Разумеется, никакого будильника Юки утром не услышала. Проснулась она от того, что кто-то со всей дури тряс её за плечо и приговаривал:

— Ох, Ю-тян, да вставай же наконец! На завтрак опоздаем! Вставай, кому говорю, а то сейчас водой оболью холодной!

Она с большим трудом разлепила глаза и увидела прямо перед собой решительное лицо Кёко, которая с энтузиазмом её будила и даже, кажется, получала от этого удовольствие. В этот момент Юки вспомнила всё — что она уже не в своей комнате в Саппоро, что вчера её привезли в Тэнсикан, и что в соседках у неё теперь не спокойная Эми, а суматошная трещотка Кёко. Настроение сразу испортилось, Юки попыталась сунуть голову под подушку и подремать ещё хотя бы минут пять, но было поздно.

— Проснулась, соня! — торжествующе завопила Кёко, сдёргивая с неё одеяло. — Ну же, Ю-тян, хватит валяться, тебе ещё форму примерять, а до завтрака всего полчаса!

Юки со страдальческим видом выползла из кровати и поплелась в душ. Пока она умывалась и чистила зубы, остатки сна развеялись окончательно, волей-неволей она попыталась настроиться на то, что впереди её ждёт длинный насыщенный день. И начнётся он, кажется, в додзё… А почему, собственно, в додзё? Каким боевым искусствам обучают «ангелов» и, главное, зачем? Ладно, ждать осталось недолго, Сатико говорила ведь, что все объяснения будут сегодня.

Юки расчесала волосы, повязала по бокам любимые зелёные ленточки, а потом развернула новое платье и стала придирчиво его рассматривать, держа на вытянутых руках. Ну да, действительное красивое, и выглядит гораздо веселее, чем коричневая форма средней школы Инахо. Но почему-то Юки казалось, что как только она его наденет — всё, обратной дороги не будет, она окончательно и бесповоротно превратится в «ангела».

— Ай, ну чего ты копаешься? — неугомонная Кёко опять принялась её торопить. — Давай, наряжайся уже, я хоть посмотрю, как ты выглядишь.

Вздохнув, Юки сбросила пижаму и натянула бело-голубое платье — оно оказалось ей почти впору, разве что рукава немного длинноваты. Завязала на груди большой зелёный бант и подошла к зеркалу. Оттуда на неё взглянула незнакомая девушка с короткими волосами, отдалённо напоминавшая Юки — неужели она так сильно изменилась, всего лишь надев непривычную форму? Кёко подошла к ней, поправила бант, затем отступила на пару шагов, прищурилась и вынесла вердикт:

— Отлично смотришься, Ю-тян! Очень миленько, я бы сказала.

— Ну спасибо, — Юки повернулась перед зеркалом, подумала, что и в самом деле неплохо. — Кстати, а почему банты у всех разного цвета? Что-то вроде первогодок, второгодок и так далее?

— Ну… не совсем, но типа того. Гляди, зелёные носят ученицы, такие, как мы с тобой. И ещё Юмэко, ты её вчера в столовой видела. В общем, те, кто пока ничего не умеет, или умеет, но мало. А когда ученица становится стажёркой, ей уже полагается красный… Кстати, Аой его буквально на днях получила, вот и ходит, задрав нос.

— Аой? — Юки вспомнила девушку с двумя хвостиками и крайне высокомерным выражением лица.

— Ну да. А белые, как ты сама понимаешь — у полноправных «ангелов». Ох, Ю-тян, нам до них ещё расти и расти… Но вообще-то это всё в уставе написано, ты его хоть открывала?

Вопрос прозвучал безо всякого упрёка, но Юки неожиданно разозлилась.

— Представь себе, не открывала! Ты теперь за мной присматривать, что ли, будешь на правах старшей?

— Ладно-ладно, не кричи, — Кёко примирительно замахала руками. — Вовсе я не собираюсь за тобой присматривать, с чего взяла? Пошли-ка лучше завтракать.

Она уже шагнула за порог, когда Юки вдруг вспомнила, что случилось этой ночью, и ощутила укол совести. Ну вот зачем было так срываться на ровном месте?

— Эй, Хосикава… — смущённо окликнула она соседку. — Кстати, совсем забыла сказать тебе спасибо… за вчерашнее.

Кёко повернулась, с недоумением уставилась на неё:

— Спасибо? За что? А, ты об этом! Ой, да брось, Ю-тян, не бери в голову… И вообще, я же просила, чтобы ты звала меня по имени! Всё, пошли давай!

Она хотела вновь ухватить Юки за руку, но та отступила и помотала головой. Не хватало ещё, чтобы Кёко везде её за ручку водила, как маленькую! Они успели сделать по коридору ровно три шага, когда дверь соседней комнаты распахнулась, и в тот же миг с неунывающей Кёко произошла разительная перемена — она съёжилась, втянула голову в плечи, а на лице появилось выражение неподдельного ужаса.

Юки уже готова была поверить, что из комнаты сейчас выползет парочка кимуси, но вместо этого оттуда появились две самые обычные девушки. Та, что постарше, выглядела вполне заурядно — невысокая, волосы заплетены в две тугие короткие косички. А вот та, что помладше, с роскошными красными бантами в чёрных волосах, могла бы своим взглядом заморозить половину Тэнсикана. Заступив Кёко дорогу, она ледяным тоном произнесла:

— Хосикава, по-моему, я уже дважды просила тебя не шуметь после девяти вечера. И я полагаю, тот факт, что у тебя наконец-то появилась соседка, вовсе не даёт тебе права игнорировать мои просьбы. Или ты, быть может, считаешь иначе?

— Н-нет, Онодэра-сан, — пролепетала Кёко, на которую было жалко смотреть. — Н-не считаю…

— В таком случае, Хосикава, я очень надеюсь, что шум из твоей комнаты меня больше не побеспокоит. В твоём возрасте, знаешь ли, давно уже следует научиться не причинять неудобств окружающим.

— Рэйна, не пугай девочку, — миролюбиво сказала девушка с косичками. — Она больше не будет. Ведь не будешь, правда?

Кёко торопливо закивала, после чего «ангелы» из соседней комнаты тотчас про неё забыли и, вполголоса о чём-то переговариваясь, чинно удалились в направлении лестницы. Ошеломлённая Юки смотрела на это зрелище с открытым ртом — только теперь до неё дошло, кто вчера стучал в стену и почему Кёко моментально спряталась в кровать.

— Эмм… и что вот это сейчас было? — осторожно поинтересовалась она.

— Это была Онодэра Рэйна! — Кёко схватилась за голову. — Сто шестьдесят два сантиметра безукоризненных манер и чудовищного самомнения… Нет, я всё понимаю, приходится соответствовать, если ты из семейки миллиардеров, но она ужасна! Просто ужасна! Живьём съест, если ей что-то не понравится!

Ого, так эта Рэйна из самых высших кругов общества… Получается, даже очень большие деньги не избавляют от необходимости ехать на войну? Чувство было мелочным и каким-то гаденьким, но всё же оно хотя бы чуть-чуть примирило Юки с её новой жизнью.

— А что, у неё и правда такая богатая семья?

— Ну ты даёшь, ни разу не слышала про клан Онодэра? Это ж один из столпов японской экономики, присутствует в семи из шестнадцати основных отраслей, имеет определённое влияние на решения правительства… О нет, Ю-тян, умоляю, не смотри на меня так, по правде я вообще не разбираюсь в этом, это мой отец так говорит вообще-то, а он целый финансовый аналитик, как-никак! Ой, ладно, ну её, эту Рэйну, побежали лучше.

Утром, при свете солнца, столовая казалась ещё более просторной, а пустые места лишний раз напоминали о том, что в Тэнсикане не хватает людей. Сейчас Юки посматривала на других девушек с чуть большим интересом, тем более она убедилась уже, что навязывать своё общество ей никто не собирается. Во всяком случае, сегодня она заметила, что у половины «ангелов» на правой руке красуется алая повязка.

— А, — с набитым ртом ответила Кёко, когда она спросила её, что это значит. — Дежурная восьмёрка, я ж тебе говорила. После завтрака у них как раз пересменка, сдадут дежурство и пойдут отдыхать.

— Так это они атаку отражали сегодня ночью?

— Угу.

Уминая натто с рисом, Юки ещё раз украдкой рассмотрела дежурных как следует. Самые обычные девушки, такие же, как она сама… Правда, все на несколько лет постарше, некоторым наверняка уже скоро стукнет двадцать. И это они, такие беззаботные на вид, устроили вчера смертоносный фейерверк в ночном небе? Приглядевшись, Юки заметила вдруг, что досталось почти всем — у кого-то забинтована рука, у кого-то заклеена пластырем щека или шея. Ну да, она ведь уже знает теперь, что сражения с кимуси — вовсе не такое безобидное развлечение, как показывают в телевизоре. Кое-кто даже попадает в госпиталь, как Саяка… А значит, и она тоже будет когда-нибудь возвращаться израненная из бесконечных боёв? От этой мысли Юки вновь стало не по себе.

Зато Кёко, надо думать, все эти вопросы ничуть не заботили. В любое время суток она была весела, жизнерадостна и, казалось, ничто не могло испортить ей настроение — ну, разве что за исключением Рэйны, да и то ненадолго. С завтраком она расправилась в два счёта и теперь ёрзала на стуле, не в силах дождаться, пока Юки тоже поест. А когда та наконец-то поставила на поднос последнюю пустую чашку, тотчас вскочила и пафосно продекламировала:

— Ну что, Ю-тян, теперь вперёд, дорогой боли и страданий!

— Чего-чего? — Юки испуганно взглянула на соседку, пытаясь понять, шутит та или говорит серьёзно.

— Да я ж про додзё, — захихикала Кёко. — Туда, где ждёт нас Сатико-сэнсэй… А почему боль и страдания — сама поймёшь очень скоро, может даже уже сегодня. Ой, ладно, Ю-тян, не делай такое лицо, на самом деле ничего такого уж страшного там нет! Пошли только в спортивное переоденемся.

— А, точно…

Юки вспомнила, что вчера на складе ей выдали не только повседневку, но и спортивку — она тогда удивилась поначалу, но подумала, что если Тэнсикан, как ни крути, в чём-то похож на армию, то, наверное, и физзанятия будут. Кроссы какие-нибудь или полоса препятствий… Физкультура всегда была у Юки нелюбимым предметом в школе, и в глубине души она надеялась, что слишком много гонять её не будут. А вот теперь оказывается, что её ждут ежедневные занятия в додзё. Ужас…

Они с Кёко переоделись у себя в комнате, а потом опять поспешили вниз, на первый этаж — вся эта беготня по лестнице туда-сюда напоминала школу, а от того казалась ещё утомительнее. Однако, переступив порог просторного зала, Юки застыла прямо в дверях с открытым ртом, а все мысли о школьных деньках сразу вылетели из головы. В первую секунду ей показалось, что в этом помещении готовят мастеров боевых искусств сразу всех стилей и направлений — столько здесь было разнообразных тренажёров для отработки ударов. Но присмотревшись, Юки поняла, что все они довольно однотипны — крутящиеся вертикальные столбы с поперечными перекладинами всех форм и размеров. К одним были подвешены грузы, порой довольно увесистые, другие представляли собой сложные суставчатые конструкции на шарнирах и пружинах.

Сатико, тоже в спортивном костюме, с волосами, собранными в хвост, уже ждала здесь, и дружелюбная улыбка на её лице как-то не особо вязалась с суровым интерьером додзё. Юки беспомощно огляделась, она даже вообразить не могла, чем они будут сейчас заниматься, но обстановка вокруг не нравилась ей чем дальше, тем больше. Зачем учить будущих «ангелов» единоборствам? Ведь не врукопашную же они сражаются с кимуси!

— Доброе утро, девочки, — приветствовала их Сатико. — Хосикава, ты и так знаешь, что тебе делать, так что можешь не терять время и приступать к тренировкам. С реакцией у тебя по-прежнему проблемы, и с чувством равновесия тоже, поэтому, будь добра, продолжай отрабатывать комплекс номер шесть. И не жульничай с махо-силой, поняла? А тебя, Айзава, я пока введу в курс дела. Ты имеешь представление о кэндо?

— Эмм… — Юки растерялась.

В школе, где она училась до вчерашнего дня, существовал клуб кэндо — небольшой, всего человек пять. Юки никогда не интересовалась его деятельностью и не видела ни одной тренировки — национальное искусство боя на мечах было от неё столь же далеко, как Луна от Земли.

— Иными словами, слышала название, и только, — кивнула Сатико. — Что ж, это к лучшему, не придётся тебя переучивать, как некоторых. А оружие «ангелов» видела когда-нибудь?

— Ну, это… по телевизору…

— Официально оно называется — многофункциональный импульсно-резонансный излучатель махо-силы. Но выговаривать это слишком долго, поэтому мы зовём его просто ганката. Такой, знаешь, гибрид английского и японского — потому что внешне оно похоже на большую катану и требует владения соответствующими техниками, но при этом ещё и стреляет. Собственно, все эти техники тебе и предстоит изучить — занимает это в среднем от двух до четырёх месяцев, у всех по-разному. А моя задача — сделать так, чтобы тебя не убили в первом же реальном бою.

Юки сглотнула ком, внезапно вставший в горле. Чтобы её не убили… Но ведь она никогда не научится всему этому! У неё с раннего детства всё было плохо и с координацией движений, и с физическими нагрузками, и с реакцией… То есть — у неё нет никаких шансов?

— Ну, ты что-то совсем перепугалась, — Сатико ободряюще дотронулась до её плеча. — На самом деле всё не так страшно, как кажется, главное — заниматься с полной отдачей и не жалеть себя. Тем более начнём мы с самого простого. Я, может, и не самый хороший учитель, но мой практический опыт позволил мне выжить, и я постараюсь тебе его передать в полной мере.

Она подошла к стойке с мечами, вынула один и протянула его Юки рукоятью вперёд:

— Держи. Это называется синай. Он из бамбуковых пластин, так что не бойся пораниться.

Юки неуверенно взяла синай, переступила с ноги на ногу, чувствуя себя совершенно по-дурацки. Она — и с мечом в руке? А Сатико тем временем продолжала:

— Как ты, наверное, знаешь, кэндо — это не просто боевое искусство, это целая философия. Много условностей, много ритуалов, много внутреннего содержания — всё, как мы, японцы, любим. Так вот, я не собираюсь обучать тебя кэндо, моя цель гораздо проще — научить тебя выживать в бою и убивать врагов. Настоящие мастера пришли бы в ужас, если бы увидели, чем и как мы тут занимаемся, но для «ангелов» важна лишь голая практика и только она одна. Кимуси могут быть очень быстрыми, а стреляют они ещё быстрее, и ты должна либо увернуться, либо парировать удар — третьего не дано. Поэтому в первую очередь для тебя важна точность движений и быстрота реакции, во вторую — меткость, и лишь в третью — красота. С точки зрения настоящего кэндо это звучит кощунственно, но мы на войне, а не на соревнованиях.

Сатико помолчала, потом неожиданно сказала:

— Посмотри на Хосикаву.

Юки перевела взгляд на Кёко и мысленно охнула. Та, держа синай в обеих руках, сражалась с тренажёром, который крутился с бешеной скоростью — ну, может, не такой уж и бешеной, но гораздо быстрее, нежели Юки ожидала от такой конструкции. Поперечные перекладины хаотично меняли свою высоту, удлинялись и укорачивались, а Кёко яростно наносила по ним удары мечом, стараясь не подставляться сама. Получалось у неё не очень хорошо, то и дело очередная перекладина лупила её или по плечу, или по руке, Кёко то отшатывалась, то отпрыгивала, а потом снова бросалась вперёд. Удивительным было то, что при этом она не издавала ни звука — а ведь наверняка ей было больно.

— Вот так это примерно выглядит, — сказала Сатико. — У тебя есть лишь секунда, максимум две, чтобы уйти от удара или отразить его. Размышлять в бою тебе будет просто некогда — твоё тело должно само принять решение, независимо от твоего сознания. Между нами говоря, Хосикава очень неуклюжая, да она и сама это прекрасно знает — но, как видишь, даже она смогла многому научиться.

Юки подавленно молчала, не зная, что ответить. Понятно же, что у неё в жизни так никогда не получится. Стоит ей встать перед таким тренажёром, и жёсткие перекладины моментально настучат ей по всем частям тела, каким только можно. Боги, да она даже не знает, как правильно держать этот проклятый синай!

— Да расслабься же, Айзава, — Сатико вдруг негромко рассмеялась. — Или ты решила, что я и тебя сейчас поставлю отрабатывать комплекс номер шесть? Говорю же, мы начнём с самого простого. Для начала ты всего-навсего изучишь несколько основных стоек — они не понадобятся тебе в реальном в бою, поскольку он происходит в воздухе, зато дадут чувство равновесия и научат, как правильно должно лежать в руке оружие. Кстати, твой синай несколько утяжелён по сравнению с обычным — он весит столько же, сколько будет весить для тебя ганката, когда ты активируешь махо-силу.

Последнюю фразу Юки даже не поняла толком, но Сатико на сей раз не стала вдаваться в дальнейшие разъяснения. С этого момента, собственно, и начались настоящие занятия — следуя инструкциям своей наставницы, Юки принялась плавно и непрерывно перемещаться из одной позиции в другую. Точнее, ей казалось, что она делает это плавно, но судя по тому, как хмурилась Сатико, движения её были весьма далеки от совершенства. Вскоре она вся взмокла, хотя казалось бы, чего уж проще — переступай ногами, меняй точку опоры, держи синай строго перед собой.

— Важен автоматизм, — снова и снова повторяла Сатико. — Тебе не нужно думать, куда и как переместить центр тяжести — твоё тело должно это делать само. На поле боя твоя голова будет занята совсем другим, и на посторонние мысли времени не останется.

В конце концов Юки почувствовала, что её руки дрожат — синай был не таким уж и тяжёлым, но долго держать его на весу было утомительно. Да и ноги тоже болели с непривычки. Она украдкой бросила взгляд на Кёко — та, видимо, умаялась не меньше, и сейчас отдыхала, сидя на коленях. Футболка её потемнела от пота, дыхание было частым и прерывистым.

— Ладно, — смилостивилась Сатико. — Небольшой перерыв.

Юки тотчас с наслаждением шлёпнулась на пол. Будь её воля, и вовсе растянулась бы на спине, раскинув руки и ноги, но не в присутствии наставницы же… Сатико опустилась рядом, покачала головой:

— Кстати, придётся с тобой ещё и общефизическими упражнениями позаниматься, а то с выносливостью у тебя совсем беда… Да не красней ты так, Айзава, почти со всеми приходится, кроме тех, кто в спортивных клубах состоял. А выносливость всем «ангелам» нужна, использование махо-силы выматывает похлеще, чем занятия с синаем.

Час от часу не легче… Про махо-силу Юки не знала ровным счётом ничего, за исключением того, что она наделяет её обладательницу какими-то необыкновенными качествами. Но сейчас даже спрашивать ничего не хотелось, настолько она устала. Интересно, сколько времени уже прошло с начала занятий? И когда они, наконец-то, закончатся?

А потом Сатико встала, давая понять, что короткая передышка закончилась, и всё опять пошло по кругу — первая стойка, вторая, третья, плавное перетекание из одной в другую, не теряя равновесия… Юки послушно повторяла все команды наставницы, но чем дальше, тем больше её охватывало чувство бессмысленности всего происходящего. Зачем это всё? Любому очевидно, что из неё никогда не получится «ангела» — не такой она человек, чтобы носиться в воздухе как метеор и убивать врагов пачками. Она просто хочет жить тихой незаметной жизнью, ходить в школу, корпеть над домашкой, а в свободное время гулять по берегу и смотреть на море. Ну почему проклятая судьба привела её в Тэнсикан?

Когда Сатико объявила наконец-то, что сегодняшняя тренировка окончена, Юки от облегчения чуть не выронила синай из рук. С непривычки болели все мышцы до единой, и она не сомневалась, что теперь до самого вечера будет лежать пластом. А завтра опять придётся идти сюда… Неужели такое действительно будет каждый день? Да нет, она просто не вынесет и сломается раньше. Теперь-то Юки отлично понимала, почему Кёко называет занятия в додзё «дорогой боли и страданий».

Впрочем, вечный двигатель, встроенный в Кёко, тоже дал сбой — по крайней мере, сейчас она не горела желанием бежать куда-то вприпрыжку, как обычно, а лишь хлюпала носом и обессиленно утирала пот со лба. Но всё же она выглядела не такой замученной, как Юки. Может, Кёко и в самом деле приспособилась к физическим нагрузкам за те месяцы, что провела в Тэнсикане? Хотя по ней даже не скажешь…

Они обе поклонились, собираясь покинуть додзё, а напоследок Сатико одним махом разрушила все надежды Юки на благословенный отдых.

— Через час у вас обед, подкрепитесь как следует, — как ни в чём не бывало улыбнулась она. — Напоминаю, что в половине третьего жду вас в учебном классе. Будем учиться работать с махо-силой.

Юки мысленно застонала. Последняя фраза, конечно, предназначалась ей — уж Кёко-то наверняка знала, что им предстоит. Но ещё одни занятия?! Она даже примерно не представляла, в чём они будут заключаться, но в этот момент ей захотелось умереть. Пусть о ней все забудут и перестанут требовать от неё невозможного.

Однако прямо сейчас у Юки было другое желание, не менее сильное — срочно принять душ и переодеться. Ей казалось, что от неё за километр несёт потом, и когда они с Кёко, плетясь вверх по лестнице, чуть не столкнулись с кем-то из «ангелов», Юки едва не сгорела от стыда. Но та была настолько погружена в свои мысли, что молча обогнула двух измотанных учениц как досадное препятствие, не удостоив их даже взглядом.

В комнате у них вышел спор, кому первой идти в ванную, и привычные в таких случаях камень-ножницы-бумага принесли Юки желанную победу. Она так долго стояла под струями воды, фыркая и блаженствуя, что Кёко в конце концов возмущённо начала стучать в дверь:

— Эй, Ю-тян, имей совесть, не тебе одной плохо! И вообще, если ты будешь так долго плескаться, мы опоздаем на обед, а я жрать хочу!

Юки и сама зверски проголодалась после танцев с синаем. Натянув бело-голубое платье, быстро ставшее почти привычным, она плюхнулась на кровать, вытянула гудящие ноги и хоть немного почувствовала себя человеком. Каждая клеточка по-прежнему болела, но умереть хотелось уже не так сильно, и Юки решила, что до второго занятия она как-нибудь дотянет, а там будет видно.

Кёко хоть и торопила её, но сама торчала в душе едва ли не дольше, так что на обед они всё-таки опоздали. Однако сейчас такие мелочи Юки не волновали — она безостановочно забрасывала в себя еду и думала о том, что в ближайшее время ей необходимо побыть одной. Невыносимо будет сидеть сейчас в комнате и слушать трескотню Кёко, которая на удивление быстро пришла в себя после мучений в додзё… Отхлебнув ароматный мятный чай, Юки поинтересовалась:

— Слушай, а погулять здесь можно где-нибудь?

— Погулять? — Кёко подхватила палочками последнюю фасолину и отправила её в рот. — Ясное дело, не сидеть  же в четырёх стенах всё время. По другую сторону Тэнсикана сад есть, огромный… Конечно, малость неухоженный, потому что следить за ним некому, но всё равно там классно. А ещё я слышала, что девчонки ходят к заливу, но это вроде как запрещено, просто Аяно на это сквозь пальцы смотрит… Что, Ю-тян, захотелось проветриться?

— Да так…

Тащиться к заливу мимо руин и развалин Юки, конечно, не собиралась, хотя полюбоваться морем было бы сейчас самое то. А вот насчёт сада идея хорошая… Раз он такой большой, значит там всегда можно найти укромное местечко и немного посидеть в одиночестве — чтобы никто не теребил и не доставал бесконечными разговорами.

Разумеется, Кёко поняла её неправильно. Юки сообразила это лишь тогда, когда на обратном пути свернула не к лестнице, а к выходу из здания, и вдруг обнаружила, что приставучая соседка топает следом за ней. Остановившись, она развернулась так резко, что подол платья взлетел вверх:

— Эй, Хосикава, ты зачем за мной идёшь?

— В каком смысле зачем? — на лице Кёко отразилось искреннее удивление. — Так ты ж сама предложила погулять! И говорю тебе, зови меня по имени…

— Нет! — Юки хотела сказать это спокойно, но совладать с агрессией не получилось, она даже оскалила зубы, словно зверёк. — Я ничего тебе не предлагала! Я просто спросила, где я могу погулять! И не ходи за мной, Хосикава, я хочу побыть одна, ясно?!

От столь яростной реакции Кёко всерьёз опешила и на пару секунд застыла с открытым ртом, а потом надулась и пробурчала:

— Ясно, чего ж тут неясного… Иди, пожалуйста, если тебе так хочется, вовсе я тебя не держу. Не опаздывай только, ладно? А то заснёшь там, чего доброго, сидя на скамейке…

Она фыркнула, повернулась и нарочито беспечной походкой направилась к лестнице, заложив руки за спину. Неужели на этот раз и в самом деле обиделась? На мгновение Юки стало стыдно за свою вспышку, она чуть было не окликнула Кёко, но тотчас выбросила это из головы. В конце концов, имеет она право на уединение или нет? Никто не обязывал её проводить всё время с утра до вечера в компании этой трещотки.

Юки неспешно пошла по дорожке вдоль здания, время от времени морщась от боли в ногах. Двор Тэнсикана, который показался ей вчера огромным, был на самом деле не таким уж и большим — заасфальтированное пространство перед входом занимало метров пятнадцать в длину и столько же в ширину, а по бокам от него в обе стороны тянулись клумбы и аккуратно подстриженные кусты. Даже сейчас, в разгар дня, на улице не было ни души — может, все просто отдыхают после обеда в своих комнатах? Юки догадывалась, что здесь, помимо «ангелов», должно проживать немало обслуживающего персонала, но до сих пор она пока не видела никого, кроме добродушных поварих в столовой.

По мере того, как Юки удалялась от главного входа, клумбы становились всё более запущенными, а кусты — всё более бесформенными. Она повернула по дорожке налево, огибая здание, потом ещё раз и как-то незаметно и впрямь оказалась в саду. Пожалуй, Кёко несколько приукрасила действительность, когда назвала его «малость неухоженным» — если за этим садом кто-то и следил, то лишь по чуть-чуть и изредка. Сквозь гравий на дорожках пробивалась трава, вьющиеся ипомеи и глицинии привольно разрослись, словно в диком лесу, а от розовых цветков азалии рябило в глазах. По старому каменному жёлобу, должно быть, когда-то бежала вода, но сейчас там в изобилии скопились высохшие прошлогодние листья. Сад производил странное впечатление — словно хозяин его давно умер, а наследников то ли не нашлось, то ли они не захотели им заниматься.

Но Юки он понравился даже таким. Здесь, как она и думала, не было людей, солнечный свет приглушался, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, и на какое-то время она даже забыла, что приехала на войну. Покусывая сорванную ветку жимолости, Юки бесцельно брела по дорожкам, гравий поскрипывал под ногами, а больше тишину не нарушало ничто. Ни стрекотания цикад, которые ещё не проснулись толком после зимы, ни пения птиц — наверное, все они давным-давно покинули окрестности Тэнсикана и больше не горели желанием сюда возвращаться.

Однако война напомнила о себе даже здесь, и довольно быстро. В стороне от дорожки Юки увидела проплешину выжженной земли, которая чёрным безобразным пятном выделялась среди буйной зелени. Клён, росший по соседству, тоже частично обуглился с одной стороны — наверное, когда-то сюда попал шальной выстрел кимуси. А ведь это совсем рядом с Тэнсиканом… И что будет, если во время очередной атаки такой заряд влепится в стену её комнаты?

Дорожка резко свернула, и перед Юки вдруг открылось маленькое святилище посреди небольшой лужайки. В отличие от сада, оно не выглядело заброшенным — похоже, кто-то за ним старательно присматривал, а вытоптанная вокруг трава говорила о том, что обитатели Тэнсикана частенько сюда наведываются. Юки хотела, как положено, бросить монетку и помолиться, сунула руку в карман платья, но, конечно, ничего там не обнаружила. Эх, знать бы, что всё так обернётся, взяла бы с собой мелочь… Она решила непременно придти сюда ещё раз завтра или послезавтра, чтобы попросить заступничества у местного ками. Может, он сжалится над ней и позволит пережить эти ужасные тренировки с синаем, а после не даст погибнуть в бою?

Неподалёку от святилища, под большой ивой, притулилась грубо сколоченная скамейка — не иначе, та самая, про которую говорила Кёко. Юки с наслаждением бухнулась на неё, постучала каблуками по земле, чтобы сбросить напряжение в мышцах, и откинула голову назад. Ива шелестела листвой, убаюкивая, а вокруг было так хорошо и спокойно, что Юки действительно потянуло в сон. Какое-то время она боролась с искушением, потом не выдержала и растянулась на скамейке во весь рост. Наверное, ничего страшного не случится, если она подремлет буквально минут десять, не больше…

Юки действительно почти заснула, когда до неё донеслись чьи-то голоса, и она торопливо вскочила, оправляя платье — не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как она валяется тут пузом кверху! Но две девушки, которые не спеша шли по дорожке, были настолько заняты друг другом, что даже её не заметили. Они держались за руки и негромко о чём-то говорили, до Юки долетали лишь обрывки фраз:

— …да ладно тебе, Курэха, тебе ли не знать, что я всегда внимательна и осторожна…

— …надеюсь, что ты не будешь так больше делать, Цу-тян…

— …с тобой я всегда чувствую себя в безопасности…

Они скрылись за деревьями, и теперь Юки с любопытством гадала, о чём шла речь. Может, о вчерашнем ночном сражении? Цу-тян… наверное, это Цукаса, вроде бы Кёко вчера называла такое имя. Интересно, что такого она сделала, что старшая подруга ей выговаривает? Хотя нет, на выговор это было не очень-то и похоже, скорее на проявление заботы. Должно быть, они очень близки, если могут вот так доверительно общаться, держась за руки.

Как обычно, Юки с головой ушла в свои мысли, а потом внезапно спохватилась — времени-то наверняка прошло немало, вдруг она уже опоздала на занятия? При мысли об этом её охватила лёгкая паника, она сорвалась со скамейки и почти бегом помчалась назад. Как обычно бывало в таких случаях, от волнения в голове у Юки всё перепуталось, она никак не могла сообразить, по каким дорожкам пришла сюда, в результате чего едва не заблудилась по-настоящему в этом большом одичавшем саду. По счастью, в какой-то момент за деревьями мелькнула белая стена Тэнсикана, а потом оказалось, что и с этой стороны есть отдельный вход, поэтому нет никакой нужды обходить здание по кругу, если возникнет желание побродить среди зелени.

Беспокоилась Юки не зря — когда она пулей влетела в комнату, часы показывали пятнадцать минут третьего. Кёко, по обыкновению валявшаяся на кровати с любимой игрушкой в руках, показала ей язык:

— Что, перетрусила? Небось замечталась там о разном и не заметила, как время пролетело, да, Ю-тян?

— Ничего я не замечталась, — сердито буркнула Юки, пытаясь скрыть смущение. — Просто опаздывать не люблю, вот и торопилась…

Впрочем, Кёко была настроена миролюбиво и вовсе не дулась из-за недавней стычки.

— Ой, ладно, не переживай ты так. В классе всё не так страшно, как в додзё — ну, по крайней мере, бегать и прыгать с мечом не придётся. Но ты знаешь, мне кажется, что я от занятий с махо-силой ещё больше устаю!

Такое заявление не очень-то успокоило Юки. В том, что обучение в Тэнсикане не имеет ничего общего с учёбой в школе, она уже убедилась на собственной шкуре и теперь опять ждала какого-нибудь подвоха. Но класс, расположенный там же, по соседству с додзё, на первый взгляд показался ей самым обычным — несколько парт в два ряда, стол у окна выглядит точь-в-точь как учительский. Разве что доски на стене не висело, а за стеклянными дверцами шкафов виднелись загадочные приборы.

Сатико уже ждала их — спортивный костюм она сменила на обычную одежду, длинные волосы распустила, отчего вновь приобрела обманчиво безобидный вид.

— Ну что, девочки, отдохнули немного? — поинтересовалась она. — Айзава, ты тут первый день, так что без полного тестирования и очередной лекции никак не обойтись. А Хосикава у нас уже всё знает, поэтому она сядет вон за тот стол и будет делать то, что у неё никак не получается. Поняла?

Кёко шумно вздохнула и поплелась за парту, словно нерадивая ученица, а Юки при слове «тестирование» невольно вздрогнула. Именно это слово полностью изменило всю её жизнь и привело сюда, в Тэнсикан…

— Да теперь-то уж чего бояться, — рассмеялась Сатико. — В школах проверка совсем простая — либо есть потенциал, либо нет его. А мы сейчас выясним более детально, какие именно у тебя особенности... Хотя, если честно, всё равно узнать получится самый минимум. Увы, даже способа достоверно определить твою персональную сверхспособность — «коронку», как мы её называем — до сих пор не существует.

Процедура оказалась очень похожей на ту, через которую Юки прошла в школьном медпункте — только вместо датчиков использовалась манжета наподобие той, что измеряют давление, да сам прибор выглядел гораздо солиднее, с россыпью ручек, кнопок и индикаторов на лицевой панели. Сосредоточенно покусывая нижнюю губу, Сатико быстро делала замеры, и было видно, что для неё это дело привычное. Ни в какие инструкции она не заглядывала, лишь делала время от времени пометки в блокноте.

— Ну вот, Айзава, а теперь послушай меня, — объявила она, снимая с руки Юки манжету. — Вряд ли ты до сегодняшнего дня об этом знала, но махо-сила существует в двух вариациях — примерно так же, как в природе могут встретиться два изомера одного и того же вещества. Одинаковый состав, но разное строение — понимаешь? В своё время эти вариации назвали левоспиральной и правоспиральной… Ну, тут долго объяснять, почему именно так, да и не нужны тебе эти объяснения. Так вот, у тебя спиральность левая.

Юки кивнула, потом подняла глаза на Сатико:

— И… и что это значит?

— С практической точки зрения — вот что. Эффективность одной отдельно взятой девушки в бою, прямо скажем, довольно низкая. Да, она может противостоять кимуси, но на пределе своих возможностей, а урон, нанесённый при этом врагу, будет не таким большим, как хотелось бы. Поэтому «ангелы» объединяются в пары, причём спиральность у партнёрш должна быть разная — только так происходит взаимное усиление их возможностей.

Вот оно как, оказывается… Теперь Юки понемногу начала понимать, почему девушки в столовой держались парами. Получается, в бою они тоже действуют попарно, а не единым отрядом, как она всегда считала? И значит, дежурная восьмёрка, про которую говорила Кёко — это просто четыре двойки? Юки совсем запуталась, она до сих пор не могла взять в толк, как организовано взаимодействие между «ангелами».

— Следовательно, твоя будущая пара будет правоспиральной, — подытожила Сатико. — Но случится это не скоро… Думаю, лишь к осени, а то и ближе к зиме. До того времени тебе многому предстоит научиться, причём самые главные из этих умений — использование и контроль махо-силы. Без этого даже говорить не о чем. И учиться таким вещам тебе будет гораздо сложнее, чем владению ганкатой, поскольку на личном примере я тебе показать ничего не смогу.

Юки вновь вскинула удивлённые глаза на наставницу, и та усмехнулась:

— Через месяц мне исполнится двадцать четыре года, мой махо-потенциал давным-давно на нуле. Но если б он и был, толку от этого немного… Представь, что я долго и во всех подробностях рассказываю тебе о вкусе сливы, которая лежит перед тобой. Тем не менее ты всё равно не узнаешь доподлинно, каков её вкус, пока не попробуешь сама, верно? Кроме того, эта слива может показаться сладкой для меня и кислой для тебя, или наоборот. Одним словом, тут всё очень индивидуально, и чужой опыт практически бесполезен. Я могу лишь указать тебе направление, в котором нужно двигаться, но идти по этому пути и набивать синяки и шишки тебе придётся самостоятельно. Такая уж это штука, что её до сих пор приходится постигать методом проб и ошибок.

Вот теперь Юки точно перестала что-либо понимать. Как она сможет научиться тому, что и объяснить-то нельзя? Или она сейчас щёлкнет пальцами, как девочка-волшебница из аниме, и в ней чудесным образом проснётся какая-то неведомая махо-сила? Юки почувствовала себя непроходимо тупой и вновь подумала — Тэнсикан не для неё. Ну какой из неё «ангел»?

Краем глаза она заметила вдруг, что за столом, где устроилась Кёко, происходит нечто странное, взглянула туда и обомлела — волосы соседки приобрели фантастический сиреневый цвет и словно светились изнутри, а радужка стала жёлтой, как у кошки. С испугом подумав, что с головой у неё, наверное, не всё в порядке, Юки поспешно протёрла глаза, но уже в следующую секунду к Кёко вновь вернулся привычный облик.

Сатико, не удержавшись, расхохоталась в голос, глядя на потрясённую Юки.

— Ну что ты будешь делать, у всех в первый раз такая реакция! Хотя согласна, что выглядит и в самом деле необычно… Видишь ли, активация махо-силы отражается и на внешности тоже — меняется цвет глаз и волос. Вот только у Хосикавы даже спустя три месяца по-прежнему огромные проблемы с контролем, поэтому хватает её лишь на несколько секунд… Хосикава, какое у тебя было максимальное время?

— Полминуты, — уныло пробурчала Кёко.

— Целых полминуты, — Сатико с сарказмом покачала головой. — Что с тобой вообще творится? Почему махо-сила у тебя постоянно отключается?

— Если б я ещё знала, Михара-сэнсэй… У меня как будто в голове что-то щёлкает — и всё, нет махо-силы.

Сатико вздохнула, затем вновь обратилась к Юки:

— На самом деле твоя соседка — крайне редкий случай. Обычно на овладение контролем уходит не больше месяца, дальше ты просто оттачиваешь навыки и ищешь свою «коронку», которая обязательно есть у каждой из вас. А вот с Хосикавой что-то неладное, мы с ней с января уже бьёмся, и всё бестолку. У тебя, скорее всего, таких сложностей не будет.

В последнем Юки сильно сомневалась. Скорее всего, сложностей у неё будет даже побольше, чем у Кёко. Та хотя бы на полминуты в состоянии включать загадочную махо-силу, а она даже не представляет, что нужно для этого делать. Сатико тем временем уже перешла к практическим вопросам.

— Ты медитировала когда-нибудь? Нет? Ну, не страшно, никогда не поздно научиться. Чтобы стало понятнее, о чём речь, я расскажу, какой техникой пользовалась сама — в самом начале обучения я мысленно представляла цветок, хризантему. Сосредотачивалась на нём, а потом представляла, что хризантема испускает силу, которая перетекает в меня… Ну, потому что так мне было проще, нежели вообразить, что источником силы являюсь я сама. Потом этот фокус с цветком уже не требовался, достаточно было одного лишь мысленного усилия.

Видимо, в глазах Юки читались полная пустота и отсутствие каких-либо мыслей, потому что Сатико опять вздохнула:

— Но ты не должна делать всё в точности как я, понимаешь? У тебя может быть какой-то свой образ, или даже реальный предмет, который ты будешь держать в руках. Как я уже сказала, каждая постигает контроль по-своему, универсальной методики нет… Хочешь что-то спросить?

— Да… Как я пойму, что у меня получается?

— Можешь поставить перед собой зеркало, — лукаво улыбнулась Сатико. — И смотреть, что произойдёт с твоими глазами и волосами. Хотя не всегда это работает, есть здесь пара девушек, чья внешность почти не меняется… Но если серьёзно, активация махо-силы резко повышает физические кондиции — силу, реакцию, скорость, ты почувствуешь это сразу. Не будь такого подарка, «ангелы» просто не смогли бы сражаться с кимуси на равных.

Особо понятнее не стало, но теперь Юки хотя бы знала, что должно получиться на выходе. А ещё ей нужен образ… или предмет? Однако на ум ничего не приходило.

— Не буду торопить, — Сатико мимолётным движением коснулась её руки. — Да и вряд ли смогу помочь тебе чем-то ещё на данном этапе. Пока что твоё первое задание — нащупать в себе махо-силу и включить её, лишь после этого мы сможем двигаться дальше.

Оставив Юки одну, она подошла к Кёко и вполголоса принялась ей что-то объяснять, та с сокрушённым видом кивала головой в ответ. А Юки, уставившись в столешницу, пыталась придумать тот заветный крючок, который позволит зацепиться за её удивительные способности и вытащить их наружу. Впрочем, есть ли они вообще, эти способности? Может, она оказалась в Тэнсикане по ошибке?

В конце концов ей не пришло в голову ничего лучше, как представить, что махо-сила — это снег. В детстве Юки любила с разбега нырять в пушистые сугробы, а потом, перевернувшись на спину, смотреть, как над ней проплывают облака. Может, в тот момент, когда она это вообразит, и произойдёт активация? Или нет, лучше по-другому — она стоит во дворе, с неба медленно валятся снежные хлопья, оседая на волосах, а когда их станет много, в ней чудесным образом пробудится удивительный дар.

Наверное, идея оказалась не очень хорошей. Вскоре воображаемую Юки с ног до головы засыпало снегом, а настоящей сделалось не на шутку холодно и даже начало знобить. Обхватив плечи руками, она снова и снова пыталась представить, как падающий снег наполняет её энергией, вот только ровным счётом ничего не получалось. Спустя какой-то час Юки вымоталась не хуже, чем в додзё — кто бы мог подумать, что напряжение ума отнимает столько сил?

Как бы то ни было, сегодняшнее занятие стало самым бесполезным в её жизни. Она просто просидела всё это время, пялясь в крышку стола, и не продвинулась даже на миллиметр. Такого бесполезного «ангела» поискать ещё… И уж меньше всего Юки ожидала, что Сатико одобрит её метод и скажет, чтобы она продолжала в том же духе. На первом занятии никогда ни у кого не получается, и на втором, и на третьем тоже. А если через неделю у Юки появятся хоть какие-то результаты, можно считать, что её обучение идёт довольно быстрыми темпами.

Честно говоря, эти слова Сатико звучали как насмешка. Когда они с Кёко тащились по лестнице к себе в комнату, Юки не выдержала и дала наконец-то волю раздражению, которое копилось в ней весь день.

— Ну почему? — она в сердцах треснула кулаком по перилам. — Почему я должна заниматься всеми этими глупостями? То мечом махать, то какую-то махо-силу искать…

Кёко остановилась и взглянула на неё с искренним удивлением.

— Глупостями? Ой, да ладно тебе, Ю-тян, даже у меня что-то получается, хотя я совсем бестолковая. Ясное дело, поначалу ничего не выходит, ну так это ж нормально. Думаешь, у остальных всё сразу получилось? Зато когда ты станешь «ангелом»…

— Я никогда не стану «ангелом»! — со злостью перебила её Юки. — Почему никто не хочет этого понять? Я не создана для этого, и я совсем не такая, как все эти ваши героини с белыми бантами! А ещё мне страшно… очень страшно! Ты-то сама неужели ни капельки не боишься?

— Ну… по правде, я что-то никогда об этом много не думала. Конечно, мы на войне, всякое может случиться… Но ведь если размышлять о таком постоянно — недолго и умом тронуться, верно?

Кёко помолчала, собираясь с мыслями, что было на неё совсем не похоже, потом уверенно произнесла:

— Я всегда вспоминаю свою семью, Ю-тян. Маму, отца и старшего братика — он уже в выпускном классе, а на следующий год будет в университет поступать, представляешь? И я здесь для того, чтобы их защитить, уж коль у меня есть такая возможность. Чтобы они по-прежнему могли мирно жить и ничего не бояться… Вот ради этого я здесь, понимаешь? И эти мысли помогают мне двигаться вперёд.

Упоминание о семье отозвалось в сердце Юки острой болью и окончательно вывело её из себя.

— А у меня нет родителей, Хосикава, — она скомкала в кулаке подол платья, чтобы не разреветься. — И братика тоже нет. Они ведь до последнего верили, что «ангелы» их спасут, да вот только всё зря… Поэтому некого мне защищать, ясно? Сама даже не знаю порой, зачем я тогда выжила!

— Что? — Кёко не на шутку растерялась и уставилась на Юки широко распахнутыми глазами. — Ты хочешь… хочешь сказать, что все твои родные погибли? А ты осталась совсем-совсем одна? Ох, прости, Ю-тян, я даже не знала этого, правда…

Но Юки не желала больше обсуждать эту тему. Она бросилась бегом вверх по лестнице, промчалась по коридору, ворвалась в комнату и упала на подушку лицом вниз. Слёзы безостановочно текли из глаз, сейчас Юки ненавидела всех, и Кёко, и Сатико, и даже себя — за то, что покорно плывёт по течению, делая лишь то, что хотят от неё другие. Она готова была запустить в соседку подушкой или чем потяжелее, если та опять начнёт приставать, но у Кёко, по счастью, хватило такта и соображения не лезть со своей болтовнёй.

Всё оставшееся время до ужина они не разговаривали, но потом, после возвращения из столовой, Юки несколько остыла и теперь ей было стыдно за свою истерику. Кёко, почувствовав перемену в её настроении, вновь оживилась.

— Всё наладится, Ю-тян, вот увидишь, — бодро сказала она и тряхнула головой. — Мне тоже в первые дни тяжело было, а Мирай, знаешь ли, не особо-то за меня волновалась. Ну, я на неё не в обиде, просто она жуткая перфекционистка и считает, что каждый должен заботиться о себе сам… А вообще жаль, конечно, что ты «левая».

— Чего-чего? — Юки взглянула на соседку с недоумением.

— Ну, левоспиральная. Все говорят просто «левая» и «правая», для краткости.

— А… И почему жаль?

— Потому что я тоже «левая», а значит, в паре нам с тобой никогда не быть. Ну, по правде-то, по-любому не быть, потому что кто ж двух новичков-неумех поставит в пару? Но мы хотя бы попробовать засинхроннться смогли.

— Засинхрониться… А это ещё как?

— Это… ну, как бы тебе сказать-то… Тебе ж Сатико-сэнсэй говорила сегодня, что «ангелы» объединяются в пары для того, чтобы быть эффективнее. А для этого они сливают воедино свою махо-силу и открывают друг другу своё сердце… Ой, короче, трудно объяснить, я слышала только, что это очень интимный процесс.

Юки невольно покраснела. Интимный процесс? И Кёко воображает, будто бы Юки стала с ней этим заниматься? Ну уж нет, ни за что.

— Рановато нам пока об этом думать, тебе не кажется? — сердито спросила она. — У тебя вон хоть что-то получается, а я просто всё занятие просидела как дура.

— И вовсе не как дура! Я же слышала, как Сатико-сэнсэй похвалила твою придумку и сказала, что она вполне подходящая. А я так вообще просто смотрела на свою руку и представляла, что если сжать её в кулак, то сразу пробудится махо-сила. И вот сначала я её действительно сжимала, потом только воображала, что сжимаю, а теперь уже и этого не требуется.

— А почему тогда Михара постоянно говорит, что у тебя проблемы с контролем?

— Потому что так и есть, — Кёко огорчённо шмыгнула носом. — С активацией у меня всё легко и просто, а вот удержать махо-силу в таком состоянии я не могу — знаешь, как будто мокрое мыло из руки выскальзывает. Как бы тебе объяснить-то… Вот представь, что идёшь ты по доске, перекинутой через пропасть. Доска вроде бы широкая, и шагать по ней совсем не сложно. А стоит лишь глянуть вниз и увидеть, что под тобой бездна — сразу равновесие теряешь и падаешь… Вот такая у меня примерно история.

— Хочешь сказать, у тебя страхи какие-то? — несмотря на усталость и плохое настроение, Юки стало любопытно. — Боишься, что не сможешь совладать с этой самой силой?

— Да я и сама не знаю. Вроде стараюсь, а всё равно контроль уходит, как ты ни пыжься… Сатико-сэнсэй мне уже кучу советов дала, но что-то ни один не помог. А из-за этого она меня и к полигону не подпускает — ну в самом деле, куда мне в доспехи влезать, с такими-то «умениями».

И снова речь пошла о каких-то незнакомых и непонятных вещах — полигон, доспехи какие-то… В очередной раз Юки осознала, как же мало знает она о Тэнсикане и о том, что ждёт её в самом ближайшем будущем. Но если она начнёт сейчас расспрашивать Кёко, то, наверное, услышит ещё больше странного, а может, и пугающего. Уж лучше узнать всё в своё время, а до того не забивать себе голову тем, что пока не пригодится.

Ей и без того хватило первого полноценного дня на новом месте — мышцы к вечеру болели ещё сильнее, а в голову будто ваты напихали. Дальше, наверное, будет ещё сложнее, ведь отныне её жизнь совсем не похожа на то, что она привыкла. Справится ли она? Юки не знала, и всё же ей хотелось верить в лучшее. Может быть, она и в самом деле сумеет стать «ангелом». А если не сумеет, мир будет избавлен от её существования — ко всеобщему удовольствию.