«Где-то я видела подобное животное…»

Прошлое. Книга. Животное. Как же оно называлось?

Фарна задумалась, глядя на склонившегося над ней мужчину, от которого несло перегаром, пока он, похабно двигая бёдрами, нависал над ней. Рамáл Пятый.

С годами он растолстел. Его живот обвисал жирными складками, а редкие волосы, покрытые сальным блеском, лоснились от пота. Всё это — неизбежные последствия жизни, проведённой в пьянстве и обжорстве.

Перевалив за пятьдесят, он уже не мог скрыть упадок сил, как ни старался следить за собой. Капитан Второго Имперского Ордена Рыцарей, граф Таур Эрнат, обладал телосложением, не уступающим минотаврам или ящеролюдам, но, по слухам, в последнее время он активно занимался подготовкой резервистов, осознавая собственную слабость. Если даже рыцарь, не пропускавший ни одной тренировки, сдавал под натиском лет, что уж говорить о Рáмале Пятом, который никогда не знал меры.

Он не умел держать себя в узде, но при этом его восхваляли как мудрого правителя. Всё началось тридцать лет назад — в 400 году Имперского Летоисчисления.

Тогда Империю поглотил хаос. После смерти прежнего короля спор о престолонаследии расколол страну надвое, развязав кровавую междоусобицу. Пользуясь смутой, дикие племена вторглись с юга. А несколько городов на северо-востоке, накопив богатства за счёт торговли, усилили армии и объявили о независимости, создав так называемый Союз Вольных Городов.

Империя потеряла треть земель и торговых путей. Но даже перед лицом угрозы знать враждующих фракций не могла договориться, не то что дать отпор врагу.

Рáмалу Пятому, тогда ещё восемнадцатилетнему юнцу, удалось переломить ситуацию: он ставил на ключевые посты способных людей, невзирая на происхождение. Пренебрёг мнением старых родов своей фракции и включил наёмников в состав регулярных войск как младший отряд. Те блестяще проявили себя, сломив тупиковое противостояние и приведя армию Рáмала к победе.

Став императором, он казнил всех зачинщиков оппозиции, начиная с младшего брата — Альфóрта, — а затем двинулся на племена. После череды жестоких битв ему удалось загнать их в горы Алеос и предотвратить новые набеги, поставив во главе южных рубежей предводителя тех самых наёмников.

Так Империя избежала краха, но войны оставили после себя груду проблем: переустройство армии и администрации, восстановление разорённых земель. Рáмал поручил всё это одному чиновнику.

Того чиновника звали Áлкор. Ныне он — премьер-министр Цефея. Он не только эффективно решил все задачи, но и создал чёткую административную систему с распределёнными полномочиями, которой раньше не существовало. Более того, он резко ограничил личную власть чиновников, обеспечив государству гибкость в решении будущих проблем.

Благодаря этим событиям Рáмала Пятого и считали мудрым правителем: он умел разглядеть таланты и дать им власть.

Но Фарна оценивала его иначе.

Для неё он был отбросом.

Отбросом, который, утопая в вине, домогался обручённых фрейлин самыми грязными способами.

Пятнадцать лет назад, едва попав во дворец, Фарна стала его наложницей. Разумеется, не по своей воле. У неё был жених — друг детства, которого она любила всем сердцем. Настолько, что, узнав о беременности, хотела убить себя. Отговорил её лишь премьер-министр Áлкор…

Позже, с его помощью, она официально стала императорской наложницей и родила Рáмалу сына. Назвала его Альфóртом — в отместку.

Сперва она хотела посвятить себя ребёнку, но осталась главной фрейлиной, получив право командовать подчинёнными и обучать новичков. Конечно, она не считала, что добилась этого лишь своими силами, но свою работу выполняла исправно.

«Так как же называлось то животное? Кажется…»

— О-о-ох, Фарна! Фарна-а-а!

— А-ах, Ваше Величество! Вы так хороши!

«А, вспомнила. Морж, кажется?»

Фарна стонала и обвивала ногами его талию, думая о чём-то подобном.

— Да-а-а! У-у-ух!

— А-а-ах!

Рáмал Пятый рычал, как зверь, и изливал в неё семя. Закончив, вытащил вялый член и потянулся к бутылке вина на прикроватном столике. В последнее время он пил дорогие вина, как воду.

Фарна вздохнула, глядя на его спину. Ей хотелось поскорее избавиться от этого кошмара. Нужно готовить бал, а притворяться, что ей это доставляет удовольствие, — утомительно. Неужели он за столько лет так и не понял, что её стоны — наигранные?

Рáмал грубо вытер вино, стекавшее с губ, и повернулся к ней. С похотливой ухмылкой придвинулся ближе. Фарна ответила сладкой улыбкой, внутри чувствуя лишь отвращение.

В этот момент раздался лёгкий звон.

Просто упал бокал.

Но…

— И-и-иииии-и-и-ааай! — завизжав, Рáмал плюхнулся на пол и пополз под кровать.

«Там, конечно, есть пространство между дном и полом… но разве что для тараканов».

Внезапно он обернулся — и его лицо исказилось.

— П-прости! Прости меня, Альфóрт! Я не хотел убивать тебя! — закричал император, уставившись в пустоту.

Фарна ничего не видела, но, будь то пьяный бред или больной разум, Рáмал явно видел Альфóрта — казнённого брата.

Её «обязанности» были выполнены, но отвращение никуда не делось. Мысль о том, что этот человек — правитель Империи, повергала в уныние.

Фарна села на край кровати, глядя сверху на императора.

— Ваше Величество, успокойтесь!

— О-о-ох! Фарна!

Он вцепился в её ноги, словно утопающий в соломинку.

«Так бы и пнула эту тушу… Но как ни крути, он император. Хотя бы минимальные приличия соблюсти придётся».

— Что… что мне сделать, чтобы спастись? Сколько ни пью, сколько ни трахаюсь — Альфóрт не уходит! Он мучает меня, твердя, чтобы я вернул ему страну!

— Хм, дайте подумать… — Фарна приложила палец к губам, мысленно считая его полным ничтожеством. — Может, напишете письмо о передаче власти его высочеству Альфóрту?

— Это… спасёт меня?

— Конечно.

«Конечно, нет, тупой морж», — мысленно усмехнулась Фарна, сохраняя на лице улыбку.

Рáмал широко раскрыл глаза и, голый, выбежал из спальни.

Фарна поправила смятые простыни и уткнулась лицом в подушку.

— Похоже, он скоро сдохнет. Хорошо бы он успел выделить землю для моего ребёнка…

Она не хотела, чтобы её Альфóрт стал императором. Она любила его как мать, но не верила, что трон принесёт ему счастье.

— У моего мальчика нет задатков правителя, — прошептала она, закрывая глаза.