Для Летиции было сложно принять решение отправить братьев во вражеский лагерь. Более того, она велела дождаться, когда Радигес захватит крепость, которая имела довольно-таки важную стратегическую роль для Камелота. Но Летиция была уверена, что другого выхода нет и что, жертвуя одним, она обязательно приобретёт другое. Хотя она хотела верить в то, что саксам не удастся завладеть крепостью. В таком случае, Летиции не пришлось бы вмешиваться.

Таким образом, им пришлось затаиться на некоторое время. «Артур, наверное, отругал бы меня за такое решение» — однажды с горькой улыбкой произнесла она, оставшись наедине с Габриэлем. Он в ответ возразил и назвал Летицию хорошим стратегом. Но на душе ей всё же было тяжело.

Братья тоже говорили ей, чтобы она не беспокоилась. Они уверяли её в том, что им только в удовольствие помогать ей. Что бы она ни предложила, они обещали, что всегда её поддержат. «Для нас нет большей радости, чем служить тебе, Летиция» — всегда успокаивал её Гарет. А Ланселот же всегда безучастно ломал скорлупу орехов, но Летиция всегда ощущала на себе его взгляд, полный нежности и беспокойства.

Однажды ночью ей не спалось. Её терзали различные навязчивые мысли. Поэтому Летиция решила немного пройтись и постараться уйти так, чтобы не разбудить дремавшего, облокотившись на дерево возле её палатки, Габриэля. В тот вечер луна ей казалась очень большой, да и в гуще леса, где должно было быть темно, её яркий свет пробирался сквозь густые ветви деревьев.

Летиции хотелось посмотреть на продвижение войска Радигеса, но по пути она увидела сидевшего на большом камне и точившего свой меч Бедивера.

— Не спиться, маленькая госпожа? — улыбнулся он.

— И вовсе я не маленькая, — обиженно надулась Летиция.

— Маленькая-маленькая. Я когда тебя впервые увидел, ты была вот такой крохой. — Бедивер показал рукой на высоту не выше камня, на котором он сидел.

— Быть не может, мне уже было четырнадцать. Не могла я быть вот такой крохой. — Этот же жест повторила и она.

Помолчав две-три секунды, они громко засмеялись.

— О чём хотела поговорить, Летиция? Или просто не спалось?

Летиция не спешила отвечать. Казалось, она не хочет беспокоить его своими проблемами.

— Ну же, поделись, Летиция. Ты не можешь быть всегда сильной и держать всё в себе

Как раз в это же время проснулся и Габриэль. Не обнаружив Летицию в палатке, он кинулся её искать. Она была с Бедивером. Он хотел было уйти, но посчитал важным узнать о её беспокойствах. Габриэль затаился.

— Меня беспокоят различные мысли. Правильно ли я всё делаю? Смогу ли справиться? Пойдёт ли всё так, как я хочу? Эти мысли не дают мне уснуть по ночам. — Летиция присела на камне рядом с Бедивером, собрала ноги в коленях и обняла их.

— А то я думаю, почему у тебя такой уставший вид. После того, как ты застала войско Радигеса, ты сама не своя.

Она кивнула, а Бедивер продолжил:

— Знаешь, Летиция. Габриэль прошёл то же самое. Он также задавался вопросами о том, правильно ли всё делает. Я ему тогда ответил, что, если он верит в своих людей, значит они будут верить в него. А это значит, что он всё правильно делает. — Бедивер сделал паузу. — Но я ошибся.

— Что случилось тогда, в Равенне? Я просила Габриэля рассказать, но он всё заладил, что это неважно.

— А то и понятно. Не каждому будет приятно о таком рассказывать. Подробностями делить не буду, это всё-таки должен сделать он. Важнее то, что люди, которым он слепо верил, предали его. Ты, видно, не знаешь, но в левом боку у Габриэля всё ещё остался шрам. Колотое ранение мечом.

Услышав эти слова, Габриэль невольно потянулся к своей уже давно затянувшейся ране.

— Как он выжил?

— На его счастье, я оказался в том же месте, где его и закололи. И я его выходил.

Летиция задумалась о том, почему Габриэль не хочет рассказывать ей об этих событиях.

— Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь. Габриэль просто не хочет посеять в твоём сердце опасения о том, что тебя могут предать. Я к тому, что каждый из нас прошёл через это. Мы знаем, насколько это паршивое чувство – быть преданным. И не хотим, чтобы ты тоже прошла через такое.

Она вновь погрузилась в свои мысли.

— Ой нет, Летиция, это уже слишком сложно, — заявил Бедивер.

— Господи, Бедивер. Мы не играем в игру угадай о чём я думаю, — обиженно буркнула Летиция и облокотилась на Бедивера. — Я думаю о том, как это может быть связано с тем, правильно ли я поступаю или нет.

— Полагаю, ответ на этот вопрос ты должна найти самостоятельно. Я лишь хочу сказать, что для нас любое твоё решение – верное. И пока ты веришь в нас, мы справимся с любой проблемой. Твоя вера в нас и даёт нам причину дышать. Хотя, чего это я? На данный момент я сам себе противоречу.

— Но знаешь, Бедивер. Пускай ты в прошлый раз и ошибся, но я готова тебя уверить в том, что в этот раз всё иначе. Как я уверена в себе, так уверена и в вас.

— Нет большей награды, чем эти твои слова, полные надежды. — Бедивер тепло улыбнулся.

— А ещё. — Она поднялась на ноги и, казалось, воспряла духом. — Надо сказать Габриэлю, что подслушивать чужие разговоры – некрасиво. — Об этом она сказала очень громко, и сразу после этого недалеко послышалось шуршание кустов.

— Ох-ох, Летиция. Удивлён, что ты тоже его заметила.

— Дьявол, — чертыхнулся Габриэль и вышел к ним. — Когда заметили?

— С самого твоего прихода, — гордо ответила довольная собой Летиция. — Всё-таки в одном я уверена точно. Хорошо, что в лагерь идёшь не ты, Габриэль.

— Ну вы уже задираете меня, Ваше Высочество.

Бедивер лишь по-доброму посмеялся.

— Хорошо, Летиция, — начал Бедивер, — тебе всё-таки нужно отдохнуть и набраться сил. Ступай с Габриэлем.

— Спасибо, Бедивер, что пообщался со мной. Мне стало намного легче.

Бедивер в ответ улыбнулся, а Летиция поспешила возвращаться в палатку. Габриэль пошёл следом за ней. Они прошли совсем не много, когда Габриэль взял её за руку и остановился. Летиция удивлённо посмотрела на него.

— Летиция, почему…

Но он не договорил. Она его перебила:

— Габриэль, я попрошу тебя называть меня, как и прежде.

У Габриэля тут же защемило сердце. Летиция продолжила:

— Я хочу, чтобы ты помнил, кто я есть. Ребята могут называть меня, как хотят, потому что я хочу, чтобы они считали меня одной из них. Но ты, Габриэль, прошу, помни о том, кто я. Если однажды со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты мог рассказать о бриттской принцессе, которая пыталась изменить Камелот в лучшую сторону.

Она смотрела на опустившегося на колени и раскаявшегося Габриэля глазами, полными уверенности.

— Простите мне мою дерзость, Ваше Высочество. Однако, прошу вас, не говорите более таких страшных слов. Я не могу умереть позже вас.

Она лишь ласково улыбнулась и провела своей огрубевшей от долгих тренировок с луком ладонью по его лицу.

— Спасибо, Габриэль. Большего я от тебя не прошу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество.

Летиция прошла в палатку, а Габриэль всё так же остался сидеть на колене с опущенной головой.

На утро Летиция проснулась от криков и воплей вдалеке. То был голос войны, разразившийся в нескольких милях от их привала. Летиция в испуге побежала в сторону обрыва, откуда хорошо виднелось поле боя. Габриэль и остальные уже давно находились там и наблюдали.

— Как давно началось? — Хоть Летиция и не хотела ничем выдавать своё беспокойство, но её голос предательски дрожал.

— Только встало солнце, как они столкнулись, — ответил Бедивер.

— Почему меня не разбудили?

— Габриэль был против, — коротко ответил Ланселот.

— Простите меня, Ваше Высочество. Но у меня на то были свои причины.

Летиция ничего не ответила. Её взгляд был устремлён лишь на поле боя. Летиция надеялась, что бритты смогут отбросить войско саксов, надеялась, что ей не придётся приступать к своему плану. Но, увы, её надежды не оправдались. И даже тогда, когда саксы заняли крепость, она осталась стоять на прежнем месте, одна. Душа её болела, разрывалась на части, но она не проронила ни единую слезу.

— Ваше Высочество, солнце уже садится. Вам стоит отдохнуть. — Габриэль опустился на колено за спиной Летиции.

— Габриэль, правильно ли я поступаю? — Ёё голос и тело дрожали. Она приобняла себя, словно пыталась укрыться от холода. Но она понимала, что лишь пытается сбежать от того ужаса, который может в последствии её преследовать.

— Вы делаете всё, что в ваших силах.

— Значит этого слишком мало. Мои люди умирали на моих глазах, а всё, что я могла делать в этот момент – это стоять в сторонке и наблюдать. Хотя я затеяла весь этот поход для того, чтобы спасти Камелот. Но по итогу, я ничего не могу сделать, а мои люди продолжают умирать.

— Это не так, Ваше Высочество. То, что вы стараетесь спасти королевство – уже значит, что вы многое делаете. Вы могли бы просто вернуться домой и оставить всё на вашего брата. Но вместо этого вы начали свою борьбу. Не жалея себя, вы тратите время на тренировки, принимаете сложные решения. Вы делаете очень много. И стоя здесь, думая о своём народе, вы продолжаете вести свою борьбу.

— Но они умирают. — Летиция обессиленно упала на колени и заплакала. Громко, навзрыд, прикрывая лицо руками, она плакала. Габриэль впервые увидел её слезы. Он поначалу растерялся, но потом кинулся к ней и крепко обнял. Летиция прижалась к нему, сжимая руки на его груди.

Назад они вернулись, когда уже полностью стемнело. Габриэль проводил её до палатки, а сам собирался остаться снаружи. Но она попросила его поспать с ней в эту ночь.

— Вы точно в этом уверены, Ваше Высочество?

— Да, прошу. Мне так будет спокойнее.

Но по итогу всю ночь ей снились кошмары. И как бы Габриэль ни пытался её успокоить, Летиция продолжала просыпаться посреди ночи в страхе. Остальные знали о её состоянии, поэтому тоже не могли сомкнуть глаз.

Когда же Летиции удалось в очередной раз уснуть, Габриэль вышел из её палатки к остальным. Они все сидели снаружи.

— Почему ты не с ней? — спросил Гарет.

— Боюсь, я уже никак не могу ей помочь. Сейчас она уснула, но скорее всего, проснётся снова.

Они ещё продолжали говорить некоторое время. Гавейн тем временем крутился вокруг палатки Летиции, а в один момент он и вовсе проскользнул внутрь. Он лёг поближе к Летиции, которая уже начинала ворочаться, нежно её обнял и прижал к себе, напевая мелодию, очень похожую на колыбельную. И Летиции становилось легче.

— Гавейн в детстве тоже страдал от кошмаров. Эту мелодию напевала ему наша мать, только тогда он мог нормально спать, — рассказал Гарет, заглядывая в палатку одним глазом.

— И как только у него всё получается, — вздохнул Бедивер. — Впрочем, это только к лучшему. Летиции действительно стало легче.

Для всех Гавейн являлся кладезем тайн. А кошмары Летиции в эту ночь больше не снились.

Было решено приступить к плану на следующий вечер.

— Следуйте строго плану. Постарайтесь не выкинуть ничего лишнего, — наставляла братьев Летиция. — Саксы – наивны и глупы до безобразия. А ещё они очень набожны. Если вы всё правильно сделаете, то проблем возникнуть не должно. Главное, постарайтесь не выделяться. Если вынуждены будете представиться, пользуйтесь вымышленными именами. Всё запомнили?

— Да, Летиция, не беспокойся, — ласково улыбнулся Гарет.

— Поспите немного, тем более сейчас всё ещё рано выдвигаться.

— Эта идея мне по душе. — Гарет протяжно зевнул и подтянулся, после чего направился в сторону своей палатки.

— Гавейн, у меня для тебя кое-что есть. — Летиция протянула ему кинжал. — Его лезвие сделано из обсидиана, а рукоять – из костей медведя. Я дарю тебе этот кинжал, чтобы ты никогда не забывал, за что сражаешься.

Гавейн с благодарностью принял подарок, а Габриэль тем временем слегка нахмурился. Гавейн обыграл его целых два раза за такой короткий промежуток времени, и это очень сильно расстраивало Габриэля.

— Можешь рассмотреть кинжал поближе, не стесняйся, — улыбнулась Летиция. — Лезвия из обсидиана обычно бывают очень острыми, но с ними лучше быть аккуратнее. Они быстро ломаются. Зато рукоять очень прочна и сможет прослужить довольно долго.

— Спасибо, что заботишься обо мне, сестрёнка. — Лицо Гавейна озарила широкая улыбка. — Я буду беречь его.

Время перевалило за полночь, когда Летиция с остальными провожали братьев.

— У вас не больше двух дней. Сейчас от вас зависит исход следующей битвы Артура. Я полностью полагаюсь на вас. — Летиция нежно обняла обоих братьев. — Возвращайтесь целыми и невредимыми. Если почувствуете серьёзную опасность, бросайте всё и возвращайтесь. Вы мне нужны живыми.

— Летиция, боюсь, ты сильно беспокоишься о них, — устало проговорил Бедивер.

— Они уж точно вернуться целыми, — улыбнулся Галахад.

— Они правы, Летиция, — поддержал Гарет. — Пока ты нас ждёшь, мы обязательно вернёмся.

— Просто верь нам, сестрёнка.

— Я верю в вас даже больше, чем в себя.

— Полагаю, этого нам вполне достаточно.

— И ещё. — она подошла к Гавейну и что-то сунула ему в мешочек, висевший у него на поясе. — Это для самого крайнего случая.

И братья двинулись в путь. А Летиция стояла на прежнем месте до тех пор, пока их спины не исчезли во тьме. Этой ночью она уже не могла уснуть.

***

Той же ночью, даже больше под утро, после долгих бесед с саксами, убедившись, что все спят, Гарет и Гавейн приступили к основной части их плана. Найти одиноко спавшего сакса было не сложно. Одолжив кинжал у Гавейна, Гарет перерезал глотку громко храпевшему мужчине. Гавейн помог перетащить труп к дереву, на котором братья и повесили труп за руки, расставленные над головой по обе стороны. Гарет холодно вырезал полоски на трупе, а Гавейн избавлялся от случайных свидетелей, если таковые находились: они все нашли свой конец на дне специально вырытой ямы неподалёку от поля боя.

— И не скажешь, что передо мной сейчас тот человек, который совсем недавно растаял от объятий сестрёнки, — внезапно заговорил Гавейн, глядя на своего брата, который уже потихоньку заканчивал со своими делами.

— И ничего не растаял. — Гарет тут же отвёл взгляд серо-голубых глаз в сторону.

— О! Засмущался! — Гавейн стукнул кулаком по своей ладони так, словно открыл для себя что-то новое.

— Да хватит уже, дурень, — буркнул в ответ Гарет. — Лучше вспомни лицо Габриэля на тот момент.

В ответ Гавейн задумался, а потом по-дурацки улыбнулся. Но через некоторое время Гавейн изменился в лице, глядя на изувеченный труп молодого сакса.

— А ведь у него тоже может быть семья.

— У нас тоже есть, что защищать. Ты поклялся в верности Летиции. Её решение – это наше решение, — нанося последние порезы, ответил Гарет.

— Гавейн помнит. И ни чуточку не жалеет о сделанном выборе. Всё-таки, Гавейн очень любит Летицию. — Он закинул руки на затылок.

Гарет кинул на брата удивлённый взгляд.

— Как это, любишь?

— Так же, как и братишка. А может даже сильнее.

— Нет, что ты. Сильнее меня быть не… Господи, Гавейн. Я сейчас подвешу тебя рядом с этим саксом.

— Братишка наконец признался, что любит сестрёнку.

— Нашёл время для дурацких шуток, — недовольно произнёс Гарет. — Пора заканчивать. Надеюсь, что более нас никто не засёк.

— Ну мы выбрали более-менее безлюдное место. Так что проблем возникнуть не должно, наверное, — рассуждал Гавейн.

Однако утром братья столкнулись с тем, чего никак не ожидали.

Только солнце встало, как в лагере поднялаcm паника. На деревьях, в разных частях лагеря, висели два трупа: первое тело принадлежало одному из людей Эрика, а второе – Хагену. Гарет не мог отвести взгляда от свисавшего с дерева добряка, с которым только вчера он беседовал и которому обещал вернуться за ним.

— Боюсь, это наша вина, — тихо прошептал Гарет дрожавшим голосом. — Всё-таки мы засветились. Теперь этот некто ждёт наших дальнейших действий.

— Что будем делать? — заволновался Гавейн.

— Сейчас ничего. Просто следуем плану.

Гавейн кивнул и слился с паниковавшими саксами. И очень скоро все стали говорить про гнев Водана.

— Мы прогневали нашего бога, — в слезах молвил один из саксов, сидевший на коленях перед подвешенным братьями трупом. — Это всё наша вина. О, наш бог, сжалься над нами. Не дай своему гневу принести нам ещё больше страданий. — Но эта сцена сильно напугала этого сакса, настолько, что он вынул клинок из своих ножен и в слезах, с молитвами на устах, проткнул себе горло. Несколько его товарищей унесли труп, причитая на свою судьбу.

Через некоторое время Эрик велел всем собраться вокруг тела Хагена. Сюда же явился и сам Радигес.

— Вот какая участь ждёт предателей, — грозно заявил сакский эшен. Казалось, он напрочь игнорировал другой труп. — В нашем войске появилась крыса. Перед вами человек, который прошлой ночью сливал информацию наш врагам.

— Это его рук дело, братишка, — прошептал Гавейн. — Сестрёнка про него и говорила. — Он потянулся к кинжалу, но Гарет его остановил.

— Даже не думай. Стоит только тебе двинуться, как тут же лишишься головы. Смотри. — Гарет взглядом указал на стоявшего рядом с Радигесом мужчину, который с ухмылкой оглядывал собравшихся, а потом стал шептать эшену на ухо:

— Господин, вот те двое вам не кажутся подозрительными?

Радигес грозно посмотрел на братьев, и они даже встретились взглядами.

— Смелые одни, однако, — усмехнулся Радигес.

— Прошлую ночь они подсаживались к нашим воинам с целью вытянуть информацию. Я наблюдал за ними всю ночь. Видимо, они пришли от Артура. Уверен, их нельзя оставлять в живых.

— У меня есть идея получше. Понаблюдаем. — Затем Радигес обратился к братьям: — Вы двое. Подойдите.

Гарету и Гавейну ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— В последней битве вы проявили истинную доблесть. Завтра мы выдвигаемся в сторону поджидающей нас армии Камелота. Нас ждёт яростная битва. Слушайте мой приказ. Воевать будете на передовой. Всё ясно?

— Так точно, — в голос ответили братья.

— Ваша цель – голова Артура.

Радигес поспешил уйти, а мужчина рядом с ним одарил братьев довольной ухмылкой. Было ясно – их раскусили.

— Что будем делать, братишка?

Ночью братьям уснуть не удалось.

— То же, что и прошлой ночью. А завтра что-нибудь придумаем.

— Мы же можем сейчас спокойно уйти.

— Уже не можем. Радигес везде поставил караульных. Более того, если нам удастся сбежать, мы поставим под угрозу её.

— Думаешь, они пустятся за нами?

— Вероятность высока. Я не хочу подвергать её такой опасности. Идём, нам предстоит работа. Но у меня остался ещё один вопрос. Какая выгода Радигесу от того, что он перебросил нас на передовую? Судя по всему, он уверен, что мы пришли сюда от Артура.

— Учитывая сообразительность его советника, не думаю, что они уверены, что мы из Камелота.

— Ты прав. Видимо, они пытаются выяснить, что за нами может стоять другой человек. Летиция может быть в опасности.

Как бы Гарет ни старался скрывать своё волнение, его жесты, взгляды, даже голос полностью выдавали его чувства. И Гавейн это видел. Но он не знал, чем помочь, весь сам был обеспокоен не меньше.

А утром в лагере вновь подняли панику. Очередное тело висело на дереве таким же образом, как и в прошлый раз. Ещё несколько человек покончили с собой. На этот раз Радигес решил сам справиться со шквалом негодования.

— Вы разве не видите, что это – рук дело человека? Кто-то просто решил над вами подшутить. Но если я найду этого человека, я самолично снесу ему голову с плеч. А теперь, бросайте ваши глупые штучки. Выдвигаемся.

Но слова Радигеса не возымели особого эффекта. Многие были настолько напуганы гневом Водана, что боялись даже брать в руки меч. Но им приходилось это делать, ведь за непослушание они могли лишиться головы. Но были и те, кто страшился гнева Водана больше. Испуганные, истощённые и разбитые, они вступили в схватку с армией Артура.