С этого дня Юки больше не оставалась в дежурке, когда сирена возвещала об атаке второй категории. Ей понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к специфике «двоек», а вот страха, удивительное дело, почти не было. Присутствие Фуми, физическое и тем более ментальное, придавало Юки мужества и заставляло быть предельно собранной, чтобы выглядеть достойно в глазах своей пары.

Впрочем, сама Фуми тоже выкладывалась в любом бою без остатка, но уже по другой причине. Её «коронка» была совершенно бесполезна против врага, и Фуми считала, что она должна компенсировать это скоростью и ловкостью — особенно в паре с Юки, владевшей такой ценной способностью, как щит. На «единичках» это было не так заметно, а вот на «двойках» Фуми носилась в воздухе как ракета, не давая себе ни секунды передышки, и после боя частенько выглядела очень усталой. Всякий раз Юки думала, что неплохо бы провести с подругой на эту тему ещё один серьёзный разговор, но выбрать подходящий момент никак не удавалось.

Зато Юки узнала наконец-то, какое имя носит перламутровая ганката Фуми. Правда, поначалу оно показалось ей немного странным.

— Мм, а почему именно Юдати? — осторожно поинтересовалась она. — Хотя, конечно, можешь не отвечать, если не хочешь…

— Да нет тут никакого секрета, — Фуми наморщила нос и застенчиво улыбнулась, что случалось нечасто. — Когда в начальной школе училась, отец на стройке работал и часто задерживался допоздна. А я относила ему ужин. Дорога короткая, минут пятнадцать идти всего, но почему-то я почти всегда попадала под дождь. Да не просто дождь, а настоящий ливень, не успеешь охнуть, как уже вся мокрая с головы до ног… И знаешь, вот этот вечерний ливень на закате казался мне тогда чем-то неотвратимым. Стоит только отправиться к отцу с ужином, и он обязательно хлынет.

— Неотвратимым, говоришь… Так всё дело в этом, да?

— Ага. Подумала, пускай враги попадают под выстрелы моего Юдати так же неотвратимо, как я под дождь когда-то… Смешно, правда?

— И вовсе даже не смешно! — Юки энергично замотала головой. — Наоборот, красиво и со смыслом… Да и сама в каждом бою вижу, что ганката твоя это имя полностью оправдывает.

Сами того не замечая, Юки и Фуми сближались всё сильнее и постепенно становились настоящей парой — крепкой и слаженной. Острая на язычок Сэнко постоянно подтрунивала над ними — мол, девочки выросли, в присмотре старших больше не нуждаются, и уж теперь-то она может с чистой совестью покинуть Тэнсикан. Впрочем, шутки шутками, но не стоило забывать, что через три с половиной месяца Сэнко исполнялось двадцать лет. А это означало, что вскоре Юки и Фуми неизбежно придётся распрощаться со старшей подругой, которая сделала для них столько хорошего.

Но пока что Сэнко не жаловалась на слабеющие способности и всё так же прикрывала младшеньких, а однажды её помощь оказалась действительно неоценимой. Случилось это в конце января, во время одной из «двоек». Число врагов в этот раз перевалило за сотню, так что бой получился довольно сложным и опасным.

Юки с Фуми оказались на самом фланге, где и схлестнулись с большой группой кимуси, которая пыталась зайти отряду «ангелов» в тыл. Твари здесь собрались самые разношёрстные, однако, несмотря на численный перевес, сражение шло на равных. Подруги действовали чётко и слаженно, Юки в нужные моменты прикрывала Фуми щитом, сама при этом не забывая стрелять и уворачиваться, а та то взмывала вверх, то пикировала вниз, обрушивая на врагов белые разряды Юдати. Судя по весьма эмоциональным словечкам, то и дело звучавшим в наушниках, Фуми вновь охватил азарт, которому невольно поддалась и Юки. Они так увлеклись истреблением кимуси, что совсем перестали смотреть по сторонам.

В первую секунду Юки даже не поняла, что вообще произошло. Образ Фуми в её голове вдруг подёрнулся рябью, а затем могучим водопадом хлынули эмоции, совершенно не свойственные ей в бою — замешательство, растерянность и жгучий стыд. В тот же миг за спиной, совсем близко, прозвучал выстрел — не тихий шелест вражеского серебристого луча, а раскатистый треск чьей-то ганкаты. И сразу после этого прогремел взрыв.

Тот переворот через голову, который Юки сделала не раздумывая, она вряд ли сумела бы потом повторить. На краткий миг земля оказалась вверху, небо — внизу, а неподалёку во все стороны разлетались, словно в замедленной съёмке, пылающие ошмётки «бомбардира», далеко не самого безобидного класса кимуси. Внутри у таких тварей находился резервуар с горючей жидкостью, оружие их было в чём-то сродни напалму. Меткий выстрел Сэнко, произведённый с расстояния минимум в сотню метров, угодил прямо в этот резервуар, и теперь ноздри забивала нестерпимая вонь то ли гудрона, то ли мазута.

Когда к Юки вернулась способность здраво соображать, она явственно почувствовала перемены, произошедшие с Фуми. Её пара вновь была сосредоточенной и собранной, от растерянности не осталось и следа, но стыд и чувство вины наполняли сейчас всё её существо. Уверенность в себе померкла, Фуми словно превратилась опять в маленькую ведомую девочку, которая чувствует себя комфортно лишь тогда, когда всецело полагается на старших и делает то, что ей говорят.

Юки хотела окликнуть её, спросить, всё ли у неё в порядке, но бой ещё не закончился, и на разговоры не было времени. Впрочем, она и без того догадывалась, что случилось — не иначе как Сэнко, обычно сражавшаяся в одиночку, сейчас принудительно синхронизировалась со своей Бетой. И уж раз она это сделала, значит, причина действительно была весомой.

Они так и били врага полноценной тройкой до самого конца, до тех пор, пока последний кимуси, разорванный на части выстрелом чьей-то ганкаты, не рухнул на землю. И только тогда подлетели друг к другу почти вплотную, собравшись в кружок. Фуми выглядела совсем плохо — она тяжело дышала, лоб её был покрыт испариной, но никаких серьёзных ран Юки у неё не ощущала. Разве что бросалась в глаза дорожка из алых капелек на боку — следы микроимпульсов.

— Ты уж не сердись, Фуми-тян, — мягко сказала Сэнко. — Другого выбора-то у меня и не было.

— Не извиняйся, пожалуйста, — Фуми вытерла лоб ладонью, рука её чуть заметно дрожала. — Ты всё сделала правильно, а я дура. Прости.

Юки растерянно крутила головой — впервые она видела свою пару настолько виноватой.

— Сэнко-сэмпай… Фуми… Да что случилось-то?!

— Случилось то, что вы обе были немножечко неосторожны, — насмешливо ответила Сэнко, привычным жестом поправляя очки. — И мне пришлось вмешаться. Сама подумай, кто ж ещё позаботится о вас, как не я?

Из её дальнейших слов картина прояснилась довольно быстро. В пылу боя ни Юки, ни Фуми не заметили, что с тыла их собрался атаковать «бомбардир». И успей он выстрелить, последствия могли оказаться самыми плачевными. Предупреждать об опасности по рации было уже поздно, а с того расстояния, на котором находилась Сэнко, и думать было нечего о том, чтобы поразить «бомбардира» без синхронизации — ганкате просто не хватило бы мощности. Всё, что оставалось Сэнко — принудительно засинхрониться со своей Бетой и выстрелить.

— Вообще-то это крайняя мера, Юки-тян, — вздохнула она. — Такое чувство, будто тебя бьют по голове, и в первое мгновение ты ничего не соображаешь. Мне правда жаль, что пришлось так поступить…

Юки вспомнила сентябрьский бой и свои ощущения, когда Фуми неожиданно с ней засинхронилась. Действительно, словно удар по голове, только не физический, а ментальный, она тогда даже чуть не отключилась от столь резкого и бесцеремонного вторжения в свой мозг. А бедной Фуми пришлось ещё тяжелее… Она ведь и без того была связана с Юки, когда в её сознание внезапно ворвалась Сэнко. Ох, даже представить страшно, какая это нагрузка на организм!

— Говорю же, не извиняйся, — Фуми уже почти пришла в себя, голос её звучал тихо, но твёрдо. — Во всём, что случилось, виновата только я. Совсем забыла, что в нашей паре я старшая, и мне полагается не только ганкатой махать, но и оценивать обстановку.

Она замолчала, потом всем корпусом развернулась к Юки и ухитрилась изобразить прямо в воздухе нечто вроде поклона.

— Прости меня, пожалуйста! Из-за моей безответственности ты могла пострадать, и очень серьёзно. Более того, ты могла вообще…

Фуми проглотила последнее слово, не в силах его произнести, в душе её бушевала самая настоящая буря, которую Юки в полной мере ощущала благодаря синхронизации. Да и Сэнко наверняка тоже, если они с Фуми всё ещё поддерживали ментальный контакт. Перехватив ганкату одной рукой, Юки приблизилась к своей паре вплотную и крепко стиснула её тонкое запястье.

— Фуми, хватит уже себя виноватить! Помнишь, о чём мы говорили тогда в купальне? Мы на войне, здесь всякое может случиться… Но я не хочу, чтобы ты так переживала! Не хочу, понимаешь? Любая из нас может ошибиться, и я, и ты, и Сэнко-сэмпай… Но всё ведь закончилось хорошо, и это главное.

Фуми ничего не ответила, но Юки ощутила внутри себя горячую благодарность, затопившую всё её сознание. Чувство вины до сих пор терзало Фуми, однако оно медленно таяло, как грозовая туча после ливня.

— Ох, девочки, — не будь руки у Сэнко заняты ганкатой, она наверняка погладила бы сейчас каждую по голове. — Не оберёшься с вами хлопот… Но честно говоря, я рада, что вы так друг о друге беспокоитесь. Хорошая всё-таки из вас пара получится… Точнее, получилась уже.

Остальные «ангелы», наверное, уже подлетали к Тэнсикану, когда они втроём только двинулись в путь. Фуми разорвала синхронизацию и с Юки, и с Сэнко, но вряд ли стоило её за это винить. Наверняка ей хотелось сейчас побыть наедине с самой собой, со своими мыслями и чувствами. Не так-то это легко — быть старшей. И если до весны ещё можно надеяться на Сэнко, то потом — только на себя.

Юки подумала вдруг, что когда-то и ей придётся через это пройти. Да, это случится нескоро, но ведь случится когда-нибудь. Фуми уедет, а у неё появится своя Бета, за которой придётся присматривать в бою. Сможет ли она сама отнестись к этому спокойно? Или будет точно так же переживать и винить себя за каждый промах будущей пары?

Должно быть, Фуми сделала из сегодняшнего случая какие-то выводы, хотя и не стала ни с кем ими делиться. По крайней мере, больше это ни разу не обсуждалось, и Фуми оставалась всё такой же — молчаливой в обычной жизни и предельно собранной в бою. А жизнь тем временем преподносила всё новые сюрпризы, и вскоре уже самой Юки довелось на собственной шкуре ощутить, что в сражении с врагом важна каждая мелочь, и любая случайность, о которой даже не думаешь до поры до времени, может стать роковой.

Очередная неприятность приключилась в начале февраля. «Двойки» всегда отличались непредсказуемостью в плане состава и численности врагов, и в этом бою почему-то оказалось особенно много «скорпионов». Выглядели они почти как настоящие, если не считать метровых размеров и пары узких крыльев, похожих на стрекозиные. Однако несмотря на устрашающий вид, особо грозным противником они не являлись, и Юки давно выработала против них персональную тактику. Щит она не использовала, ужом в воздухе тоже не вертелась, а вместо этого отбивала дисперсный луч «скорпиона» ганкатой и сразу стреляла. При должном навыке оба этих движения сливались в одно, и уничтожение тварей шло как по маслу.

Один раз Юки ошиблась — совсем чуть-чуть, это даже ошибкой-то назвать было сложно. На долю секунды она промедлила, выворачивая Раксэцумару, и серебристый импульс кимуси пришлось отбивать не лезвием, а чуть ли не рукоятью. Ганкату непривычно тряхнуло, раздался короткий треск, но Юки не придала этому значения — вражеские разряды блокировались любой частью оружия, потому что всё оно, от кончика лезвия до кончика рукояти, было словно покрыто тонким слоем махо-силы. Выцелив «скорпиона», она надавила кнопку и… ничего не произошло. Впервые за всё время Раксэцумару дал осечку!

Юки была настолько потрясена этим, что едва не пропустила второй выстрел кимуси. Лишь в самый последний момент она успела нырнуть вниз, уходя с линии поражения. Должно быть, все её чувства передались Фуми в полном объёме, потому что та немедленно пришла на помощь. Промчавшись мимо в крутом вираже, она даже не стала стрелять, просто сильным взмахом Юдати послала во врагов ударную волну. Двум «скорпионам» хватило и этого, ещё трое уцелели, но явно потеряли ориентацию в пространстве. А потом Юки с огромным облегчением обнаружила, что Раксэцумару по-прежнему работает, и ничуть не хуже прежнего — голубые разряды снова начали разносить тварей в клочья.

По счастью, окончание боя прошло без дальнейших сюрпризов. А когда всё закончилось, Фуми на полной скорости спикировала к Юки, едва не врезавшись в неё, и встревоженно спросила:

— Скажи, ты когда профилактику последний раз делала?

— Погоди, дай подумать, — Юки так переволновалась из-за неожиданного инцидента, что из головы вылетело вообще всё. — В ноябре, кажется… Ну да, точно, в ноябре.

Плановые проверки проводились обычно раз в три месяца, причём даже без участия «ангелов». Сотрудники оружейной лаборатории просто забирали ганкату на полчаса в один из дней, когда её хозяйка была свободна от дежурства, делали полное техобслуживание, а потом возвращали назад, приложив бирку о прохождении очередного осмотра. Как раз в ноябре, помнится, Юки и обнаружила такую бирку на Раксэцумару. Следующая профилактика ожидалась в середине или конце февраля, однако жизнь, как водится, внесла свои коррективы.

— Ну понятно, — сердито тряхнула головой Фуми — впрочем, сердилась она не на Юки, а на ганкату, которая подвела так не вовремя. — Значит, сейчас возвращаемся в Тэнсикан и сразу идём в лабораторию. Отправляться в бой с неисправным оружием и думать не смей.

— Ты чего? — охнула Юки, прикрыв рот ладонью. — Разве можно из дежурки днём уходить?

— В экстренных случаях — можно. Опять устав забыла? А поломка ганкаты это и есть экстренный случай. Тем более что сегодня атаки уже всё равно не будет.

В итоге, сменив доспехи на форму, они с Фуми отправились не в дежурку, а вниз, в оружейную лабораторию. Впрочем, Юки даже не думала с этим спорить, поджилки у неё до сих пор тряслись после того, как Раксэцумару отказался стрелять. Махо-силу она так и не отключила, хотя от волнения и усталости немного подташнивало. Что ни говори, мало удовольствия в том, чтобы в обычном состоянии тащить по лестнице пять с половиной килограммов металла и пластика. В общем-то, она могла бы и одна сходить, Каэдэ наверняка её помнила, но Фуми отчего-то сочла своим долгом составить компанию младшей подруге.

С момента первого и последнего визита, что был ещё в августе, в лаборатории ничего не поменялось. Всё та же теснота, всё те же стеллажи с запчастями и диагностические стенды, расставленные так замысловато, что делили помещение на небольшие клетушки. В глубине этого лабиринта кто-то звонко чихнул и с чувством выругался, а потом из узкого прохода вынырнула хозяйка лаборатории. На голове у Каэдэ по-прежнему красовался ужасный зелёный бант в горошек, выражение лица было таким, словно она прямо в этот момент пыталась решить некую сложную техническую задачу.

— Привет, Мисато, привет, Айзава, — скороговоркой произнесла она, уставившись в потолок. — Судя по вашему озабоченному виду, стряслась какая-то неприятность.

Каэдэ ещё раз чихнула, одёрнула короткую юбку, и только после этого её взгляд наконец-то стал осмысленным.

— Ну что ж, дорогая, давай, рассказывай, — деловито обратилась она к Юки. — Твою ганкату я, как сейчас помню, смотрела восемнадцатого ноября и ничего предосудительного не обнаружила, только энергетический контур подрегулировала. Следующая проверка у тебя по графику через две недели. Но уж коль ты заявилась сюда с ганкатой в обнимку сразу после боя, у тебя, надо полагать, совсем всё плохо?

— Ну, в общем, да, — вздохнула Юки. — Раксэцумару вдруг дал осечку… И я, по правде говоря, очень напугалась.

— Ага, Раксэцумару, значит… Ох, девчонки, и почему вы так эту самурайскую романтику любите? Ладно, ладно, не красней, я в твои годы такая же была… Что ж, пошли посмотрим.

На этот раз петлять по тесным проходам пришлось долго, и Юки с Фуми едва не отстали от Каэдэ, которая даже в таком узком пространстве ухитрялась двигаться очень быстро. В конце концов они оказались в закутке чуть больших размеров, где возле одной стены стоял диагностический щит, а вдоль другой протянулся длинный стол, за которым два парня в белых халатах старательно что-то паяли.

— Помещай ганкату вот сюда, на стойку, — взмахнула рукой Каэдэ. — Только аккуратненько, чтобы вон та риска совпала с верхним концом рукояти.

Дальнейшее оказалось для Юки за гранью понимания. Каэдэ подключала какие-то датчики, щёлкала тумблерами, сосредоточенно изучала показания приборов и пляшущие синусоиды на дисплеях. Наконец, она оторвалась от этого увлекательного занятия и вынесла вердикт:

— Один из резонаторов у тебя практически сдох. А ты, небось, сегодня ещё и попадание в рукоять словила?

— Мм, — Юки удивлённо вскинула глаза на Каэдэ. — А как вы догадались?

— Тут и догадываться нечего. Резонатор и так на честном слове держался, а у тебя вдобавок по всему контуру всплеск прошёл… Ну и другим узлам профилактика тоже не помешает, так что не будем ждать две недели, а сделаем всё сегодня. Да, кстати…

Она повернулась к Фуми:

— А как накопитель энергии в твоей ганкате поживает? Были какие-нибудь проблемы с момента последнего обслуживания? А то пришлось с ним немного повозиться, знаешь ли.

— Нет, спасибо, Курумото-сан, всё хорошо, — Фуми вежливо поклонилась. — Работает всё как часы.

Юки взглянула на Каэдэ с невольным восхищением. Ну и память у неё! Мало того, что помнит дату последнего осмотра Раксэцумару, который проводила аж два с половиной месяца назад, так ещё и, похоже, знает наизусть слабые места оружия всего личного состава Тэнсикана. А по её экстравагантному внешнему виду и не скажешь…

— Ладно, — Каэдэ по привычке вытянула из кармана пачку сигарет и тут же сунула её обратно. — Масштаб проблемы ясен, будем её решать. Так что можете идти отдыхать и ни о чём не беспокойтесь, ганкату мои мальчишки максимум через час вернут на место. И вот ещё что… Увидите Танаку, передайте ей, что легкомыслие до добра не доводит, а компенсатор сам себя не заменит. И лучше бы ей следующей плановой проверки не дожидаться.

Из таких вот моментов и состояла теперь жизнь Юки. Она всё ещё была стажёркой и носила красный бант, но в общем и целом её распорядок дня ничем не отличался от того, по какому жили остальные «ангелы». Тренировки на полигоне ушли в прошлое — теперь Юки с лихвой хватало практики в реальных сражениях. Если не считать учёбы, свободного времени у неё стало гораздо больше, и порой она даже не знала, куда его девать. А ведь приходилось ещё и скучать в дежурке! К видеоиграм Юки так и не пристрастилась, читать весь день напролёт, как Фуми, тоже не могла, зато ей пришла в голову мысль, что неплохо было бы научиться вязать такие же игрушки, как Сэнко. Поэтому в последнее время на дежурствах Юки под чутким руководством старшей подруги осваивала новое для себя увлечение. Получалось пока не очень-то хорошо, к рукоделию она была непривычна и верхом её умений являлась штопка дыр на одежде. Но Сэнко уверяла, что весь секрет в постоянной практике. Пускай первые девять игрушек будут страшненькие и кривобокие, зато десятая выйдет всем на зависть.

Такая жизнь была по-своему неплохой и размеренной — в конце концов, даже «двойки» не казались чем-то особенным, если к ним привыкнуть. Но, к сожалению, будни «ангелов» состояли не только из этого.

Одиннадцатого февраля Юки, как обычно, трудилась над своей первой амигуруми, удобно устроившись на диване в дежурке. Скучный день ничем не отличался от всех прочих и уже подходил к концу. Солнце клонилось к закату, от его косых лучей протягивались повсюду длинные тени, а высокие перистые облака окрашивались в розовый цвет. Юки как раз добралась до самого сложного места — мордочки вязаного тануки, и Сэнко терпеливо ей подсказывала, как именно надо располагать петли, чтобы они не распускались тотчас сами собой. У неё даже стало что-то получаться, и как раз в этот момент сирена взвыла так, что едва не заложило уши.

С перепугу Юки выронила и крючок, и недовязанную игрушку, сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Вспомнился тот жуткий сентябрьский день, когда её, мало что соображавшую, Сатико тычками погнала в дежурку. И вот опять «четвёрка», даже полгода не прошло. Ох, исчезнуть бы сейчас и оказаться где-нибудь подальше от этого ужаса… Но всё-таки, собравшись с духом, Юки сумела задавить свой страх в зародыше. В конце концов, это далеко не первое её сражение, у неё уже есть приличный опыт. А самое главное — сегодня она не одна. Есть Фуми и Сэнко, которые будут рядом и всегда подставят плечо. Значит, и сама она постарается не подвести свою тройку.

Пока они торопливо облачались в доспехи, с топотом примчались остальные, и в оружейной комнате сразу стало тесно. Кёко, бледная и встрёпанная, явно была спросонья, но старалась держаться бодро и постоянно бросала украдкой взгляды на Рэйну, словно ища у неё поддержки. Подобравшись к Юки, она торопливо зашептала:

— Ну что ты будешь делать, опять этот кошмар… Бедняжку Рин-тян в убежище отправили. Проняло её по-настоящему в этот раз, она аж чуть не разревелась, представляешь? Ну а куда её ещё, она ж даже доспехи не получила…

Кёко жутко нервничала, от этого она сделалась ещё болтливее обычного и замолчала лишь тогда, когда услышала за спиной мрачный голос Рэйны:

— Хосикава, не будешь ли ты так любезна не копаться? И не забудь, пожалуйста, то, о чём я тебе говорила.

Что именно она говорила своей Гамме, осталось неизвестным. «Ангелы» дружно выбрались на крышу, разложили ганкаты и единым строем взмыли в воздух. Но ещё по дороге Юки успела тихонько спросить у Фуми:

— Слушай, тебе ведь сейчас придётся дважды синхрониться… Справишься?

— Конечно, — Фуми произнесла это так, будто у неё спросили, чистила ли она зубы утром. — Даже не сомневайся. И береги себя, ладно?

Кроме них, в бою предстояло принять участие ещё двум тройкам, в состав которых входили Кёко и Юмэко. Именно сегодня Юки предстояло на практике постичь, как работает пресловутая «тактика треугольника», о которой она столько слышала. Уже в полёте Фуми кратко, но доходчиво объяснила, как это выглядит. Сама она, будучи связана и с Сэнко, и с Юки, станет держаться чуть позади, координируя свои действия с обеими и в то же время являясь своеобразным передаточным звеном между Альфой и Гаммой. В свою очередь, Сэнко и Юки возьмут на себя роль основной ударной силы. За счёт такого распределения обязанностей тройка в целом была сильнее пары, но за это приходилось платить стабильностью. На сознание Беты в этом случае ложилась двойная нагрузка, а ведь ей, помимо этого, приходилось ещё и самой разбираться с кимуси. В иные моменты дело могло дойти до рассинхрона, правда, случалось такое довольно редко.

Помимо этого, Сэнко в сегодняшнем бою являлась координатором отряда. На «четвёрках» толку от Хогэцу с её суперобзором было немного — враги атаковали в таком количестве, что не было смысла выделять какие-то конкретные цели. Поэтому сейчас от Сэнко требовалось лишь просто распределить участки фронта между «ангелами» с учётом их опыта и умений. Кому-то доставались фланги, кому-то — центр, кому-то — особо опасные классы кимуси, если таковые были. Собственно, в этом и заключалась вся координация, а дальше приходилось действовать по обстановке.

В каком-то смысле этот бой оказался для Юки даже страшнее, чем тот, сентябрьский. Да, тогда у неё совершенно не было опыта, но она вместе с Кёко держалась в глубоком тылу и лишь по собственной глупости очутилась в самой гуще сражения. Теперь же она наряду с другими «ангелами» была в первых рядах. Их тройка ушла на левый фланг вместе с Харуми и Саякой, где и приняла на себя первую волну врагов.

В небе было тесно от «ос», «комаров», «шершней» и прочих классов кимуси, которых у Юки не было ни желания, ни возможности идентифицировать. На них набросилась целая свора этих тварей, и значение сейчас имели лишь вбитые в подкорку рефлексы — увернуться, поставить щит, выстрелить. Серебристые импульсы самых разных сортов летели со всех сторон так плотно, что концентрацию нельзя было терять даже на доли секунды. В этой мешанине Юки не видела толком ни Сэнко, ни Фуми, и лишь по зелёным и белым разрядам понимала, что они обе где-то рядом. Ну и, конечно, образ Фуми в голове не давал ей забыть ни на миг, что в этом бою она не одна.

Как всегда и бывало на «четвёрках», «ангелы» медленно отступали, одновременно продолжая косить врагов направо и налево. За первой волной кимуси накатывалась вторая, потом третья… Некогда было думать и размышлять, сейчас спасали только ловкость, скорость и та нечеловеческая реакция, которой наделяла махо-сила. Да и то — не всегда. Юки ощутила вдруг, как по ноге ползёт что-то горячее, и, на мгновение скосив глаза вниз, увидела алую струйку крови, особенно яркую на фоне белых доспехов. Это что же, её зацепило? Но когда? Она ведь даже ничего не почувствовала.

Кимуси теснили «ангелов» всё ближе и ближе к Тэнсикану, но и самих врагов оставалось всё меньше. А в какой-то момент тактическое отступление сменилось, наконец, контратакой.

— Юки-тян, — услышала она в наушниках хриплый от напряжения голос Сэнко. — Вон там «шмель» и две «саранчи» — видишь? Это ядро группы… Прикрой меня.

В следующий миг она промчалась у Юки над головой и круто ушла ввысь, чтобы спикировать на врагов сверху. У Юки не было прямого ментального контакта с Сэнко, но благодаря Фуми, связующему звену между ними, она и без того понимала, что ей сейчас нужно делать. Мечась в воздухе туда-сюда, каждые несколько секунд она ставила щит, буквально на доли мгновения, точечно прикрывая Сэнко от летящих в неё импульсов. Стрелять ей было некогда, концентрации внимания хватало лишь на то, чтобы уворачиваться самой и просчитывать место и время для установки очередного щита. Тем временем зелёные разряды ганкаты Сэнко били точно в цель, разнося в клочья «ос» и «комаров» из группы прикрытия, а сама она неслась на врагов стремительно и целенаправленно, словно торпеда — благодаря Юки ей не было нужды уклоняться от выстрелов и сбивать прицел.

Когда обе «саранчи», а следом за ними и «шмель» превратились в бесформенное месиво, оставшиеся кимуси сделались похожи на солдат, лишившихся командира. Беспорядочно кружа в воздухе, они пытались атаковать Сэнко и Юки, но особой опасности уже не представляли, теперь их можно было отстреливать почти так же легко, как учебные цели на полигоне. В кружева зелёных и голубых разрядов вплелись белые — Фуми, до этого державшаяся позади, присоединилась к ним. Судя по ощущениям Юки, с её парой всё было в порядке, если не считать огромной усталости и неизбежных в таких случаях ранений от микроимпульсов. А сама она только сейчас по-настоящему почувствовала боль в ноге, дёргающую и жгучую, будто кто-то вырвал у неё кусок мяса.

Неподалёку Харуми и Саяка тоже добивали последних тварей, и в какой-то момент стылое вечереющее небо стало вдруг чистым — ни врагов, ни шелестящих серебристых лучей, лишь розовые перистые облака над головами. Судя по треску, шипению и сверканию разноцветных лучей в отдалении, на других участках всё ещё шёл бой, но и он уже подходил к концу. Юки устало опустила ганкату, выдохнула и невольно скрипнула зубами. Ногу жгло огнём, капли крови, срываясь с пальцев, одна за другой улетали вниз, к земле. В наушниках неожиданно прорезался шепчущий, еле слышный голос Фуми:

— Юки… Прости, не могу больше…

В тот же миг образ Фуми исчез из её головы, и Юки с ужасом увидела, как её пара почти камнем падает вниз. Неужели ранена? Да быть того не может, настолько серьёзное ранение Юки непременно почувствовала бы! Она стремительно метнулась вслед за Фуми, больше всего страшась потерять её из виду, но белые доспехи подруги отчётливо выделялись на фоне чёрной перепаханной земли. Юки приземлилась слишком резко, охнула от боли в ноге и бросилась к Фуми.

— Что с тобой? В тебя попали? Куда?

— Никуда, — слабо улыбнулась та. — Просто сил нет уже ни на что… Не сердись, Юки.

Да и сама Юки поняла вдруг, что не может больше держаться на ногах. Нахлынула чудовищная усталость от активного использования щита, к горлу подкатила тошнота, как в прежние времена, когда она только училась осваивать все премудрости. Юки повалилась на мёрзлую землю рядом с Фуми, и они, не сговариваясь, обнялись и уткнулись друг в друга. Всё словно ушло куда-то на задний план, Юки слышала лишь гулкий стук сердца и никак не могла понять — то ли это колотится её сердце, то ли сердце Фуми, то ли их сердца бьются в унисон, сливаясь воедино.

— А вот ты ранена, — еле слышно шепнула Фуми. — А ведь я велела тебе беречь себя…

Они даже не видели, как неподалёку мягко опустилась Сэнко и теперь смотрела на них с сочувствием и нежностью. Привычная усмешка исчезла с её лица, по щекам ползли слёзы. Сэнко шмыгнула носом, потом, спохватившись, сдёрнула очки и торопливо вытерла глаза. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел, как взрослая двадцатилетняя дура ревёт от избытка чувств, точно школьница.

Бой закончился окончательно, но «ангелы» почему-то не кружили в воздухе, как они обычно делали, собираясь возвращаться в Тэнсикан. Напротив, все девушки опускались вниз, слетаясь в одно место, и означать это могло только одно — там что-то случилось.

— Девочки, — Сэнко подошла к Юки и Фуми, тронула их за плечи. — У наших что-то стряслось, по-моему. Полечу туда, может, помощь нужна.

Она взмыла в воздух и направилась к месту сбора остальных «ангелов», а Фуми с трудом поднялась с земли и виновато улыбнулась:

— Прости, не могу сейчас махо-силу включить… Так пойду, ножками.

— Я тоже, — призналась Юки. — В воздухе вроде держалась как-то, а теперь всё.

Они взялись за руки и медленно поковыляли следом за Сэнко, волоча за собой ганкаты, ставшие для них слишком тяжёлыми. Юки хромала, при каждом шаге в ногу будто вонзались раскалённые иглы. Хорошо, что сейчас они с Фуми не засинхронены, и та ничего не чувствует. Подруге и так скверно, не хватало ей ещё ощущать чужую боль.

А потом Юки поняла, что все их беды — такая мелочь, о которой и говорить-то не стоит. Хогэцу, великолепная и непобедимая, сроду не получавшая ни в одном бою ни царапины, лежала сейчас в луже крови без сознания, как-то странно изогнувшись. Её очки, которые она снимала только на ночь да в купальне, валялись рядом, одно стекло покрывала мелкая сетка трещин, другого не было совсем. Возле Хогэцу стояла на коленях Нацуми, ревела в голос, никого не стесняясь, и одновременно пыталась использовать свои целительские способности. Юмэко, бледная как смерть, с перекошенным ртом, взирала на всё это с ужасом. Остальные просто топтались вокруг и молчали, не зная, чем тут можно помочь.

Юки высмотрела Кёко, приблизилась к ней, спросила шёпотом:

— Что с ней? Она… она живая?

— Не знаю я подробностей, Ю-тян, — растерянно помотала головой Кёко. — Ничего не знаю. Говорят, у неё позвоночник сломан, и поэтому нельзя её на руках нести… Связались уже с Тэнсиканом, сейчас из госпиталя подойдут, с носилками.

Юки вновь посмотрела на неподвижную Хогэцу и безутешную Нацуми рядом с ней. Неужели каждая «четвёрка» так и будет всегда забирать чью-то жизнь? Или Хогэцу всё-таки сумеет выкарабкаться? В конце концов, она ведь «ангел», не обычный человек… Махо-сила, живущая внутри неё, делает её организм крепче, а любые травмы — не такими опасными. Да и Нацуми со своей «коронкой» тоже должна помочь.

— Ох, Ю-тян, так ты ж сама ранена! — спохватилась Кёко. — Вся нога в крови…

— Ерунда, — Юки вымученно улыбнулась. — Видишь, даже ходить могу. И с Фуми тоже всё в порядке, и с Сэнко… Но как с Хогэцу-то такое вышло? Она же легенда Тэнсикана…

— Вся наша жизнь — череда случайностей…

Юки обернулась на голос, прозвучавший за спиной, и увидела Мию, растрёпанную и какую-то чумазую. Её доспехи в районе ключицы были распороты от шеи до груди, но рана была совсем неглубокой — скорее, длинная царапина.

— Вся наша жизнь — просто череда случайностей, — грустно повторила Мию. — Уверена, Хогэцу и в этот раз справилась бы, если б не микроимпульс, который прямо в стекло очков прилетел. Она, наверное, концентрацию на секунду всего потеряла, но в таком бою и это слишком много.

Тем временем из Тэнсикана доставили носилки. Хогэцу с превеликими предосторожностями переложили на них, и Юри с Сэнко, подхватив их, поднялись в воздух — такой способ транспортировки был куда быстрее и безопаснее, нежели марш-бросок по разбитой дороге. Нацуми порывалась лететь рядом и продолжать лечение, но Харуми решительно ухватила её за локоть:

— И думать не смей, ты на ногах-то еле стоишь. Хочешь совсем свалиться?

Нацуми вяло дёрнулась, но у неё даже не было сил вырваться из железной хватки Харуми, а потом её волосы сменили цвет с каштанового на чёрный. В итоге путь до Тэнсикана она проделала в полубессознательном состоянии на закорках всё той же Харуми. Юки и Фуми, успевшие немного отдохнуть, смогли всё-таки воспользоваться махо-силой и добрались по воздуху вместе с остальными. Правда, летели они, крепко держась за руки — на тот случай, если кто-то из них опять потеряет контроль.

На этот раз в госпитале Юки не задержалась. Одна из медсестёр перевязала ей ногу и уверила её, что через пару дней она и думать об этом забудет. А вот с Хогэцу всё было гораздо серьёзнее. Доктор Анабуки выставила всхлипывающую Нацуми в коридор, заявив ей, что та уже сделала всё, что могла, и принялась готовить звезду Тэнсикана к немедленной операции.

Незаметно подошло время ужина. В столовой было непривычно тихо, потрёпанные «ангелы» молча смотрели в свои тарелки и работали палочками, но каждая из девушек то и дело бросала взгляды на пустой стол, за которым обычно устраивалась тройка Хогэцу. Ни Нацуми, ни Юмэко на ужин не пришли — обе сейчас сидели на корточках в коридоре перед дверью госпиталя и ждали окончания операции. Слёзы у Нацуми давно закончились, она просто смотрела в одну точку невидящим взглядом. А в чёрных глазах Юмэко застыл тоскливый ужас. Совсем недавно она потеряла свою пару, и вот снова всё повторяется, как кошмарный сон. Пускай у неё с Хогэцу так и не сложилось доверительных отношений, но они летали и сражались вместе. Может быть, она, Юмэко, всё-таки приносит несчастья всем, кто встречается ей на жизненном пути?

Когда усталая Анабуки вышла в коридор, часы показывали уже почти восемь вечера. Нацуми и Юмэко моментально вскочили и уставились на неё с немым вопросом.

— Жить она будет, — негромко сказала Анабуки, и на лицах обеих девушек начали расплываться облегчённые улыбки. — Не в последнюю очередь благодаря тебе, Сумэраги, постаралась ты на славу. К сожалению, есть вещи, против которых бессильна и махо-сила, и современная медицина.

Улыбки тотчас погасли, Нацуми шагнула вперёд и почти выкрикнула:

— Что? Что с Хогэцу?!

— Ходить она больше не сможет. Ну, разве что чудо какое-нибудь случится. Пока что она останется здесь, реабилитационный период будет долгим, но «ангелом» ей уже не быть.

— Но как же так-то? — отчаянно спросила Нацуми. — У неё ведь махо-сила…

— Нет, Сумэраги. Махо-потенциал у Футабы на нуле. Видимо, из-за столь серьёзного ранения исчез раньше времени. Да и ей, в конце концов, уже девятнадцать. Ты можешь, конечно, если хочешь, продолжать исцелять её своей «коронкой», запретить-то тебе это я всё равно не смогу. Но предупреждаю сразу, что толку от этого не будет.

— Но как же так-то… — Нацуми повторила это уже с безысходностью, опустив голову.

Анабуки вздохнула, положила руку ей на плечо.

— Главное, что она жива. И кто знает, может быть, когда-нибудь и встанет на ноги. Жизнь порой преподносит сюрпризы, знаешь ли.

Известие о том, какая участь постигла Хогэцу, было воспринято «ангелами» по-разному. У неё не было подруг в Тэнсикане, за исключением Нацуми, но почти все ей восхищались и знали, что в бою она никогда не подведёт. Кто-то искренне радовался тому, что она осталась жива, кто-то считал, что уж лучше умереть, чем оказаться с самой юности прикованной к инвалидной коляске. «Ангелов» вновь стало меньше, но сейчас эта потеря не ощущалась настолько болезненной. В конце концов, оставалась пара Нацуми и Юмэко, а Хогэцу через год в любом случае покинула бы Тэнсикан.

А вот для Нацуми всё случившееся стало настоящей трагедией. Её самая близкая подруга превратилась в беспомощную калеку, и уже одно это разрывало её сердце на части. Но, помимо этого, она в одночасье стала Альфой гораздо раньше, чем предполагала. Отныне они с Юмэко составляли полноценную пару, и теперь им предстояло надеяться только на себя — несмотря на то, что они летали вместе всего каких-то четыре месяца.

Все привыкли видеть Нацуми серьёзной и собранной, она даже выглядела всегда чуть старше своих лет. Но сейчас она казалась такой растерянной, словно у неё разом отобрали всё то, ради чего она жила и к чему стремилась. Всё-таки Нацуми была совсем юной, ей не исполнилось ещё и семнадцати. И ей казалось, что она пока не готова принять на себя ответственность за Юмэко, которая была всего-то на год младше.

Да и с самой Юмэко стало всё непросто. Она опять вспомнила про потерянный когда-то талисман и постоянно твердила теперь, что приносит всем несчастья. Сперва Цукаса, теперь Хогэцу… Хотя она стала Бетой Нацуми, перебраться к ней в комнату, как и положено по традиции, она пока не могла. Да и сама не хотела этого делать, пока Хогэцу находится в Тэнсикане. Там повсюду её вещи, в шкафу на плечиках висит её форма… Ну как она туда переселится? Впрочем, Нацуми тоже не настаивала на переезде. Ей было трудно представить, что Хогэцу больше никогда не вернётся в эту комнату, не усядется за стол, не ляжет на свою кровать… Точнее, вернётся когда-нибудь. Но лишь для того, чтобы собрать свои бесчисленные блокноты с заметками и уехать навсегда.

Однако, какие бы потери ни несли «ангелы», жизнь продолжалась. Через день, на следующем дежурстве, после обычной утренней проверки боеготовности ганкат Фуми не уткнулась сразу в книжку, как делала всегда. Неуверенно поёрзав на диване, словно не зная, с чего начать, она тихо сказала:

— Юки… Я тут немного подумала и решила написать рапорт. Ты ведь не будешь против, правда?

— Мм, какой рапорт? — Юки удивлённо посмотрела на подругу. — Ты о чём?

— Об окончании твоей стажировки. Ты отлично держалась в последнем бою, и думаю, пора тебе менять красный бант на белый. Ты стала настоящим «ангелом», Юки… Вот и Сэнко тоже со мной согласна.

— Меня сюда не приплетай, Фуми-тян, — тотчас отозвалась Сэнко. — Это должно быть твоё решение, и только твоё. И летать в паре предстоит вам, а не мне.

— Прости, — Фуми покраснела, не замечая, что от смущения комкает подол платья. — Конечно, это моё решение… Так что, Юки? Писать мне рапорт?

Это было так неожиданно, что у Юки даже рот приоткрылся. Фуми считает её достойной белого банта? А ей-то самой всегда кажется, что она до сих пор делает в воздухе кучу ошибок… Но ведь позавчера была уже вторая «четвёрка» в её жизни. И она действительно сражалась на равных с остальными. Ну, или почти на равных. Значит, время пришло?

— Писать, — Юки решительно кивнула. — Знаешь, я не думала, что это случится так скоро… Но всё равно, спасибо тебе огромное за доверие!

У Кёко сегодня был выходной, и Юки хотела похвастаться ей за обедом, но не успела. Едва они плюхнулись за стол, как подруга сделала страшные глаза и выпалила:

— Ю-тян, ты не представляешь, что было утром! Рэйна сказала, что я хоть и тупенькая, но многому научилась, и меня уже не так страшно выпускать в серьёзный бой. И поэтому она считает, что я доросла всё-таки до белого банта! Нет, ну ты представляешь?

— Как, и ты тоже? — с изумлением спросила Юки и расхохоталась так, что выронила палочки.

— Эй, что значит «тоже»? — возмутилась Кёко.— Погоди-ка… Хочешь сказать, что и ты сегодня то же самое услышала от Фуми, да?

— Угу. Наверное, мы всё же хорошо проявили себя в этой «четвёрке» проклятой, вот наши пары и решили, что хватит нам дурака валять. Так что мы с тобой теперь «ангелы», Кёко.

Конечно, были в этом и свои плюсы, и свои минусы. Да, отныне никто им не будет делать поблажек, они больше не бестолковые стажёрки, а значит, их место на переднем крае, вместе с остальными. Но зато и жалование увеличится. Юки не привыкла к большим деньгам, для неё и та сумма, которую ей платили, казалась огромной. А вот Кёко этот момент радовал несказанно. Ежемесячно она отсылала домой половину того, что получала, и её самолюбию очень льстил тот факт, что она, лентяйка и разгильдяйка, оказывает своей семье реальную помощь.

Ну и гордость, куда ж без этого. Гордость от того, что на груди у них белый бант, а сами они защищают родную страну от врага — от такого, с которым никто больше не может справиться, кроме них. Двадцать человек на всю Японию, и они — в этой двадцатке.

Вот только чем за это придётся когда-нибудь заплатить? Смертью, как Цукасе? Или пожизненной инвалидностью, как Хогэцу? И неизвестно ещё, что хуже… Если умрёшь, то ничего уже и не почувствуешь, а останешься без ног или без рук — будешь всю оставшуюся жизнь страдать от своей неполноценности.

Хогэцу, наверное, уже ощутила это в полной мере. На вторые или третьи сутки её самочувствие улучшилось настолько, что стало можно её навещать, и поначалу кто-то из девушек забегал к ней почти каждый день. Но очень быстро эти встречи сошли на нет, и Юки прекрасно понимала, почему. Она тоже заглядывала к Хогэцу пару раз вместе с Фуми и Сэнко и в полной мере прочувствовала тоскливую атмосферу, царящую во время таких посещений. Отныне между Хогэцу и остальными «ангелами» пролегла пропасть, все это прекрасно осознавали, и в первую очередь — она сама. Именно поэтому такие визиты проходили либо в тягостном молчании, либо в вымученных, ничего не значащих разговорах. Хогэцу никогда никого не пускала к себе в душу, не собиралась она это делать и сейчас, а судьбу свою принимала стойко и хладнокровно. Да, она всегда была удачливой и непобедимой, но в глубине души все эти годы была готова к тому, что рано или поздно удача и мастерство ей изменят.

В конечном итоге вышло так, что к Хогэцу стала приходить одна лишь Нацуми, и посещения эти были ежедневными. То ли она не теряла надежды исцелить свою бывшую Альфу, то ли они просто разговаривали о чём-то своём, то ли просто молчали — никто этого не знал, а Нацуми ни с кем не делилась, даже с Юмэко.

Лишь однажды Юки оказалась невольной свидетельницей этих встреч. Дверь была приоткрыта, и проходя мимо, она увидела картину, которая долго ей потом вспоминалась. Хогэцу, никогда даже намёком не проявлявшая своих чувств, горько плакала, слёзы ручейками катились по её щекам из-под очков, а Нацуми, сидевшая рядом, нежно держала её за руку.