Последующие дни слились для Юки в одну большую нескончаемую тренировку. Она просыпалась либо от будильника, либо от энергичных толчков Кёко, потом они бежали завтракать в столовую, а оттуда — в додзё, где Юки раз за разом приходилось себя превозмогать. Затем — небольшая передышка, обед, ещё час блаженного отдыха, дальше вновь следовали бесконечные попытки пробудить в себе махо-силу. К вечеру Юки валилась с ног от усталости, и после ужина уже не хотелось ничего — только валяться на кровати и смотреть в потолок. Болтовню Кёко она очень быстро научилась пропускать мимо ушей, отделываясь лишь односложным мычанием в нужных местах.

Сатико, как и обещала, взялась за Юки всерьёз. Если занятия в классе выматывали своей однообразностью, то в додзё её теперь ждала обширная программа — помимо разучивания стоек с синаем, Юки приходилось заниматься общефизической подготовкой и развивать выносливость. Кроме того, Сатико учила её правильно дышать, чтобы использовать возможности организма по максимуму. Результаты пока что были плачевными, а точнее, отсутствовали полностью, но наставница уверяла, что всё ещё впереди.

Сама Юки отнюдь не была в этом уверена, настроение без конца скакало от радужных надежд до самого чёрного отчаяния. То ей казалось, что у неё начинает что-то получаться, и вскоре она сможет управляться с мечом так же уверенно, как Кёко, то, напротив, приходила к мысли, что все её мучения бесполезны, и впереди её ждёт лишь смерть в первом же бою с кимуси. Боль в мышцах сделалась привычной, но легче от этого не становилось, и по вечерам Юки жалела себя, думая, что это очень жестоко — так измываться над четырнадцатилетней девочкой, которая даже после стометровки в школе не сразу могла отдышаться.

— Всё будет хорошо, Ю-тян, — неизменно подбадривала её Кёко. — Вот первые успехи пойдут, и сама удивишься, каким всё простым покажется. А сейчас-то, ясное дело, ты себе в голову вбила, будто не годишься ни на что, ну так гони прочь эти мысли дурацкие.

— Что-то контроль махо-силы для тебя простым так и не стал, — вяло огрызалась Юки, но Кёко собственные неудачи никогда не смущали.

— Ты на меня не смотри, в моей башке шариков с самого рождения не хватает. У других-то всё получается? Значит, и у тебя получится. Или думаешь, Сатико-сэнсэй тебя обманывает? Да она уж, небось, десятка три «ангелов» выучила и знает, что говорит!

Этот разговор с разными вариациями повторялся почти каждый вечер. Юки бесил неуёмный оптимизм Кёко, и в то же время душу приятно грело, что соседка пытается её как-то поддерживать. Она до сих пор невольно сравнивала её с Эми — та была молчаливая и спокойная, всегда могла дать совет, если её спросить, но сама к делам и заботам Юки никогда интереса не проявляла. А Кёко, хоть и казалась чересчур назойливой, выглядела вполне искренней в своём беспокойстве.

Пару раз случались мелкие атаки кимуси — одна утром, когда Юки с Кёко переодевались в спортивку после завтрака, другая днём, во время занятий в классе. Юки каждый раз вздрагивала и беспомощно озиралась, но при виде Кёко, которая даже бровью не вела, немного успокаивалась. Хорошо, что никто не смеётся над тем, какая она трусиха, но как же трудно привыкнуть к этому надрывному вою сирены!

— Сигналы тревоги разные, скоро научишься их различать, — сказала в тот раз Сатико, когда Юки от испуга и неожиданности чуть не подпрыгнула за партой. — Первая и вторая категория никакой опасности не представляют, обвыкнешься немного в Тэнсикане и вообще перестанешь их замечать. А вот третья и тем более четвёртая — это уже серьёзно.

— Это когда… самому зданию достаётся?

Юки вспомнила тот разговор на лестнице в самый первый день, на неё вновь накатила волна леденящего страха.

— Зданию — может быть, но не людям, — Сатико положила руку ей на плечо, и от этого прикосновения стало теплее. — Ты же не думаешь, что мы вас бросим на произвол судьбы? Под Тэнсиканом есть укреплённое убежище, во время мощных атак все спускаются туда — а там совершенно безопасно, уж поверь мне. Побывать там рано или поздно тебе придётся, поскольку кимуси не знают ни сна, ни отдыха, но пугать тебя это не должно. Разбираться с врагом — задача «ангелов».

Ну да, «ангелов», одним из которых Юки когда-нибудь станет… И тогда уж ей никто не позволит трусливо прятаться в убежище — напротив, это именно она должна будет защищать остальных. Не в какой-то стычке, которая длится десять-пятнадцать минут, а в жестоком, безжалостном бою с полчищами врагов… Нет! Она не хочет этого, она никогда не сможет драться с кимуси!

Должно быть, все мысли Юки отразились на её лице, потому что Сатико вздохнула:

— Не знаю, утешит ли это тебя, но девушки с махо-силой слишком ценны, чтобы рисковать ими понапрасну. Тебя никогда не отправят сражаться до тех пор, пока не станет ясно, что ты действительно способна противостоять врагу, а потому не думай раньше времени о том, чего ты не умеешь. Каждая из тех, кто носит сейчас белый бант, прошла долгий путь. Или ты думаешь, что все они приехали в Тэнсикан готовыми асами?

Подобные вещи Юки слышала уже много раз. Умом она понимала, что так всё и есть на самом деле — даже очкастая Хогэцу, на которую Кёко молиться готова, наверняка не умела правильно держать синай и точно так же ломала голову над тем, как пробудить махо-силу. Вот только уверенности в себе это отнюдь не прибавляло.

Не обошлось, впрочем, и без приятной неожиданности — воскресенье в Тэнсикане оказалось днём, свободным от занятий. Вставать, конечно, пришлось всё так же рано, чтобы не опоздать на завтрак, зато после возвращения из столовой Юки сполна могла насладиться свободой и бездельем. Разве что совесть немного брыкалась — Сатико вчера специально напомнила, что упражняться с махо-силой они могут и в выходной, самостоятельно. Но Юки совершенно не горела желанием в очередной раз представлять, как её с ног до головы засыпает снегом, да и Кёко, судя по всему, тоже решила пренебречь рекомендациями, несмотря на свои проблемы.

Немного повалявшись на кровати в своё удовольствие, Юки решила бездельничать с умом и посвятить свободный день обследованию Тэнсикана — она ведь уже почти неделю здесь, а до сих пор ничего толком не знает, поскольку занята с утра до вечера. Теперь же, когда первые, самые тоскливые и тяжёлые, дни миновали, её одолевало любопытство. Конечно, можно было бы и Кёко расспросить, но Юки не сомневалась, что это выльется в безумную экскурсию — соседка с энтузиазмом будет таскать её за руку по этажам и рассказывать обо всём подряд с кучей ненужных подробностей. Нет уж, гораздо интереснее пройтись везде самой и без суеты.

Кёко вновь попыталась увязаться за ней, но Юки пресекла эту попытку сразу — она уже убедилась, что слова «я хочу побыть одна» действуют на соседку безотказно, её взбалмошный характер удивительным образом сочетался с тактичностью. Спустившись на второй этаж, Юки приступила к изысканиям, однако быстро выяснила, что здесь нет ничего, кроме жилых комнат персонала, и в смущении ретировалась — не хватало ещё лезть в чужое личное пространство! Следом она из интереса заглянула в левое крыло, но царившее там запустение сразу нагнало на неё тоску. Пол отчаянно скрипел и был покрыт густым слоем пыли, лампочки на потолке не горели, и, несмотря на солнечный день, дальний конец коридора терялся в темноте. При мысли о том, что тут наверняка поселились пауки, сколопендры или ещё какая-нибудь гадость, Юки передёрнуло, и она пулей помчалась по лестнице на первый этаж.

Здесь и в самом деле нашлось кое-что новенькое. Столовая, додзё и учебный класс давно стали привычными и интереса не вызывали, чуть дальше обнаружилась купальня, в которую её каждый вечер зазывала Кёко — сейчас, правда, она была закрыта. Однако больше всего Юки порадовало, что тут всё-таки нашлась библиотека, довольно большая и на удивление малолюдная.

Осторожно переступив порог, она огляделась по сторонам. Высокие стеллажи с книгами, знакомый со школы запах бумаги… Возле окна Юки заприметила длинноволосую девушку-«ангела», очень серьёзную и сосредоточенную, и какое-то время пыталась вспомнить её имя — Коми, что ли? Или Фуми? Девушка с головой погрузилась в чтение, непослушная прядь волос то и дело падала ей на лицо, а она всякий раз терпеливо сдувала её в сторону. За соседним столом сидели два парня, должно быть, из здешнего персонала — листали один томик манги на двоих и шёпотом обменивались впечатлениями. Больше тут не было не души, если не считать самой библиотекарши, восседавшей за стойкой. Завидев Юки, она с улыбкой помахала ей рукой, та в ответ смущённо поклонилась и как ошпаренная выскочила в коридор. Глупо, наверное, так себя вести, но общение с новыми людьми до сих пор пугало, к тому же задерживаться сейчас в библиотеке она всё равно не собиралась. Зато теперь точно известно, куда идти, когда захочется посидеть в тишине с книжкой.

Дальше располагалось весьма неприятное место, которое Юки предпочла бы обойти стороной — госпиталь и медпункт при нём. Однако побывать здесь на днях ей всё-таки пришлось, поскольку всем обитательницам Тэнсикана, включая новеньких, полагалось регулярно проходить медосмотр. Доктор Анабуки Коко, строгая на вид, но, как быстро выяснилась, довольно дружелюбная, обследовала Юки едва ли не под микроскопом и измерила всё, что только можно измерить — рост, вес, давление, остроту зрения… Юки жутко смущалась и трусила, без одежды она казалась себе ещё более никчёмной и малодушно надеялась, что у неё найдут какое-нибудь страшное заболевание, несовместимое со службой в Тэнсикане. Дотошная Анабуки промучила её почти час, а потом отпустила с миром, выразив надежду, что встречаться они будут только раз в полгода, на таких вот плановых медосмотрах.

Юки всей душой верила, что именно так оно и будет, потому что палаты для раненых внушали ей священный ужас, и попадать туда она не хотела ни за что на свете. Вот и сейчас она пронеслась мимо них на цыпочках, хотя знала, что там никого нет — Саяку уже выписали, и как раз вчера Юки впервые увидела её в столовой. Девушка как девушка, почти её ровесница, и совсем не похоже, чтобы ей так уж сильно досталось. Разве что правой рукой она двигала немного неловко, а из-под рукава платья виднелись бинты. Харумин, до того дня мрачная и неразговорчивая, сделалась вдруг весёлой и оживлённой — Юки тогда сразу вспомнила слова Сатико, что объединение в пары очень важно для «ангелов». Но неужели между ними настолько близкие отношения, что даже короткую разлуку пережить непросто?

На самой дальней по коридору двери красовалась табличка «Оружейная лаборатория», и Юки подумала, что уж сюда-то её точно никто не пустит — наверняка в этом помещении находится нечто важное и жутко секретное. Она уже собиралась потихоньку сбежать отсюда, пока её никто не заметил, но тут дверь распахнулась, и Юки почти нос к носу столкнулась с кем-то из «ангелов».

— О, новенькая! — радостно воскликнула та, словно они с Юки были лучшими подругами. — Как там тебя… Айзава, да?

— Эмм… угу…

— А я — Кабэ Торико, ну вот, значит, и познакомились.

Судя по бойким манерам, характером Торико походила на Кёко, а взлохмаченные волосы и криво повязанный бант наводили на мысли, что внешний вид её не очень-то заботит. Откровенно оглядев Юки с головы до ног, она с ухмылкой поинтересовалась:

— А ты чего сюда пришла-то? Ганкату получать, да?

Прежде чем Юки нашлась с ответом, Торико прыснула в ладонь:

— Ой, да не парься ты, я ж шучу! Я ж знаю, что ты всего пару дней назад приехала, какая тебе ганката… Осваиваешься, да? Изучаешь обстановку?

Вопросов было слишком много, и Юки вновь почувствовала себя неуютно. А ведь на эту Торико не рявкнешь в сердцах, как на Кёко, она самый настоящий «ангел» с белым бантом, хоть и выглядит как школьная хулиганка… Юки с удовольствием улизнула бы сейчас в сад, благо весь первый этаж был уже обследован, но ведь это верх невежливости — сбегать посреди разговора. А как себя правильно вести с «ангелом»?

— Ну… это… можно и так сказать, Кабэ-сэмпай…

— О, — Торико выразительно закатила глаза. — Кто-то назвал меня сэмпаем, подумать только! Хотя я не против, мне нравится, поэтому можешь звать меня так и дальше… А с Хосикавой вы уже поладили, да?

— Мм…

— Ладно, ладно, на самом деле я спешу, поэтому слушай меня по-быстрому, — видимо, Торико тоже была из тех, кто не ждёт ответов на свои вопросы и перескакивает с одной темы на другую. — Короче, здесь, как ты поняла, оружейка. За ганкатой, как и за любым оружием, надо следить — соображаешь, да? А потому изволь не забывать про техобслуживание, иначе словишь в бою неприятность в самый неподходящий момент… Ой, хотя зачем я тебе всё это рассказываю-то, рано тебе о таких вещах думать! Всё, Айзава, побежала я, увидимся!

Взмахнув на прощание рукой, она умчалась словно вихрь, а Юки облегчённо перевела дух. Ну и суматошная эта Торико, похлеще Кёко… И чего она, спрашивается, хотела? Хорошо, что у неё какие-то срочные дела, а то бы непременно решила поучить новенькую уму-разуму, с её-то характером… Или вздумала поинтересоваться успехами в обучении, а тут даже похвастать нечем — стойки до сих пор не освоила, махо-силы как не было, так и нет.

Собравшись с мыслями и одёрнув платье, Юки решила выбираться отсюда в сад, пока не натолкнулась ещё на кого-нибудь из «ангелов». Она даже по именам до сих пор помнила не всех, а уж у кого какой нрав, и подавно не представляла. Накрепко она запомнила только Рэйну после той фееричной утренней сцены, ну а теперь будет ещё знать, что есть такая Торико, которая болтает не меньше Кёко и любит, когда её называют сэмпаем.

До сада Юки добралась без приключений. На днях она, как и собиралась, пожертвовала святилищу десять иен и помолилась за своё благополучие, поэтому сегодня решила пойти не к скамейке под старой ивой, а в другую сторону. Сад и в самом деле большой, хорошо бы исследовать его весь — наверняка тут есть и другие укромные уголки, где можно посидеть вдали ото всех, ни о чём не думая.

Гравий привычно шуршал под ногами, над головой шумела листва, и Юки сама не заметила, как лабиринт дорожек вывел её к небольшой ухоженной лужайке. Посреди зелёной, коротко подстриженной травы в два ряда возвышались серые каменные монументы почти в человеческий рост высотой — они выглядели настолько чужеродно в этом тихом спокойном саду, что Юки не сразу сообразила, где она очутилась. Стало быть, в Тэнсикане есть и собственное кладбище?

Ей стало не по себе, она сглотнула ком в горле и медленно пошла вдоль надгробий, читая имена на них. Эти имена не говорили ей ни о чём, но судя по датам рождения и смерти, все могилы принадлежали «ангелам». И возле каждой — букетик свежих цветов…

Юки зачем-то пересчитала надгробия — получилось девять. Поначалу это число показалось ей не очень большим, и она даже почувствовала некое облегчение. Всего девять… Но почти сразу вспомнила, что Тэнсикан построен шесть лет назад. Шесть лет — девять могил. А это значит, что каждый год тут кто-то погибает.

Ноги её внезапно ослабели, стали ватными, и она медленно опустилась на колени, не сводя глаз с надгробий. А вот и совсем свежая дата — сентябрь прошлого года… Какой была эта девушка? Возможно, такой же, как Юки, со своими простенькими мечтами и заботами, совсем не желавшая воевать. Ей вдруг очень зримо представился десятый монумент, который появится тут очень скоро, на нём будет надпись «Айзава Юки», и никого это не опечалит, потому что родных у неё не осталось. Разве что Кёко по старой памяти заглянет сюда как-нибудь и принесёт цветочки…

Юки зажмурилась и отчаянно замотала головой, чтобы отогнать страшное видение, а потом вскочила и, не разбирая дороги, бросилась прочь, подальше от кладбища. Сердце колотилось в груди, перед глазами прыгали цветные точки, и сейчас ей хотелось лишь одного — чтобы кто-нибудь сказал, что ей не нужно становиться «ангелом» и забрал её отсюда. Неважно куда, хоть прислугой к якудза. Она не хочет умирать! Не хочет, и всё тут!

Ветка клёна больно хлестнула её по лицу, приведя в чувство, Юки споткнулась и едва не упала. Потёрла горящую щёку и огляделась вокруг, пытаясь понять, куда её занесло — неужто она пробежала весь сад насквозь, не помня себя? Наверное, так оно и было, поскольку слева за деревьями белела стена Тэнсикана, вся в трещинах и выбоинах, а вокруг виднелись проплешины от выстрелов, иногда почти заросшие травой, а иногда совсем свежие. Дальний конец сада, которому в первую очередь достаётся во время атак…

Неожиданно Юки поняла, что здесь нет привычной тишины. До её ушей доносились странные звуки, которые почему-то казались смутно знакомыми — треск, свист, шипение… Где же она могла их слышать? В следующий миг память подсказала — ну конечно, в первую ночь в Тэнсикане, когда они с Кёко стояли на крыше и издалека наблюдали за боем! Неужели прямо сейчас кимуси опять атакуют?! Но ведь сирены не было!

Кусая от волнения губу, Юки замерла на месте и пыталась решить, что ей делать. Бежать отсюда прочь, пока её не зацепило шальным выстрелом, или… Или хотя бы одним глазком взглянуть, что там происходит? Ну в самом-то деле, не могла же она не слышать сигнала тревоги! А раз не было тревоги, то, наверное, и никакой атаки тоже нет, а звуки означают что-то совсем другое.

Юки глубоко вздохнула, собралась с духом и осторожно направилась в ту сторону, готовая к бегству в любой момент. Шипение и треск становились всё громче, деревья вдруг расступились, и перед ней открылось большое поле, похожее на лунный пейзаж — чёрное, совершенно безжизненное, всё в рытвинах и воронках. Прямо в воздухе, метрах в десяти над землёй друг напротив друга висели две фигурки в белых облегающих комбинезонах, за их спинами подрагивали крылья — и правда, как у настоящих ангелов. У каждой в руках был огромный меч, или, скорее, гротескная пародия на меч — длиннее человеческого роста, с несуразно широким лезвием, вдоль которого шли длинные трубки, сплетавшиеся у рукояти в запутанный клубок.

Открыв от изумления рот, Юки осознала, что перед ней тот самый тренировочный полигон, про который ей рассказывала Кёко. Когда «ангелы» полностью осваивают контроль над махо-силой, они получают оружие и доспехи, после чего ещё два-три месяца оттачивают мастерство в учебных боях — кажется, так она говорила. Должно быть, именно такой поединок и происходит сейчас.

В следующий миг одна из фигурок резко скользнула вниз, и из её ганкаты со свистом вырвался алый луч, нацеленный прямо на соперницу. Та, сделав немыслимый кульбит в воздухе, ушла с линии поражения и, в свою очередь, ответила выстрелом — прямо в перевороте. Ярко-зелёный импульс был послан грамотно, на опережение, но первая девушка даже не подумала уворачиваться, она отразила его точно выверенным ударом ганкаты, а потом вновь взмыла вверх, собираясь контратаковать с высоты.

Всё происходило так стремительно, что у Юки зарябило в глазах. Как «ангелы» вообще могут двигаться с такой скоростью? И как они не боятся использовать боевое оружие для тренировок? А если кто-то пропустит удар?

Словно в подтверждение этих мыслей, сверху на вторую девушку обрушилась целая лавина алых лучей. От двух она увернулась, третий отбила ганкатой, а четвёртый ударил «ангела» прямо в грудь. Её отбросило на пару метров в сторону, она закувыркалась в воздухе, едва не выронив оружие, но, к удивлению Юки, не упала вниз, а зависла в одной точке, беспомощно опустив руки. Даже с такого расстояния было видно, как она тяжело дышит.

— Опять ты облажалась, Юмэко, — донёсся до Юки насмешливый голос её соперницы. — Учишь тебя, учишь, а всё бестолку.

Выходит, одна из девушек — это Юмэко, та самая, которая пока носит зелёный бант, как и они с Кёко, но продвинулась гораздо дальше. Интересно, а кто же вторая? Учебный бой настолько потряс Юки, что она забыла и про кладбище, и про тот ужас, который там испытала. Разве сможет она когда-нибудь так же легко и свободно держаться в воздухе? И не просто держаться, а уворачиваться от выстрелов, стремительно меняя направление полёта, и при этом ещё стрелять сама…

— Привет! Засмотрелась? — раздался у неё над ухом чей-то голос, и Юки едва не подскочила от неожиданности.

Прямо перед ней стояла девушка-«ангел», совсем миниатюрная, с короткой стрижкой, и с любопытством её разглядывала. Только сейчас Юки опомнилась, что рот у неё до сих пор открыт, как у первоклашки, покраснела и, согнувшись в поклоне, невпопад выпалила:

— Айзава Юки, к вашим услугам!

— Ну да, я тебя узнала, ты та самая новенькая, что приехала в начале недели, — засмеялась девушка. — В свой первый выходной пришла посмотреть на тренировку? Остальные дни-то у тебя сейчас под завязку забиты, это я по своему опыту помню… Ох, прости, я же не представилась — Иванами Сирасэ моё имя.

— Очень приятно, Иванами-сэмпай…

Да что ж такое, сегодня она постоянно натыкается на кого-нибудь из «ангелов»! Впрочем, на первый взгляд её новая знакомая казалась обычной девушкой, спокойной и дружелюбной, и Юки немного расслабилась.

— Перестань, не называй меня сэмпаем, — испуганно замахала руками Сирасэ. — Мы тут все делаем одно большое общее дело, и ты теперь тоже одна из нас… Скажи лучше, ты уже освоилась тут? Я слышала, на занятиях тебе пока что тяжело приходится.

Ну вот, оказывается, про неё все всё знают, а она-то думала, что другие обитательницы Тэнсикана вообще не проявляют к ней никакого интереса. Покраснев ещё сильнее, Юки пробормотала:

— Эмм… я… Ну, в общем, я пока ничего не умею…

— Научишься, — Сирасэ заявила это без тени сомнения. — А потом, глядишь, станешь одной из лучших. И не смотри на меня так, никогда нельзя сказать заранее, кто на что способен.

— Да я в жизни не научусь летать, как эти двое!

— Ох, так говоришь, будто это какое-то достижение! Видела, сколько раз ошиблась Юмэко? Будет теперь вся в синяках, бедняжка… Честно говоря, Аой не лучше. Техника у неё на высоте, тут не поспоришь, а вот ненужной самоуверенности хоть отбавляй — кимуси обычно такое не прощают. Но она теперь моя Гамма, а значит, и вся ответственность лежит на мне. Опять придётся отругать её после занятия, что поделаешь…

Гамма? Такого слова Юки ещё не слышала, но задавать лишние вопросы постеснялась. Помнится, Кёко говорила, что связь между «ангелами» это нечто интимное, и вряд ли Сирасэ захочет обсуждать такие вещи с посторонним человеком.

— Иванами-сэм… Эмм… Иванами, скажи, а разве не опасно пользоваться для тренировок боевым оружием?

— Другого-то всё равно не придумали, — Сирасэ развела руками. — На самом деле ничего страшного тут нет, мощность ганкат регулируется, и для учебных боёв её на самый минимум выставляют. Защитное поле доспехов такие ослабленные удары держит с гарантией, да и в здание ненароком не угодишь, дальность выстрела тоже ведь снижается… Но если пропустишь удар, всё равно очень больно. Я считаю, что это правильно — не даёт забыть о том, что в реальном бою всё может быть во много раз хуже.

Голова у Юки опять пошла кругом. Регулировка мощности, защитное поле… Сколько же тут всяких нюансов, и во всём этом придётся разбираться. А боль, наверное, станет её близкой подругой. Сперва от занятий в додзё, потом от тренировок на полигоне, потом… Но об этом сейчас лучше не думать.

— А как вообще можно отбить выстрел ганкатой? — спросила она первое, что пришло в голову.

— Ну, тут надо углубляться в теорию, а я в ней не сильна, — хихикнула Сирасэ. — Лучше тебе с Мию поговорить, она у нас великий спец по оружию. Знаю лишь то, что ганкаты — это модифицированное вооружение кимуси, а работают они за счёт того, что «ангелы» пропускают через них свою махо-силу. И эта сила окутывает всю ганкату тонким слоем, словно защитное покрытие — вот она-то фактически и гасит энергию атакующего импульса.

— А то поле, которое в доспехах… тоже махо-сила?

— Ага, она самая. Только поле слабенькое, к сожалению, хотя в Нагасаки уже который год бьются, чтобы его усилить. Прямое попадание в бою — почти всегда смерть, потому мы и учимся в первую очередь уклоняться и парировать… Эй, Айзава, ты плачешь, что ли?

Юки и в самом деле беззвучно ревела, утирая кулаком бегущие слёзы, слишком много плохого она узнала сегодня, и слова Сирасэ оказались последней каплей. Стало быть, прямое попадание — почти всегда смерть? И любая оплошность может стать фатальной? Она вспомнила, как по Юмэко ударили сразу четыре луча подряд — разве можно что-то сделать в такой ситуации? А кимуси наверняка способны и на большее.

— Ох, прости, пожалуйста, совсем не хотела тебя пугать, — Сирасэ сокрушённо вздохнула и покачала головой. — Ну, как бы тебе объяснить-то… Вот гляди, если тебя посреди улицы собьёт грузовик — это ведь тоже смерть, верно? Но переходить дорогу ты же из-за этого не боишься. Просто в этот момент ты более внимательна и сосредоточена, чем обычно, а ещё ты знаешь правила, как можно это делать и как делать нельзя. Понимаешь? Ну вот, здесь всё то же самое — мы ведь как раз для того и учимся, чтобы каждый раз возвращаться из боя живыми, отправив в преисподнюю десяток-другой врагов. Учимся и постигаем те самые правила, что можно, а что нельзя… Ты не сомневайся, Айзава, я почти три года сражаюсь с кимуси и, как видишь, до сих пор цела и невредима.

Три года… Для Юки это было слабым утешением, ведь она своими глазами видела те могилы в саду. Какими бы ни были «ангелы» ловкими и быстрыми, всё равно каждый год кто-то из них погибает. И разве можно сравнивать жутких непредсказуемых кимуси с безобидным грузовиком, который тоже подчиняется правилам и не гоняет на красный свет?

Она всхлипнула и вдруг словно увидела себя со стороны — как она рыдает в три ручья перед взрослой семнадцатилетней девушкой, а та её утешает, словно добрая старшая сестрёнка. Позор-то какой… Яростно размазывая по щекам слёзы, Юки выдавила:

— Прости, Иванами… Ты права, я не должна была…

И, не зная, как закончить фразу, она закрыла лицо руками и бросилась назад в сад, чувствуя себя последней дурой. Ну почему она сегодня только тем и занимается, что убегает от своих страхов? Только ей начинает казаться, что она понемногу привыкает и к жизни в Тэнсикане, и к изматывающим тренировкам, как снова очередной день преподносит ей новые сюрпризы. А теперь, когда она своими глазами увидела, что вытворяют в воздухе «ангелы», все надежды рухнули с треском. Ей не научиться такому, никогда не научиться!

Настроение испортилось окончательно, улучшить его не смогли ни карри на обед, ни тем более Кёко со своей бесконечной болтовнёй. Всю вторую половину дня Юки пролежала пластом на кровати, в голове было пусто — ни единой мысли. Обсуждать с Кёко всё, что она увидела и узнала сегодня, совершенно не хотелось. Наверняка эта неунывающая трещотка искренне начнёт уверять её, что могилы «ангелов» на кладбище — вовсе не повод для огорчения, а выделывать в воздухе пируэты, уклоняясь от смертоносных импульсов, может научиться любая, стоит только захотеть. И ладно бы Кёко сама делала успехи — так ведь нет, она до сих пор с махо-силой совладать не может, но относится к этому так беспечно, словно это не её пошлют в пекло, когда придёт время.

Но как бы то ни было, за ночь страхи немного поблекли, а потом началась новая неделя, и Юки опять стало не до размышлений. Занятия сжирали всё свободное время, а после них думать не хотелось ни о чём — только валяться на кровати и тихонечко страдать от боли в ноющих мышцах и от неприятного ощущения, что голова забита жёваной бумагой. Правда, один волнующий вопрос Юки всё же наставнице задала.

— Михара-сэнсэй… а кто такая Гамма?

— А, уже услышала от кого-то? — усмехнулась Сатико. — И Хосикава тебе до сих пор не рассказывала?

Юки помотала головой. Может, и рассказывала, конечно, но она ведь так хорошо научилась пропускать все тирады соседки мимо ушей…

— В общем, на самом деле это просто здешняя традиция — в уставе Тэнсикана, как ты сама должна знать, ничего подобного нет. Помнишь, я говорила тебе, что махо-сила существует в двух вариациях? Так вот, эти вариации учёные, как водится, назвали поначалу Альфа и Бета. Только названия по какой-то причине не прижились, а смысл их переиначили уже сами «ангелы». Альфами теперь зовут старших девушек в парах, а Бетами — младших, независимо от их спиральности. Ну а Гамм придумали по аналогии, это стажёрки, которые прикреплены к какой-то паре и в будущем заменят старшую, когда та покинет Тэнсикан.

— Ну ты чего, Ю-тян, я ж тебе говорила об этом, — с укоризной протянула Кёко. — Когда Альфа уезжает, Бета становится Альфой, а Гамма — Бетой. Забыла, что ли?

Сложно-то как! Ну да, Аой ведь носит красный бант — выходит, она стажируется вместе с Сирасэ и… и… Юки, как ни билась, так и не смогла вспомнить, как зовут вторую девушку в их паре. Но если Альфа и Бета соединяются друг с другом, какую роль тогда играет стажёрка? Она ж ведь как будто третья лишняя получается… Этого Юки не уразумела, но Сатико на дальнейшие расспросы отвечать отказалась:

— Тут без лекции о тактике «ангелов» в бою не обойтись, а тема нашего сегодняшнего занятия совсем другая. Так что не забивай пока себе этим голову, Айзава, со временем всё поймёшь.

С этого дня Юки невольно начала приглядываться к другим обитательницам Тэнсикана. Если случится когда-нибудь такое чудо, что она сумеет управляться и с махо-силой, и с ганкатой, то рано или поздно тоже станет стажёркой. К кому её тогда прикрепят? И сможет ли она выбирать, или здесь, как и в армии, приказы не обсуждаются?

Все пары «ангелов», какую ни возьми, пугали её, каждая по-своему. Все они так много знают и умеют, наверняка Юки будет для них лишь бесполезным балластом, от которого в бою одни проблемы. А ведь у некоторых ещё и характер отвратительный, как у той же Рэйны! Или вот Ая, например — худенькая девушка с собранными в два длинных хвоста волосами и неизменно хмурым выражением лица. Вечно она чем-то недовольна, всё время на что-то ворчит… Попадёшь к такой на стажировку, и сразу окажешься виноватой во всех грехах.

Масла в огонь подливала ещё и Кёко, которая уверяла, что напарница в бою — больше, чем подруга, и без взаимной близости и полного доверия о какой-то эффективности даже говорить не стоит.

— Да тебе-то откуда знать? — всякий раз с недоверием спрашивала её Юки. — Ты же ни в одном сражении не бывала и никогда не синхронилась ни с кем, сама ведь говорила.

— Ну, я от других слышала, — уклончиво отвечала Кёко. — Мне Мирай рассказывала, когда мы вместе жили, а ей — другие девчонки. И вообще, Ю-тян, ты вот в курсе, что у Мирай с Аей отношения не заладились? Об этом, между прочим, весь Тэнсикан знает! Я слышала, что и в бою у них всё время проблемы из-за этого!

— Ой, всё-то ты слышала… Слухи, они слухи и есть, будто сама не знаешь, что люди всякое болтают порой. Может, и нет никаких проблем на самом деле. Или просто ты не так что-то поняла.

После этого Кёко сразу надувалась и отворачивалась:

— Не хочешь — не верь, вот поживёшь тут хотя бы с месяцок и сама всё увидишь.

Разумеется, обижалась она не более пяти секунд, после чего разговор перескакивал на другую тему. В глубине души Юки даже завидовала своей беззаботной соседке — вот ей, кажется, совершенно всё равно, с кем из «ангелов» она будет стажироваться и чьей парой потом станет. Что и говорить, Кёко — это Кёко, она, должно быть, с любой девушкой уживётся, если только не доведёт её до белого каления своей трескотнёй. Увы, про себя сказать такое Юки никак не могла. Ей требовалось время, много времени, чтобы сойтись с кем-то достаточно близко. А уж такая вещь, как полное доверие, может и вовсе никогда не появиться, ведь для этого нужно нечто большее, чем банальные приятельские разговоры.

Да и вообще, как она заведёт здесь новых подруг, если у неё даже минуточки свободной нет? Весь круг её общения составляет Кёко, от которой устаёшь не меньше, чем от занятий, а с остальными даже пересечься толком не получается. Правда, в комнате напротив жили Аой и Юмэко, тоже относительно новенькие в Тэнсикане, но и с ними отношения не сложились. Юмэко по большей части проводила время в компании Нисими Цукасы — той самой, которую Юки как-то встретила в саду, и на совсем зелёных Кёко с Юки не обращала ни малейшего внимания. Ясное дело, она ведь уже давно тренируется с ганкатой на полигоне и наверняка готовится вскоре примерить красный бант.

А вот Аой была самая настоящая вредина. Юки столкнулась с ней как-то в коридоре, вежливо поздоровалась, а в ответ услышала:

— А, приветик, ты и есть та самая Айзава, которая постоянно ноет и хочет под мамкину юбку? Ну так старайся лучше, рёва-корова, а то плаксы обычно в первом бою гибнут — знаешь об этом?

И Аой пошла как ни в чём не бывало по своим делам, задрав нос. Юки осталась стоять словно оплёванная, она не стала кричать вслед, что её родителей давно нет на свете и хотеть ей некуда, но после этих обидных слов сделалось так горько и страшно, что она ещё полчаса проплакала в подушку и чуть не опоздала на занятия. Стоит ли говорить, что желание общаться с Аой после такого пропало начисто.

Ну и, конечно, не добавляли оптимизма регулярные атаки кимуси. В один из дней сирена завыла по-особому, на два тона выше — Юки в это время как раз принимала душ, и она в панике выскочила оттуда, даже забыв прикрыться, уверенная, что сейчас придётся сломя голову нестись в подземное убежище. Но Кёко как ни в чём не бывало валялась на кровати, болтая ногами, играла в свою игрушку и никуда бежать не собиралась.

— Это ж вторая категория, Ю-тян, — вздохнула она, продолжая шустро давить на кнопки. — Ну и куда вот ты собралась в таком виде?

— Вторая? — Юки смутилась и покраснела. — А это… это ж тоже ещё не страшно, да?

— Ясное дело. Дежурная восьмёрка чуть больше времени потратит, только и всего. Ты не переживай, такое не особо часто случается, раз в неделю, а то и реже… Иди, иди, дальше мойся, или оденься хотя бы, нечего тут своим первым размером у меня перед носом сверкать.

Юки возмущённо фыркнула и скрылась в ванной, но на душе полегчало. Подколки Кёко звучали совсем не обидно, а её ленивая беспечность успокаивала как нельзя лучше. Эх, не будь соседка такой надоедливой, они, наверное, смогли бы даже подружиться…

Ближе к концу недели у неё стали появляться первые успехи в додзё. По крайней мере, теперь Сатико не хмурилась, когда Юки старательно перетекала из одной стойки в другую, отрабатывая их все, с первой по седьмую, после чего начинала всё заново — и так до бесконечности. Синай уже не казался таким тяжёлым, а руки, наконец-то, перестали дрожать от непривычных нагрузок.

Зато с махо-силой по-прежнему был полный тупик. День за днём Юки билась, как рыба об лёд, пытаясь дёрнуть невидимый рубильник в своём организме, мёрзла под воображаемыми снежными хлопьями и тонула в сугробах, но все усилия оставались напрасными. Однажды её накрыло такое беспросветное отчаяние, что она, не думая о последствиях, сорвалась со своего места и бросилась вон из класса. Её настолько всё достало, настолько хотелось побыть одной, что она неслась, не разбирая дороги, и опомнилась только на лужайке перед святилищем. По счастью, здесь никого не было, Юки беспомощно шлёпнулась на скамейку под ивой и дала волю слезам.

Она настолько погрузилась в своё горе, что не сразу услышала скрип гравия за спиной. Ну вот, опять кто-то из «ангелов» застал её плачущей, и теперь у мерзавки Аой появится лишний повод над ней насмехаться… Юки твёрдо решила не оборачиваться, но прозвучавший сзади голос заставил её вздрогнуть:

— Так вот где ты спряталась, Айзава.

Сатико не поленилась отыскать её в саду! Ох и влетит ей сейчас, наверное, за то, что самовольно сбежала с занятий… За такое даже в обычной школе по головке не погладят, а в Тэнсикане наверняка порядки гораздо строже. Юки съёжилась, опустила голову и стала ждать разноса.

Удивительно, но Сатико не собиралась ни ругать её, ни читать ей нотации. Обойдя скамейку, она присела рядом с Юки и негромко спросила:

— Нашла любимое место и теперь прибегаешь сюда, когда всё плохо? Что у тебя случилось, Айзава? Я ведь говорила — даже если пока ничего не получается, повода для переживаний нет.

Юки молчала, глотая слёзы. Дело же не в том, что у неё не получается, а в том, что она не хочет и не может быть «ангелом». Она вообще не желает иметь ничего общего с Тэнсиканом! Вот только как объяснить это наставнице?

— Знаю, что тебе тяжело, — продолжала Сатико. — И всем поначалу было тяжело в первые дни после приезда. Чего я только не насмотрелась за это время, уж поверь. Девушки грустят по дому, по прежней беззаботной жизни… Ну и боятся, конечно, куда ж без этого. Догадываюсь, что тебе приходится тяжелее прочих, поскольку ты росла одна и все эти годы чувствовала себя одинокой…

— Да! — Юки собиралась молчать и дальше, но слова Сатико словно прорвали плотину в её душе. — Да, я росла одна, и в этом есть вина «ангелов» тоже! Я знаю, нам рассказывали в школе, что на север тогда всем было наплевать, потому что юг был гораздо важнее… Вот только на севере тоже жили люди, и эти люди в вас верили! Да, я была тогда маленькая и глупая, но до сих пор помню, как мама говорила, что скоро прибудут «ангелы» и всех спасут… Но вместо «ангелов» пришли кимуси. Вы ведь, наверное, как раз тогда воевали, Михара-сэнсэй! Интересно, что вы чувствовали, когда узнали про Аомори?

Юки выдала всю эту сбивчивую тираду на одном дыхании, захлёбываясь слезами, а в следующий миг сама перепугалась от собственной дерзости. Кидать обвинения в лицо собственной наставнице, заместителю самой Аяно? Ну, теперь-то ей точно мало не покажется…

— Ты права, — кивнула Сатико, голос её звучал всё так же ровно. — В то время я действительно числилась в отряде «ангелов», и мне было пятнадцать — чуть побольше, чем тебе сейчас. Командовала отрядом тогда не Сакура… то есть Аяно-сан, а совсем другие люди, военные. И они отдавали нам чёткие приказы — когда и на каком направлении наносить удар.

Она помолчала, затем дотронулась до стиснутого кулака Юки:

— Я не оправдываюсь, Айзава. Мы с подругами ревели так же, как ты сейчас, когда в новостях сообщили про Аомори. У одной из наших там жили родственники, они тоже в тот день погибли. Но мы не могли ничего сделать, понимаешь? Нас было тогда всего-то пятнадцать человек на всю страну, и командование старалось использовать «ангелов» с полной отдачей, поскольку от них зависела судьба всей Японии.

Юки молчала, крепко зажмурившись. Уж лучше бы Сатико её отругала, а не говорила с ней так спокойно и доверительно — от этого становилось ещё больнее.

— Мы на войне, Айзава, и ничего с этим не поделаешь. Мы не звали кимуси на наши земли, они пришли сами — такова реальность, в которой мы живём. А на войне люди гибнут, и это никак не исправить. Знаешь, когда мне уже шёл двадцатый год, я тоже потеряла в бою свою Бету… тут кое-кто из старших об этом ещё помнит, не так уж и давно это было. И о том, что такое боль потери, я знаю не понаслышке. В общем, в тот день я поклялась, что останусь в Тэнсикане и сделаю всё для того, чтобы больше ни один «ангел» не погиб.

— Так вы остались специально… чтобы учить других? — Юки наконец-то нашла в себе силы хоть что-то сказать.

— Как видишь. Я ведь обещала в первый день, что научу тебя всему, что знаю сама. И я это обязательно сделаю, поскольку ты дорога мне точно так же, как и любая другая девушка, несущая здесь службу. Никто тебя не бросит на растерзание кимуси. А ты, в свою очередь, тоже пойми, что лишь такие, как ты, могут защитить нашу страну. Плохо ли, хорошо ли, но ты обладаешь этим даром, а потому и ответственности не избежать.

Юки всё ещё всхлипывала, но чёрная пелена в сердце постепенно развеивалась, а вместе с ней уходили злость и печаль. Оказывается, Михара Сатико тоже может быть открытой и искренней… И в глубине души она совсем не такая, какой кажется. Не просто въедливая наставница, гоняющая всех до седьмого пота, а скорее, старшая сестра, переживающая за каждую обитательницу Тэнсикана. Умеющая быть строгой, когда это надо, и в то же время всегда готовая помочь.

— Ну что, успокоилась? — спросила Сатико и поднялась со скамейки. — Тогда пошли в класс. Уж коль ты решила устроить себе незапланированный перерыв, придётся тебе сегодня позаниматься на полчаса дольше.

По тому, как изменился её голос, в котором опять зазвучали привычные учительские нотки, Юки поняла, что возвращаться к этому разговору наставница больше не собирается. Каждый раз, когда кто-то становился свидетелем её слабости и никчёмности, она готова была провалиться сквозь землю, и сейчас, следуя за Сатико по дорожкам сада, мысленно дала себе слово, что такого больше не повторится. Получится из неё «ангел» или нет — неизвестно, но она хотя бы попытается.

Как бы то ни было, мало-помалу Юки втягивалась и привыкала к тому ритму, в котором жил Тэнсикан. С каждым днём она узнавала что-то новое и о том месте, где ей предстояло провести ближайшие шесть лет, и о своих будущих возможностях — порой эти маленькие открытия даже радовали. Оказалось, например, что махо-сила, которую Юки считала проклятием, имеет свои положительные стороны. На одном из занятий Сатико рассказала, что благодаря своему дару «ангелы» поправляются после ранений значительно быстрее, нежели обычные люди, да и в целом их организм обладает бóльшим запасом прочности. Кроме того, существует редкая «коронка» — исцеление, которое позволяет оказывать экстренную помощь сразу после боя или даже во время него, а впоследствии ускоряет процесс выздоровления. Сейчас в Тэнсикане такой способностью владела всего одна девушка, Сумэраги Нацуми, и её умения уже не раз выручали остальных.

Сгоряча Юки даже пожалела, что к двадцати годам лишится махо-силы. А ведь как хорошо было бы всю жизнь иметь крепкое здоровье и никогда не болеть, а если и болеть, то совсем немножко! Но тогда, наверное, в обмен на это придётся до самой старости быть «ангелом» и сражаться с кимуси? Ну уж нет, слишком непомерная цена… Проживёт она как-нибудь и слабенькой, лишь бы протянуть эти шесть долгих лет.

А в следующее воскресенье Юки обнаружила, что Сатико, в отличие от них, и в этот день тоже не до отдыха. Тем утром она неожиданно для себя проснулась раньше обычного, раздвинула занавески, чтобы впустить в комнату солнечный свет, и вдруг увидела во дворе небольшой крытый грузовичок. Несколько человек — наверное, из персонала Тэнсикана — как раз забирались в кузов, а возле кабины стояли Сатико и кто-то из «ангелов». Судя по жестам, девушка о чём-то упрашивала — она то и дело кланялась, складывая руки перед грудью, Сатико в ответ лишь мотала головой.

Шею Юки обдало сзади тёплым дыханием, и Кёко, опять забывшая соблюсти дистанцию, пояснила сквозь зевок:

— Сэнко в город намылилась. А Сатико-сэнсэй, как всегда, против.

— В город?

— Угу. По воскресеньям закупка продуктов на оптовом рынке. Это недалеко, километрах в двадцати, что ли, там уже нормальная жизнь вовсю кипит — магазинчики, лавки всякие… И кто-нибудь из девчонок обязательно напрашивается в поездку. Ну, знаешь, или купить что-нибудь, или просто по магазинам пошляться, в общем, вспомнить мирные деньки.

— А почему Михара против?

— Ну ты чего, Ю-тян? — от удивления Кёко навалилась сзади чуть ли не всем телом, и Юки сердито засопела. — Непонятно разве? Вот Сэнко уедет в город, а через полчаса атака случится, да не простая, а серьёзная, когда каждый человек на счету. А раз Сэнко нет, то и от Фуми в бою толку мало — вот тебе уже минус два «ангела».

— А… Ну да, наверное.

— Но вообще поговаривают, что и другая причина есть. Чтобы не похитили кого-нибудь.

— Чего-чего? — Юки развернулась и обеими руками отпихнула бесцеремонную Кёко. — В каком смысле — похитили?

— Ой, да в самом прямом. «Ангелы» ведь только у нас в Японии рождаются, верно? Другим-то странам интересно, почему так происходит, а где-то, может, хотят своих собственных «ангелов» иметь. Вот вроде как наше руководство и боится, что кого-нибудь из девчонок шпионы украдут там в городе и на опыты отправят, чтобы разобраться, что к чему, да почему… Хотя, как по мне, глупости это всё.

Юки недоверчиво взглянула на соседку. Неужели это правда? Впрочем, от иностранцев, что ни говори, можно ожидать любой гадости. Они, конечно, худо-бедно помогли, когда началось вторжение, и даже научные исследования финансировали. Зато сейчас, когда Япония благополучно зачистила свою территорию от кимуси и обзавелась отрядом непобедимых «ангелов», другие государства очень обеспокоены таким положением дел — по крайней мере, именно так всегда говорила Миура, когда проводила очередной классный час.

— А почему глупости-то? И отодвинься ты уже от меня наконец, Хосикава!

— Да потому что никто с тобой не справится, если ты активируешь махо-силу, тебе ж даже ганката не понадобится… Ой, смотри, уговорила всё-таки!

Повернувшись к окну, Юки увидела, как Сэнко благодарно кланяется и торопливо лезет в кабину, пока Сатико не передумала, а та, сокрушённо качая головой, устраивается рядом с ней. Грузовик, пофыркивая, выкатился со двора, и Юки задумчиво проводила его взглядом. Везучая эта Сэнко, сама бы она тоже не отказалась от такой поездки…

— Вот поэтому у нас в воскресенье выходной! — торжествующе объявила Кёко. — Потому что все хотят кушать, а Сатико-сэнсэй — главная добытчица еды.

Выдав это блестящее умозаключение, соседка скрылась в ванной, а Юки с ужасом подумала, что если бы ей пришлось заниматься семь дней в неделю, она бы точно сдохла. К счастью, впереди её ждал длинный свободный день, и она не сомневалась, что проведёт его гораздо лучше, чем в прошлый раз.