Новая неделя началась как обычно. Юки уже убедилась, что единственный выходной пролетает слишком быстро — не успеешь глазом моргнуть, как вновь надо бежать в додзё после завтрака. И всё же она с удивлением чувствовала, что привыкает к такому суровому режиму. Наверное, человек ко всему привыкает в итоге, сколь бы тяжёлым оно ни казалось поначалу… А ещё Юки часто вспоминала тот разговор с Сатико в саду. Каким-то образом он помог ей взглянуть на остальных обитательниц Тэнсикана как на подруг по несчастью, и теперь «ангелы» словно стали ей чуточку ближе.

Но понедельник неизменно оставался самым тяжёлым днём, и отработка стоек в додзё требовала особых усилий. Причём не только стоек — Сатико решила, что с этой недели пора начинать осваивать первые удары. Юки старалась изо всех сил, синай со свистом рассекал воздух, но наставница пока что лишь качала головой и вздыхала.

Аппетит после такого разыгрался особенно зверский, в столовой Юки в мгновение ока смолотила весь обед и даже сходила за добавкой. Немудрено, что теперь, когда они с Кёко вяло тащились по лестнице к себе на третий этаж, ей хотелось лишь одного — упасть на кровать и не шевелиться. Хорошо бы, конечно, прогуляться по саду и подышать свежим воздухом, но только не с таким набитым брюхом и ноющими мышцами… Когда Юки наконец-то распласталась на постели, словно выброшенная на берег рыба, и правда стало чуточку легче.

— Что, Ю-тян, совсем нынче умаялась? — сочувственно спросила Кёко — она-то, как всегда, была бодра и весела. — Ну, ничего, вот отлежишься сейчас, и всё пройдёт… Между прочим, у тебя гораздо лучше уже выходит, не зря пот проливаешь.

— Мм, — отозвалась Юки, не поворачивая головы — даже на такое простенькое движение не было сил.

— Вот разберёшься с основными ударами, и Сатико-сэнсэй тебя за тренажёр определит. А это, знаешь ли, поинтереснее, чем просто мечом в воздухе махать, сразу азарт какой-то появляется и настрой боевой, ух!

Юки тихо застонала. Неужто Кёко действительно получает удовольствие от всего этого? Должно быть, ей и впрямь энергию девать некуда… Сама она с содроганием ждала того дня, когда ей впервые придётся вступить в схватку с этой крутящейся штукой. А ведь он наступит, непременно наступит, и никуда от этого не деться.

— Но вообще, Ю-тян, я тебе вот что скажу…

Что именно хотела сказать Кёко, так и осталось неизвестным, потому что сонную тишину вспорол звук сирены — резкий, высокий и ничуть не похожий на то, что Юки слышала раньше. Ох, напрасно она считала, что сумела всё-таки перебороть свои страхи и загнать их в дальний уголок сознания… Былой ужас моментально вернулся, затопил её с ног до головы, она рывком села на кровати, тотчас позабыв и про набитый желудок, и про боль во всём теле. Что ей делать на этот раз, как нужно вести себя? Может, Кёко сейчас лишь зевнёт, как прежде, и небрежно махнёт рукой? Однако сегодня всё оказалось иначе.

— А вот теперь побежали, — очень серьёзно сказала соседка, спрыгивая с постели. — Ну, не то чтобы прямо побежали, но поторопиться надо, третья категория это тебе не шутки… Ю-тян, ты чего сидишь-то?!

Юки всё ещё была в ступоре, поэтому Кёко по привычке ухватила её за руку и вытащила в коридор. Вопреки ожиданиям, никакой беготни и суеты тут не было — должно быть, почти все «ангелы» уже собрались на дежурном посту. Лишь немного запоздавшие Сэнко и Фуми с топотом мчались туда на всех парах, да у самого входа на пост сердито спорили о чём-то Сирасэ и Аой. Даже отсюда Юки видела, что мягкая улыбчивая Сирасэ на сей раз строга и непреклонна. А сирена продолжала орать дурным голосом, лишая всякой возможности собраться с мыслями.

— Ох, Ю-тян, да не бойся ты так, — Кёко тряхнула её за руку. — У тебя ж пальцы как ледышки… Ну, неприятно, да, но не смертельно, так что давай, погнали вниз.

Мало что соображавшая Юки послушно следовала за соседкой, которая даже сейчас не утратила ни бодрости, ни присутствия духа. На полпути между третьим и вторым этажом они наткнулись на Сатико — та, хоть и выглядела озабоченной, тоже не была особо взволнована.

— Молодцы, девочки, не паникуете, — одобрительно кивнула она. — Хосикава в убежище уже побывала и знает, что к чему, так что не потеряетесь… Наверху никого не осталось больше?

— Неа, — Кёко помотала головой. — Все в дежурку побежали, Аой разве что…

Словно в подтверждение её слов, на верхней площадке показалась Аой — мрачная и очень расстроенная. Ни на кого не глядя, она подчёркнуто спокойным шагом спустилась по лестнице, состояние её выдавали лишь крепко стиснутые кулаки.

— Что ж, в здравом смысле Иванами не откажешь, — усмехнулась Сатико. — Ладно, девочки, идите вниз и ничего не бойтесь, думаю, всё займёт не больше часа.

Они спустились ещё на один пролёт, и Юки поняла, что не потерялась бы, даже будь она одна, без Кёко. Весь гражданский персонал Тэнсикана тоже дружно направлялся в убежище, и оставалось лишь следовать за этим людским потоком. Десятка два, а то и три, человек, мужчины и женщины всех возрастов, и никто из них не выглядел напуганным — обсуждали какие-то житейские дела, перебрасывались шутками. На мгновение Юки стало стыдно, что она одна тут такая трусиха, но тотчас вспомнились и разбитые стены, и чёрные проплешины в саду, а страх вновь взял её за горло. Бой ведь будет идти совсем близко… Возможно, прямо сейчас орда кимуси стремительно приближается к Тэнсикану.

Вход в убежище располагался по соседству от столовой — Юки давно ещё заприметила эту обшитую железом дверь, но ей и в голову не приходило, что именно за ней расположено то самое место, где все укрываются во время мощных атак. Никакой давки не было и в помине, все входили внутрь спокойно и организованно, словно в автобус садились.

— Пошли-ка, найдём себе местечко поудобнее, — Кёко потянула её за руку куда-то в сторону. — Ах я бестолочь, я ж игрушку свою взять забыла! Придётся теперь скучать всю дорогу…

Убежище оказалось именно таким, как Юки себе представляла — голые бетонные стены, зарешеченные лампочки на потолке, где-то вверху монотонно шумели вентиляторы. Длинные скамьи напоминали зал ожидания на вокзале, их было много, так что места хватало всем и тесниться плечом к плечу не приходилось. Какой-то пожилой мужчина даже улёгся во весь рост и, должно быть, собрался вздремнуть, чтобы не терять времени зря.

— Ну вот, Ю-тян, тут и переждём, — Кёко с размаху шлёпнулась на свободную скамью у стены. — А как закончится всё, нам сразу скажут.

Первый шок прошёл, Юки немного успокоилась и теперь вертела головой, озираясь по сторонам. Сплошь незнакомые лица, она ведь никого не знает из персонала — разве что вон ту женщину частенько приходится видеть в столовой. Интересно, а где Сатико? Да и сама Аяно, наверное, тоже должна быть здесь, вот бы увидеть её хоть одним глазком!

Совсем рядом мелькнули знакомые бело-голубые цвета, и Юки поняла, что по соседству с ними устроились Аой и Юмэко. Аой по-прежнему была мрачнее тучи, а вот её подруга, похоже, спокойно относилась к тому, что её отправили в убежище вместе со всеми. Ну да, она ведь формально всё ещё ученица с зелёным бантом, хоть и вовсю тренируется с ганкатой на полигоне. Да и Сирасэ, помнится, говорила, что Юмэко всё ещё слишком часто ошибается.

В мерное гудение вентиляторов вплелись какие-то посторонние звуки, которые с каждой минутой становились всё громче. Вскоре Юки уже безошибочно могла опознать до боли знакомые свист, треск и шипение, к которым примешивались глухие раскаты разрывов. Подумать только, они сидят под землёй и всё равно отчётливо слышат эту канонаду, каково же там, наверху? Наверное, бой идёт уже совсем близко…

Помимо воли зубы Юки опять начали постукивать, при каждом новом взрыве её с головой накрывала волна страха. Разве то, что происходит сейчас, можно сравнить с безобидными мелкими стычками, к которым она, хоть и с трудом, но сумела привыкнуть? Да и то пугал поначалу лишь вой сирены — звуки боя никогда не проникали в Тэнсикан, разве что в саду можно было расслышать беспорядочную стрельбу, доносившуюся со стороны залива. А сейчас Юки не могла отделаться от мысли, что от разрывов вздрагивает всё здание. Вдруг… вдруг выстрелы попадут в стену, она рухнет, и всех их похоронит заживо в этом злосчастном убежище?!

Думать о таком было невыносимо. Чтобы хоть немного отвлечься, Юки попыталась прислушаться к негромкой болтовне Аой и Юмэко. Интересно, что они так увлечённо обсуждают?

— Да хватит тебе ворчать, Аой, навоюешься ещё. Сама ведь знаешь, что стажёрок на третью не берут, чего так раскипятилась?

— Молчи уже, много ты понимаешь! Сказала бы мне сэмпай просто, что я ещё дура зелёная и ничего не умею, я б так не возмущалась. Так ведь нет же, она меня излишне самоуверенной назвала! Самоуверенной, вот дерьмо! Мол, с таким настроем, как у меня, нечего в серьёзном бою делать — вот прямо так и сказала!

— Так Иванами права, вечно ты на полигоне выделываешься и лихачишь, пользуешься тем, что я неумеха в сравнении с тобой…

— Ой, заткнись, Юмэко, бесишь. Взяла бы меня сэмпай с собой, тогда б и увидела, на что я способна, уж я бы этим тварюгам безмозглым врезала по полной программе…

Очередной выстрел угодил то ли в само здание, то ли совсем рядом, и на этот раз Юки готова была поклясться, что вздрогнули не только стены, но и скамья под ней. Как она ни старалась сдерживаться, предательские слёзы потекли из глаз сами собой, руки противно дрожали и никак эту дрожь было не унять.

— Ну, Ю-тян, ты чего? — Кёко дружески толкнула её плечом. — Ничего страшного ведь, я уж тут два раза была, представляешь? Ну, бабахает там снаружи, побабахает и перестанет… Вот девчонкам, ясное дело, тяжело сейчас, а нам-то тут чего сделается?

И она ласково погладила Юки по голове, отчего той сделалось ещё более стыдно и горько. Вот почему Кёко всякий раз ухитряется быть такой беззаботной и ничего не бояться? Конечно, она провела в Тэнсикане на три месяца больше, этого не отнять, но Юки была уверена, что уж ей-то самой никогда не стать такой же бесстрашной — ни через три месяца, ни через полгода.

— Ой, Айзава у нас глазки намочила, сейчас заодно и трусы намочит, — услышала она противный голос Аой, которая даже в своём праведном негодовании успевала всё подмечать. — Поди, от грозы-то до сих пор под кроватью прячешься? Ну так залезь под скамейку, полегчает.

— А ты бы помолчала лучше, стажёрка недоделанная, — с неожиданной яростью зашипела Кёко. — Сама-то небось в первые дни тоже от каждого бабаха подпрыгивала! И нечего тут Ю-тян обижать, ясно?!

— Сама помолчи, малявка. Сперва с махо-силой управляться научись, потом рот на старших разевай.

— А вот не помолчу! Тоже мне, старшая нашлась… И вообще, будешь над Ю-тян издеваться — расскажу всё Иванами!

Аой презрительно фыркнула, но в дальнейшую перепалку вступать не стала, демонстративно отвернулась и вновь принялась живописать Юмэко, как бы она в два счёта разобралась с врагом, окажись на поле боя. А Юки почувствовала себя совсем скверно. Мало того, что ей страшно и приходится терпеть насмешки из-за этого, так ещё и Кёко заступается за неё, как будто они в самом деле лучшие подруги. Она-то её про себя иначе как трещоткой не называет и старается свести общение до минимума, а та, оказывается, готова в любой момент подставить плечо. Вот и получается, что она, Юки — тварь неблагодарная. От этой мысли слёзы из глаз полились ещё сильнее, даже на кипящее за стенами Тэнсикана сражение стало наплевать. Ну почему, почему она такая никчёмная?

Ей казалось, что бой длится целую вечность, и они уже никогда не выйдут из этого убежища — так и останутся сидеть под землёй, бесконечно слушать звуки разрывов, от которых мурашки по коже. Юки даже не сразу поняла, что снаружи всё стихло, и опомнилась лишь тогда, когда Кёко крепко сжала её руку:

— Ну вот, Ю-тян, слышишь — тишина настала, закончилось всё! Эх, жалко, отдых наш послеобеденный накрылся, снова в класс тащиться, беда-беда…

И правда, времени-то прошло немало — наверное, придётся прямо из убежища бежать на занятия… Юки совершенно не представляла себе, как после всего пережитого сосредотачиваться на своих ощущениях и искать вечно ускользающую махо-силу. Может, Сатико сжалится над ними и разрешит сегодня отдохнуть?

Динамики где-то под потолком возвестили отбой тревоги, и люди потянулись к выходу, чтобы вернуться к своим привычным делам. Кажется, только для одной Юки сегодняшняя атака обернулась нешуточным стрессом. А ведь это третья категория, ещё не самое худшее, что может случиться… Получается, четвёртая ещё страшнее?

— Ай, да пошли, пошли уже! — теребила её неугомонная Кёко. — Глядишь, успеем ещё минуточек десять с подушкой пообниматься…

У самого выхода Юки невольно замедлила шаг. Что она сейчас увидит? Обвалившуюся штукатурку, разбитые окна, а может, что-то посерьёзнее? Но, вопреки ожиданиям, знакомый интерьер Тэнсикана ни капельки не изменился, словно не гремело совсем рядом никакого сражения и не дрожали стены от выстрелов. Чистенькая столовая, по-прежнему залитая солнечным светом… Может, действительно всё не так плохо, как кажется?

Юки, приободрившись, шагнула к лестнице и в тот же миг замерла, испуганно прикрыв рот ладонью.

Сверху медленно, спотыкаясь почти на каждой ступеньке, спускалась Рэйна — в боевом комбинезоне, с растрёпанными волосами, один из её шикарных бантов куда-то исчез. Тонкая ткань доспехов на левой руке была разодрана в клочья, рука окровавлена, и кровь размеренно капала с кончиков пальцев — словно вода из неплотно закрытого крана. Альфа Рэйны, та самая девушка с двумя короткими косичками, бережно поддерживала подругу, её махо-сила по-прежнему была активна — волосы отливали каштановым, а глаза светились голубым с зеленью. Рэйна морщилась и кусала губы, но не издавала ни единого стона.

Юки с ужасом взирала на эту картину. Бой — не детская прогулка, она знала это с самого начала, но увидеть всё вот так, своими глазами… Юки вспомнила своё мелочное злорадство по поводу того, что даже большие деньги не избавляют от необходимости служить в Тэнсикане, и ей стало так совестно, что уши запылали огнём. Рэйна, дочка богатых родителей, защищала их всех, и её тоже, пока она тряслась от страха в убежище. А ведь ей самой наверняка точно так же и страшно, и больно, просто она умеет терпеть и не показывать вида.

— Ох, бедненькая, — пробормотала Кёко. — Даже ей досталось… А может, и ещё кому, я слышала, что после третьей почти всегда раненые есть.

Юки. словно завороженная, провожала Рэйну взглядом до тех пор, пока та в сопровождении своей Альфы не скрылась за дверями госпиталя. Осталась лишь дорожка алых клякс на полу, и эта дорожка казалась Юки особенно жуткой. Вот так и из неё когда-то будет вытекать по капле жизнь — непременно ведь такое случится рано или поздно.

— Ну, Ю-тян, не стой столбом, — Кёко вновь потянула её за руку вверх по лестнице. — Напугалась, да? Знаешь, если Рэйна до госпиталя на своих ногах добралась, то, наверное, не всё так страшно. Говорят, Анабуки-сэнсэй своё дело знает, и опыт лечения «ангелов» у неё о-го-го какой! А ещё Нацуми забегать будет, она всегда раненым девчонкам своим исцелением помогает.

На третьем этаже было оживлённо — «ангелы» как раз выходили из дежурки, уже в привычных бело-голубых платьях, и Юки никак не могла поверить, что эти обычные с виду девушки только что ожесточённо дрались с полчищами врагов. Выглядели они измотанными и усталыми, но даже это не мешало некоторым улыбаться и хихикать, до Юки доносились обрывки разговоров:

— …что-то совсем им не везёт — в прошлый раз Саяка, в этот раз Харуми…

— …Ая, балда, опять начудила, и когда они только с Мирай поладят, спрашивается…

— …Мию, ты хоть предупреждай в другой раз, когда с ганкатой такое творить будешь…

— …руку я тебе сама перевяжу, Фуми-тян, там всех дел на пять минут…

Юки задержалась, сделав вид, что подтягивает гольфы — нехорошо подслушивать чужие разговоры, но уж очень интересно. Выходит, и Харумин ранена тоже? За две недели, проведённых в Тэнсикане, Юки успела усвоить, что многочисленные царапины, порезы и ссадины у «ангелов» за ранения не считаются. А что же будут делать те, кто лишился пары?

— В резерве и будут, — авторитетно пояснила Кёко. — Тебе ж говорила Сатико-сэнсэй, что в одиночку никто не воюет, потому что смысла нет. Так что Саяка с Юри временно отдыхают, пока их пары не поправятся, и на дежурство их никто ставить не будет.

Она на секунду задумалась, затем добавила:

— Ну, точнее, можно было бы их объединить на недельку-другую, потому что Саяка «правая», а Юри «левая». Но толку от этого, ясное дело, не особо много будет.

Удивительно… Что же за отношения такие между «ангелами», если пара складывается раз и навсегда? Или опять Кёко фантазирует напропалую, потому что где-то что-то слышала? В сознании у Юки никак не укладывался тот факт, что девушек просто отправляют на отдых, хоть и считается, что в Тэнсикане каждый человек на вес золота.

— Выходит, с врагом теперь будут биться не шестнадцать  «ангелов», а всего двенадцать, так, что ли? А как же смены дежурные меняться будут?

— Ну… как-нибудь да будут. Ой, Ю-тян, не знаю я, да и ты себе голову не забивай, это забота Аяно, а уж не твоя никак!

Конечно же, в комнату они тащились зря, потому что ещё с порога Юки увидела, что часы показывают двадцать пять минут третьего. У неё было стойкое желание прогулять занятия, упасть на кровать и никуда не ходить — пусть её потом отругают и даже накажут, не жалко. Но что-то ей подсказывало, что Сатико в этом случае не сочтёт за труд придти сюда и снова будет с сочувствием допытываться, что с ней случилось. А ведь она дала себе слово не показывать больше свою слабость. Вот Рэйне и Харумин сейчас плохо по-настоящему, а с ней что? Да ничего, просто перенервничала.

Впрочем, как и ожидалось, никакого прока от сегодняшнего занятия не было. Юки совершенно не могла думать о какой-то там махо-силе, в голову лезли посторонние мысли о бренности существования и собственной бесполезности. Всё-таки она трусиха, и ещё какая… Даже если она сможет чему-то научиться, страх боли и смерти навсегда останется с ней, разве получится когда-нибудь его преодолеть?

Не лучше обстояли дела и у Кёко. Её хоть и не терзали тревожные думы, как Юки, контроль силы по-прежнему оставался для неё крепким орешком, и никакого прогресса пока не намечалось. Юки уже не удивлялась, когда волосы соседки начинали сиять сиреневым, но всякий раз её хватало секунд на десять-пятнадцать, не больше. Сатико снова и снова давала Кёко какие-то советы, подолгу с ней разговаривала, однако всё как застряло, так и не могло никак сдвинуться с мёртвой точки.

За ужином Юки то и дело украдкой бросала взгляды на два пустых места за столами и пыталась понять, что чувствуют сейчас Юри и Саяка, разлучённые со своими парами. А ночью ей приснился кошмар — непонятный и сумбурный, но от этого не менее пугающий. В этом сне Юки почему-то одиноко сидела на крыше Тэнсикана, со всех сторон к ней, щёлкая зубами, подбирались кимуси, чтобы разорвать на мелкие кусочки, потом откуда-то появилась Рэйна и попыталась защитить её, но ей откусили руку вместе с ганкатой, и она с печальной улыбкой упала вниз. В этот момент Юки поняла, что осталась совсем одна, все «ангелы» мертвы, и ей уже никто не поможет. От этой мысли стало так жутко, что она чуть не задохнулась и с криком вскочила на постели, разбудив Кёко.

— Ты чего, Ю-тян? — сонным голосом поинтересовалась соседка. — Может, тебе водички принести?

— Прости… — виновато пробормотала Юки и без сил упала головой на подушку. — Всё в порядке, просто гадость приснилась какая-то…

— Ой, не бери в голову, со всеми случается… Пожалуй, принесу тебе всё-таки водички, а то вдруг икать начнёшь.

Кёко действительно не поленилась встать и прошлёпала в темноте в ванную, долго там возилась, а потом присела на кровать Юки и протянула ей запотевший стакан. Та медленно выпила холодную воду, радуясь тому, что зубы не клацают по стеклу, и с удивлением почувствовала, как на душе становится спокойнее. Нет, всё-таки она не одна. Совсем не одна.

— Спасибо… Кёко.

— Ваа, наконец-то имя моё вспомнила, — ухмыльнулась соседка, шустро забралась в постель и моментально заснула.

А Юки крутилась ещё долго, сон никак не шёл. Повторения кошмара она не боялась, покоя не давало другое — она пыталась понять своё отношение к Тэнсикану, которое неуловимо менялось с каждым днём. Да, здесь тяжело, а порой и страшно, но при этом Сатико видит в ней личность и живого человека, а не очередную безмозглую дуру, которую надо по-быстрому обучить и отправить на убой. Здесь есть Аой, которую хлебом не корми, дай лишь поиздеваться, но есть и Кёко — надоедливая, зато заботливая и искренняя. И есть ещё почти два десятка других девушек — она пока ничего толком не знает про них, но они, наверное, тоже смогут стать её подругами. Когда-нибудь…

Наверное, в этот страшный последний понедельник апреля в Юки действительно что-то изменилось. Наутро она проснулась с жуткой головной болью, которая улеглась немного лишь после завтрака, и всё это время её не покидало ощущение, что глубоко внутри неё ворочается нечто — словно какой-то неведомый зверь собирается пробудиться после долгой спячки. Из-за всего этого Юки сделалась не в меру рассеянной, в столовой она чуть не опрокинула на себя чай, а в додзё ошибалась на каждом шагу, чем опять вызвала у Сатико беспокойство.

— С тобой всё в порядке, Айзава? — спросила она после очередного сорванного удара. — Ты сегодня что-то прямо сама не своя… Никак не отойдёшь после вчерашнего? Или, может, у тебя женские дни настали?

— Со мной всё хорошо, Михара-сэнсэй, — Юки покраснела и опустила голову. — Наверное, я не выспалась просто…

Сатико покачала головой, но с расспросами больше не приставала. Да Юки и сама не понимала, что с ней творится. Слишком о многих вещах ей пришлось задуматься в последнее время — о таких, которые в прежней жизни, скучной и обыденной, даже в голову не приходили.

Послеобеденное занятие в классе в этот день началось как обычно. Юки бухнулась за парту, глубоко вдохнула и вновь вообразила давно знакомую картину — маленький дворик в сугробах, с неба медленно падает снег, кружась и танцуя в воздухе. Снег, наполняющий её махо-силой… Точнее, махо-сила — это и есть снег. Или наоборот?

В следующий миг Юки показалось, что то загадочное нечто, которое лениво шевелилось в ней с самого утра, проснулось вдруг окончательно, стремительно развернулось и целиком заполнило всё её существо. Мир вокруг словно дрогнул на мгновение и снова стал прежним — но в то же время каким-то иным. А в каждой клеточке тела родилась необычайная лёгкость — казалось, стоит лишь оттолкнуться, и сразу воспаришь к потолку. Странное, очень странное ощущение, которое Юки не могла описать словами…

— Ваа, Ю-тян, у тебя серебристые волосы! — восторженный вопль Кёко донёсся до неё будто издалека. — И глаза алые! Ох, какая ты хорошенькая, я прямо не могу… Слушай, да ведь ты ж на вампира похожа! Точно-точно!

— Что? — растерянно спросила Юки.

Она ухватила себя за чёлку и попыталась её рассмотреть, но волосы были для этого слишком короткими. А нечто по-прежнему бурлило в ней мощным потоком, словно где-то в глубинах её организма возник невиданный доселе источник энергии.

— Видишь, вот у тебя всё и получилось, — просияла Сатико. — Даже не сомневалась в тебе, Айзава. Хочешь маленький эксперимент, чтобы убедиться окончательно?

Юки всё ещё не понимала толком, что с ней произошло, лишь смотрела на наставницу ошалелым взглядом. Кажется, она действительно сумела то, что ещё вчера считала невозможным — пробудила в себе махо-силу… Но что теперь с этим делать дальше? В ответ на вопрос Сатико она несмело кивнула.

— Тогда лови! — улыбнулась наставница и запустила в Юки карандашом со стола.

Это было невероятно, как во сне, время будто притормозило свой бег и потекло тягучей патокой. Карандаш летел словно в замедленной съёмке, Юки отчётливо видела, как он переворачивается и поблёскивает в солнечных лучах, ей показалось даже, что она может прочесть надписи на его гранях. Поймать его? Да нет ничего проще! Протянув руку, она даже не схватила карандаш, а просто достала его из воздуха, и в ту же секунду мир перед глазами опять дрогнул. Могучее нечто свернулось в клубок и затихло, подобно сытому коту, источник энергии иссяк, и на Юки нахлынула безмерная усталость. Немного подташнивало, по спине ручьями стекал пот, словно она целый час упражнялась с синаем.

— Ну вот, теперь ты на своём опыте почувствовала, что такое махо-сила, — Сатико боком присела за соседнюю парту, ласково накрыла ладонь Юки своей. — А дальше уже проще. Активация с каждым разом будет требовать всё меньше усилий, теперь основное внимание необходимо уделить контролю.

— Михара-сэнсэй… А что это за фокус был с карандашом? Вы его специально так бросили?

— Я бросила его очень быстро, Хосикава не даст сорвать, — Сатико рассмеялась. — В обычном состоянии ты вряд ли смогла бы его поймать. Помнишь, я говорила, что один из эффектов махо-силы — улучшенная реакция? Примерно раз в десять по сравнению со средними показателями… Этого вполне достаточно, чтобы успешно уклоняться от выстрелов кимуси — если не зевать, конечно. Как ты себя чувствуешь, Айзава?

— Словно в додзё напрыгалась, — призналась Юки. — Вся мокрая и руки-ноги дрожат…

— Ничего не попишешь, использование махо-силы очень выматывает. По сути, в это время твой организм работает даже не на пределе своих возможностей, а далеко за этими пределами. Со временем ты к этому привыкнешь, даже не сомневайся — чувство усталости, конечно, никуда не денется, но переносить такие нагрузки тебе будет гораздо проще. И тут без постоянных тренировок никак не обойтись… Я всегда говорю об этом Хосикаве, скажу и тебе — сейчас нужно использовать любую возможность для того, чтобы привыкнуть к своим способностям и научиться их контролировать. Да, в классе для этого выделяется специальное время, но всё то же самое ты можешь делать вечером, в своей комнате.

Сатико помолчала, затем негромко добавила:

— Знаю, что ты и без того сильно устаёшь сейчас. Всё я знаю, Айзава. Только усилия твои с лихвой окупятся в дальнейшем, уж поверь.

Юки вздохнула, зябко передёрнула плечами. То ли радоваться ей, то ли плакать… Что ж, теперь она точно знает, что никакой ошибки нет, и судьба действительно наградила её редким даром. Вчера можно было сомневаться в этом, даже ещё сегодня утром — а сейчас окончательно ясно, что ей всё-таки суждено стать «ангелом». Хочет она того или нет…

До конца занятий ей ещё трижды удалось активировать махо-силу. Но после третьего раза Юки почувствовала, что просто-напросто грохнется в обморок, если попробует снова. Ноги и без того были как ватные, а ведь потом предстоит ещё как-то подняться на третий этаж и добрести до своей комнаты. Удерживать силу активной всякий раз удавалось совсем недолго — пожалуй, даже меньше, чем выходило у Кёко.

— Нет уж, ты себя с Хосикавой не равняй, — решительно развеяла её опасения Сатико. — Она-то уже три месяца на одном месте топчется, а ты только сегодня впервые поняла, что такое активация. Дальше всё будет зависеть лишь от твоей выносливости — чем ты сильнее, тем увереннее контроль.

— А уровень способностей… он одинаковый у всех? Или одни «ангелы» могут больше, а другие меньше?

— Имеешь в виду, что все от природы одарены по-разному? Насколько я знаю, такого не бывает. Исследований на эту тему проводилось много, но никаких градаций у махо-силы так и не нашли — она просто либо есть, либо нет. А вот результаты синхронизации, когда сплетаются два противоположных потока, могут уже отличаться, и порой очень заметно. Принято считать, что всё зависит от связи девушек в паре — чем она крепче, тем сильнее эффект. Но это уже, сама понимаешь, материи тонкие… Измерять приборами человеческие отношения пока никто не научился.

Должно быть, Кёко и в самом деле не сочиняла, когда говорила про полное доверие… От этих мыслей Юки вновь стало тревожно — разве сможет она сойтись с кем-то настолько близко, тем более не по зову души, а по необходимости? Она даже Кёко пока не готова назвать своей подругой, что уж говорить про остальных! Перекинулась парой слов с Сирасэ и Торико, да заработала кучу насмешек от Аой, вот и все её достижения. А неизбежная разница в возрасте лишь всё усложняет — ведь её будущая пара, скорее всего, окажется на два-три года старше, и значит, вряд ли у них найдутся общие интересы и темы для разговоров. Всё-таки иметь дело с ровесницей как-то проще.

До комнаты Юки доползла на последнем издыхании. Каждый шаг давался с трудом, лестница казалась бесконечной — она даже в додзё никогда так не уставала. Упав лицом в подушку, Юки твёрдо решила лежать так до самого ужина, однако силы возвращались быстрее, чем она ожидала, а жгучее любопытство не давало покоя. Ладно, будь что будет! Собравшись с духом, она проковыляла к зеркалу, смело встретилась взглядом со своим отражением и сосредоточилась… Пожалуй, Сатико права, с каждым разом это получается всё легче.

Ох, ну и видок у неё! Действительно, серебряные волосы и алые глаза, тут даже сама себя не узнаешь… Не зря Кёко вспомнила о вампирах, в каком-то аниме именно так они и выглядели, и никто не мог с ними справиться. Юки хотела лихо крутануться на одном месте, чтобы проверить, действительно ли она стала быстрой и ловкой, но махо-сила в очередной раз ускользнула, и накатила такая слабость, что она бухнулась на коленки прямо перед зеркалом.

— Эй, Ю-тян, ты чего творишь? — встревоженно окликнула её Кёко. — Тренируйся, да меру знай! Или думаешь, что раз мне всё нипочём, то и тебе тоже? Так это я сейчас привычная стала, а поначалу тоже и шатало меня по-всякому, и башка кружилась.

— Ну прости, интересно стало взглянуть на себя в новом обличье, — Юки не удержалась и хихикнула. — И правда ведь как из преисподней вылезла…

— Ой, не говори ерунды, ты такая миленькая! Не то что я, кошка желтоглазая…

Кёко помогла ей подняться и усадила на кровать:

— Давай-ка сегодня больше без таких опытов, а то до столовой не дойдёшь… Вообще-то, знаешь, что я думаю?

— Что?

— Атака вчерашняя на тебя повлияла, вот что. Сатико-сэнсэй рассказывала как-то, что у первых «ангелов», которых никто ничему не учил, способности сами собой проявлялись как раз во время стрессов всяких… Ну, от испуга сильного или ещё от чего-то такого. Вот и ты вчера натерпелась всякого, а сегодня в тебе махо-сила пробудилась наконец-то.

— Да?

Ну а что, может, Кёко и права… Не зря ведь ей накануне и кошмар приснился, и голова болела всё утро. Может, так и должно быть, когда высвобождаются скрытые резервы организма, о которых даже помыслить страшно, не то что использовать?

Так или иначе, в этот день Юки сделала ещё один маленький шажок вперёд. Если её успехи в додзё пока что не особо впечатляли, то на занятиях в классе уже не было нужды бессмысленно пялиться в парту и напрягать воображение. Сатико хвалила её и подбадривала, всякий раз давала ей отдохнуть и немного восстановить силы, но в то же время не забывала аккуратно и настойчиво подталкивать вперёд, чтобы с каждым новым днём Юки могла сделать чуточку больше, чем вчера.

— Отныне твоя следующая цель — уверенный контроль, — говорила она. — Сейчас махо-сила отключается у тебя сама — просто потому, что ты не в состоянии больше её удерживать. Сегодня тебя хватило на минуту, завтра хватит на две или три, но этого даже для учебного боя мало, что уж говорить про реальный… Никакого лимита по времени быть вообще не должно, понимаешь? И выключать махо-силу ты должна осознанно, по своему желанию. Знаю, знаю, сейчас тебе это кажется нереальным, но со временем всё придёт, уж поверь… А потом можно будет заняться поисками твоей «коронки».

И Юки старалась изо всех сил — неожиданно для самой себя. Прежние страхи никуда не делись, её всё так же мутило при мысли, что она будет сражаться с неземными чудовищами, а забыть окровавленную руку Рэйны она не могла до сих пор. Но только сейчас Юки впервые почувствовала собственную исключительность. Она никогда ничего толком не умела в этой жизни, да и не горела особым желанием чему-то учиться, никому не было дела до неё, самой тихой и незаметной девочки в классе. И вот теперь у неё есть способности, которые могут сделать из неё настоящую супергероиню, если развить их и научиться ими пользоваться. Да, это налагает ответственность, за это приходится платить, в том числе слезами и болью… Но ведь всё равно здорово! Всего двадцать человек на всю Японию, и она — одна из них. Ох, интересно, что сказала бы Эми, если бы увидела её красные вампирские глаза? Убежала бы, наверное, в ужасе…

А ещё она поняла смысл тех загадочных слов, которые произнесла Сатико на самой первой тренировке в додзё — когда велела Кёко не жульничать с махо-силой. Ведь и правда, если её активировать, бой с тренажёром наверняка превратится в детское развлечение — и увернуться сможешь безо всякого труда, и удар нанести не один, а целых три. Впрочем, к Кёко, с её-то проблемами, это всё равно не относится, что она там успеет за жалкие полминуты… Юки догадывалась, что дело совсем в другом — после такого наверняка упадёшь замертво, энергии ведь тоже придётся потратить больше в разы, а вот толк от такой «тренировки» будет сомнительный. Как ни крути, Сатико права, физические данные нужно развивать в себе по-честному, тогда и махо-сила даст куда больший эффект.

Стыдно сказать, но только на этой неделе Юки наконец-то ознакомилась с уставом как положено. В первый раз она просто пробежала его по диагонали и сразу всё забыла — в те дни ей было особенно плохо и страшно, а с Тэнсиканом не хотелось иметь ничего общего. Зато теперь она понемногу свыкалась с тем, что рано или поздно станет «ангелом», и эта мысль уже не вызывала желания уткнуться лицом в подушку и умереть. А коль так, хорошо бы выяснить самой, как тут всё устроено, чтобы не задавать никому глупых вопросов.

Как и говорила Сатико, ни о каких Альфах, Бетах и Гаммах в уставе речи не шло. Все «ангелы» считались взаимозаменяемыми, в парах учитывалась лишь спиральность, а сами пары могли регулярно тасоваться по усмотрению командира Тэнсикана. Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы в сухие строки устава. По крайней мере, Юки уже не раз и не два слышала, что на практике между девушками возникали столь близкие отношения, что сложившуюся пару никто не разбивал — тем более, по словам Сатико, эти отношения самым непосредственным образом влияли на эффективность в бою.

А вот с Гаммами ситуация оставалась запутанной. Из казённых формулировок Юки поняла лишь то, что Гамма, «третья лишняя» — не всегда стажёрка, она может быть «ангелом» и носить белый бант, а для троек в бою существует две принципиально разные тактики — учебная и некая «тактика треугольника». Юки так и сяк пыталась в этом разобраться, а потом махнула рукой. В конце концов, она и в самом деле всё узнает в своё время, а пока что даже до красного банта ей как пешком до Луны, не говоря уже о белом.

Так ещё и «коронка» эта загадочная! Про исцеление Юки уже слышала, и ей было жутко любопытно, какие способности бывают ещё. Однако задавать лишние вопросы Сатико она по-прежнему стеснялась, а Кёко знала об этом не намного больше неё.

— У Мирай — суперзрение, это точно, — выдала она после краткого раздумья. — Ну, знаешь, будто тебе в глаза бинокль встроили, и можно с любого расстояния рассмотреть всё, что захочешь. Так она ещё и ночью видит, как кошка, ух! А вообще я слышала, что самое распространённое — щит и форсаж.

— Форсаж… Это чтобы летать быстрее, что ли?

— Нее, это ганкат касается. Как там оно по научному-то… Форсированный режим работы излучателя махо-силы, во! Ну, по-простому если, стреляешь мощнее и дальше, только ганката, говорят, от этого быстрее изнашивается.

— И ты про свою «коронку» до сих пор ничего не знаешь?

— Да куда уж мне! Вообще-то Сатико-сэнсэй думает, что у меня как раз форсаж и есть, типа, при такой модуляции силы, как у меня, он чаще всего встречается. Но это, ясное дело, догадки сплошные одни. До тех пор, пока с контролем не справлюсь, всё равно ничего точно не узнаю.

— С контролем… Слушай, Кёко, а правда, что с тобой такое происходит? Я вот теперь по себе знаю, что вся проблема лишь в нехватке сил — вроде как висишь на турнике, висишь до последнего, а потом пальцы устают, разжимаются, и ты падаешь. А у тебя-то ведь не так?

— У меня не так, — уныло кивнула Кёко. — У меня не от усталости, а от чего-то другого контроль пропадает. Я ж тебе говорила про доску над пропастью, помнишь?

— Ох, тебя бы к психологу сводить… Интересно, а есть в Тэнсикане психолог?

— Сатико-сэнсэй тут одна за всех. Для таких, как мы, она и наставница, и психолог, и вообще кто угодно. Только вот что-то со мной у неё ничего не получается пока…

Юки тогда промолчала, но с того дня ей сделалось по-настоящему любопытно. Может, Кёко тоже необходима хорошая встряска? Она ведь настолько легкомысленная, что никогда ни о чём не переживает всерьёз — может, потому и контроль ей не даётся? А она, между прочим, сама говорила совсем недавно, что способности якобы развиваются от стрессов. Дескать, Юки в убежище настрадалась, кошмаров ночных насмотрелась, и всё у неё чудесным образом получилось на следующий день… Вот только существует ли на свете что-то такое, что может вызвать стресс у Кёко? Разве что Рэйну попросить хорошенько её напугать.

В последний день апреля Юки ждал ещё один приятный сюрприз. В конце дня, после занятий в классе, Сатико попросила их с Кёко задержаться на минутку и протянула два узких белых конверта:

— Держите, девочки. У тебя, Айзава, только за половину месяца, в следующий раз уже получишь полностью.

— А… что это? — Юки удивлённо подняла глаза на наставницу.

— Как что? Твоё жалование, конечно. Ты ведь теперь на службе у государства. Когда станешь стажёркой, сумма увеличится, а получишь белый бант — будет ещё больше.

— Ой…

Выходит, «ангелам» платят деньги? Такое Юки почему-то даже в голову ни разу не приходило. Она с поклоном взяла конверт обеими руками, пробормотала слова благодарности и в смущении тотчас выскочила за дверь, прижимая к груди свою первую в жизни зарплату. Интересно, сколько там? Пересчитывать прямо в коридоре было как-то неловко, и она судорожно тискала хрустящий конверт, пытаясь на ощупь оценить его содержимое.

— Что, Ю-тян, не думала, не гадала? — вышедшая следом Кёко весело боднула её плечом. — Между прочим, платят хорошо здесь, не сравнить со всякими подработками. Половину я своим отсылаю, отец-то хоть и хорошо зарабатывает, но лишние деньги всяко не помешают. А остальные откладываю на будущее, за шесть лет о-го-го сколько накопится! Найду себе хорошего мужа, и откроем с ним семейный магазинчик…

Она хихикнула, потом серьёзно добавила громким шёпотом:

— А ещё в случае… ну, гибели… родные пенсию хорошую получат. Так что если и сдохнем тут, то не совсем уж напрасно, хоть близким подмога будет.

Вздрогнув, Юки чуть не выронила конверт.

— Кёко… Ну что ты такое несёшь, идиотина…

— Ох, Ю-тян! — соседка тотчас переменилась в лице и несколько раз шлёпнула себя по губам. — Ну дура я, дура, прости пожалуйста… Совсем забыла, что ты… Ой, всё, молчу, не обижайся только! Всё у нас будет хорошо, давай, марш-бросок до комнаты, и валимся отдыхать!

Уже сидя на кровати, Юки пересчитала деньги. И в самом деле прилично, а ведь в следующем месяце будет в два раза больше! К тому же, как сказала Сатико, в дальнейшем жалование ещё увеличат. Это сколько ж набежит за шесть лет? Юки пошевелила губами, прикидывая в уме — даже по самым скромным подсчётам сумма выходила весьма кругленькая. Тратить деньги ей некуда, всё пойдёт в накопления, и если спустя шесть лет она останется в живых, станет самой настоящей богачкой. Действительно, хватит даже на то, чтобы дело своё завести…

Нет, Юки по-прежнему была не готова принять всем сердцем свою новую жизнь, полную тревог и опасностей. Но теперь где-то в самом конце этого длинного чёрного туннеля замаячил слабый проблеск света, и ей очень хотелось верить, что когда-нибудь она до него всё-таки доберётся.