Вскоре после того, как приехала Рин, кимуси словно почувствовали, что в Тэнсикан вливается свежая кровь, и в ноябре их натиск стал понемногу усиливаться. Атаки второй категории случались всё чаще, но Юки каждый раз оставалась в дежурке — Фуми ни в какую не хотела брать её в бой, а решающее слово в таких случаях принадлежало именно ей. И хотя она всегда с виноватым видом просила прощения, это всё равно было неприятно и обидно. Но самое скверное заключалось в том, что Фуми не желала толком ничего объяснять. Даже во время синхронизации, когда все чувства были как на ладони, у Юки не получалось отыскать ответ в закоулках её души.

Поначалу Юки думала, что дело в её неопытности. Но, в конце концов, она носила красный бант уже два месяца. Может, ей и рано было соваться в настоящее пекло, но уж на «двойку»-то её умений должно было хватить? Во всяком случае, на «единичках» она уже давно действовала уверенно, не терялась, а порой даже позволяла себе чуть-чуть полихачить. И хотя Фуми почти никогда не хвалила её вслух, по тёплому взгляду и улыбке Юки чувствовала, что та ей довольна. Так почему же она снова и снова отталкивает её, словно бесполезную дуру?

Будь Юки более решительной по характеру, наверняка вытрясла бы из своей пары всю правду. Но она до сих пор не понимала до конца, как подступиться к молчаливой Фуми, вечно погружённой либо в свои мысли, либо в книжку. Лишь однажды, когда в очередной выходной они возвращались из библиотеки, Юки набралась смелости и прямо спросила:

— Фуми, послушай… Я совсем бестолковая, да?

— Почему ты так думаешь? — та взглянула на неё с искренним недоумением. — Наоборот, ты отлично справляешься. Прости, что так редко говорю тебе об этом… Или тебя ещё что-то беспокоит?

— Да, беспокоит! — Юки отчаянно тряхнула головой. — Беспокоит, что ты заставляешь меня отсиживаться в дежурке во время боя! Скажи, я что-то делаю не так? Или я всё ещё недостаточно хороша?

В последний момент она проглотила слова «для тебя», чуть было не сорвавшиеся с языка — меньше всего ей хотелось ранить свою старшую подругу. Но Фуми всё равно тотчас спряталась в скорлупу, как делала всегда, когда Юки пыталась заводить разговор на эту тему. На её лице вновь появилось знакомое виноватое выражение, она опустила взгляд и ровным тоном произнесла:

— Юки, пойми, пожалуйста, ты всё ещё стажёрка. Ты ведь устав читала? Помнишь, что в нём написано? Запрещается рисковать стажёрками без острой необходимости, а отработку боевого взаимодействия следует проводить во время отражения атак первой категории.

— И второй тоже, — упрямо возразила Юки. — Всё я помню, что в уставе сказано.

— На усмотрение «ангелов», к которым прикреплена стажёрка, — в тихом голосе Фуми прозвучало не меньшее упрямство. — Юки, скажи, тебе правда охота лишний раз рисковать жизнью?

— А тебе? Вот только ты рискуешь, а я в это время кисну в дежурке. Мы пара или нет, в конце концов?

— Прости. Конечно. Конечно, пара.

Фуми замолчала, потом остановилась и смущённо произнесла:

— Извини, я вдруг кое-что вспомнила… Вспомнила, что у меня одно срочное дело. Увидимся позже, ладно?

Она несмело коснулась руки Юки, покраснела и поспешно ринулась вниз по лестнице. В этом тоже была вся Фуми — когда она не знала, что сказать или как правильно отреагировать, то всегда сбегала. Вот и сейчас она вновь не захотела отвечать на прямой вопрос. Знать бы ещё, почему… Может, она действительно считает Юки полной неумехой, но не хочет говорить ей обидную правду? А может, есть другая причина? И даже не одна? Как же всё-таки трудно понять застенчивую немногословную Фуми, которая частенько не в состоянии объяснить то, что чувствует…

Юки, наверное, ещё долго терзалась бы сомнениями, не приди ей на помощь заботливая Сэнко. Несмотря на жуткую близорукость, от неё никогда ничего не ускользало, особенно то, что касалось сложных и порой запутанных отношений между «ангелами». В один прекрасный день она заглянула к Юки в комнату и весело поинтересовалась:

— Свободна, Юки-тян? Не хочешь прогуляться в саду? Там сейчас красиво, клёны покраснели… А ещё я знаю одно местечко, где цветут хризантемы.

По многозначительному взгляду Сэнко нетрудно было догадаться, что полюбоваться красками осени она предлагает отнюдь не от скуки, и Юки не стала отказываться. Они чинно спустились вниз, болтая на ходу о всяких пустяках, а потом не спеша двинулись по усыпанной листьями дорожке — не по той, что вела к святилищу, а совсем в другую сторону. Клёны в эту пору действительно были великолепны, их алая и рыжая листва пылала то там, то сям, словно сад охватило пламя. Погода с самого утра стояла по-настоящему ноябрьская — чистое безоблачное небо, яркое солнце, слабый, едва заметный ветерок. И прохлада, та лёгкая осенняя прохлада, которая бодрит и поднимает настроение. Теплолюбивая Сэнко куталась в кофту и прятала руки в карманах, зато Юки нисколечко не мёрзла. Подумаешь, пятнадцать градусов или чуть меньше, в Саппоро в это время года бывало значительно холоднее, и частенько уже шёл снег.

— Оправдываешь своё имя, Юки-тян? — хихикнула Сэнко. — А вот бедная Фуми каждую зиму страдает. Жалуется на озябшие коленки и говорит, что укомплектовать зимнюю форму гольфами мог только законченный садист… Гляди, а вот и хризантемы.

Они вышли на небольшую лужайку, где Юки, кажется, не была ещё ни разу — а ведь думала, что уже весь сад изучила. В центре её возвышался большой каменный фонарь, покрытый у основания мхом, его полукругом окаймляли крупные золотистые цветы. Горьковатый аромат хризантем был таким сильным, что кружил голову.

— Красиво, правда? А от Фуми, похоже, ты так ничего внятного и не добилась.

Сэнко сменила тему так внезапно, что Юки не сразу сообразила, о чём речь. А потом потупилась и нехотя пробормотала:

— Угу. Наверное, до сих пор недовольна мной… То есть моими навыками, хотела сказать.  Просто не говорит из вежливости, что я в бою веду себя как каракатица…

— Ох, Юки-тян…

Сэнко постучала ей по лбу костяшками пальцев, насмешливо спросила:

— Ты что, и впрямь думаешь, что Фуми не устраивает твой уровень? Между прочим, она как раз на днях рассказывала мне, что ты здорово прибавила в мастерстве, и она тобой гордится. Ну, могла бы и не говорить, конечно, я хоть в очках, но не слепая, сама всё вижу.

— Правда? — Юки подняла взгляд, растерянно попинала сухие листья, которые в этом дальнем уголке никто не убирал. — Но почему тогда…

— Потому что она боится.

— Что?

— Потому что она боится, — повторила Сэнко. — Помнишь наш разговор в конце лета? Она до сих пор боится брать на себя ответственность за твою жизнь, поэтому готова костьми лечь, но не брать тебя на «двойки». Хотя и понимает, что рано или поздно придётся. Ну вот такая она, что с ней поделаешь?

Юки молчала, не зная, что ответить. Выходит, дело вовсе не в ней самой, а в страхах Фуми? Конечно, приятно сознавать, что Фуми так сильно за неё беспокоится… Но как же им быть, когда Сэнко уедет?

— А может, пора нам уже тактику поменять? — неуверенно спросила она наконец, не придумав ничего лучшего. — Ну, как там это в уставе-то называется… «Тактика треугольника», вот.

— Не пора, — Сэнко покачала головой. — Прости, Юки-тян, но до белого банта ты ещё не доросла, что есть, то есть. Я бы первая сказала, что отражать «тройки» тебе пока рановато… Ладно, это не страшно, время-то у тебя есть до весны точно. А вот как быть с «двойками», ума не приложу.

Она сделала вид, что задумалась, но Юки догадывалась, что Сэнко давно знает ответ, просто не хочет озвучивать его раньше времени. Наконец, она протянула, словно размышляя вслух:

— Видишь ли, я могу, конечно, поговорить с Фуми, немножко вправить ей мозги и объяснить, что она ошибается. Но мне почему-то кажется, что вы должны решить этот вопрос между собой сами. Как-никак, это именно вам двоим очень скоро придётся бок о бок драться с врагом в самом пекле. И лучше, чтобы никаких недомолвок к этому времени не осталось. Согласна? Или считаешь иначе?

На мгновение Юки чуть не поддалась соблазну перевалить решение этой проблемы на Сэнко. Она взрослая и умная, к тому же Альфа Фуми и знает её уже не первый год. Сэнко наверняка сумеет найти нужные слова и убедить свою Бету в том, что все её надуманные страхи не стоят выеденного яйца.

Но почти сразу Юки поняла — она, как и Фуми, малодушно пытается сбежать от сложностей, лишь бы увильнуть от непростого разговора по душам. И Сэнко, которая смотрит на неё сейчас доброжелательно и чуточку насмешливо, явно ждёт от неё совсем другого ответа. Что ж, никто не обещал, что путь к взаимопониманию будет лёгким.

— Согласна, — решительно кивнула Юки. — Думаю, мы с Фуми справимся. Обязательно справимся. И… спасибо за совет, Сэнко-сэмпай.

— Брось, какие ещё советы, — та лишь махнула рукой. — Просто взяла да растолковала тебе, как обстоит всё на самом деле, а то ещё заработаешь комплекс какой-нибудь из-за этого… Если хочешь знать моё мнение, отражать «двойки» тебе вполне по силам. Да, врагов там побольше, и классы часто поопаснее, но ты уже в состоянии с ними справляться. А это опыт, лишним он никогда не будет, знаешь ли.

Больше они к этой теме не возвращались и на обратном пути просто по-девичьи сплетничали, благо тем для сплетен в Тэнсикане всегда хватало. Одна Аой чего стоит, влюблена в Морисиму по уши, но старательно это скрывает — говорят, вчера опять пыталась обратить на себя его внимание, и снова безуспешно. А из комнаты Аи и Мирай поздно вечером доносились подозрительные звуки, будто что-то тяжёлое на пол швыряли. Поскандалили они, что ли, или даже подрались? Сэнко, как обычно, язвила по этому поводу, язычок у неё был острый, но Юки всю дорогу казалось, что от неё исходит лёгкое беспокойство. Наверняка переживает за отношения своих младшеньких, просто не подаёт вида. И справедливо считает, что девушки должны разобраться с этой проблемой самостоятельно.

Впрочем, Юки пока так и не могла решиться на серьёзный разговор с Фуми. Теперь, когда она знала истинную причину её отказов, ей хотелось подобрать именно те нужные слова, которые растопили бы лёд непонимания. Но что-то слов таких всё не находилось, и Юки снова и снова покорно оставалась в дежурке, пока Фуми и Сэнко сражались вместе с остальными.

Безусловно, побуждения у Фуми были самыми благими. Она действительно заботилась о Юки как могла, искренне желала ей добра и счастья, причём подходила к этому очень серьёзно — как и ко всему, что она делала. В отличие от Юки, Фуми всегда думала о будущем и о том, что рано или поздно всем им придётся искать своё место в новой, мирной жизни.

— Слушай, а ты не знаешь разве, что при Тэнсикане организовали школу? — строго спросила она однажды.

— Мм… школу?

Юки удивлённо приоткрыла рот, а потом вспомнила — Сатико когда-то говорила ей, что здесь есть возможность учиться и получить аттестат об обязательном образовании. Но разговор этот состоялся ещё весной, в первые дни после её приезда, и тогда Юки пропустила всё мимо ушей. Ей было плохо, страшно и одиноко, а уж учёба точно интересовала её в последнюю очередь. Потом она, конечно, обо всём благополучно забыла, и больше ей никто об этом не напоминал. Ни Сатико, у которой хватало своих забот, ни тем более Кёко, питавшая стойкое отвращение к школе и ко всему, что с ней связано. А вот Фуми напомнила.

— А, точно ведь… Слышала что-то такое.

— Ну и почему тогда не ходишь заниматься? Ты же на последнем году средней школы была, когда тебя забрали, правда?

— Угу, успела пару недель отучиться в третьем классе… А зачем? Ну, то есть, зачем мне здесь учиться?

Тонкие брови Фуми взлетели вверх, она взглянула на подругу с таким видом, словно та сморозила откровенную чушь.

— Ох, Юки, ты серьёзно? Прости, это не моё дело, конечно же, но чем ты собираешься заняться, когда покинешь Тэнсикан?

— Чем заняться? — на этот вопрос ответа у Юки никогда не было. — Знаешь, я об этом даже не думала… Это же нескоро, целых пять лет впереди, даже больше.

— Глупая, эти пять лет пролетят, глазом моргнуть не успеешь. А потом придётся решать, как жить дальше. Тем более в этом мире ты совсем одна… Прости, прости, пожалуйста, не должна я тебе об этом напоминать, но ведь это правда.

Фуми смутилась, откашлялась, потом с несвойственной ей горячностью заговорила:

— Юки, я думаю, ты должна учиться. Даже не думаю, а уверена. Ты же знаешь, что среднее образование является обязательным? Да, «ангелам» предоставляют льготы при поступлении в колледж и всё такое… Но без аттестата об окончании средней школы тебя всё равно никуда не примут.

Юки задумалась — хочет ли она вообще учиться в колледже? И что ей в конечном счёте это даст? Будущее казалось слишком далёким и туманным, чтобы строить сейчас какие-то планы. Между прочим, после окончания службы у неё будут деньги, очень приличная сумма. А ещё можно выйти замуж и стать обычной домохозяйкой…

— А ты? — спросила она. — Получила этот аттестат?

— Конечно, — Фуми кивнула. — Мне без него никак, я ведь собираюсь потом литературу изучать. Поеду в Нагано, учиться в Синсю Хонан… А ты, даже если ничего не решила пока, всё равно лучше получи его. Если есть образование, то и трудностей в жизни меньше. Кстати, говорят, Мацухара тоже на занятия ходить собирается, так что вам вдвоём не скучно будет.

Ну, от Рин-то ничего другого не ожидалось — она, небось, на полном серьёзе считает учёбу своим долгом перед обществом. Может, и правда озаботиться получением аттестата? Всё равно выходные дни по большей части проходят в безделье.

Юки тяжко вздохнула, не зная, что ответить, и Фуми решила, что переусердствовала с наставлениями.

— Ты не думай, я не настаиваю, — торопливо добавила она. — Просто советую, понимаешь? Хочу, чтобы у тебя в будущем сложилось всё хорошо.

Вот так и вышло, что Юки начала учиться — по большей части для того, чтобы не огорчать Фуми, которая так трогательно о ней заботилась. Разумеется, никакой школы в привычном понимании этого слова в Тэнсикане не было, скорее всё это напоминало занятия у репетиторов с индивидуальным графиком и свободным посещением. Юки предстояло освоить программу третьего года средней школы и сдать все положенные тесты, так что в таком режиме обучение могло затянуться надолго.

Однако очень скоро она, как ни странно, даже стала получать от этих занятий некоторое удовольствие. Прилежное корпение над учебниками словно связывало её тонкой незримой нитью с той мирной жизнью, которая осталось в прошлом — и к которой ей предстояло спустя несколько лет вернуться. Кёко, потрясённая поступком подруги до глубины души, насмешничала и твердила, что всё это пустая трата времени, Юки не обижалась и сама подкалывала её в ответ:

— Говорят, сейчас мужчины образованных любят. Вот не возьмёт тебя никто замуж, что тогда делать будешь?

— Что значит — никто замуж не возьмёт?! — моментально заводилась Кёко. — Мы с тобой, Ю-тян, вообще-то, богатые невесты будем! Сумасшедшая! Можно подумать, кого-то будет наше образование волновать!

Переубеждать подругу Юки не собиралась — та даже второй класс закончить не успела и совсем не горела желанием навёрстывать школьную программу. Кёко была свято уверена в том, что образование женщине ни к чему, лишь бы муж хороший нашёлся, а службу в Тэнсикане считала хорошим поводом увильнуть от школы. И сколько бы ей ни говорили, что звучит это глупо и по-детски, она упорно продолжала стоять на своём.

Зато Рин была её полной противоположностью. Как и Юки, она училась в третьем классе, но, в отличие от неё, успела добраться почти до окончания второго триместра, так что ей приходилось попроще. Более того, она почитала за великую честь объяснять сэмпаю непонятные места из учебников и делала это весьма старательно — пожалуй, из Рин мог бы получиться неплохой учитель. Впрочем, она по-прежнему продолжала смотреть на Юки снизу вверх и задавать ей кучу вопросов касательно здешних реалий, хотя в последнее время этих вопросов стало всё-таки поменьше.

Однако при всём своём здравомыслии Рин порой вела себя как сущий ребёнок. Когда Сакура объявила как-то во время обеда о том, что Тэнсикан в очередной раз посетит телебригада с «Фудзи», восторгу её не было предела, она разве что в ладоши не захлопала. Тотчас выяснилось, что Рин постоянно смотрела эти передачи, не пропуская ни одной, и всегда восхищалась «ангелами», но даже предположить не могла, что сама когда-то станет одной из них. В отличие от Кёко, серьёзная и обстоятельная Рин не стремилась любой ценой попасть в кадр, однако жутко хотела увидеть, как всё происходит.

— Ты же понимаешь, Юки-сэмпай, — с воодушевлением заявила она. — Смотреть готовую передачу по телику это одно, а своими глазами увидеть, как она делается — совсем другое. Я тебе, наверное, не говорила, но я много чем интересуюсь, и журналистикой тоже. Даже выбрать до сих пор не могу, к чему душа больше лежит… Знаешь, вообще-то я не настолько легкомысленная, просто всерьёз о будущем задуматься хотела, когда в старшую школу поступлю. Мол, стану старшеклассницей, тогда и решу, какой дорогой по жизни идти. Ну а теперь-то что об этом говорить, все планы побоку…

— Может, и к лучшему всё, — вздохнула Юки. — Зато если надумаешь всё-таки податься в журналисты, сразу популярной станешь. Служба в Тэнсикане — это тебе не кот чихнул.

По счастью, Рин была девушка самостоятельная, и за ручку водить её не пришлось. Юки просто рассказала ей, как тут организована работа телевизионщиков и как они собирают материал для очередного выпуска. А потом, не удержавшись, с невинным видом добавила, что оператор снимает всё подряд, и значит, Рин имеет все шансы попасть на экран — как образец несгибаемой юной японки, честно исполняющей свой нелёгкий долг. Иронию, как обычно, Рин не уловила, она слушала Юки очень внимательно, широко распахнув глаза, словно старалась запомнить всё до мельчайших подробностей. Сразу после обеда она отправилась во двор, дожидаться приезда журналистов, и уж конечно, ей даже в голову не пришло неуклюже маскироваться, как это делали когда-то Юки с Кёко. Напротив, Рин открыто топталась на самом виду, не сводя глаз с массивных ворот Тэнсикана, и ничуть не беспокоилась о том, что о ней подумают.

Сама Юки к очередному визиту парней с «Фудзи» осталась равнодушна — уже третий раз на её памяти, а сколько их ещё будет… Чуть позже она заглянула в библиотеку, где в последнее время стала частой гостьей, поменяла книги и заторопилась к себе, погружённая в свои мысли. Задумчивость сыграла с ней злую шутку — прямо в коридоре она с размаха на кого-то налетела, едва не выронила прижатые к груди томики и только потом увидела, что перед ней стоит, потирая ушибленный бок, не кто иной, как Кавахара. Юки тут же стала извиняться и кланяться, он тоже замахал руками, утверждая, что сам виноват, и вдруг довольно прищурился:

— О, а я вас помню, кажется. Это ведь вы та самая девушка, которая как-то весной вывалилась из кустов вместе со своей подругой? Судя по тому, что тогда ваш бант был зелёным, делаете несомненные успехи.

Юки тотчас вспомнила, как они с Кёко опозорились на глазах у всех, и покраснела до самых корней волос. А красавчик Кавахара подмигнул ей и бросился догонять своего оператора. По пятам за ними неотступно следовала Рин, делая на ходу пометки в блокноте, от усердия она даже язык высунула, и от этого зрелища Юки стало так смешно, что всё смущение мигом улетучилось. Неужели и она сама была такой же дурочкой совсем недавно? Неудивительно, что Кавахара её запомнил…

Впрочем, успехи делала не только Юки. В один из дней, ближе к концу ноября, Кёко вернулась с тренировки совершенно очумевшая. Шлёпнувшись на кровать, она уставилась на Юки безумным взглядом и выдохнула:

— Свершилось!

Обычно Кёко делилась свежими новостями с пулемётной скоростью, хоть уши затыкай. Но сейчас, выдав одно-единственное слово, она замолчала, и в Юки сразу же проснулось любопытство.

— Эй, чего там у тебя свершилось?

— Всё свершилось, — исчерпывающе ответила Кёко и как подстреленная упала поперёк кровати, раскинув руки.

Продолжать она явно не собиралась. Юки вздохнула, пересела к ней на постель и применила волшебный метод, которым частенько пользовалась сама Кёко — сунула ей пальцы под рёбра. Подруга тотчас подскочила с пронзительным визгом, едва не свалившись на пол.

— Ю-тян, ты чего творишь-то?!

— Допрашиваю, — фыркнула Юки. — Твоим же способом. Ты ж обычно трещишь без остановки, а сегодня из тебя слова не вытянешь. Что у тебя случилось-то, Кёко?

— Ох… Слишком много всего!

Кёко забралась на кровать с ногами, обхватила двумя руками подушку и наконец-то стала немного похожа сама на себя.

— Итак, первое, — объявила она. — Полчаса назад мы синхронились с Рэйной.

— Что? Серьёзно?!

— Серьёзнее не бывает. И ты знаешь, Ю-тян, вот какая штука удивительная… Там, внутри себя, Рэйна не такая уж и страшная. Когда она в голове у меня возникла, я первым делом подумала — ну всё, сейчас замёрзну от её натуры ледяной и околею напрочь. А она оказалась совсем другой, представляешь… Я будто бы даже теплоту ощутила и уют! Словно она меня от всего на свете защищать готова.

— Понимаю, — кивнула Юки. — Фуми тоже не такая, какой кажется. На людях она холодная и неразговорчивая, а при синхронизации я всегда чувствую какую-то… нежность, что ли. Знаешь, мне интересно, какой она видит меня. А спрашивать неловко.

— Рэйну я вообще хоть о чём-то спрашивать боюсь лишний раз… Но вот сегодня как будто с другой стороны её узнала! Если в глубине души она такая хорошая и добрая, зачем тогда скрывать это от всех, а? Да ещё так старательно!

— Ну, так уж она воспитана. Ты же сама знаешь, что это хорошим тоном считается — никогда никому не показывать своих чувств… А что второе?

— Какое второе? — Кёко непонимающе склонила голову набок, потом сообразила. — А, второе! А второе вот что — Рэйна написала рапорт и отнесла его Аяно. И та его, скорее всего, подпишет, а может, и подписала уже. Так что я, считай, тоже стажёрка, будем теперь вместе дежурить и атаки отражать! Опять же, конвертик с жалованьем потолще станет!

Вот и Кёко наконец-то повяжет красный бант… Юки так до сих пор и не избавилась полностью от того странного чувства вины, вызванного тем, что невольно оставила подругу позади, хотя та начала обучение раньше неё. И теперь в душе её боролись противоречивые чувства — радость за Кёко, сделавшую ещё один шаг вперёд, и безотчётная тревога. Это уже не тренировки на полигоне, это реальный бой и реальные враги, опасные и беспощадные. Сможет ли Кёко с ними справиться, пусть даже с помощью Рэйны? Хорошо бы у неё всё получилось…

Через пару дней Кёко действительно впервые появилась в дежурке — правда, этот знаменательный день они с Юки провели порознь, у той как раз был выходной. Но скользящий график продолжал тасовать пары как карты в колоде, в какой-то момент их дежурства совпали, и они даже отразили совместно несколько атак. После этого опасения Юки немного развеялись. Рэйна явно постаралась от души, натаскивая Кёко — та держалась в воздухе вполне уверенно, чётко маневрировала и без особого труда уклонялась от выстрелов. Щита, как у Юки, у неё не было, и в бою ей приходилось полагаться только на собственные ловкость и реакцию. Зато Кёко владела форсажем, которым пользовалась при каждом удобном случае. Рэйна такого ребячества не одобряла и всякий раз холодно выговаривала Кёко за то, что та впустую тратит свои силы. Кёко сокрушённо вздыхала, водила пальцем по ладони и каялась, но всё равно не могла устоять перед соблазном использовать возможности Иназумы на полную мощь.

Однако атаки кимуси становились всё чаще и опаснее, а «двоек» — всё больше. Кёко в таких случаях тоже не брали в бой, она оставалась в дежурке вместе с Юки, и дожидаться возвращения остальных вдвоём было всё-таки не так обидно, как в одиночку. Разговор по душам с Фуми до сих пор откладывался, в какой-то момент Юки поймала себя на мысли, что нарочно его оттягивает. В конце концов, не так уж и плохо коротать время вместе с Кёко. Но совесть, хоть и забилась в дальний уголок, всё равно мучила.

А в середине декабря случилась «тройка». Тут уже было не до препирательств, Юки с Кёко дисциплинированно отправились в убежище вместе со всем персоналом Тэнсикана, а компанию им на сей раз составила неунывающая Рин. Даже сейчас она не особо-то и боялась, тем более в обществе двух бывалых сэмпаев, и вовсю вертела головой, разглядывая аскетичный интерьер убежища. Как обычно, её интересовала масса вещей, Юки с Кёко отвечали на её вопросы, и это позволяло им немного отвлечься от того странного чувства, которое они обе сейчас испытывали. Наверное, можно было назвать его смесью облегчения и стыда, и оно разрывало душу на части. Хорошо, что не нужно идти в бой, который совсем не похож на те несерьёзные стычки, в которых они участвовали… И до чего же совестно сидеть здесь, в безопасности, пока подруги отчаянно рискуют жизнью! Тревога и волнение за Фуми не давали Юки покоя, а Кёко, судя по её необычной молчаливости, думала о Рэйне. Неужто успела к ней привязаться? А ведь ещё не так давно боялась её до дрожи в коленках…

Звуки боя грохотали совсем рядом, и в этот момент случилось то, чего раньше никогда не бывало — в убежище погас свет. Темнота сделалась такая, что хоть глаз выколи, и Юки на секунду даже показалось, будто она растворилась в этой непроглядной черноте и не чувствует своего тела.

— Ой! — раздался рядом звонкий встревоженный голос Рин. — Это что?

— Не поверишь, электричество кончилось, — мрачно изрекла с другой стороны Кёко. — Ну и темень! Эй, Ю-тян, ты здесь?

Она ощупью нашарила ладонь Юки и крепко сжала её — то ли хотела приободрить подругу, то ли у самой сердце в пятки ушло. Но Юки была благодарна ей за этот жест. Не то чтобы она боялась темноты, но вот так, когда не видишь вообще ничего… Хорошо, тут Торико нет, с ней бы, наверное, вообще истерика приключилась.

Юки запоздало подумала, что нужно как-то успокоить Рин — она, должно быть, по неопытности ещё больше напугалась. Но тут свет неожиданно загорелся вновь. Правда, теперь он был совсем тусклый, лампочки на потолке еле светились, и их усилий не хватало даже на то, чтобы разогнать тени, затаившиеся в углах огромного помещения. Однако теперь они хотя бы видели друг друга.

— Аварийный генератор запустили, — со знанием дела произнёс какой-то мужчина у Юки за спиной. — А электролинии, похоже, хана.

— Восстановят, не в первый раз, — беспечно отозвался другой голос, женский. — Хотя не вовремя, конечно, зимой-то…

Выходит, в бою повредили электролинию? Да уж, и в самом деле не вовремя — дни сейчас короткие, светает поздно, темнеет рано. А при таком скудном освещении жизнь сделается совсем унылой, даже не почитать будет вечерами… Но если подумать, это ведь не самое худшее, что могло случиться. Уж несколько дней-то можно будет и потерпеть.

До отбоя тревоги пришлось просидеть в убежище ещё минут двадцать. Всё это время Юки, Кёко и Рин почему-то разговаривали вполголоса, словно боясь потревожить неверный свет мерцающих лампочек, готовых вновь погаснуть в любой момент. Наверняка львиную долю энергии забирали вентиляторы — свежий воздух сейчас был гораздо важнее, чем освещение. А потом всё наконец-то закончилось, и люди потянулись к выходу.

Первым делом девушки помчались в дежурку, узнать, насколько сильно досталось их подругам. К счастью, выяснилось, что на этот раз обошлось почти без потерь. Относительно серьёзное ранение получила одна лишь Мирай, да и та добралась до госпиталя на своих ногах. Ну а мелкие царапины, как обычно, никто не считал. У Фуми оказалась до крови содрана кожа на спине, чуть выше левой лопатки — термический луч прошёл слишком близко. Она морщилась от боли при неосторожных движениях, но в целом чувствовала себя вполне сносно и уверяла, что за пару-тройку дней всё заживёт. У остальных ранения были примерно той же степени тяжести, а кое-кто, как Хогэцу, и вовсе не получил ни единой царапины.

А вот с электричеством всё обстояло намного хуже, чем поначалу думала Юки. Аварийный генератор в Тэнсикане действительно имелся, но мощности его не хватало на то, чтобы обеспечивать всё здание энергией в полном объёме. Неудивительно, что в приоритете оказались госпиталь и оружейная лаборатория, а вот для всех остальных настали тяжёлые времена.

То, что для освещения пришлось использовать переносные масляные фонари едва ли не эпохи Тайсё, было ещё полбеды. На складе их хранилось достаточно, чтобы снабдить источником света каждую жилую комнату в Тэнсикане. Гораздо хуже было то, что отопительные котлы тоже работали на электричестве, а температура на улице опустилась уже ниже десяти градусов. Сейчас, в первые часы, отсутствие отопления пока не ощущалось, но не приходилось сомневаться, что к вечеру во всех комнатах настанет жуткая холодрыга.

Хорошо ещё, что почти не нарушилась работа двух других служб Тэнсикана, не менее важных. В столовой для приготовления еды использовался газ из баллонов, запасы которого регулярно пополнялись, разве что стряпать приходилось теперь при свете фонарей, как в старинные времена. А котёл, служивший для нагрева воды в купальне, тоже мог при необходимости какое-то время работать на газе. Именно в купальне теперь все собирались едва ли не сразу после ужина — в эти дни она стала единственным местом, где можно было согреться. Фонари расставлялись в ряд на полу вдоль бассейна, девушки с наслаждением забирались в горячую воду и сидели там до последнего, пока она не начинала остывать. А таинственный полумрак, клубившийся по углам, замечательно располагал к тому, чтобы рассказывать страшилки. Истории про Хассяку-сама или Касиму Рэйко пугали юных «ангелов» гораздо сильнее, нежели кимуси, так что периодически купальня оглашалась чьим-нибудь пронзительным визгом.

Настоящие страдания начинались потом, когда все расходились на ночь по своим комнатам. Заниматься чем-то в темноте и холоде было решительно невозможно, Юки с Кёко заворачивались в одеяла, словно в коконы, а сверху накрывались ещё одним, благо вторые одеяла в связи с чрезвычайной обстановкой были выданы всем обитателям Тэнсикана. Но даже это не спасало, зубы выбивали барабанную дробь, а утром, после столь ужасной ночи, ждало нешуточное испытание в ванной — вода из крана текла ледяная.

Хуже всех, наверное, приходилось Торико. Её страх темноты разросся до неприличных размеров, она сидела с фонарём чуть ли не в обнимку, а если его пытались отобрать, то вопила так, что было слышно на всём этаже.

— Мию, куда ты понесла фонарь?! — верещала она. — Верни его немедленно, слышишь! Я тут с ума сойду сейчас!

— Прости, но мне надо в одно место, куда без света ходить не очень удобно, — кротко отвечала Мию. — Разве ты не можешь потерпеть всего лишь пять минуточек?

— Да я и минуточки потерпеть не могу! Эй, Мию, стой! Стой, кому говорю! Всеми богами тебя заклинаю, не уноси фонарь, садистка!

Уговаривать и стыдить Торико было бесполезно, разве что накрыть голову подушкой, чтобы не слушать её вопли. Но и днём становилось не намного лучше. В дежурке все поголовно жались друг к другу и кутались в одеяла, включая Юки — даже для неё, выросшей на Хоккайдо, такие условия оказались чересчур суровыми. Добрая половина «ангелов» чихала и кашляла, и хоть как-то согреться на боевом посту можно было только горячим чаем. Электрочайник, разумеется, не работал, но Сакура распорядилась временно установить в дежурке газовую плитку, на которой теперь постоянно подогревали воду.

Этот ужас и кошмар продолжался три дня, а потом электролинию, наконец-то, восстановили. Ещё до того, как Сакура успела объявить о том, что жизнь возвращается в прежнее русло, этот факт был обнаружен кем-то из «ангелов», и радостное известие моментально разлетелось по всему Тэнсикану. Отопительные трубы тоже начали теплеть, к вечеру в комнатах было всё ещё зябко, но уже вполне пригодно для жизни.

Кёко предложила в честь такого события позвать в гости Рин с Юмэко и устроить вечерние посиделки. Юки с удовольствием поддержала идею, и отогревшись всласть в купальне, работавшей теперь в обычном режиме, все четверо собрались на чаепитие. Основной темой для разговоров стала, конечно, «коронка» Рин, которая обнаружилась у неё буквально на днях. И дар оказался относительно редкий — телекинез.

— Ну, расскажи уже, как ты это выяснила, — с жадным любопытством пристала к ней Кёко. — Вот у Ю-тян были экстремальные обстоятельства на полигоне, а у тебя что?

— Ой, да я сама не поняла, правда, — Рин отчаянно всплеснула руками — её рациональная натура не терпела ничего необъяснимого, но тут уж деваться было некуда. — Сидела просто и тренировалась удерживать махо-силу. Делала всё строго так, как Михара-сэнсэй учит, но от холода, наверное, немного не в себе была. Да ещё и сопливилась! И так мне во что-нибудь закутаться хотелось!

Она с наслаждением отхлебнула горячий чай, от которого всё ещё шёл пар, шмыгнула носом и продолжила:

— А Михара-сэнсэй принесла с собой плед, тёплый, он на стуле висел. Короче, сижу я, смотрю на этот плед и думаю, как бы хорошо в него завернуться… И вдруг он сам собой поднимается со стула и плывёт по воздуху ко мне! Я аж чуть не завизжала, честное слово!

— То есть ты решила стырить плед у своей наставницы, — с самым серьёзным видом покачала головой Юмэко. — А по тебе и не скажешь, что ты такая порочная…

— Конечно, нет, Юмэко-сэмпай! — испуганно распахнула глаза Рин, которая, как всегда, приняла подкол соседки за чистую монету. — У меня даже в мыслях не было! Оно вот само как-то получилось, правда…

— Ага, рассказывай теперь, — фыркнула бессердечная Юмэко. — Как же, само… Знаем мы эти сказки!

От такого несправедливого обвинения у Рин предательски задрожала нижняя губа, и Юки поспешила вступиться:

— Ох, Рин-тян, да не бери в голову, Юмэко просто шутит. Вот не может она ни дня прожить без того, чтобы кого-нибудь не поддеть… А Михара-сэнсэй небось за тебя порадовалась?

— Очень! — тотчас просияла Рин, приободрённая поддержкой Юки. — Сказала, что гордится мной и что способность к телекинезу нечасто встречается. Вот теперь тренируюсь предметы без помощи рук перемещать… Хотите, покажу?

— Ясное дело! — оживилась Кёко. — Гляди, у меня как раз чашка пустая! Сможешь туда чай налить, чтобы мне за чайником не вставать?

Рин неуверенно заморгала — наверное, это пока было для неё слишком сложно. Но пасовать перед трудностями она не привыкла, включила махо-силу, и волосы её посветлели, сделавшись пшеничного цвета с прозеленью. Взоры девушек обратились на чайник, что стоял на столе — он медленно, словно нехотя, оторвался от поверхности и так же медленно поплыл по воздуху. Кёко уже готова была восхищённо зааплодировать, но тут одновременно случилось сразу несколько вещей.

— Ай! — тоненько пискнула вдруг Рин, и к её волосам вернулся естественный цвет.

Чайник камнем ухнул вниз, на пол, но упасть не успел, потому что по комнате вдруг пронёсся мощный вихрь, одним махом растрепав всем одежду и причёску. Юки в панике зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, увидела, что чайник почему-то лежит не на полу, а на столе, и по столешнице стремительно растекается горячая лужа.

Кёко, охнув, вскочила и бросилась в ванную за тряпкой, а побледневшая до синевы Рин сложила руки перед грудью и безостановочно извинялась, умоляя простить криворукую дуру, нанёсшую ущерб комнате сэмпаев. И только Юмэко сидела неподвижно, пытаясь отдышаться, её волосы и глаза по-прежнему были зеленоватого цвета — она всё ещё удерживала махо-силу.

— Это ты, да? — тихонько спросила Юки.

— Ты про чайник-то? Ага… Хотела нормально его на стол поставить, да не получилось, управление воздухом для тонкой работы не годится. Ну, ладно хоть на татами всё не вылилось.

Многие «коронки» в бою были практически бесполезны, и способность Юмэко являлась как раз одной из них — по этой причине девушка не любила о ней упоминать. Строго говоря, в теории Юмэко могла бы создать грандиозный вихрь, эдакий рукотворный ураган, который разметал бы всех кимуси в разные стороны. Но в действительности затраты энергии на столь масштабные эффекты были неоправданно велики. Скорее всего, Юмэко после такого сразу бы свалилась в глубокий обморок, поэтому она предпочитала истреблять врагов традиционными методами, при помощи ганкаты. А вот в быту её дар неожиданно пригодился, надо же…

Кёко тем временем привела стол в порядок и вновь поставила кипятить воду в чайнике. Потом они общими усилиями успокоили дрожащую от страха и стыда Рин, уже готовую расплакаться. Осознав, что сэмпаи на неё нисколечко не сердятся, та опять повеселела и принялась делиться своими впечатлениями от первого месяца, проведённого в Тэнсикане. Неудивительно, что очень скоро разговор съехал на обычные девичьи сплетни и перемывание косточек другим «ангелам». В отличие от Юки, которая спустя месяц после приезда даже по именам не всех помнила, общительная и бойкая Рин успела уже перезнакомиться почти со всеми.

— Мне даже предлагали уже Бетой стать! — с гордостью заявила она. — Но я ответила, что это слишком серьёзное решение, и я должна подумать, да и вообще смысла нет об этом говорить, пока обучение не завершу.

Остальные девушки понимающе переглянулись, еле сдерживая смех, а Юки на всякий случай уточнила:

— А кто предлагал-то?

— Кабэ-сэмпай! Она мне сказала, что…

Последние слова Рин потонули в дружном взрыве хохота. Она вертела головой с недоумением и обидой, пытаясь что-то объяснить, но никто её не слушал. Наконец, пришлось рассказать ей про пунктик Торико и про её тяжёлое детство. История произвела на доверчивую Рин сильное впечатление, она даже немного расстроилась, а потом махнула рукой:

— Ой, ну и ладно. Всё равно мне пока рано. Михара-сэнсэй говорит, что обучение моё как минимум до весны продлится, а там видно будет.

— Ничего-ничего, — ухмыльнулась неугомонная Юмэко. — Из вас с Торико хорошая пара получится, будешь своим занудством уравновешивать её бестолковость.

После этих слов все опять развеселились — Рин так забавно реагировала на шпильки в свой адрес, что удержаться было невозможно. Юки невольно задумалась, глядя на неё — интересно, каким «ангелом» станет их новая подруга? Удивительная она, конечно… Ничего не боится, даже недавняя «тройка» её не напугала. А вот что будет с ней, когда она впервые столкнётся со смертью?

Но пока причин для страхов и огорчений у Рин не было. По её наивным представлениям, всё шло именно так, как и должно было — «ангелы» запросто отразили очередную атаку, даже настолько серьёзную, а Мирай, единственная раненая, вернулась в строй уже через неделю. Но Юки знала, что девушкам в этот раз просто повезло. Ещё в тот день, сразу после боя, Фуми рассказала ей, что врагов было не так уж и много для «тройки». А Хогэцу проявила чудеса храбрости и едва ли не в одиночку уничтожила «скарабея», который считался одним из самых опасных классов, после чего всем остальным стало значительно легче. И даже Мирай вполне могла бы вернуться целой и невредимой, если бы они с Аей опять не начали выяснять отношения в самый неподходящий момент.

— Развалится их пара, — припечатала под конец Фуми. — Не знаю, как и когда, но развалится, помяни моё слово. Они ж терпеть друг друга не могут.

Юки ничего тогда не ответила, лишь подумала — жизнь покажет. Тэнсикан — то место, где никогда нельзя быть уверенным в завтрашнем дне. Но о горестях и печалях думать сейчас не хотелось, ведь с каждым днём неумолимо приближался новый год — первый новый год, который Юки предстояло встретить на новом месте с новыми подругами. В предвкушении праздника настроение у всех было приподнятое, «ангелы» ходили с сияющими лицами, и даже чопорная Рэйна стала улыбаться почаще.

— Соберёмся вечером в последний день старого года и дружненько отметим, — сказала Сэнко, когда Юки спросила её, какие в Тэнсикане на сей счёт традиции. — Будет, конечно, всё по-скромному, но ведь главное — это настроение, согласна? Праздник-то семейный, а мы здесь, считай, одна большая семья.

Семья… Юки уже давным-давно не встречала Новый год в кругу близких людей. Из детства ей смутно помнились лишь запахи смолы и хвои, исходившие от кадомацу, восхитительные сласти, которые готовила мама, да весёлый голос отца. Больше никаких других подробностей в памяти не сохранилось. Ну а потом стало вовсе не до праздников. Правда, последние пару-тройку лет они отмечали Новый год вместе с Эми, но больше для проформы. Покупали вкусняшек в ближайшем магазинчике, лакомились ими весь вечер и желали друг другу разных хороших вещей в наступающем году — вот и всё торжество. А в этот раз, впервые за много лет, всё будет совсем иначе…

Тридцатого декабря, уже поздно вечером, «ангелам» пришлось отражать очередную «двойку». Юки и Кёко, дежурившие в этот день, тоже, как положено, примчались по тревоге, но в бой их опять не взяли — мало того, что вторая категория, так ещё и ночная атака. Однако подруги на сей раз не столько огорчились, сколько порадовались. Если кимуси решили устроить очередную вылазку именно сегодня, велик шанс того, что завтра сирена будет весь день молчать, и никто не испортит им предстоящий праздник.

А на следующий вечер «ангелы», чистенькие и распаренные после купальни, собрались в столовой. В честь праздничного ужина повара Тэнсикана постарались на славу, и Юки уже с порога начала глотать слюнки. Подумать только, на столах сегодня оказались все блюда, что принято традиционно готовить на Новый год! Маринованные креветки, поджаренные на гриле — пожелание здоровья и долголетия. Датэмаки, омлет с рыбой, символизирующий хорошую погоду и ясное небо — как раз то, что нужно «ангелам». Вкусные рулетики из яиц, означающие богатство. Турнепс, искусно нарезанный в форме хризантемы. И многое, многое другое, даже особый новогодний апельсин для каждой из девушек.

Сакура и Сатико в этот вечер тоже составили компанию своим подопечным. Но если Сатико в любое время ухитрялась выглядеть как-то уютно и по-домашнему, то Сакуру было не узнать. Строгая, а порой и жёсткая Аяно, вечно застёгнутая на все пуговицы, нарядилась сегодня в миленькое розовое платьице с пояском и пышным бантом на груди. У Юки даже рот открылся от изумления, и не только у неё одной — надо же, какие женственные вещички есть в гардеробе у Сакуры! Сегодня она словно давала понять «ангелам», что пришла на праздник не как командир, а как одна из них, пусть и бывшая. В этом легкомысленном платье Сакура даже выглядеть стала моложе — словно ей не почти тридцать, а едва за двадцать.

В столовой царила весёлая суматоха, девушки желали друг другу в новом году радости и счастья, удачи и здоровья. Пока все рассаживались по местам, Сэнко подхватила Юки и Фуми под руки, увела их в сторонку и с чуть смущённой улыбкой вручила им по вязаной игрушке-амигуруми — не иначе, из числа тех, над которыми трудилась каждое дежурство.

— Держите, девочки, с наилучшими пожеланиями от меня. Подарок, конечно, такой себе, да и мастерица из меня не очень… Быть может, станете смотреть на них и вспоминать, что была когда-то в вашей жизни Акацуки Сэнко.

— Ну что ты такое говоришь! — всплеснула руками Юки. — Здорово же получилось! Спасибо тебе большое и за подарок, и за пожелания… Ой, а у меня для тебя ничего нет! Прости, пожалуйста, что-то я совсем не подумала про подарок…

Сэнко насмешливо фыркнула и потрепала её по голове.

— Нашла из-за чего переживать! Ох, Фуми-тян, Юки-тян, лучший подарок для меня — ваше тёплое отношение, вы ж у меня как две младшие сестрёнки… Пойдёмте за стол, что ли, а то слопают сейчас всё без нас, есть тут кое-какие обжоры.

Сакура, как самая старшая и по возрасту, и по должности, сказала всё-таки по традиции несколько слов, но и эти слова были насквозь неофициальными.

— Вот мы и прожили все вместе очередной год, девочки, — она улыбнулась, и Юки почудилась в этой улыбке затаённая печаль. — Стали старше и опытнее, а кто-то обрёл новых подруг, и за них я особенно рада. Пусть и в новом году вам всё так же сопутствуют счастье, здоровье и удача. А самое главное, берегите себя. У вас, как-никак, вся жизнь ещё впереди.

«Ангелы» вразнобой захлопали в ладоши, потом все дружно встали и поклонились Сакуре в знак благодарности, а она со смехом замахала руками:

— Ой, девочки, давайте сегодня безо всех этих церемоний! Сегодня мы все наравне и все — одно целое.

Она веселилась вместе со всеми так беспечно и задорно, что Юки впервые увидела в ней не сурового командира, вечно по уши в делах и заботах, а обычную молодую женщину. Женщину, которая сама выбрала войну своей профессией, хотя наверняка, как все, хотела жить мирной жизнью, выйти замуж, растить детей… Вот только она пожертвовала этим ради Японии и тех, кто её защищает. И должно быть, каждая из девушек, сидящих здесь, дорога ей по-своему и за каждую она переживает. А когда кто-то гибнет, терзается сильнее, чем кто бы то ни было, потому что в глубине души чувствует себя ответственной за их смерть. Тяжёлое бремя, которое она стойко несёт день за днём, никому не показывая своей слабости даже на миг…

И хорошо, что есть Сатико, решившая остаться рядом со своей бывшей Альфой, чтобы всегда и во всём её поддерживать. Она никогда не говорила, что когда-то сражалась в паре с Сакурой, но об этом знал весь Тэнсикан.

Праздничный ужин удался на славу, и тем приятнее было, что его не прервал вой сирены. Когда все уже начали подниматься из-за столов, Юки вдруг с ужасом осознала, что платье в районе живота сделалось подозрительно тесным. Ну вот как можно было так нажраться на ночь глядя? Казалось, и съела-то всего по чуть-чуть, а в итоге не рассчитала. Трудно удержаться, когда всё такое вкусное…

Время уже близились к полуночи, глаза слипались прямо на ходу. Сегодня они с Кёко даже не стали шушукаться, переоделись в пижамы и сразу нырнули под одеяла. То ли потому, что наступил новый год, то ли ещё по какой причине, но этой ночью Юки впервые приснилась её прежняя жизнь, навсегда оставшаяся в прошлом. Снилось, как она гуляет по каменистому берегу, как слушает шум прибоя и крики чаек, как смотрит, прищурившись, на белые облака. Кажется, даже запах моря был в этом сне. И хотя вокруг не было ни единой живой души, Юки точно знала, что где-то тут есть и Эми, и прочие её одноклассники, и даже Миура-сэнсэй — всех этих людей она вместе со своими новыми подругами защищает сейчас. Дарит им спокойствие и мирное небо над головой.

Сон был приятный, уютный и какой-то трогательный, а вот досмотреть его не получилось, потому что рано утром Кёко её растолкала, не дожидаясь будильника.

— Ю-тян, соня, вставай уже! — она безжалостно стянула с неё одеяло. — Ты не забыла, что сегодня первый день нового года? И мы с тобой сейчас идём встречать первый рассвет!

— Куда идём? Какой рассвет? — спросонья Юки ничего не понимала и тщетно пыталась нашарить одеяло, чтобы опять в него завернуться. — Кёко, ты с ума сошла, что ли, дай поспать…

— Не дам! — заявила подруга. — Традиция есть традиция, и нечего её нарушать! Сейчас поднимемся с тобой на крышу и посмотрим, как восходит солнышко.

Для порядка Юки ещё немного поворчала, а потом встала и поплелась умываться. Как ни крути, Кёко права, конечно — грех пропустить первый рассвет в новом году. Особенно когда не нужно никуда тащиться или подниматься на ближайшую гору, а достаточно всего лишь выбраться на крышу. Кёко тем временем распахнула окно, с наслаждением потянула носом холодный воздух.

— Эх, а снега-то и нет, — с сожалением сообщила она. — Ну, ничего, зато погодка утренняя бодрит по-настоящему! И не копайся там, Ю-тян, а то опоздаем!

Приведя себя в порядок, Юки влезла в старую красную куртку, которую привезла с собой из Саппоро, Кёко набросила на плечи серое драповое пальтишко, и они вылезли на крышу. Оказалось, что соблюсти традиции захотелось не только им — возле перил уже топтались Саяка с Харуми и Аой с Сирасэ.

— Ух ты, а вот и ещё кому-то не лень было вставать в такую рань, — весело ухмыльнулась Харуми и помахала рукой. — Так, глядишь, и весь отряд соберётся, а потом пойдём к святилищу, загадывать желание нашему ками.

— Точно-точно, — закивала Аой, выглядевшая с утра на удивление дружелюбной. — Главное, чтобы исполнилось потом…

День обещал быть ясным, лишь на востоке редкой цепью вытянулись облака, которые понемногу наливались розовым. Воздух казался особенно чистым и свежим из-за лёгкого морозца, и с Юки слетели последние остатки сна.

— Пошли, сядем, что ли, — Кёко ухватила её за рукав, потянула к ближайшей скамейке. — Ждать всё равно недолго уже, не успеем задрогнуть.

Они уже собирались устроиться там с комфортом, но тут на крыше появились новые гости. Сэнко, бодрая и весёлая, с неизменной улыбочкой, тянула за собой на буксире Фуми. Та, напротив, была сонная и хмурая, похоже, приходить сюда она вовсе не собиралась, и теперь капризничала, как маленькая. Пальто её было застёгнуто на все пуговицы, а шея замотана пушистым шарфом, но Фуми всё равно мёрзла.

— Холодно! — сердито сказала она и поглубже сунула руки в карманы.

Но тут она заметила Юки и моментально преобразилась. Недовольное выражение исчезло её с лица как по волшебству, теперь Фуми всем своим видом показывала, что явилась на крышу по собственной воле и чувствует себя отлично. Сэнко, от которой не укрылась эта метаморфоза, тихонько хрюкнула в кулак, да и Юки тоже развеселилась. До чего же Фуми забавная… С Сэнко позволяет себе быть маленькой девочкой, зато в обществе Юки сразу вспоминает, что она старшая, и старается соответствовать.

Все вчетвером они уселись на скамейку, прижались друг к другу, чтобы было теплее, и устремили взгляд на восток, где небо стало уже совсем светлым, а облака почти истаяли. Девушки молчали, даже Кёко, но сейчас это молчание было красноречивее всяких слов, как нередко случается с близкими подругами, которые безраздельно друг другу доверяют и всегда готовы придти на помощь, если возникнет нужда. А ещё они ощущали себя частичкой чего-то большого и важного.

Юки, крепко зажатая между Кёко и Фуми, неотрывно смотрела на небо и первой увидела, как над заливом вспыхнул солнечный луч.

— Глядите! — крикнула она, вытянув руку.

— С наступившим новым годом, Ю-тян, — Кёко притиснула её ещё сильнее. — Пускай он будет хорошим и удачным для всех нас.

— С наступившим, — тихо сказала с другой стороны Фуми.

Солнце с каждой минутой поднималось всё выше, возвещая начало нового дня, по стылому заливу бежали блики, и вскоре он искрился так, что глазам было больно. Красивое и безмятежное зрелище, словно сама природа старалась хоть немного исцелить израненные души «ангелов»… Лишь одна деталь, как обычно, портила эту мирную картину. Портал пульсировал беспокойным лиловым свечением, словно гигантский нарыв, ни на минуту не давая забыть, что спокойствие — лишь иллюзия. И иллюзия эта может разлететься в любой момент.