир Тэнсикана, конечно! Ты не знала, что ли?

— Эмм… Я всегда думала, что тут Аяно-сан всем распоряжается…

— Ну, Ю-тян, ты чего как маленькая? Аяно «ангелами» руководит — ей общий язык с ними найти проще, она ведь тоже в своё время ганкатой махала. А полковник — официальное лицо, на нём и финансовые вопросы, и общение с верхами, ой, да наверняка сама понимаешь, сколько тут всяких скучных обязанностей… Так, они внутрь заходят, идём за ними и притворяемся, что мы тут случайно.

Они просочились в двери вслед за телевизионщиками, напустив на себя деловитый вид, потом остановились возле лестницы, и Кёко принялась с напускной тщательностью поправлять бант Юки, словно это было самое важное занятие на свете. С этого места они прекрасно слышали, как красавчик с воодушевлением уговаривал Сакуру:

— Действительно, Аяно-сан, почему бы, наконец, не показать девочек в своих комнатах? Как они читают, пишут письма домой, а может быть, и спят… Уверен, получатся очень милые и душевные кадры, которые будут отлично работать на имидж Тэнсикана.

— А не хотите ли вы показать девочек в купальне, Кавахара-сан? — Сакура иронично изогнула бровь. — Полагаю, имидж Тэнсикана это улучшит ещё больше, а уж рейтинг телеканала и вовсе до небес взлетит.

— О, замечательная идея, мне бы и в голову не пришло! Догадываюсь даже, как грамотно подать такой сюжет… Вы думаете, девочки не будут против?

— Я думаю, что мне надо связаться со своим руководством и попросить, чтобы вас аккредитации лишили, Кавахара-сан.

Кёко поспешно зажала рот ладонью, сдерживая хохот, а журналист умоляюще сложил руки перед грудью:

— Но это же шутка! Я просто пошутил, Аяно-сан, не будьте такой злой! Вы же знаете, что всё будет сделано исключительно так, как вы пожелаете…

— Ваше неподражаемое чувство юмора не перестаёт меня удивлять, — голос Сакуры звучал всё так же холодно, но глаза смеялись — должно быть, этот диалог в разных вариациях повторялся уже не первый раз, и настойчивость телевизионщика её забавляла. — Мы ведь с самого начала договорились, что личное пространство девочек находится под запретом, так что даже не пытайтесь меня уламывать. А весь отснятый материал в любом случае будет визировать полковник Тамура, прежде чем он пойдёт в эфир… Помилуйте, Кавахара-сан, мы с вами не первый год сотрудничаем, вам ли всё это не знать?

Журналист с наигранной грустью вздохнул, покачал головой, а потом как ни в чём не бывало махнул рукой своему напарнику, и они бодро зашагали по коридору, на ходу обсуждая какие-то технические подробности. Кёко тотчас потянула Юки за руку, но та упёрлась:

— Мы что, так и будем за ними постоянно таскаться? Ты ж вроде говорила, что они сперва к полковнику пойдут.

— Ой, ну подумаешь, ошиблась малость! Давай, Ю-тян, не тормози уже, если будем вот так столбом стоять, то в кадр никогда не попадём!

Ближайшие два часа они только тем и занимались, что бегали по Тэнсикану туда-сюда вслед за парнями с «Фудзи». Оператор снимал всё подряд, что попадалось ему на глаза — должно быть, из этого материала и предстояло потом смонтировать те несколько минут, которые потом покажут по телевизору. Кавахара любезничал с «ангелами», порой действительно просил кого-нибудь улыбнуться в камеру или изобразить непринуждённую дружескую беседу, но настоящей героиней дня стала Цукаса. Телевизионщики наткнулись на неё в саду, где она, как обычно, проводила время вместе с Курэхой — девушки устроились на скамейке под ивой и увлечённо лакомились какими-то вкусностями.

При виде столь идиллической картины Кавахара немедленно сделал стойку. Дождавшись, пока оператор зафиксирует всё с разных ракурсов, он перекинулся с «ангелами» парой слов, а затем попросил Цукасу встать на фоне святилища и ответить на несколько вопросов. Притаившись в зарослях гортензий, Юки и Кёко с открытыми ртами наблюдали за происходящим, шептались и возбуждённо толкали друг друга локтями.

— Нисими-сан, скажите, довольны ли вы своей службой в Тэнсикане?

— Конечно! Я очень рада, что мой дар даёт мне возможность защищать моих близких и даже всю нашу страну. К тому же я не одна, ведь меня всегда поддерживают мои подруги.

— Но вы, наверное, скучаете по дому?

— Да, как и все мы. Но через несколько лет я вернусь к моей семье, и очень надеюсь, что она будет мной гордиться.

— А какие у вас планы на будущее?

— Пока не решила, но, наверное, поступлю в какой-нибудь колледж и получу полезную для общества профессию.

Цукаса отвечала бойко, с широкой улыбкой, и Юки показалось, что всё это давным-давно отрепетировано — и дежурные вопросы, и правильные ответы на них. Даже Курэха, и та за спиной оператора одобрительно показала своей Бете два больших пальца — мол, всё правильно, так держать. Кавахара галантно поклонился, благодаря за мини-интервью, сделал знак своему напарнику возвращаться назад, и в этот миг мечта Кёко попасть в объектив камеры исполнилась самым неожиданным образом. Потеряв равновесие от очередного тычка Юки, она вывалилась из кустов гортензии прямо на дорожку, чуть ли не под ноги оператору, который даже не думал прекращать съёмку. Курэха и Цукаса сложились пополам от хохота, а Кавахара, не растерявшись, пафосно прокомментировал:

— Новички Тэнсикана постигают высокое искусство маскировки, так пожелаем же им удачи в этом нелёгком деле!

Телевизионщики деловито протопали мимо, «ангелы» тоже куда-то улизнули — может, решили прогуляться к заливу, пока вокруг творится такая суета. Потирая ушибленную коленку, Кёко проворчала:

— И вот так всегда, уж если попадёшь в телик, то непременно дура дурой. Ю-тян, я ведь со стыда сгорю, если на всю Японию покажут, как я падаю из кустов!

— Покажут тебя, как же, — отмахнулась Юки. — Сдались им всякие бестолковые ученицы… То ли дело Цукаса, вон какая она миленькая была, когда на вопросы отвечала.

— Ай, ладно, пошли уже к себе, хватит на сегодня приключений…

После такого фиаско весь запал у Кёко пропал, и она с видом крайнего разочарования побрела назад к Тэнсикану, загребая ногами гравий. Юки, облегчённо вздохнув, двинулась следом — ей уже до смерти надоела вся эта беготня за журналистами, а появляться в телевизоре не было ни малейшего желания. Всё равно на этом свете нет никого, кто мог бы увидеть её и порадоваться… У самых дверей они наткнулись на Сатико, которая, подбоченясь, насмешливо смотрела на них.

— Ну что, Хосикава, добилась своего? Стала звездой телеэкрана?

— Да вы что, Михара-сэнсэй, у меня и в мыслях не было… — вскинулась Кёко, но Сатико со смехом её перебила:

— А то я не видела, как ты носилась по всей территории за ребятами с «Фудзи», да ещё Айзаву с собой таскала! Ох, девочки, скажу вам на будущее — не воспринимайте всё это слишком серьёзно. Тэнсикан показывают таким, каким его хочет видеть нация… Вот вам самый простой пример — почему интервью взяли именно у Нисими? Как думаете?

Юки и Кёко переглянулись, пожали плечами.

— Да потому что на экран, как заведено, попадают самые бойкие и симпатичные девушки. Нисими всем свои видом излучает позитив, и вещи говорит правильные, так что любой гражданин Японии, глядя на неё, сразу понимает, что может спать спокойно, когда на страже мира стоят такие великолепные «ангелы».

— Показуха, да? — мрачно спросила Кёко. — Ладно, зато теперь я уверена, что мой позор не пустят в эфир, чтобы не смущать нацию. Спасибо, успокоили.

— Не показуха, а демонстрация, — поправила Сатико. — Причём нужная всем, и в первую очередь нам самим. Вы ведь наверняка догадываетесь, что на финансирование Тэнсикана ежегодно уходит кругленькая сумма? А это налоги, которые платят обычные люди… Благодаря «ангелам» они уже десять лет живут в покое и почти забыли о кимуси, в то время как на самом деле угроза никуда не делась. А значит, нужно регулярно напоминать — этот покой существует лишь потому, что его неустанно берегут днём и ночью. Вот это и есть одна из тех задач, которые решает телевидение.

— Ух ты… А что, есть и другие? — Кёко явно ни разу не задумывалась о подобных вещах.

— Конечно. Ты слышала, какие дикие слухи ходят об «ангелах»? Что они наполовину демоны, что использование махо-силы ведёт к безумию, и прочая подобная ерунда. Немало людей боятся «ангелов» и относятся к ним с опаской и недоверием даже после того, как их махо-потенциал обращается в ноль. А мирные бытовые зарисовки призваны всякий раз подчёркивать — вы самые обычные девушки, такие же, как все, просто судьба наградила вас уникальным даром. И этот дар является высшим благом для Японии, не будь его, наша страна осталась бы лишь в учебниках истории… Так что всё очень просто, понимаете? Именно поэтому телевизионные сюжеты такие, какие есть.

Юки переминалась с ноги на ногу, на языке у неё давно вертелся вопрос, который она не решалась задавать, но в конце концов не выдержала.

— А сражения? — выпалила она. — Атаки ведь сегодня не было. Покажут что-то с прошлых съёмок, да?

Сатико думала слишком долго, словно решая, стоит ли говорить всю правду двум дурочкам с зелёными бантами, потом махнула рукой.

— Все бои были отсняты ещё в начале восьмидесятых годов, до постройки Тэнсикана. Тогда при отряде «ангелов» были военные корреспонденты, и материала накопилась уйма, хватит ещё на десять лет вперёд. А сейчас считается, что нецелесообразно подвергать гражданских лиц неоправданному риску во время атак кимуси, и случись что-то серьёзное, наши гости вместе со всеми отправились бы в убежище… Да, наверное, в каком-то смысле это обман. Тем не менее в эфир идут настоящие сражения с участием «ангелов», и не столь важно, когда они происходили на самом деле. Уж поверьте, с тех пор не изменилось ровным счётом ничего, разве что ганкаты стали мощнее, да девочки чуть опытнее.

Сатико помолчала, потом с улыбкой потрепала девушек по головам:

— Просто думайте об этом поменьше, ладно? У «Фудзи» постоянный контракт с Тэнсиканом, Кавахара приезжает сюда три-четыре раза в год, так что успеете ещё стать звёздами… А сейчас настоятельно рекомендую всё-таки пойти в свою комнату и уделить время работе с махо-силой. Визит журналистов ещё не повод отлынивать от занятий.

После этих слов Юки с Кёко как ветром сдуло — они прекрасно знали, что Сатико умеет быть очень строгой, когда нужно. События сегодняшнего дня они больше не обсуждали, да и зачем? Просто всё в очередной раз оказалось не таким, каким виделось со стороны. Теперь они знают, что в телевизоре покажут лишь то, что нужно, там не будет ни кадров из госпиталя, ни панорамы кладбища, ни всего остального, что может подорвать веру людей в непобедимых «ангелов». Ну и  ладно. Может, оно и к лучшему.

А дальше вновь потекли привычные будни, которые в какой-то момент стали обычной рутиной. В один прекрасный день, взглянув на календарь, Юки поняла, что сегодня — ровно месяц, как она в Тэнсикане. Не такой уж и большой срок, а сколько всего произошло… Она уже многому научилась, поладила наконец-то со своей соседкой и даже познакомилась поближе с кем-то из «ангелов». Постоянная болтовня Кёко больше не раздражала, как прежде, по доброте душевной Юки попыталась как-то приобщить её к чтению детективов, однако не преуспела. «Чудовище во мраке» Эдогавы Рампо Кёко осилила лишь до половины и заявила:

— Ну, Ю-тян, как ты это вообще читаешь? Скучно, многословно, уснуть же можно… Ой, я бы вот лучше про перерождение в другом мире почитала, не знаешь случайно такую книжку?

— Про перерождение… Это как?

— Ну вот представь, героиня выходит из дома в магазин или ещё куда, и тут её хлоп, грузовик сбивает! И после смерти она перерождается в другом мире принцессой, вся из себя крутая становится, заводит кучу любовников, а потом собирает армию и завоёвывает полмира. Или даже весь мир, так ещё круче… Вот про такое почитать я б не отказалась!

— Эмм…

Юки сильно сомневалась, что читать подобную макулатуру было бы интересно, но спорить с соседкой не стала. В конце концов, у каждого свои вкусы. Да и вообще читать Кёко не любит, тут уж ничего не поделаешь, зато в своей игрушке регулярно ставит один рекорд за другим. Но ведь и от этого есть польза, потому что реакция становится лучше, а реакция — то, что нужно «ангелам» в первую очередь. Юки попробовала как-то поиграть и быстро поняла, что до уровня Кёко ей ещё расти и расти.

Сама она полюбила в свободное время заглядывать на полигон, чтобы посмотреть на тренировки «ангелов». Не всегда там кто-то был, но если Юки заставала всё-таки какой-нибудь учебный бой, то присаживалась в сторонке на большом поваленном дереве и подолгу наблюдала, пытаясь представить себя на месте соперниц — в доспехах и с ганкатой в руках. Однако получалось пока что плохо, а ещё точнее, вообще никак. Летать, стрелять, уворачиваться — и всё это надо делать одновременно… А как «ангелы» вообще маневрируют в полёте? Усилием мысли, что ли?

Юмэко между тем в один из дней гордо заявилась в столовую с красным бантом. Она, правда, не задирала нос так же, как Аой, но Юки почувствовала, что пропасть между ними стала ещё глубже. Юмэко уже стажёрка и вот-вот откроет счёт первым убитым кимуси, а когда на полигон допустят саму Юки? Судя по всему, не скоро, если она может удерживать махо-силу всего минут десять, а потом едва ли не в обморок валится от усталости.

Впрочем, у Кёко дела обстояли ещё хуже. За целый месяц у неё не наметилось ни малейшего прогресса, и Юки невольно ломала голову над этой загадкой. Что же всё-таки с Кёко не так? Ответ наверняка лежал где-то в области психологии, но уж если даже Сатико до сих пор не смогла найти решения, у Юки и подавно не получится. Однако она уже не раз и не два ловила себя на мысли, что ей действительно хочется хоть как-то помочь своей непутёвой соседке. В конце концов, Кёко действительно многое сделала для неё, а главное — помогла пережить первые, самые тяжёлые дни. Только сейчас Юки задумалась о том, что жизнь в одиночестве, о которой она так мечтала поначалу, стала бы для неё ещё более суровым испытанием. Кто знает, как скоро она смогла бы тогда втянуться и приспособиться к новым условиям?

А ещё Юки, наверное, стала реже плакать и сделалась чуточку смелее. Разве могла она раньше представить, что не сможет, поджав хвост, пройти мимо, когда случайно услышит как-то в коридоре разговор Аой и Сирасэ? Маленькая Сирасэ, едва достававшая своей Гамме до плеча, сердито ей за что-то выговаривала, а та покаянно кивала головой и оправдывалась:

— Сэмпай, ну я правда всё понимаю… Ну конечно, само собой, обещаю больше так не делать… Сэмпай, ну в конце концов, я ж ведь не настолько бесполезная, как эта тупая Хосикава, которая за четыре месяца даже контроль не осилила!

Юки так взбесили эти слова, что она напрочь забыла про свой страх перед ужасной Аой, решительно шагнула к ней и, сжав кулаки, выпалила:

— Не смей называть Кёко бесполезной! Не смей, поняла? Всё у неё получится рано или поздно, она ещё и тебе нос утрёт!

Аой опешила от такой дерзости, хотела сказать что-то резкое, но перехватила суровый взгляд Сирасэ и осеклась. А Юки, тяжело дыша, ещё несколько секунд буравила Аой взглядом, потом выдохнула через стиснутые зубы, развернулась и подчёркнуто спокойно пошла прочь — знал бы кто, какого труда ей стоило не удрать со всех ног к себе в комнату после такой стычки! Может, именно в этот момент она и решила для себя, что непременно разберётся с проблемой Кёко. Ведь для того как раз и нужны подруги, чтобы помогать, когда в том возникает нужда. Подруга… Юки не сразу поняла, что впервые назвала так Кёко, пускай пока только в мыслях. И настроение её от этого неожиданно улучшилось.