Новый, 68 год Сёва, начался спокойно. После той «тройки», что оставила без электричества весь Тэнсикан, интенсивность атак несколько снизилась, и жизнь на какое-то время опять сделалась сонной и беззаботной. Всё шло своим чередом, Юки регулярно отражала «единички», но мысль о том, что рано или поздно ей придётся серьёзно поговорить с Фуми, не давала покоя. Она даже с Кёко хотела посоветоваться, однако быстро отказалась от этой затеи. И без того понятно, что скажет ей не в меру оптимистичная подруга, которая всегда считает самое простое решение самым правильным.

Наверное, найти нужные слова для непростого разговора Юки помогло то самое утро, когда они все вместе встречали на крыше первый рассвет. Они сидели тогда на скамейке, тесно прижавшись друг к другу, и Юки впервые ощутила Фуми так близко. До того дня все их телесные контакты ограничивались осторожным прикосновением рук, и не более — словно до сих пор сохранялась какая-то дистанция между ними, преодолеть которую никак не получалось. А вот в это утро всё изменилось. По крайней мере, для Юки.

Она даже время не стала специально выбирать, всё получилось как-то просто, буднично и само собой. В один из первых январских дней, а точнее, вечеров, после того, как все, вдоволь понежившись в горячей воде, стали расходиться из купальни, Юки шагнула к своей паре и негромко сказала:

— Фуми… Можешь немного задержаться?

Та вскинула на неё удивлённый взгляд, даже позабыв по привычке сдуть прядь волос, упавшую на лицо.

— Могу. А что ты хотела?

«Ангелы» обычно являлись в купальню уже в чём-то домашнем, а не в форме, и Фуми не была исключением. В тёплой фланелевой пижаме на пару размеров больше, чем нужно, она выглядела беззащитной и трогательной, совсем не похожей на ту собранную и серьёзную Фуми, которую Юки привыкла видеть. Она даже ладони прятала в длинных, не по росту, рукавах, словно маленькая девочка.

— Поговорить хотела, — Юки помялась, потеребила «молнию» на спортивном костюме.

Сэнко, преисполненная житейской мудрости, поняла всё сразу и тихонько улизнула из купальни вместе с остальными. Заодно и Кёко прихватила с собой — та по простоте душевной явно собиралась ждать, пока подруга наговорится. Юки и Фуми остались вдвоём.

Какое-то время они молчали, глядя друг на друга, потому что Юки не знала, с чего начать. Наконец, она решила не подбирать слова, а просто сказать то, что чувствует.

— Фуми, послушай. Буду честна с тобой, даже если тебе не понравится… Я… В общем, мне надоело, что ты постоянно меня отталкиваешь! Я хочу быть вместе с тобой не только на «единичках», понимаешь? Если мы пара, то должны сражаться вместе всегда, а не только тогда, когда ты сочтёшь нужным!

— Ох, Юки…

Фуми опустила глаза, и на лице её вновь появилось то самое виноватое выражение, давным-давно знакомое. Но в этот раз Юки отступать не собиралась.

— Знаешь, я уже заметила, что ты всегда сбегаешь под разными предлогами, когда я пытаюсь завести этот разговор. Но сегодня не выйдет. Фуми, чем угодно клянусь, что не выпущу тебя отсюда, пока мы всё между собой не решим!

— Решим… что? — почти жалобно спросила Фуми и плотнее запахнула воротник пижамы, словно ей сделалось зябко.

— Всё решим! Сама подумай, если я сейчас опыта на «двойках» не наберусь, что мы будем делать, когда Сэнко-сэмпай уедет? Мы с тобой вдвоём останемся, понимаешь? Только ты и я! И тогда не важно уже, какая категория будет, всё равно вместе полетим! Ты об этом подумала?

Никогда ещё Фуми не выглядела такой растерянной. Должно быть, не ожидала такого натиска от своей младшей подруги, такой же сдержанной и молчаливой, как она сама.

— Юки… Я всё понимаю, правда. Конечно, ты права, и нам надо… Но пойми и ты, я беспокоюсь за тебя. Очень сильно беспокоюсь…

— Ты за себя беспокоишься! — рассерженно перебила её Юки. — Боишься, что со мной что-то случится, и тогда ты будешь чувствовать себя виноватой, а тебе этого не хочется! Но я не глупая девчонка, которую надо от всего оберегать! Я сама могу нести ответственность за свою жизнь и не хочу, чтобы ты винила себя за всё, что со мной может произойти!

Она перевела дух и, поскольку Фуми даже не пыталась возражать, продолжала — уже более спокойно, но всё так же сбивчиво:

— Понимаю я твои страхи, это нормально, все мы боимся за близких людей… Но я верю, что ты справишься. Верю, что победишь свой страх, а я тебе в этом помогу, чем сумею… Ведь мы пара, Фуми. Нам вместе ещё не один год сражаться, и мы должны друг другу доверять, доверять безоглядно… Ну, я так думаю! Да, ты старшая, я это признаю, и твоё право принимать решения признаю тоже… Но это не значит, что я всегда должна за твою спину прятаться! Хочу, чтобы мы всё поровну делили, понимаешь ты это или нет?!

Юки почувствовала вдруг, что её голос звенит слишком сильно, и поняла, что сейчас расплачется. Она замолчала, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но не сразу осознала, что у Фуми тоже глаза на мокром месте. А ведь она никогда не видела её плачущей. Да что там плачущей, она даже особых эмоций у Фуми не замечала, разве что во время синхронизации её можно было читать почти как открытую книгу.

— Юки… — Фуми шмыгнула носом, торопливо смахнула слезинки в уголках глаз. — Спасибо… Спасибо, что встряхнула меня. И прости за то, что веду себя как упрямый ребёнок.

— Ох… Это ты прости, что накричала на тебя. Не должна я была с тобой так разговаривать, ведь ты моя будущая Альфа, и ты старше…

— Перестань.

Фуми уже взяла себя в руки и вновь стала прежней — спокойной и немного отстранённой, но всё же в ней неуловимо что-то изменилось. Словно она вдруг поняла что-то важное для себя — важное и в то же время приятное. Медленно распустив волосы, собранные на время купания в высокий узел, Фуми тихо сказала:

— Ты права, Юки. Ты права, а я нет. Поэтому на следующую «двойку» мы полетим вместе. Готовься. Обещай только, что не будешь делать глупостей, ладно?

— Конечно, не буду! И… спасибо, что всё поняла.

Юки шагнула к Фуми и в порыве благодарности крепко стиснула её в объятиях. Та, не привыкшая к столь бурному проявлению чувств, широко раскрыла глаза, охнула:

— Юки… Пусти, задушишь… Ну что ты, в самом деле…

Щёки её порозовели от смущения, и лишь потеплевший взгляд выдавал, что в глубине души ей приятно. А Юки почувствовала, что они ещё на шаг стали ближе друг к другу. Скоро придёт день, когда лёд недоверия растает весь, без остатка… Она отпустила Фуми и пробормотала:

— Прости, не удержалась… Правда, очень рада, что мы с тобой всё выяснили.

— Глупая, — вздохнула Фуми. — Впервые вижу, чтобы кто-то так рвался в бой… Неужели совсем не боишься?

— Боюсь, и ещё как! Но вместе не так страшно. Знаешь… я до сих пор вспоминаю, как ты пришла мне на помощь в том бою. Ну, тогда, помнишь…

— Помню. И ни разу об этом не пожалела. Пошли уже, Юки, а то нас заждались, наверное.

Неизвестно, какой диалог состоялся потом у Фуми с Сэнко, а вот Кёко по обыкновению пристала с расспросами, о чём они так долго секретничали. Юки сперва отмалчивалась, потому что доверительный разговор в купальне казался ей слишком интимным, чтобы обсуждать его даже с лучшей подругой, но потом всё-таки не утерпела и поделилась.

— Вот и славно, Ю-тян, — одобрительно кивнула Кёко. — Чем в себе всё держать, всегда лучше взять и поговорить откровенно, без недомолвок. Я вот для себя решила, что тоже буду с Рэйной всегда пряма и честна… Ну, сразу, как только перестану её бояться!

Юки уверенно сказала, что когда-нибудь это точно случится, в результате они всесторонне обсудили страхи Кёко, потом разговор почему-то съехал на Рин, и они принялись выяснять, кто лучше всего подойдёт ей в качестве пары, но к единому мнению так и не пришли, поэтому улеглись спать. Кёко мигом засопела в две дырочки, а вот к Юки сон никак не шёл — снова и снова она вспоминала то, что произошло в купальне.

Ей было легко и радостно от того, что она поладила с Фуми, сумела всё-таки до неё достучаться. Теперь у неё в Тэнсикане два самых близких человека, две дорогие подруги… Юки сообразила вдруг, что у обеих совсем скоро день рождения — у Кёко четырнадцатого января, у Фуми восемнадцатого. Наверное, не просто так подобное совпадение. Может, дело в том, что имя у неё зимнее, и сама она любит зиму, а потому притягивает в свою жизнь тех, кто родился зимой? Вот бы сделать каждой какой-нибудь подарок от всего сердца… Только вот что подарить? Юки долго ворочалась в постели, но так ничего и не придумала. А наутро её посетила блестящая идея.

Сперва, правда, требовалось кое-что выяснить. Но в этот день она дежурила, так что разговор с Сэнко, которая наверняка знала все ходы и выходы в Тэнсикане, надолго откладывать не пришлось. Конечно, не стоило бы такое обсуждать при Фуми, но она всё равно с самого утра уткнулась в книжку и ничего вокруг не замечала. А вот её общительная Альфа всегда была не против поболтать.

— В город? — насмешливо вскинула она брови в ответ на вопрос Юки, отложила очередную игрушку, над которой трудилась уже третье дежурство, и сладко потянулась. — Ну и зачем ты туда намылилась, Юки-тян?

— Да вот, понимаешь, какое дело… — Юки замялась — не говорить же всю правду, так ведь и сюрприза не получится. — В общем, надо бы мне в магазине посмотреть кое-что.

— Ага, в магазин, значит, захотелось… А знаешь, что тебе Сатико ответит? Или сама догадаешься?

— Эмм…

— Видишь ли, Юки-тян, не всё так просто, как кажется, — Сэнко важно поправила очки и заговорила нарочито взрослым, менторским тоном. — Все эти поездки в город являются не чем иным, как грубейшим нарушением дисциплины и устава Тэнсикана. А потому даже речи об этом вести не стоит. Причины отказа я, конечно, озвучивать не буду, но ты и сама можешь о них догадаться, если возьмёшь на себя труд немного подумать.

Под конец этой тирады она всё-таки не сдержалась и захихикала, а Юки, сообразив, что над ней издеваются, коварно прищурилась:

— Сэнко-сэмпай, а не тебя ли я видела как-то в воскресное утро садящейся в машину? И Михара-сэнсэй отчего-то нисколечко не возражала.

— Надо же, глазастая какая… Ну, Юки-тян, если серьёзно, то нужно тебе идти и упрашивать Сатико, от неё всё зависит. На самом-то деле все наши изредка выбираются, конечно. Кому ж не охота по магазинам пошастать и прикупить что-нибудь миленькое… У нашей тройки ведь в ближайшее воскресенье выходной как раз?

— Угу… Вот только пересменка-то после завтрака лишь, и как быть?

— Ну, ничего страшного. Вряд ли за пару часов что-то серьёзное случится, так что считай, мы с Фуми-тян тебя отпускаем. А уж с Сатико договаривайся сама, тут я тебе не помощница.

Разговор этот несколько приободрил Юки, и на следующий день она была полна решимости убедить свою бывшую наставницу взять её с собой в поездку. Однако сделать это и впрямь оказалось не так-то просто.

— В город? — протянула Сатико почти с теми же интонациями, что и Сэнко, разве что брови приподнимать не стала. — А зачем? Что у тебя за необходимость, Айзава?

Юки сглотнула, чувствуя, что её шансы пройтись по улицам Токио стремительно тают.

— Ну… мне там пару вещичек надо купить, Михара-сэнсэй. Правда надо!

Сатико нахмурилась, встала из-за стола — разговор происходил в классе, где Юки подстерегла её после того, как та закончила очередное занятие с Рин. Она накинула на плечи шаль, в которую куталась постоянно с тех пор, как началась зима, и покачала головой:

— Нет, Айзава, даже не проси. Я отлично знаю, что любая из вас с радостью бегала бы по магазинам и кафешкам каждое воскресенье, будь такая возможность. В конце концов, сама женщина и всё понимаю… Однако хочу тебе напомнить, что все мы здесь на службе вообще-то, а не в летнем лагере. Дисциплина в Тэнсикане и без того не самая строгая, особенно в сравнении с силами самообороны, но всему есть предел, знаешь ли.

— Но мне очень надо! — отчаянно сказала Юки.

Она переступила с ноги на ногу, не зная, какие ещё аргументы привести, и ругала себя за то, что не догадалась спросить совета у Сэнко. Уж та-то наверняка должна знать, как можно уговорить Сатико.

— Я ведь в это воскресенье свободна как раз, Михара-сэнсэй… А потом уже поздно будет!

— Поздно? — во взгляде Сатико промелькнуло удивление пополам с иронией. — Тебя послушать, так речь будто о жизни и смерти идёт… Может, объяснишь уже, что за нужда у тебя? Или опять девичьи глупости?

— Это не глупости… У Кёко и Фуми дни рождения скоро. А они для меня сейчас самые дорогие люди, понимаете? И я хотела… В общем, хотела какие-нибудь подарочки купить им обеим. Для меня это очень важно, Михара-сэнсэй!

— Ах вот оно что…

Сатико вдруг лукаво прищурилась, взглянула на Юки с неподдельным интересом.

— Значит, решила порадовать своих подруг? Не ради себя стараешься, выходит? Ладно, Айзава, коли так, то считай, что ты меня убедила. Подходи в воскресенье во двор к семи часам. Но имей в виду, если проспишь, я тебя ждать не буду.

От такого внезапного поворота событий Юки едва не потеряла дар речи.

— А… Аяно-сан? — робко спросила она, не веря своему счастью. — Мне ей тоже надо доложить? Или… вы сами?

— Доложить Аяно-сан, говоришь? — фыркнула Сатико. — Может, заодно тогда уж и полковнику Тамуре доложишь, что решила самовольно покинуть территорию Тэнсикана?

Юки в ужасе округлила глаза, представив, какие кары могут обрушиться на её голову, но Сатико лишь махнула рукой и рассмеялась.

— Послушай, Айзава… Ты же понимаешь, что единственная задача, которая возложена на «ангелов» — это отражать атаки кимуси? Причём делать это максимально эффективно.

— Угу, — Юки осторожно кивнула, не очень понимая, к чему клонит Сатико.

— А как, по-твоему, достигается эта эффективность? Вспомни, о чём я тебе говорила когда-то — считается, что результат синхронизации зависит от того, насколько сильна эмоциональная связь между девушками в паре. Иными словами, чем крепче и ближе ваши отношения, тем мощнее становится ваше оружие. И, следовательно, тем лучше для пользы дела…

Она помолчала, потом вздохнула:

— Ты уж прости, Айзава, если это кажется тебе циничным. Но мы на войне, а у неё свои законы. Именно поэтому в Тэнсикане принято закрывать глаза на всякие мелочи, если они укрепляют дружбу между «ангелами» — вроде ваших походов к заливу или вот таких поездок в город. Потому что всё это себя оправдывает, в конечном счёте…

— Стало быть, Аяно-сан…

— Да. Она всё знает, и Тамура тоже. Просто вслух они этого никогда не признают. Вот и всё.

Юки невольно закусила губу. То есть их отношения с Фуми — это всего лишь инструмент, средство, чтобы истреблять тварей с полной отдачей? Ну и пусть, неважно… Она просто чувствует глубокую симпатию к своей молчаливой подруге и надеется, что эта симпатия взаимна. А если их дружба поможет бить врага — тем лучше.

Спохватившись, Юки от всей души отвесила благодарный поклон.

— Огромное спасибо, Михара-сэнсэй! Обещаю, что не просплю и приду вовремя!

Она пулей вылетела из класса, пока Сатико не передумала, и облегчённо выдохнула. Надо же, она всё-таки поедет в город! Вот только в голове по-прежнему ни одной мысли, что же именно подарить подругам… Ладно, это не беда, походит по всяким магазинам и лавочкам и наверняка присмотрит что-то хорошее.

От Кёко, разумеется, предстоящую поездку тоже приходилось держать в тайне. Юки рассчитывала в воскресенье проснуться пораньше и улизнуть, пока та спит, но всё пошло наперекосяк. Вечером Кёко засыпала мгновенно и всю ночь спала как убитая, а вот под утро сон у неё становился особенно чутким. Пока Юки торопливо чистила зубы в ванной, подруга проснулась и бесшумно возникла у неё за спиной, перепугав чуть ли не до смерти.

— Так, Ю-тян, и куда это ты собралась с утра пораньше? — с подозрением спросила Кёко, щуря сонные глаза. — Вечно тебя не добудишься, а тут, гляди-ка, сама вскочила ни свет ни заря!

— Фгорот, — невразумительно промычала Юки, не вынимая щётку изо рта. — Мифара-фэнфэй обефала меня ффобой фзять…

— Чего-чего? — от изумления сон с Кёко слетел окончательно. — В город?! Да ты серьёзно, что ли, Ю-тян?

Юки лишь энергично закивала — отвечать на расспросы подруги было некогда, времени и так оставалось не очень много. Тем более не говорить же ей всей правды! Но в этот раз Кёко, кажется, и впрямь обиделась на то, что Юки даже словечком не обмолвилась ей о своих планах. То ли в шутку, то ли всерьёз — не понять.

— Всё, иди давай, раз ничего рассказывать не хочешь, — буркнула она. — Кто б мог подумать, уже и тайны какие-то от меня появились…

— Ну прости, Кёко, — с чувством сказала Юки, натягивая спортивный костюм — сегодня ей предстояло провести немало времени на улице, и морозить коленки не хотелось. — Я тебе обязательно всё расскажу, только чуть попозже, ладно?

— Ой, да можешь не рассказывать, — Кёко гордо задрала подбородок. — Переживу уж как-нибудь.

Юки не хотелось расставаться с подругой на такой ноте, но время поджимало, и она, сокрушённо махнув рукой, накинула куртку и выскочила из комнаты. Тэнсикан ещё пребывал в утренней дрёме, Юки чуть ли не бегом скатилась по пустой лестнице, выскочила во двор и в первую секунду зажмурилась от неожиданности. Всё вокруг оказалось белым-бело, именно этой ночью выпал снег, и в косых лучах встающего над горизонтом солнца он сверкал так, что глазам было больно. Успела она вовремя — сопровождающие уже устроились в кузове грузовичка, а Сатико стояла рядом, поглядывая на часы.

— Простите, Михара-сэнсэй! — выпалила запыхавшаяся Юки. — Чуть не опоздала…

— Ну, залезай уж, раз пришла, — Сатико с усмешкой распахнула дверь кабины.

Кожаное сиденье было жёстким, не особо удобным и почему-то сразу вызвало воспоминания о том дне, когда Юки ехала по улицам Саппоро на старом военном драндулете в компании сержанта Тоды. Но сейчас всё было по-другому. Молодой парень за рулём справа от Юки ослепительно улыбался и всячески давал понять, что очень рад нежданной пассажирке. А Сатико, сидевшая слева, давно уже стала близкой и почти родной. Сколько же времени она терпеливо нянчилась с Юки и в додзё, и в классе…

Грузовик с урчанием выехал за ворота, и по обе стороны дороги потянулся до боли знакомый пейзаж — развалины и кучи мусора, сквозь которые настырно пробивались хилые деревца. Всё было припорошено снегом, и от этого смотрелось не так мрачно и уныло, как обычно, но всё равно подобное зрелище навевало грустные мысли. Юки в который раз подумалось, что когда-то — ещё до её рождения — здесь стояли дома и жили люди, ездили электрички и машины, а теперь остались лишь руины. Даже представить такое сложно. И восстанавливать здесь уже ничего не будут — по крайней мере, до той поры, пока существует портал.

Из задумчивости Юки вывел голос Сатико.

— Как ты вообще, Айзава? Привыкла к новой жизни? Видимся с тобой мы теперь редко, так что о том, что у тебя происходит, знаю лишь в общих чертах.

— Да всё в порядке, Михара-сэнсэй, — бодро улыбнулась Юки. — Сами видите, я давно с красным бантом уже… И с Фуми мы вроде бы поладили.

— Это уж само собой, иначе не сорвалась бы в город за подарком, — Сатико засмеялась. — Слышала, что в бою ты тоже достойно держишься. Переборола всё-таки свой страх? Или бывает, что кошмары по ночам снятся?

— Ох… Ну если только иногда. Особенно тогда, в сентябре… Но мне кажется, я уже не боюсь так сильно, когда приходится очередную атаку отражать. Наверное, понимаю, что я не одна. И от этого легче.

— Рада за тебя, Айзава, что ты смогла по-настоящему подружиться с другими девочками… По себе знаю, как бы тяжело и страшно ни было, всегда спокойнее на душе, когда есть верная подруга, в любой миг готовая придти на помощь. У Мисато, конечно, свои заморочки, но на неё всегда можно положиться. Да и на тебя, насколько я знаю, тоже.

Юки порозовела от смущения и опустила глаза, слышать такое от Сатико было очень приятно. Неужели действительно о ней сложилось такое мнение? А ведь казалось ещё не так давно, что все считают её бесполезной и ни на что не годной. Наверное, она и в самом деле сильно изменилась, сама того не заметив…

Вид за окном кабины тем временем постепенно менялся. Руины и развалины сошли на нет, теперь по обе стороны дороги расстилались либо расчищенные пустыри, либо уже распаханные поля. А вскоре появились первые дома — самые обычные, такие же, как в Саппоро. Всего каких-то пять минут езды, и вот грузовик уже катил по городским улочкам одного из восстановленных районов Токио. Говорят, до вторжения здесь высились деловые и торговые центры, а сейчас всё выглядело как в любом провинциальном городишке. Двухэтажные домики с лавками на первом этаже и жилыми комнатами на втором, небольшие рыночки, мелкие ремонтные мастерские…

Юки вертела головой то влево, то вправо, глазея на всё это, и с удивлением осознавала, насколько же она за без малого год отвыкла от мирной жизни. После однообразных и размеренных будней Тэнсикана, нарушаемых лишь воем сирены, так странно видеть, что люди спокойно ходят по улицам, о чём-то болтают друг с другом, занимаются своими делами. Молодые женщины с детьми, школьники на велосипедах, офисные служащие — вряд ли все они думают о каких-то кимуси, хотя проклятый портал километрах в двадцати отсюда, не больше. Все они в безопасности — благодаря «ангелам».

— Михара-сэнсэй… А куда мы едем?

— На рынок Цукидзи, — ответила Сатико. — Рассказывают, что раньше он в самом центре Токио находился, недалеко от залива. Весь район так назывался, потому что землю эту когда-то отвоевали у моря. Потом его отстроили заново, уже в районе Сэтагая, но оставили старое название, к которому все привыкли. Знаешь, раньше это был крупнейший оптовый рынок во всей Японии, как я слышала… Сейчас, конечно, с киотскими или осакскими ему не сравниться, но всё равно он очень большой. И купить там можно всё, что угодно.

— Ух ты, здорово! У нас в Саппоро тоже главный городской рынок есть, но я там редко бывала. От общежития далековато, да и денег всегда не хватало… Ой, Михара-сэнсэй, а можно я здесь выйду?

— Это зачем ещё?

— Так вон же, магазинчики повсюду, я бы по ним походила, пока вы на рынке будете… А на обратном пути заберёте меня.

— Ну уж нет, Айзава, — Сатико решительно покачала головой. — Одну я тебя никуда не отпущу. Сперва сделаем дело, а потом уже заглянем сюда.

Водитель, который с плохо скрываемым любопытством прислушивался к их разговору, отчего-то развеселился, и Сатико тотчас напустилась на него:

— Совершенно ничего смешного, Абэ-кун! Как будто сам не знаешь, какие опасности могут подстерегать «ангела»! А я за неё перед Аяно головой отвечаю.

Юки вновь завертела головой, не понимая, в чём проблема, и немного обиженно протянула:

— Вообще-то я и сама за себя постоять могу… Даже без доспехов и ганкаты обойдусь, включу махо-силу, и никто мне ничего не сделает. Да и чего бояться-то здесь?

— Ох, Айзава… Многого же ты ещё не понимаешь.

До рынка Цукидзи оставалось минут пятнадцать езды, и за это время Сатико прочитала Юки краткую лекцию о текущем положении дел в мире. Оказывается то, что говорили учителя в школе, было не так уж и далеко от правды, хотя Юки всегда почему-то думала, что это просто выдумки… Тэнсикан и в самом деле был построен без согласования с другими странами — когда правительство Японии поняло, что получило в своё распоряжение очень мощную силу. Именно с этого момента все контакты с иностранными специалистами стали понемногу сходить на нет, а разного рода совместные программы начали сворачиваться. И если в научном центре Нагасаки всё ещё продолжали работать зарубежные учёные, то в Тэнсикан никаких наблюдателей со стороны не допустили. Правительство заявило, что его постройка является исключительно делом национальной безопасности Японии и никак не затрагивает интересы других держав.

Весь мир был свидетелем того, как «ангелы» всего за несколько лет очистили Японию от врага, считавшегося непобедимым. Неудивительно, что остальные страны всерьёз опасались наличия столь грозной силы. Да, сейчас «ангелов» насчитывалось всего два десятка, и они были заняты лишь отражением постоянных атак кимуси. Но вдруг портал когда-нибудь сумеют закрыть или он просто исчезнет сам? А число «ангелов» возрастёт с двух десятков хотя бы до двух сотен? Никто не знал, сможет ли в этом случае японское правительство удержаться от соблазна взять реванш за то унижение, которое пришлось пережить стране в 1945 году.

— Не могу я в это поверить, — призналась Юки. — Михара-сэнсэй, вы же и сами знаете, что никто из девушек никогда против людей оружие не повернёт. Ну вот как можно вообще такое представить-то?

— Это политика, Айзава. А в ней руководствуются совсем другими критериями, знаешь ли. Самая большая проблема заключается в том, что «ангелов» нет больше ни у одного государства. Да, технология производства ганкат и доспехов не является секретом, всё это совместными усилиями разрабатывалось когда-то. Любая страна может их изготавливать, если захочет. Вот только для использования этих вещей нужен махо-потенциал, иначе они так и останутся бесполезным хламом. А девушки с махо-потенциалом рождаются лишь в Японии, и до сих пор никто не знает, почему. Может, это как-то связано с кимуси, а может, и нет.

— И что, меня действительно… могут похитить? — Юки припомнила вдруг давнишние слова Кёко, которые тогда показались ей какой-то глупостью.

— Всё может быть, и рисковать совсем не хочется. Ты же наслышана про охранный взвод, что расположен по соседству с Тэнсиканом? Он ведь тоже не для красоты, и у него свои задачи. Разведки других стран любую цену готовы заплатить, лишь бы узнать, откуда берётся махо-потенциал и можно ли сделать так, чтобы девушки с этим даром появились не только в Японии. Не удивлюсь, если Токио наводнён шпионами всех мастей… Поэтому, Айзава, ты от меня ни на шаг не отойдёшь. А самое главное, не вздумай включать махо-силу, иначе сразу поднимется переполох.

Так что выбор у Юки оказался невелик — либо ходить с Сатико по рынку, либо ждать её возвращения в кабине грузовика, в компании весёлого водителя. Она, конечно, выбрала первое. Интересно же, да и Цукидзи, как выяснилось, не шёл с городским рынком Саппоро ни в какое сравнение. Бесчисленное множество торговых рядов, повсюду маленькие ресторанчики, в которых можно перекусить, если проголодался, и толпы покупателей. А раньше, когда Токио был столицей, здесь, наверное, было ещё многолюднее…

В секции для оптовиков Сатико давно знали, продавцы тепло улыбались и приветствовали её как постоянную клиентку. Да и процедура за несколько лет уже была отлажена до мелочей. Парни из персонала Тэнсикана шустро грузили на тележки ящики с рыбой, дайконом, соевым соусом и прочими продуктами, Сатико отмечала в блокноте, что уже куплено, а что ещё нет. От Юки требовалось только не мешать, и она тихонько стояла рядом с Сатико, с любопытством разглядывая людей и прилавки. Как будто со старшей сестрой выбралась за покупками — смех, да и только.

А на обратном пути, как и было обещано, грузовик остановился на той торговой улочке, где чуть ли не в каждом доме находилась какая-то лавка.

— Пошли, составлю тебе компанию, — улыбнулась Сатико. — Только давай не очень долго, ладно? А то знаю я, во что выливаются женские походы по магазинам…

Легко сказать — недолго! Юки до сих пор не пришло в голову ни одной толковой мысли по поводу подарков, да и по дороге подумать об этом не получилось — уж слишком много всего интересного вокруг. Но она была уверена, что в каком-нибудь магазинчике ей непременно попадётся на глаза подходящая вещица. Так оно и вышло. В одной из лавок, где торговали всякими женскими мелочами, Юки обнаружила миленькую заколку для волос в виде абрикоса и сразу вспомнила про Кёко. Как раз под стать её имени, так что ей, наверное, будет приятно.

А вот с Фуми было сложнее. Юки никак не могла забыть о разнице в возрасте, и ей хотелось выбрать для своей пары нечто особенное, не такое детское, как обычная заколка или браслетик, которыми обмениваются в школе хорошие подружки. Она даже хотела спросить совета у Сатико, но та как раз была поглощена разглядыванием витрин, и Юки решила её не отвлекать. Нет уж, она должна справиться с этой задачей сама, чтобы в подарке была частичка её души.

В конце концов она отыскала то, что хотела. Красивый шейный платок, шерстяной и наверняка очень тёплый. Фуми постоянно мёрзнет, так что подарок будет очень кстати, да и платки такие не для школьниц, их носят уже взрослые девушки, и Юки всегда это казалось каким-то… элегантным, что ли. Продавщица была так любезна, что несколько раз показала, как его правильно повязывать, а потом упаковала в аккуратную коробочку с ленточкой. Ну вот, теперь можно считать, что вылазка в город прошла не напрасно.

В Тэнсикан они вернулись незадолго до обеда. Кёко в комнате не было, она в этот день дежурила, и Юки не пришлось ломать голову, как тайком припрятать свои покупки так, чтобы подруга раньше времени не заметила. Она убрала оба свёртка в тумбочку, сверху на всякий случай накрыла их книжкой и со спокойной душой отправилась в ванную, приводить себя в порядок после поездки.

С Кёко они увиделись только в столовой. Та, хоть и казалась утром смертельно разобиженной, сейчас даже думать об этом забыла и нисколько не дулась. Само собой, она пристала к Юки с расспросами, так что их обед несколько затянулся. Пришлось в красках рассказывать и про саму поездку, и про рынок Цукидзи, и даже про поход по магазинам — правда, Юки беззастенчиво наврала, что искала в них одну книжку, которой не оказалось в здешней библиотеке. Рассказ получился долгим, поэтому кончилось всё тем, что рядом с их столом возникла Рэйна и, сложив руки на груди, ледяным тоном поинтересовалась, не соизволит ли нерасторопная Хосикава закончить наконец-то с трапезой и немедленно отправиться в дежурную комнату.

— Ох, сейчас-сейчас, Онодэра-сан! — пискнула Кёко, втянув голову в плечи. — Я вот уже почти всё доела, прямо одну минуточку ещё!

Она торопливо закинула в рот всю еду, которая ещё оставалась, вскочила из-за стола, а напоследок предупредила Юки страшным шёпотом:

— Но вечером не отвертишься, расскажешь мне всё ещё раз со всеми подробностями! Поняла, Ю-тян?

Следующие несколько дней шли своим чередом. Юки дежурила, в свободное время сидела над учебниками, отразила одну «единичку», заставшую её рано утром,  ровно в тот момент, когда она чистила зубы. На этот раз Юки, чтобы не позориться, не побежала сломя голову прямо в пижаме, а поспешно влезла в платье, но всё равно можно было так сильно не торопиться. Первая категория никогда опасений не вызывала, «ангелы» в таких случаях, конечно, не мешкали понапрасну, однако бестолковую суету тоже не устраивали. Солнце уже успело встать, очки для ночного видения не понадобились, а сам бой оказался до смешного простым. Правда, пару микроимпульсов в бедро Юки в то утро всё-таки словила, но уж от этого никуда не деться.

А в четверг пришло время для первого подарка. Юки собиралась поздравить подругу перед тем, как они пойдут на завтрак, но не утерпела. И едва та выползла из ванной, вытирая на ходу лицо, Юки торжественно выпалила:

— Кёко, с днём рождения тебя! И вот тебе мой скромный подарочек!

Она с наигранной серьёзностью вручила подруге маленькую коробочку, держа её, как положено, двумя руками. Не проснувшаяся до конца Кёко чуть не выронила полотенце, растерянно пробормотала:

— Ой, Ю-тян… Как неожиданно-то… Спасибо большое!

Она принялась нетерпеливо вскрывать упаковку, и только тут до неё дошло.

— Так ты за этим в город ездила, да? Ты мне подарок покупала? И поэтому ничего не сказала? Ох, Ю-тян, какая ж ты классная!

Сдерживать эмоции Кёко не умела, она сразу же полезла тискать и тормошить подругу, а та со смехом уворачивалась:

— Не лезь ко мне, сумасшедшая! И взгляни лучше, а то вдруг тебе не понравится!

Но Кёко пришла от заколки в восторг. И дело, конечно, было не в цветастом кусочке пластмассы, а в том, что Юки не забыла про её день рождения и даже выпросила у Сатико ради этого поездку в город. Кёко тотчас собрала волосы в привычный хвост сбоку, прихватила их новой заколкой и принялась вертеться перед зеркалом.

— Ваа, миленько! И мне идёт, во всех смыслах! Знаешь, Ю-тян, мама меня в детстве называла Абрикосиком, так что мне твой подарок будет напоминать о доме. Ну и о тебе, конечно же!

— Очень приятно это слышать, Кёко-сэмпай, — хихикнула Юки. — Подумать только, тебе  уже целых пятнадцать лет, а мне-то по-прежнему всего четырнадцать. И раз ты теперь такая большая и взрослая, отныне буду всегда и во всём спрашивать твоего совета…

— Ай, хватит издеваться! — Кёко расхохоталась и принялась её щекотать. — Какая разница, кому сколько лет, мы всё равно с тобой лучшие подруги и ими останемся! Ты вон даже о такой мелочи, как мой день рождения, не забыла! Спасибо тебе огромное!

Вечером они устроили в честь праздника вечернее чаепитие, которое понемногу становилось традицией, и по той же традиции позвали из комнаты напротив Юмэко и Рин. Правда, тут возникли небольшие сложности. Узнав, по какому поводу собираются посиделки, правильная до оскомины Рин долго отнекивалась и твердила, что приходить без подарка неприлично, а потому она не чувствует себя вправе принять приглашение. В конце концов её уломали и на славу провели вечер — за чаем с домашним печеньем, которое прихватила с собой Юмэко, и за беззаботной девичьей болтовнёй.

А вот приближение следующего понедельника, второго важного дня, волновало Юки не на шутку. Если с Кёко она чувствовала себя легко и просто, могла даже немного подурачиться, вручая подарок, то с Фуми всё обстояло совсем иначе. И как тут выбрать подходящий момент, спрашивается? Не в дежурке же при всех это делать. А уж о том, чтобы зайти в комнату к Сэнко и Фуми, Юки даже помыслить не могла. Всякий раз ей казалось, что такой поступок будет расценен как беспардонное вторжение в чужое личное пространство, и её отношения с Фуми, не окрепшие ещё до конца, дадут трещину.

Так ничего толком и не надумав, Юки взяла подарок с собой, немного потянула время, проверяя боеготовность Раксэцумару дольше положенного, а потом, дождавшись, когда почти все вышли, сунула коробочку в шкафчик. Пусть пока лежит здесь, а уж в течение дня она постарается найти время, чтобы поздравить Фуми.

Именно сегодня грянула «двойка», которых не было уже пару недель — первая «двойка» после того памятного разговора в купальне. Юки вскочила с дивана, смело взглянула в лицо Фуми, готовая напомнить ей данное обещание, но та не стала спорить, просто мотнула головой в сторону оружейки:

— Пошли, Юки. Будет немного трудно, но мы справимся.

Сэнко ничего не сказала, лишь украдкой подмигнула Юки, и все втроём они заторопились облачаться в доспехи. В какой-то момент Юки кольнуло малодушное сомнение — она так напрашивалась на «двойку», даже накричала на Фуми, а вдруг это окажется страшнее, чем она думала? Но Юки тотчас отогнала эти мысли прочь. Раз врага может одолеть всего одна восьмёрка, значит, ничего особенного во второй категории нет. И она будет не одна, а вместе с Фуми. И с Сэнко, которая всегда готова их прикрыть.

Когда они поднялись в воздух и Хогэцу просканировала окрестности своей «коронкой», у Юки немного отлегло от сердца. Да, врагов в этот раз заметно больше, и классы поопаснее, но в конце концов, это всего-то шесть-семь десятков кимуси. Тварей по пятнадцать на каждую пару.

Хогэцу на правах командира отряда распределила цели, и «ангелы» рассыпались в разные стороны. Если на «единичках» девушки всегда безоглядно атаковали, то на «двойках» тактика была несколько иной, порой приходилось выжидать и маневрировать, подпуская врага поближе, чтобы затем разнести его в клочья импульсом ганкаты. В числе прочего на долю Юки и Фуми досталось две «саранчи», которые могли стрелять термолучами, и с ними следовало быть осторожнее.

— Юки, не теряй концентрацию, пожалуйста. Сегодня всё серьёзно.

Голос Фуми в наушниках звучал несколько напряжённо, её образ в голове тоже был другим, более беспокойным, хоть она и пыталась изо всех сил это скрыть. Стало быть, по-прежнему волнуется за свою Гамму? Что ж, Юки вполне по силам доказать сейчас своей старшей подруге, что тревожится она совершенно напрасно.

Взаимодействовали они почти безукоризненно — всё-таки уже без малого четыре месяца сражались бок о бок. Фуми заложила широкую дугу в воздухе, чтобы зайти «саранче» в тыл, Юки взяла на себя трёх «комаров», которые представляли собой что-то вроде группы прикрытия. Несмотря на безобидное название, «комары» имели приличные, почти с человека, размеры и очень маленькое время перезарядки. Пока «саранча» неуклюже пыталась развернуться, более быстрые и маневренные «комары» устремились к Фуми.

Юки действовала чётко, словно на полигоне, страх куда-то ушёл, уступив место холодному расчёту. В одного «комара» она всадила голубой разряд Раксэцумару, второго достала ударной волной — Юки пронеслась так близко от твари, что почти задела её концом ганкаты. Третий успел всё-таки выстрелить в Фуми, и Юки без раздумий, на одних рефлексах, закрыла свою пару щитом. Как же хорошо, что ставить его можно в любом месте, каком захочется!

В наушниках не прозвучало ни слова, лишь в голове у Юки прокатилась тёплая волна благодарности — хотя Фуми была увлечена атакой на «саранчу», она всё прекрасно видела и была уверена, что подруга её прикроет. Именно так и выглядит оно, полное доверие… В следующую секунду «саранчу» разрубило пополам — ганката Фуми стреляла чистыми белыми импульсами, яркими, словно электрический разряд.

Третий «комар», оставшись в одиночестве, переключился на Юки, она легко ушла от каскада серебристых лучей и выстрелила сама, но промахнулась — пируэт в воздухе получился слишком резким. Однако второго выстрела не понадобилось, Фуми на выходе из виража разобралась с тварью, возбуждённо выдохнула:

— Юки, не зевай, тут ещё полно всякого дерьма.

Удивительно, но у Фуми, спокойной и неразговорчивой в обычной жизни, в бою частенько просыпался азарт, и тогда с её языка слетали вот такие неподобающие словечки. Не сговариваясь, они метнулись в разные стороны, уходя от атаки ещё одной группы кимуси, а потом разделили между собой цели — так же молча, без единого звука. Да, синхронизация не позволяла читать мысли, но каким-то непостижимым образом Юки понимала, что собирается сделать Фуми, и с каждым разом это понимание давалось всё легче.

С вёрткими «осами», сопровождавшими вторую «саранчу», было сложнее. Жалили они не менее больно, чем реальные, только не ядом, а ударными импульсами, способными при попадании запросто переломать кости. И умели менять направление полёта так резко, что по ним мазала даже опытная Фуми. А ещё приходилось отвлекаться на «сколопендр», которые пытались прорваться к Тэнсикану по земле, изрыгая в небо потоки микроимпульсов. В гуще сражения Юки ощутила вдруг знакомую жгучую боль — правда, сейчас она была какой-то иной, более приглушённой. И не сразу до неё дошло, что в этот раз микроимпульсами хлестнуло не её, а Фуми, она же почувствовала это лишь благодаря синхронизации.

Впрочем, «сколопендр» взяла на себя Сэнко. В одиночку она могла не так уж и много, и в каждую тварь приходилось стрелять минимум дважды, а то и трижды. Но, в любом случае, Юки и Фуми могли не обращать внимания на то, что творится на земле, и полностью сосредоточиться на летающих монстрах.

Только теперь Юки поняла, почему Фуми до последнего не хотела брать её на «двойки». Это был совсем другой бой — и качественно, и количественно. Если в «единичках» всё сводилось к прямому противостоянию с небольшой группой кимуси, то сейчас, атакуя очередную тварь, приходилось уворачиваться от серебристых импульсов, летевших со всех сторон. Не так жутко, как тогда в сентябре, конечно. Но расслабляться всё равно нельзя было ни на миг.

С «осами» они всё-таки справились. Белые и голубые разряды их ганкат раз за разом находили свою цель, врагов становилось всё меньше, и в какой-то момент Юки, выходя из очередного пике, вдруг оказалась буквально метрах в пяти от «саранчи». Чёрные глаза кимуси, не фасетчатые, как у настоящих насекомых, а совершенно гладкие, уставились на неё безо всякого выражения. И в тот же миг прямо между этих глаз вспыхнула серебристая искра — термический луч. Уворачиваться или отбивать его ганкатой не было ни времени, ни возможности, Юки успела лишь выставить щит, и смертоносный разряд полностью ушёл в прозрачную стену, словно вода в песок. А потом, когда щит исчез, она яростно надавила кнопку на горячей от постоянных нагрузок рукояти Раксэцумару.

Кажется, от злости и неожиданности она выпустила целую очередь, но нужды в этом не было — первый же импульс снёс чудовищу всю переднюю часть тела, и сразу завоняло горелым пластиком. Два других ушли в воздух, потому что «саранчу» отбросило назад и вбок, и она, беспорядочно кувыркаясь, полетела вниз. Юки не сразу услышала в наушниках спокойный и какой-то усталый голос Фуми:

— Всё, Юки, остынь, бой закончился. Ты сегодня молодец.

Она с удивлением поняла, что зубы её крепко стиснуты, и понадобилось приложить некоторое усилие, чтобы их разжать. Да, в этот раз всё оказалось гораздо серьёзнее… Но судя по тому, как бодро «ангелы» кружили в воздухе, собираясь возвращаться в Тэнсикан, серьёзных ранений не получил никто.

— Фуми… Тебя зацепило? Я почувствовала…

— Ерунда, — тотчас отозвалась та. — Уже ничего не болит. Поздравляю с твоей первой «двойкой», Юки.

— Спасибо… Надеюсь, я тебя не слишком сильно разочаровала.

Фуми не успела ответить, поскольку в разговор вклинилась Сэнко.

— Да вы обе у меня молодцы. Признаться, даже не поняла, что я тут вообще забыла, могла бы спокойненько посидеть в дежурке и порукодельничать, пока вы тут с этой пакостью разбираетесь…

Она захихикала, а Юки почувствовала, как внутренняя Фуми в её голове смутилась — наверняка поняла прозрачный намёк своей Альфы. Но на сей раз не стала ни сбегать, ни дуться, лишь негромко сказала:

— Ошибаться не страшно, страшно не исправлять ошибки.

Ого, как это не похоже на неё прежнюю! Может быть, именно сегодня, когда ей исполнилось семнадцать, она наконец-то повзрослела и приняла тот факт, что жизнь не стоит на месте? И признала право совершать ошибки и исправлять их не только за собой, но и за Юки тоже? Ведь настоящая ответственность заключается не в том, чтобы слепо оберегать от всех трудностей ту, за кого ты отвечаешь, а в том, чтобы позволить ей самой набивать синяки и шишки. Вот только это гораздо сложнее…

В оружейке, когда все уже расходились, сменив доспехи на форму, Юки в последний момент ухватила Фуми за рукав и тихонько шепнула:

— Подожди, пожалуйста…

Фуми послушно замерла на месте. Она ничего не сказала, лишь сдунула непослушную прядь волос не один раз, а дважды, и это означало, что она нервничает. Боится ещё одного серьёзного разговора? Когда они остались в оружейке одни, Юки, краснея и запинаясь, пробормотала:

— Фуми… Спасибо, что сдержала обещание… Ты права, это было сложно… Но ведь я же справилась, правда? И ещё…

Она достала из шкафчика подарок, протянула его на вытянутых руках.

— Фуми, с днём рождения! Это от меня…

Та, наверное, удивилась даже ещё больше, чем Кёко. Какое-то время она широко раскрытыми глазами смотрела на застывшую в поклоне Юки, потом осторожно взяла коробочку с её ладоней и неуверенно спросила:

— Это мне, Юки? Да?

Очень аккуратно Фуми развязала ленточку, достала платок, развернула его и выдохнула:

— Красиво… И тёплый наверняка.

— Очень тёплый! — закивала Юки. — Я ведь помню, что ты постоянно мёрзнешь… Гляди, я научу тебя его завязывать, только стой спокойно и не двигайся.

В точности припомнив все наставления продавщицы из магазинчика, она обвила платок вокруг шеи Фуми и стала колдовать с узлами. Знакомый сладковатый запах почему-то в этот раз волновал больше обычного, и прикасаться к нежной коже Фуми и к её волосам было очень приятно. А та действительно замерла неподвижно, казалось, даже дышать перестала. Наверное, до сих пор боится столь тесных телесных контактов и относится к ним с опаской.

— Ну вот и всё, — сказала Юки, отступая на шаг. — Жаль, здесь зеркала нет, и ты не видишь, какая ты красавица… Так что просто поверь мне на слово.

Фуми медленно провела ладонями по концам платка, словно пробуя ткань на ощупь. А потом вдруг порывисто обняла Юки, смущённо уткнулась лицом ей в плечо и прошептала:

— Спасибо огромное…

Впрочем, она тут же отстранилась и напустила на себя вид ещё более холодный, чем обычно, будто устыдилась такого проявления чувств. Но Юки теперь и без того всё знала. Да, Фуми плохо умеет выражать свои эмоции и постоянно их прячет, даже от самой себя, но это не значит, что она не способна на крепкую верную дружбу. И отныне Юки могла сказать уже с полной уверенностью, что в Тэнсикане появился ещё один очень близкий и дорогой для неё человек.