Плохо человеку, дом которого разрушен. Но тому,

кто его лишился навсегда, хуже во сто крат.

Разрушенное можно отстроить, а вот навек потерянное

как не ищи, не сыщешь.

А. А. Васильев “Файролл. Петля судеб”

4… год. Австразия.

В годы, когда сильное Франкское королевство только зарождалось под предводительством короля Хлодвига, в Австразии царила смута. Не хотел народ поддерживать своего короля и вступать в армию. А в день, когда два доблестных воинов Австразии скрестили клинки в тренировочном бою, случилась трагедия.

Стоял тёплый весенний день. Птицы уже давно обзавелись своими гнёздами и вторыми половинками, некоторые и вовсе уже начали растить малышей. Казалось, по всей территории Австразии разливалось песней чириканье и щебетание птичек. Дикие звери же стали реже появляться в этих местах, так как здесь поселилось ещё больше людей. По причине зарождения нового королевства под предводительством короля Хлодвига, тренировочные бои воинов Австразии в этих местах стали обычным делом.

С самого раннего утра на тренировочной площадке было двое: мужчина около тридцати лет и парень помоложе. Помимо этих двоих было ещё несколько воинов, которые лишь создавали видимость усердных тренировок.

— Бедивер! — воскликнул парень помоложе, скрестив клинки со своим противником. — Тебе не кажется, что воины в нашем войске какие-то вялые и безынициативные? Хоть мы и одержали победу в последней битве*, но это было скорее везением. Хотя, признаться, король показал хорошие лидерские навыки.

— А разве тебя это удивляет? Мало, кто хочет служить новоиспечённому королю. Более того, он ещё даже не принял христианство. — Бедивер умело отражал удары парня. — Тем более над нами сейчас висит угроза войны с вестготами. Король только взошёл на трон, а уже ведёт масштабную военную политику. Никто сражаться не станет. Даже с тобой в тренировочном бою. — Последнее он произнёс с насмешкой.

— А давай проверим! — Глаза парня заблестели. Резко отступив в сторону, из-за чего Бедивер чуть не упал, парень направился к сидевшим неподалёку молодым мужчинам. Те устало подняли на него свои взгляды.

— Великий я вызывает вас троих на поединок!

— Сколько же в тебе энергии, — тяжело вздохнул Бедивер и встал, опёршись на свой меч, воткнутый в землю.

Трое мужчин просто отвернулись, полностью проигнорировав слова парня. Эта сцена рассмешила Бедивера, и он залился громким хохотом.

— Вот бы моя дочь увидела это, — не переставал смеяться Бедивер. — Возвращайся, Гарет. Они тебя даже и не послушают.

Гарет разочарованно вздохнул и вернулся обратно к Бедиверу.

— Кстати о твоей дочери. Сколько ей лет уже?

— Недавно пошёл седьмой год. — Бедивер широко улыбнулся. Мысли о дочке грели ему душу. Было видно, что он гордится своей малышкой.

— Надо бы навестить твою малютку. Гавейн давно просит поиграться с ней.

— Дочка тоже постоянно спрашивает про твоего брата. Того и гляди, полюбят они друг дружку с возрастом, и можно будет их женить. — Бедивер по-доброму посмеялся.

— Тогда мы станем родственниками! — после недолгой паузы, будто осознав нечто важное, произнёс Гарет и стукнул кулаком свою раскрытую ладонь. — Великий я вызывает тебя на поединок!

— Ну хватит тебе, всё заладил. Да и людей всё больше собралось. Надо немного отдохнуть. Я уже слишком стар.

— Тебе ведь только тридцать.

Но Гарет поняв, что не дождётся от Бедивера очередного поединка, тяжело вздохнул.

Оба мужчин покинули тренировочную площадку и устроились под тенью высокого дуба неподалёку, откуда площадка была хорошо видна.

— И как долго ты собираешься здесь отдыхать?

— Пока король не велит явиться к нему. — Бедивер устало жевал кончик соломки.

— Я согласен с тем, что ты хороший мечник. Но ты ужасный лентяй. Чем вообще думал король, когда обещал тебя назначить полководцем?

— Если это и случится, то очень нескоро. Кроме того, моё происхождение это не позволит. — Он повернулся на бок и прикрыл глаза. — Я из низшего сословия, да ещё и смешанный бритт. Так что полководцем мне не стать.

— А ты хочешь?

— Наверное. В любом случае, тебе не кажется, что эта группа… — Бедивер кинул взгляд на площадку и продолжил: — Ведёт себя странно?

— Теперь ты сказал… — Гарет увидел, что на тренировочном плаце собралась довольно-таки немаленькая компания и что-то с воодушевлением обсуждала.

— Не нравится мне всё это. — Вздохнув, Бедивер встал со своего места и направился в сторону этой компании.

— Эй, Тео. — Он стукнул молодого парня по затылку. — Что у вас тут?

— Да так. Обсуждаем кому какие дамочки нравятся.

После этого компания громко рассмеялась.

— Присоединяйся, Бедивер.

— Ну уж нет, воздержусь. Я вообще-то женат, — буркнул он в ответ.

— А что насчёт твоего дружка? Он вроде как холост. — Тео ехидно улыбнулся.

— Мне нравятся худенькие изящные девушки. — Гарет тут же нашёл общий язык.

Компания вновь рассмеялась.

— Какой кошмар! — возразил один из собеседников. — Худую даже потрогать негде!

— Зачем удовлетворять тактильные ощущения, если можно наслаждаться эстетичной внешностью, — мечтательно произнёс Гарет.

— Эй, а ну хватит. — Эти слова принадлежали Бедиверу, но его пока никто не слышал. А Тео стал потихоньку уводить Гарета.

— Я как раз знаю, где можно найти дамочек на твой вкус. Идём с нами. Развлечёмся, как следуем.

— Гарет, перестань, — вздохнул Бедивер, положив ладонь на плечо друга. — По-моему, ты заходишь слишком далеко.

Гарет остановился. Ему действительно хотелось развлечься, но он понял, что явно не тем методом, который могли бы предложить мальчишки. Компания состояла из ребят, которым едва было двадцать.

— Спасибо за предложение, но я откажусь. Мне ещё нужно потренироваться.

— Очень жаль. Из нас могли бы выйти неплохие друзья. Счастливо оставаться!

Все ушли. На площадке остались только Бедивер с Гаретом и несколько действительно старавшихся улучшить свои навыки владения мечом мужчин.

— Не доверяю я что-то Тео и его дружкам, — произнёс Бедивер после долгого молчания.

— Что именно тебя беспокоит?

— Как и где они собираются развлекаться с девушками? Король запретил лупанарии.

— По-моему, ты слишком много думаешь о том, что не требует твоего внимания.

— Хоть бы это действительно было так. Но всё-таки, что-то у меня неспокойно на душе.

Бедивер оказался прав. Всё случилось вечером, когда солнце только ушло за горизонт. Во время военных учений воинами был замечен столб дыма, клубившийся над недалеко расположенной деревней. Эта деревня являлась домом для Гарета и Бедивера. Было решено проверить, что там случилось. Страшные опасения Бедивера подтвердились: небольшая группа разбойников – а иначе их никак нельзя было назвать – во главе с Тео творили здесь бесчинства. Они без разбора хватали женщин и детей, стариков и нет, насиловали, убивали. Каждый из разбойников знал, на что он идёт, что его ждёт. Крики, стоны, вопли раздавались отовсюду. В воздухе витал противный запах крови и горевшей плоти.

Гарет и Бедивер кинулись каждый по своим семьям, договорившись встретиться возле старого дуба. Когда же в деревню прибыло личное войско под предводительством Хлодвига, разбойники поспешили скрыться. Некоторым это удалось, а остальных – казнили.

Причина такого зверства со стороны Тео и его компании узналась позже. Они мстили за своих близких, которых Хлодвиг отправил на войну, едва те взяли меч в руки. Итогом стало то, что все они погибли, не успев ещё пуститься в бой. Это было и виной Хлодвига самого. Для него эта битва явилась первой масштабной с тех пор, как он взошёл на трон. Он ошибочно предположил, что численное превосходство поможет ему одержать победу. Но тогда он не знал, что эта ошибка станет роковой в его жизни, а за ней последует трагедия в виде лишения целой деревни. Месть родственников оказалась ужасной и стала началом череды трагических событий в королевстве, и продолжалось это до тех пор, пока король не крестился.

Но автор ушёл от темы.

Трагедия королевства стала и личной трагедией для Бедивера. Он вернулся к тому старому дубу, крепка держа на руках свою маленькую дочурку. Она едва дышала. Её лицо было полностью обожжено, левая нога сломана. На маленьких ладошках малышки не осталось живого места: девочка долгое время пыталась поднять горевшую балку, чтобы помочь зажатой под ней матери.

Гарету повезло гораздо больше. Все, кто у него был – это его маленький двенадцатилетний брат Гавейн, который отделался лишь лёгким испугом. Братья тут же кинулись к Бедиверу, упавшему на колени и просившему малышку открыть глазки. Но из уст девочки раздавался лишь глухой хрип, а потом она и вовсе замолкла и больше не пыталась тянуть свою маленькую ручку к лицу плачущего отца. Вопль Бедивера был полон боли и злобы, казалось, что весь мир содрогнулся от его крика. По его щекам не переставая бежали слёзы. Гавейн не мог ни смотреть на это, ни слышать. Зажав уши ладонями, он зажмурился и спрятался за спиной брата. А всё, что оставалось Бедиверу, это похоронить свою любимую девочку и покинуть Австразию. Не мог он больше находиться в этом месте и дня. Он покинул пределы своей родины в ту же ночь, обещая себе найти подлого труса и предателя Тео и самолично лишить его жизни. Гарет и Гавейн последовали за ним, объяснив это тем, что нет больше у них дома. Более того, они не хотели оставлять Бедивера одного. Было тяжело смотреть на человека, лишившегося всего: работы, дома, любимой жены и малютки дочери. Казалось, он вот-вот лишится рассудка. В его жизни была одна цель – месть. И это сжирало его изнутри.

***

Как жаль, что тем, чем стало для меня

твоё существование, не стало

моё существованье для тебя.

И. А. Бродский

Ланселот тоже являлся выходцем из деревни, которая располагалась вокруг небольшого озера. Сама деревня была очень маленькой, тут каждый знал друг друга в лицо. Со стороны эта деревня могла показаться изолированной от всего мира из-за окружавшего её леса. Но люди здесь всегда были рады гостям и всех всегда встречали с улыбкой.

Хоть Ланселот рос без родителей, в его жизни были лишь маленькие радости, но его планы на будущее были очень большими. Одним из планов была женитьба на девушке из этой же деревни. Она была хороша собою, немного полна, но очень обаятельна. Ланселоту было семь лет, когда он попал в дом немного грубоватому на внешность мужчине, где с ней и познакомился. Девочка же была младше на три года. Всё у них начиналось замечательно. Они даже пообещали друг другу, что обязательно вместе построят семью.

Каждый в этой деревни любил Ланселота. Уже с раннего детства он начал размахивать деревянным мечом, мечтая в будущем встать на защиту своего дома. Он хотел служить в армии. Никто в деревне не сомневался в мастерстве Ланселота, но никто и не поддерживал его это рвение. Ведь каждому здесь он был по-особенному дорог.

Так как Ланселот лишился родителей в очень раннем возрасте, его воспитывали абсолютно все жители деревни. И он в итоге вырос искренним, добрым и умным юношей. А когда он влюбился в Жанну, решил, что уже не хочет идти в армию, а предпочитает жит тихо и мирно с возлюбленной. Тогда-то все вздохнули с облегчением и с нетерпением ждали, когда Жанна наконец будет готова построить семью с Ланселотом.

Но и тут нитям пришлось оборваться. Случилось это одним осенним днём. Погода была очень тёплой, грело солнце, но из-за сильного дождя, который лил за день до этого, в воздухе была повышена влажность.

— Жанна, — тихо позвал Ланселот, стоя под окном небольшой избы. — Выгляни в окошко, Жанна. — Он старался шуметь как можно меньше.

Спустя пару секунд из окна выглянула рыжеволосая девушка. Увидев Ланселота, она широко улыбнулась.

— Милый явился по зову своей возлюбленной? — тихо посмеялась Жанна. А Ланселот тем временем не мог отвести от неё влюблённого взгляда. — А что ты прячешь за спиной, Ланселот?

— А ты спустись, и я тебе покажу.

Жанна голосисто засмеялась, чем заставила Ланселота насторожиться.

— Тихо, Жанна, тихо. Иначе твой отец услышит, и мне не сносить головы.

Рыжеволосая бестия аккуратно спрыгнула с окна.

— Покажи.

Ланселот протянул ей маленький жёлтый цветок.

— Какая прелесть! — Зелёные глазки Жанны тут же засверкали. С благодарностью приняв цветок, Жанна взяла Ланселота за руку и повела за собой.

— Куда мы идём, Жанна? — Ланселот часто произносил её имя, словно получал от него удовольствие.

— В лес, конечно, — с озорной улыбкой ответила она. — Там тихо, никого нет. Никто нас не потревожит.

Ланселота возбуждали мысли об уединении со своей возлюбленной. Нервишки зашалили, и ему даже стало тяжело дышаться. А когда они пришли на лесную полянку, где даже не было следов деятельности человека, Жанна сразу прильнула губами к губам Ланселота.

Это был не первый их поцелуй, но раньше это были лёгкие и быстрые поцелуи. В этот же раз Жанна проявляла настойчивость и упрямство. Она вела себя намного увереннее и страстнее. Руки Ланселота она положила на свою поясницу.

— Будь же посмелее, Ланселот, — прошептала она ему в губы.

— Ты уверена в этом, Жанна? — Его руки соскользнули на её ягодицы.

— А стала бы я иначе приводить тебя сюда? Не медли. Мы тут одни. Я в твоих объятиях. Или может я не столь привлекательна для тебя? — Она подняла ножку и упёрлась коленкой Ланселоту в пах.

— Ты самая привлекательная девушка из всех, которых я когда-либо встречал, Жанна. Ты слишком хороша, — возбуждённо произносил он, после чего сделал то, чего не собирался делать до того, как построит с Жанной семью.

— Вот хороший мальчик, — довольно прошептала она, когда оказалась прижатой спиной к земле.

Ланселот оставлял мокрые дорожки от поцелуев на её шее и спускался ниже, потихоньку раздевая Жанну, которая сейчас очень громко смеялась. Его счастью не было предела. Он впервые познал женщину, и это чувство заставляло его сердце трепетать от восторга. Жанна была хороша и умела. Её стоны возбуждали Ланселота всё сильнее, и он, казалось, терял голову от удовольствия.

Когда же всё закончилось, Ланселот, тяжело дыша, начал разговор:

— Жанна, я рад, что ты позволила мне стать к тебе ещё ближе.

Она сидела к нему спиной, напевая мелодию и потихоньку одеваясь.

— Но ты можешь стать ещё ближе! — внезапно воскликнула она, взяв обе руки Ланселота и прижав их к своим губам. Жанна выглядела так, будто вот-вот заплачет.

— Что такое, Жанна? — заволновался он.

— Я боялась, что ты можешь меня бросить, узнав о том, что это у меня не в первый раз.

Ланселот искренне удивился. Откуда было ему знать, что если девушка впервые вступает в половую связь, то обычно у неё должна пойти кровь. Он был слишком наивен и неопытен, чтобы знать и понимать все тонкости любовных утех. Поэтому он не совсем понимал, о чём говорит его Жанна. Но чтобы сильно себя не выдавать, он ответил:

— Ну и что, Жанна? То, что было у тебя в прошлом, меня не волнует. Есть здесь и сейчас. Нет ничего плохого в том, что у тебя в прошлом уже был возлюбленный.

— Да нет же, глупый. Всё не так. Ты у меня первый.

— Тогда в чём проблема, Жанна? — Ланселот запутался ещё сильнее.

Осознав всю безнадёжность Ланселота, Жанна пояснила:

— Дело в моём отце. Он постоянно заставляет меня вступать с ним в половую связь.

Ланселот тут же переменился в лице. Этого он совсем не ожидал.

— Так ведь быть не должно, — растерялся он.

— Хочу сказать, что мир не такой хороший, каким может показаться тебе. В деревне все тебя любят, никто не обижает. Но мой отец – ужасный человек. Я уже не могу находиться с ним в одном доме.

Ланселот не знал, как реагировать на слова возлюбленной. Ему было сложно поверить в её слова, ведь отец Жанны ранее хорошо к нему относился. Но видя Жанну со слезами на глазах, он понимал, что она не врёт. Она никогда ему не врала.

— Давай сбежим! — предложил он.

— Нет, Ланселот. Я не хочу сбегать. Отец нас всё равно найдёт. Где бы мы ни были, он обязательно нас найдёт.

— Уплывём за моря, за океаны. Свернём горы. Будем жить тихо и мирно, где не будет никого, кроме нас. Там, где нас никто никогда не потревожит. — На эмоциях Ланселот подскочил на ноги.

— Ты слишком наивен, Ланселот. У нас так ничего не выйдет. Не будет нам житья спокойного. Ты же воин, Ланселот. Ты обещал, что будешь всегда меня защищать. Так встань же на мою защиту!

Ланселот замешкался. Он догадывался, что она хочет от него, но надеялся, что это не так, что он ошибается. Как бы он хотел сейчас ошибиться! Он надеялся, что они смогут найти другой выход. Но глаза Жанны выдавали всё.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — тихо спросил он.

— Избавь меня от этого насильника.

Настал тот день, когда Ланселоту предстояло убить человека. Ранее он и предположить не мог, что должен будет убить того, кто некогда был ему отцом. Долгое время маленький Ланселот жил с Жанной под одной крышей. Тогда он лишился семьи – их убили разбойники, когда родители Ланселота были в пути в соседнюю деревню – и отец Жанны любезно предложил ему пожить с ними. Но со временем и Ланселот, и Жанна стали взрослеть, и Ланселот стал смотреть на свою подругу другими глазами. Она отвечала ему тем же. А когда отец Жанны про это узнал, он прогнал Ланселота, которому на тот момент было уже четырнадцать лет. Но даже после этого возлюбленные тайком встречались. Они пообещали, что в будущем обязательно вместе построят семью.

И сейчас, с мыслями о спокойной жизни вместе с Жанной, Ланселот поутру, когда солнце ещё не встало, пришёл к порогу дома, в котором жила его возлюбленная. Жанна впустила его в дом, и они оба прошли в её комнату. Жанна села на колени перед своим будущим освободителем и протянул ему небольшой кинжал.

— Отдавая тебе эту семейную реликвию, я вверяю тебе в руки свою жизнь. С этого момента ты в ответе за меня. Отец спит в своей комнате. Спаси меня, Ланселот.

Все сомнения Ланселота улетучились, стоило только ему увидеть Жанну, такую беззащитную и смиренную. Всем своим видом она сейчас говорила, что сделает ради него всё. Ланселот сразу же забыл о том, сколько хорошего для него сделал её отец. Ранее Ланселот считал, что отец Жанны заменял ему всю семью. Но сейчас он про всё это забыл. Перед ним была его великолепная Жанна, которая, как и он, мечтала о совместной спокойной жизни вместе с ним. Ради этого он убьёт кого бы то ни было, лишь бы его Жанна была с ним и была счастлива. Глаза Ланселота наполнились уверенностью, но было в них и место ярости. Он сжал в руках кинжал и направился в спальню мужчины, который беззаботно спал на своей жёсткой кровати. Вся комната мужчины выглядела заброшенной и пустой. Чёрные гнившие доски уже рассыпались, здесь воняло сыростью и было очень темно. У Жанны же было всё для комфортного проживания: и мягкая кровать, обновлённые доски, окно. Но в этот момент Ланселот ничего этого не заметил. Тихо подойдя к спящему, Ланселот поднял кинжал острием к сердцу мужчины, который уже потихоньку просыпался.

— Это всё ради нас с Жанной. — И Ланселот уже более не колеблясь пронзил кинжалом грудь мужчины, лицо которого скорчилось от боли, а глаза его с ужасом смотрели на юного убийцу. Взгляд мужчины смягчился, когда он увидел слёзы на глазах Ланселота. С трудом открыв рот, мужчина тихо произнёс «прости» и навечно закрыл глаза.

— Покойся с миром, старик. — Ланселот обессиленно упал на холодный пол. — И всё же… что я наделал… — Он сжал руки на корнях своих волос.

— Ты всё правильно сделал, Ланселот! — Жанна тут же кинулась к нему и обняла. — Теперь мы свободны и вольны делать всё, что захотим! И пойти, куда захотим!

Радость Жанны принесла Ланселоту облегчение, и он начал думать, что действительно правильно поступил. Счастье Жанны было для него на первом месте. Хоть её отец хорошо относился к нему, но он был жесток по отношению к Жанне. Он это заслужил. От этих мыслей Ланселот даже улыбнулся, а Жанна потащила его в свою комнату. Повалив его на свою мягкую кровать, она удобно устроилась сверху.

— Я теперь вся твоя, Ланселот, — раздеваясь произнесла она.

Ланселот понимал, что это неправильно. Так быть было не должно, но он пережил серьёзный стресс, и поэтому решил отвлечься. Ему не хотелось думать ни о чём, кроме как о Жанне. Она ведь была так хороша! Она ласкала его, мурлыча, словно кошечка, и ластилась к нему, целовала его шею, покусывала мочку его уха. Ланселот решил перенять всю инициативу на себя, поэтому он повалил её на спину и с головой отдался любовным потехам с Жанной. И казалось бы, всё замечательно, их жизнь наконец наладится. Но утром случилось то, чего он даже предположить не мог.

Деревня уже потихоньку просыпалась. Все повалили из своих домов каждый по своим делам. А в момент, когда в домах уже практически никого не осталось, Жанна в страхе выбежала из своего дома и стала всех молить о помощи.

— Помогите, кто-нибудь. Спасите! — Она в панике бежала от одного деревенского к другому.

— Что случилось, Жанна, дорогая? — Остановил её один из мужчин, а остальные собрались вокруг неё.

— Ланселот… Ланселот убил моего отца и…, и… — Она начала захлёбываться слезами. — Он повалил меня на кровать и… — Жанна опустилась на колени и закрыла лицо руками, рыдая взахлёб.

— Ланселот? Да Ланселот бы в жизни так не поступил!

Но рыдавшей девушке поверили больше, чем негодовавшему Ланселоту, который стоял неподалёку и растерянно озирался по сторонам.

— Да как ты посмел, Ланселот?! — крикнула одна из женщин.

— Но я ничего не делал. — Он ещё больше растерялся. — Она сама попросила…

— Он угрожал мне! Папенька пытался меня защитить, но Ланселот безжалостно убил его тем клинком! — Жанна взглядом указала на висевший у Ланселота на поясе кинжал.

— Но ты же сама хотела, чтобы я оставил его себе…

Ланселот не мог поверить в то, что его Жанна, его любимая Жанна говорит сейчас такие ужасные вещи, обвиняет его в убийстве и в изнасиловании. Его мир рухнул в одночасье. Она же обещала стать ему любимой женой, они хотели растить троих детей, иметь свой домик на окраине деревни, или у реки, глубоко в лесу. У них была бы собака, и они жили бы спокойной жизнью и, вероятнее всего, умерли бы в один день.

У Ланселота не укладывалось в голове, по какой причине Жанна внезапно так себя повела. Зато он понял, что совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Он ведь видел, как убого была обустроена комната отца Жанны, и какой хорошей и утеплённой была комната самой Жанны. Ланселот до сих пор помнил, какой мягкой была её кровать. Сам же отец Жанны спал на гнившей доске. Ланселот вспомнил доброту мужчины, его заботу. Какими же счастливыми были дни, проведённые рядом с ним. Они ходили рыбачить, вместе пытались готовить пойманную рыбу, сражались на палках, и просто весело смеялись и проводили вечера. И прошлой ночью Ланселот своими руками зарезал человека, ставшего ему отцом. Только сейчас Ланселот осознал всю убогость ситуации, в которую он попал, осознал свою никчёмность и наивность.

Он не стал оправдываться ни перед кем. Ланселот просто развернулся и поспешил покинуть деревню, до сегодняшнего утра бывшую его домом. За спиной он слышал мерзкие слова, типа «насильник», «убийца», «извращенец». Кто-то даже начал кидаться камнями, один из которых был довольно массивным и разбил Ланселоту левую бровь. Ланселот заметил ухмылку на лице Жанны. Тогда-то он и осознал причину, по которой её отец прогнал его и запрещал молодым встречаться. Он просто беспокоился о своём подопечном. И сейчас униженный и оскорблённый Ланселот наблюдал, как другой юноша приобнимал и утешал Жанну.

Так и кончилась беззаботная жизнь Ланселота в деревне. Ему было некуда податься. Он стал отшельником, прятался в лесу некоторое время, а спустя два года, когда он уже окончательно хотел добровольно прервать свою жизнь, он встретил одного юнца, который был младше на четыре года. Этот юнец назвался Галахадом и пытался украсть у Ланселота небольшой кинжал, чтобы потом продать его и купить себе еды. Ланселот даже не повёл бровью, а просто равнодушно посмотрел в сторону бушевавшей реки.

— Эй, старик! — возмутился Галахад. — Я вообще-то тут твоё оружие пытаюсь стащить.

Ланселот промолчал.

— Эй, старик! Я с тобой разговариваю! Почему ты какой-то никакой? Какой-то такой неживой. — У Галахада уже не осталось никакого желания отнимать вещицу Ланселота.

— Мне ничего не осталось в этой жизни.

И Ланселот, постаревший в свои девятнадцать лет, скрылся в заброшенной избе. Но с тех пор Галахад решил остаться здесь, рассказывал всякие истории. Он поведал ещё и о том, как не так давно его деревня была уничтожена небольшой группой воинов короля Хлодвига. Рассказал о том, как после той трагедии остался сиротой, и ему теперь некуда было больше податься. Так же Галахад поделился своей мечтой встретиться с великим Артуром, в юном возрасте отбивший натиск саксов.

— Значит за пределами этого леса жизнь идёт своим чередом, — вздохнув, однажды произнёс Ланселот, греясь у вечернего костра. С тех пор, как Галахад остался жить здесь, Ланселот начал меньше думать о смерти.

— А пошли и узнаем, — предложил тогда Галахад. — Всё равно делать больше нечего. А так хотя бы мир повидаем, на людей посмотрим. Умереть мы всегда успеем, так давай развлечёмся, как следует. Может мне даже удастся встретиться с Артуром.

И эта идея, на удивление, приглянулась Ланселоту, и он решил, что терять было больше нечего, поэтому согласился двинуться на запад.

И так они пустились в скитания, и жизнь Ланселота стала понемногу приобретать краски.

***

Последнего лишён он слова –

Верёвка для него готова!

Рокби

Равенна. Осада. 491-493.

Волею случая Бедивера вместе с его компаньонами Гаретом и Гавейном во время путешествия на восток закинуло в Равенну – город, где некоторое время скрывался римский патриций Одоакр. Они оказались здесь в нелучшие годы для города. Здесь уже довольно долго велась война между римским царём и королём остготов. Поэтому кругом царили беспорядки.

Бедивер и его компания не планировали задерживаться в Равенне надолго. Им всего лишь было нужно место, где бы они могли передохнуть, а потом снова пуститься в путь. Но их планам помешала внезапная осада города королём остготов. Пару дней им пришлось ночевать на улице, но потом добродушный хозяин одной из уже некоторое время закрытых таверн приютил их у себя и наказал покинуть город при первой же появившейся возможности.

Но шёл уже второй год их проживания здесь. У них была лишь одна возможность покинуть город – это через морской путь. Но тут орудовали неизвестные разбойники, которые стали причиной невозможности снабжения города продовольствием. Все корабли и лодки также были недоступны из-за этой группы непонятных лиц.

Было несколько вариантов того, кем могли являться эти разбойники. Одни были уверены, что это пираты, прибывшие сюда считая, что продовольствие для осаждённого города станет для них лёгкой наживой. Другие считали, что их послал король вражеской стороны, чтобы замучить жителей голодом. Третьи же полагали, что эти разбойники на самом деле могли быть равенцами, поддерживавшие короля остготов. В эту версию мало, кто верил, но она имела место быть.

Таким образом, не имея шансов покинуть город, Бедивер, Гарет и Гавейн вынуждены были оставаться здесь. Условия проживания здесь были ужасны в виду происходивших событий, но выбора не было. Порою им даже приходилось участвовать в защите города. Пусть они и не были здешними, но даже так они смогли найти себе товарищей. Гавейн и вовсе умудрился влюбиться в девушку, старшую его на семь лет. Приударить за ней ему, к сожалению, не удалось, но он был уверен, что эта девушка останется в его сердце навсегда.

Однажды вечером Бедивер случайно застал интересную сцену. Было очень поздно, снаружи была тишина, поэтому он рискнул выйти ночью и пройтись. Бедивер случайно забрёл в уже давно разрушенное, но очень большое здание, похожее не церковь. Отсюда доносились мужские голоса. Он решил затаиться и послушать, о чём идёт речь. Пусть по-латински он чисто говорить не мог, но за всё время, проведённое здесь, он стал хорошо понимать этот язык.

Бедивер застал следующее: молодой парень обращался к небольшой группе мужчин.

— Друзья! Настало и наше время послужить нашему царю. Истинному царю. Свергнем же проклятого деспота! Проклятый Иуда, лишивший нас всего: семьи, детей, матерей, сестёр. Да здравствует Теодорих, истинный правитель!

— Да здравствует Теодорих! — воодушевлённо повторили мужчины.

— Сегодня ночью снова прибудет продовольствие. Это наш шанс перехватить его в очередной раз. Мы уже проворачивали это. Сделаем же это снова. Пусть нас и называют разбойниками, но зато дети и женщины не будут больше голодать. За Теодориха!

— За Теодориха! — вновь повторила толпа.

Далее Бедивер увидел не менее интересную сцену. К стоявшему перед толпой парню подошёл мужчина. Бедивер сразу узнал в нём хозяина таверны, в которой он и его товарищи проживали уже на протяжении двух долгих лет. Мужчина легонько стукнул парня по затылку.

— Будет тебе. Хватит уже лезть в это дело. Добром, боюсь, это не кончится.

— Пусть и так, но я делаю это ради наших горожан. Проклятый Иуда присваивает всё продовольствие себе, а нам и крошек не оставляет. И пусть в конце меня ждёт погибель, но зато я знаю, что старался во блага нашим людям.

— Габриэль! — крикнул один из мужчин. — Когда это закончится, мы хотим, чтобы ты стал нашим правителем!

— Ну уж нет, друг. Куда мне, в правители-то. Но я готов с гордостью послужить королю Теодориху.

— Ты же так молод, Габриэль, — продолжал хозяин таверны. — Брось это, пока живой.

— Я не смогу жить спокойно, пока равенцы умирают с голода.

Мужчина решил, что ничто не убедит Габриэля остановиться. Махнув рукой, он сел рядом на полу.

— И так, братья мои! — начал Габриэль. — Выдвигаемся, как обычно. Действуем строго по плану.

Бедивер посчитал, что стал свидетелем того, чего бы он лучше не видел и не слышал. Желая уйти поскорее, чтобы не попасться, он развернулся и поспешил к выходу. Но, на своё несчастье, в дверях он наткнулся на одного из равенцев, который, судя по всему, опоздал на совещание восставших.

— У нас чужой! — крикнул опоздавший и повалил Бедивера на пол, а сам сел сверху. — Быстрее сюда, тут крыса! Крыса завелась!

Габриэль был первым, кто прибежал на зов. Он направил на беспомощно лежавшего Бедивера меч.

— Кто ты таков? Назовись! Для кого ты здесь вынюхивал информацию?

— Бедивер. Бедивером зовусь. Я не причиню вам зла, — на ломанном латинском ответил он.

— Чем докажешь? — Габриэль внимательно всмотрелся в лицо посетителя. — Постой-ка, ты не местный. Откуда прибыл?

— Не могли бы мы поговорить в более нормальной ситуации?

Немного подумав, Габриэль убрал клинок. Его сомнения развеял и хозяин таверны, который рассказал о том, как приютил Бедивера у себя в таверне. Так же он добавил, что Бедивер и его компания не смогли покинуть город как раз-таки из-за Габриэля.

— Хорошо. За мной. Расскажешь мне всё в подробностях и объяснишь, что ты делал здесь в этот час.

Облегчённо вздохнув, Бедивер встал и последовал за Габриэлем, который отвёл его в уже давно пустовавшую комнату. Повелев остальным ждать начала операции, Габриэль пригласил в комнату и хозяина таверны.

— Откуда ты родом? — Габриэль сразу перешёл к делу.

— Австразия. Франкское королевство.

Все трое мужчин сели на грязный пол друг напротив друга.

— Слыхал я кое-что не очень приятное про те места. Группа восставших воинов уничтожила всю деревню.

Габриэль не мог не заметить, как при упоминании об этой трагедии, лицо Бедивера помрачнело. Юный лидер сразу понял, что лучше эту тему более не затрагивать.

— И? Что тебя привело в Равенну?

— Я не один. Со мной ещё двое товарищей, тоже прибывшие из Австразии. Мы ищем пристанище, где могли бы жить спокойной жизнью. Хотя ни один из нас особо в этом не заинтересован. Мы просто лишились смысла жизни. Но, возможно, там, куда нас приведёт судьба, мы сможем найти то, чего лишились. Хотя, лучше не будет уже никогда. Однако же сейчас мы застряли в этом городе и не можем его покинуть.

— Тогда вам стоит поспешить. Вскоре Теодорих овладеет и морскими путями. Тогда вам уже точно не удастся покинуть город ещё в ближайшие пару лет.

— А может даже оно и к лучшему, — вздохнул Бедивер. — Вдруг наша судьба – это помочь тебе и твоим товарищам? Или наша судьба сгинуть именно здесь?

— Ты слишком зациклен на судьбе. Забудь ты уже про неё и делай то, что действительно считаешь нужным. Не стоит прикрываться какой-то там судьбой. Боишься покинуть город? Так оставайся. Хочешь сражаться за страну, к которой не имеешь никакого отношения? Так вперёд. А хочешь уйти – уходи. Ты сам делаешь свой выбор. А не какая-то там непонятная судьба, предписанная тебе свыше. Или то, что ты внезапно захотел воды и пошёл её выпить – тоже судьба? Бред.

— Возможно ты и прав. В таком случае, если позволишь, я уйду.

— Ты не ответил на ещё один мой вопрос. Что ты делал здесь в этот час?

— Стены таверны сильно на меня давили, и я решил прогуляться. Может даже быть, что сама судьба нас столкнула.

— Не верю я в эту твою судьбу, — тяжело вздохнул Габриэль.

— Гарету и Гавейну лучше не знать о том, что я – часть движения против нашего короля, — тихо попросил хозяин таверны, который сидел так тихо, что про него все забыли.

— Даже если они и узнают, то поддержат тебя, старик. В принципе, как и я. Я считаю, что вы правильно поступаете.

— Тут нельзя сказать, что правильно, а что нет, — вмешался Габриэль. — Хоть мы и ждёт Теодориха, но я не уверен, станет ли нам лучше житься.

— Ты – лидер. И раз уж ты взялся возглавлять такое количество людей, то не должен проявлять неуверенность. По крайне мере, не дай своим людям почувствовать, что ты до конца не веришь в то, к чему их всех ведёшь. Они должны знать, за что умирают.

Габриэль усмехнулся.

— А из тебя получился бы неплохой лидер. Не хочешь поучаствовать с нами?

— Не заинтересован. Я просто хочу покинуть этот чёртов город. На сим, я отклонюсь. Спасибо за вечер.

Бедивер поспешил покинуть помещение. Когда он проходил мимо небольшой компании, ему показалось, будто сейчас здесь стоял Тео со своими дружками. На эту мысль его навело ещё и то, как эти люди как-то по-странному озирались кругом и перешёптывались. Бедиверу подумалось, что они замышляли что-то плохое против своего юного лидера. Но он до конца надеялся, что ошибся.

— Храни тебя бог, — тихо прошептал он и покинул старое здание.

Когда Бедивер вернулся в таверну, Гавейн тут же кинулся к нему.

— Где же ты был, братишка? — Казалось, что Гавейн был готов расплакаться.

— Гавейн места себе не находил. Ты ушёл, не предупредив.

— Мне казалось, что вы спите. А я просто решил прогуляться.

— Опасно гулять в это время. Тем более в оккупированном городе. — Гарет всё это время сидел на деревянной лестнице на второй этаж.

— Но как видишь, я в порядке. Я даже удивился, что на улицах пусто. Я думал, что при оккупации улицы должны контролироваться войсками. Но я никого не застал.

Гавейн же всё продолжал висеть на шее Бедивера.

— Ну хватит уже, Гавейн. Я вернулся. Цел и невредим. Что ты как маленький?

— Гавейн думал, что братишка нас бросил. — Он сильно помрачнел. Бедивер нужен нам. Не бросай нас.

— Не собираюсь я вас бросать. От чего такие мысли в твоей голове?

— Не удивляйся, Бедивер. Он всё ещё мальчишка. Просто беспокоиться о тебе. Но честно, даже я немного разнервничался. Сейчас всякое творится. И внезапно в этой суматохе пропал и ты. Хотя бы предупреждай.

— Понял. Чувствую себя ребёнком, которого отчитали взрослые. Идёмте уже спать.

Хоть Бедивер так и сказал, но уснуть он не мог на протяжении всей ночи. Он всё думал о Габриэле. Предчувствие того, что против него строился заговор, всё больше начинало его беспокоить. Вновь и вновь Бедивер возвращался в события того дня, который стал для него трагическим. И ему не хотелось, чтобы молодого Габриэля постигла такая же участь. Но Бедивер не знал, что делать. Высовываться лишний раз ему тоже не хотелось.

В это раз Гавейн упрямился, решив остаться в комнате Бедивера. Он боялся, что Бедивер снова исчезнет и оставит их. И чтобы этого не допустить, Гавейн обнял обеими руками руку Бедивера и уснул в таком положении. Но для Бедивера не было проблемой вытащить свою, он просто не хотел этого делать.

Гавейн всегда казался Бедиверу довольно смышлёным и умным мальчишкой, но порою он вёл себя так, словно он был ребёнком. Маленьким таким, озорным и капризным мальчишкой. Ребёнок, который будто бы остался далеко позади, в возрасте семи-девяти лет. Бедиверу всегда была интересна причина такого поведения Гавейна. Особенно ему было интересно знать, понимает ли это сам Гавейн. Иногда Бедивер думал, что причина заключалась в защитном механизме нервной системы после пережитого ужаса два года назад.

На утро по всей Равенне разлетелась новость о том, что Теодорих наконец завладел морским путём и теперь спокойно двигался в сторону города. Кроме того, наверх всплыла и новость о том, что некая организация восстала против своего же лидера. Это оправдало все опасения Бедивера. Захватив с собой всё самое важное для первой помощи – а он был уверен, что Габриэль может быть ещё жив – Бедивер без предупреждения покинул таверну и вернулся в то самое разрушенное здание, в котором прошлой ночью он и познакомился с юным лидером.

В этот раз в здании было очень тихо. Снаружи народ ликовал по поводу объявления истинного правителя. Все радостно встречали Теодориха. А здание, казалось, было изолировано от всего мира – настолько приглушённо здесь слышались эти голоса.

Габриэля Бедивер застал в самой дальней комнате. Он сидел, облокотившись на стену и держался рукой за кровоточивший левый бок. Увидев Бедивера, Габриэль выдавил улыбку.

— А ты оказался прав, чёрт возьми. — Габриэль постарался усмехнуться. — Никудышный из меня лидер.

— Забудь обо всём, что я вчера наговорил, и заткнись. — Бедивер старался остановить кровотечение.

— Зачем ты пришёл? — слабым голосом спросил Габриэль.

— Неважно. Считай, ты будешь потом мне должен. Давно так лежишь?

— Может с рассвета? А может и с полуночи. А может и два дня.

— Какие два дня, дурень? Ты только вчера говорил со мной. Тебе лучше помолчать, а то начинаешь бредить.

— А может я так пытаюсь развлечься? — Он снова попытался усмехнуться, но всё, что ему удалось, это откашляться кровью. Разговаривать ему становилось всё сложнее. Он потихоньку лишался сознания.

— Не теряй сознание только, слышишь? Нельзя отключаться. — Хоть Бедивер так и сказал, но он до конца не понимал, зачем.

— Но и говорить ведь тоже же нельзя, — прерываясь отвечал Габриэль.

— Твоя правда. Тогда смотри на меня.

— Лучше бы ты был прекрасной девушкой. Бородатые мужчины меня вовсе не привлекают. А тем более не интересуют.

— Господи, даже в таком состоянии ты умудряешься шутить. Ну, в любом случае, главное ты не теряешь сознание… сказал бы я, но ты уже. — Бедивер тяжело вздохнул. Но он был рад, что смог хоть немного приостановить кровь.

В следующий раз, когда Габриэль проснулся, он застал себя в окружении четверых мужчин. Один из них ему показался совсем мальчишкой.

— И ни одной девушки, — разочарованно произнёс он, но никто его не услышал.

То были Бедивер со своей компанией и местный лекарь, которого Гарету удалось «завербовать» очень удачным случаем. Просто пару недель назад Гарет смог отбить стрелу, летевшую прямо на него. С тех пор лекарь пообещал, что однажды вернёт ему должок. Ну вот и настало время отдавать этот долг.

— Бедивер, кто все эти люди? — слабым голосом спросил Габриэль.

— О! Братишка наконец проснулся! — Лицо Гавейна озарила счастливая улыбка.

— Это мои верные товарищи, Габриэль. И я надеюсь, что ты тоже станешь одним из них.

Габриэль перевёл взгляд на разбитое окно. Только сейчас он осознал, что находится в старой таверне. Он даже понял, чья именно эта таверна.

— А что с хозяином?

— Ты уверен, что хочешь узнать об этом сейчас? — переспросил Бедивер.

— Однозначно. Он хороший мужик. И ко мне всегда относился по-доброму. Хотя, я уже догадываюсь, что ты скажешь.

— Теодорих прознал про организацию, которая всё время боролась за него. Но узнав о том, что они восстали против своего лидера, их всех повязали и казнили.

— Это было ожидаемо. Никакой сюзерен не станет держать при себе предателей.

— Так что не осталось никакой организации, Габриэль, — в разговор вмешался Гарет. — Тебе уже некуда возвращаться. Идём же с нами.

— Может быть, ты и прав, — усмехнулся Габриэль в ответ. — Близкие мне люди, и те предали. У меня нет ни дома, ни семьи, ни какого-либо желания жить дальше. Ради кого? Такой человек вам в компаньоны точно не нужен. Да ещё и неудавшийся лидер.

После этих слов Габриэля все вокруг замолчали и переглянулись. Бедивер начал:

— Каждый из нас здесь пережил свою трагедию в жизни. Каждый из нас лишился целей и смысла. Но тем не менее мы не сдались и пытаемся вновь обрести этот смысл. Стань же одним из нас.

Казалось, Габриэль был согласен.

Спустя некоторое время в таверну Теодорихом был прислан гонец, передавший хороший остготский меч. Этот жест был всеми расценен, как признание королём остготов доблести молодого Габриэля. К мечу прилагалось и письмо от короля:

“Рад слышать новости о твоём добром здравии.

Я знаю, ты сражался за меня. Хотел свергнуть тирана Одоакра. Но я не стану просить тебя служить мне верой и правдой. Для всего народа ты был убит во имя истинного правителя Теодориха, и этим спас свою страну. Я не знаю, кто ты, как выглядишь. Я просто хочу выразить своё сожаление о том, с чем тебе пришлось столкнуться. Я рад, что ты остался жив. Прими же этот меч в знак проявленной тобой доблестью.

Кроме того, если ты желаешь служить мне, прими же другое имя, отрёкшись от своего, столь редкого, но очень значимого для многих, имени. Ты станешь моим личным телохранителем. Я также пожалую тебе любую должность при дворе, которую ты только пожелаешь.

Если же твой ответ «нет», тогда советую тебе двигаться в направлении Альбиона, бриттского королевства. Будучи один, без каких-либо целей и желаний, там ты обязательно найдёшь смысл для дальнейшего твоего существования. Я верю в это.

Но помни, я всегда буду тебе рад. Считай меня своим верным другом.

Выражаю свою благодарность.”

Габриэль задумался. У него было два варианта: отречься от своего имени и служить новому королю, либо покинуть свою родину.

— Тебе выпал шанс, Габриэль. Если ты согласишься, мы будем только рады за тебя, — произнёс Бедивер. — Когда-то, мне тоже обещали похожую должность.

— А почему ты не согласился?

Бедивер, казалось, не смог произнести ответ. Поэтому это сделал Гарет:

— Нашу родную деревню сравнили с землёй. И мы уже не могли там оставаться.

— Но у тебя есть отличный шанс, — вновь внедрился в разговор Бедивер. — Тебя ждёт выдающаяся жизнь.

— Братишке нужно время, чтобы подумать, — широко улыбнулся Гавейн и сел на полу, облокотившись на стену.

— Я уже решил. — Габриэль порвал письмо.

— Но почему? С твоими-то способностями ты столько всего смог бы добиться! Почему ты отказался? — Для Бедивера этот жест стал проявлением глупости и недальновидности Габриэля. — Этим ты закрываешь себе дорогу в будущее!

— Какое будущее может ждать человека, отрёкшегося от своего имени? Хочешь, чтобы я так просто отказался от своего имени ради хорошей жизни? Это ты будешь считать умным поступком? Моё имя мне очень дорого.

— Хватит вам ссориться, — вмешался Гарет. — У меня есть другое предложение. Новоиспечённый король казнил участников организации. Кроме того, король не знает, как выглядит Габриэль. Он сам в письме в этом признался. Бедивер, это твой шанс.

После этого все замолкли, пытаясь осознать сказанное Гаретом.

— Похоже, братишка Гарет тут самый рациональный. — Гавейн довольно подтянулся. — Но это ведь ещё и значит то, что братишка Бедивер должен будет нас покинуть?

— А это отличная идея! — поддержал Габриэль. — Я решил направиться в Альбион. Мне интересно узнать, что может ждать меня там. А ты, Бедивер, можешь спокойно служить королю. Об этом ведь ты когда-то мечтал?

Бедивер молчал. Ему однозначно нравилась эта идея. Наконец, он смог бы найти смысл для своего дальнейшего существования. Но это ещё и значило то, как правильно выразился Гавейн, что ему придётся расстаться со своими товарищами.

— Что бы ты ни решил, мы тебя поддержим. Любой твой выбор – правильный, — поддерживал друга Гарет.

— Мне нужно пару дней для раздумываний.

— В любом случае, пока Габриэль не поправится, мы не покинем Равенну. У тебя есть много времени, чтобы подумать. Не торопись.

Они остались в Равенне ещё на целую неделю. Всё это время Бедивер почти не выходил из своей комнаты. Гарет пытался ухаживать за Габриэлем, а Гавейну приходилось по-малому обворовывать людей, чтобы их компании было чего перекусить. Особенно еда была нужна Габриэлю, чтобы он мог быстрее поправиться.

Однако эту неделю настроение у всех было сильно подавлено. Больше всех был расстроен Гавейн, ведь ему очень не хотелось расставаться с Бедивером: уж очень сильно он был к нему привязан. Гарет был расстроен не меньше, но старался это ничем не выдавать. Он не хотел повлиять на решение Бедивера.

Когда же Габриэль поправился, Гарет объявил всем, что утром они наконец покинут Равенну. Бедивер никак на это не отреагировал. Все решили, что он уже определился с выбором. А когда утро наступило, Бедивера в комнате уже не было.

— Братишка даже не попрощался с нами. — Гавейн, казалось, вот-вот разрыдается.

— Может оно и к лучшему. Расставание становится ещё тяжелее, когда обе стороны начинают прощаться. Бедивер сделал свой выбор. Нам остаётся лишь его поддержать. Я уверен, что здесь он наконец обретёт некогда утраченное счастье. Не смог я, зато сможет он. — Габриэль слабо улыбнулся, когда посмотрел на море. Ему было тяжело покидать родину, но отречение от имени далось бы ему ещё сложнее. — Идём. Жизнь продолжается.

Каждый из них оставил частичку себя в Равенне, но внутри каждого было лёгкое ощущение радости от того, что они всё-таки попали сюда два года назад. Равенна стала для них отдельным маленьким миром, который они оставляют позади, но который всю жизнь будут помнить. Но больше всего они тосковали по Бедиверу, решивший остаться здесь.

Так они думали. Не имея никакой надежды снова встретиться с Бедивером, они прошли через главные ворота.

— Решили уйти без меня?

Они услышали позади до боли знакомый голос. Гавейн тут же кинулся на шею Бедивера и громко зарыдал.

— Я думал братишка решил нас бросить.

— Да будет тебе. От меня не так легко избавиться.

— Что же сподвигло тебя отказаться от этой идеи? — спокойным голосом спросил Гарет. Но было видно, что он очень рад снова видеть его.

— Не мог я оставить вас без присмотра, вот что. Да и интересно узнать, что может нас ждать в Альбионе. Останься я здесь, то мира внешнего я больше не увижу. Так что странствовать с вами куда интереснее.

— Ну что же? Держим путь на Альбион? — весело проговорил Габриэль.

— Что же, веди нас, юный лидер. — Бедивера похлопал Габриэля по плечу.

Все были согласны, чтобы лидером был именно Габриэль. Теперь у них появилась цель ­ - достигнуть туманных берегов таинственного Альбиона.

***

Меня сразу потянуло к ней, как только я её увидел. Почему?

Сам не знаю. Будто средь бела дня в меня вдруг без звука

шарахнул невидимый грозовой заряд.

Харуки Мураками “К югу от границы, на запад от солнца”

Были самые холодные и снежные дни зимы. Ланселот и Галахад по пути на запад забрели в лес. Им еле удавалось найти что-нибудь на пропитание. Вся дичь попряталась от мороза. В последний раз они чудом нашли зайца, но и того нормально поесть не удалось. Ни крыши над головой, ни тёплой одежды. Было решено найти место, где бы они могли переждать снежную пургу. Они не ожидали, что лес окажется таким большим.

К счастью, им удалось найти заброшенную деревянную избу всего за день скитаний по лесу. На радостях Галахад тут же кинулся к жилищу. Ланселот же не был уверен в безопасности. Но дом выглядел пустым, однако были замечены следы недавней деятельности человека.

— Ланселот, тут еда! Еда!

Галахад застал в избе небольшой котёл с кипячёной водой. Внутри же котла виднелись кусочки мяса.

— Галахад, неизвестно, что это. Не будем рисковать. Переждём пургу и уйдём. Надеюсь, хозяева не вернутся к тому времени.

— Это же заяц! — с набитым ртом воскликнул Галахад. Казалось, он вообще не слышал Ланселота. Последний же, разозлившись, стукнул несносного мальчишку по затылку.

— Слушай, когда с тобой говорят.

Галахад лишь обидчиво надулся.

— Ты сиди здесь. Еду трогать больше не смей. Я пойду осмотрюсь. Постараюсь не задерживаться.

— Да-да, — с неохотой ответил Галахад и повернулся к котлу спиной.

— Будь хорошим мальчиком, а я пошёл.

Но стоило только Ланселоту покинуть дом, как Галахад снова взялся за трапезу.

Габриэль и компания как раз собирались уже возвращаться после обхода периметра. Им важно было знать, где они конкретно находятся, что есть рядом и насколько это может быть безопасно. Очень часто в таких местах водятся разбойники. Хотя каждый из мужчин был уверен, что в это время никаких разбойников и быть не может. Более того, этим обходом они надеялись найти хозяев пустовавшей избы, но так никого и не встретили.

— Братишка, — весело произнёс Гавейн. Он шёл впереди остальных, но спиной и с закинутыми за голову руками. — Эти места я хорошо запомнил. Так что пойду первым.

— Будь осторожен, Гавейн, — предостерёг его брат. — Может разбойников и нет, но дикие звери появиться всё же могут.

Гавейн лишь улыбнулся и двинулся вперёд.

— С ним всё будет хорошо? — заволновался Габриэль.

— Гавейн довольно сообразителен. И ловок. С ним уж точно ничего не случится. — Бедивер был уверен в своём маленьком товарище.

Гавейн довольно быстро добрался до избы. Погода немного успокоилась, поэтому было несложно. Когда они ранее покидали избу, оттуда ещё доносился запах приготовленного Гаретом зайца. Но с того момента прошло довольно много времени, поэтому Гавейн не ожидал, что оттуда будет всё ещё пахнуть.

Гавейн хотел было войти в избу, но в окне заметил какое-то движение. Затаившись, он стал прислушиваться. Этот топот однозначно принадлежал человеку. Скорее всего, человеку безоружному: шаги, как показалось Гавейну, не были тяжёлыми. Хотя у этого человека вполне мог быть и простой кинжал. Когда же Гавейн заглянул в окно, увидел виновника этого топота. То был молодой парень немного старше самого Гавейна. Но парень был довольно неуклюж, да и походка у него была такой же. Более того, этот парень, казалось, витал где-то в облаках, думая или мечтая о своём.

Убедившись, что незнакомец не представляет опасности, Гавейн ворвался в дом. Испугавшись, молодой парень выскочил в окно. Гавейн хотел было уже остановиться, но увидел опустошённый котёл. На это он глаза закрыть не мог и рванул за воришкой.

— Тебе некуда бежать, — эхом раздавался голос Гавейна. — Твой поступок не заслуживает прощения, маленький кабанёнок. Как раз-таки заяц был слишком маловат для нас всех. Я не против испробовать кабанчика.

Галахад бежал со всех ног. В мыслях тут же всплыли предостережения Ланселота. Кроме того, его напугали слова Гавейна о том, что их много. «Кого их? Сколько же их? Кто они такие?» – задавался он вопросами. Галахад искал место, где мог бы спрятаться от преследователя. Укрытием ему послужил сломанный ствол дерева, внутри которого образовалось полое пространство. Галахад попытался завалить себя снегом, скрывшись внутри. Но он уже отчётливо слышал шаги: под ногами преследователя громко хрустел снег, а сам Гавейн довольно посвистывал.

— Эти места мне хорошо знакомы, подлый воришка. Тебе от меня не скрыться, как бы ты этого не желал. Ты знал, что я – прирождённый охотник? Я уже даже начинаю слышать твоё дыхание. — После этого Гавейн просунул руку сквозь снежную стену и схватил Галахада за ворот его старой кофты.

— Нашёл… — пропел Гавейн. — Кабанёнок пойдёт со мной. Кабанёнка следует скушать.

— Прошу тебя, пощади! — Галахад упал на колени.

— Кабанёнок требует пощады? — Гавейн немного удивился, но всё-таки связал свою добычу.

— Воин не должен опускать голову перед врагом. — За спиной Гавейна раздался мужской голос.

— Ланселот, спаси! Он хочет меня съесть! — слёзно умолял Галахад.

— Отказываюсь. Воин не должен быть столь жалким. Ты – мужчина, а не размазня. — Ланселот был строг. На его лице не дрогнула ни единая мышца.

— Это значит, что кабанёнок идёт со мной. — Гавейн стал вновь довольно посвистывать.

— Стой, — остановил его Ланселот. — Кем ты приходишься, и в чём провинился этот мальчишка?

— Гавейн! — весело ответил он. — А кабанёнок съел наш обед. Мы должны кушать. Он съел нашу дичь. Поэтому мы съедим его.

После этого Гавейн взял за конец верёвки и поспешил уйти, тянув за собой смирившегося со своей участью Галахада.

— Гавейн, — равнодушно начал Ланселот. — Вижу, у тебя есть меч. Я вызываю тебя на поединок. Если победа будет за мной, ты отпустишь мальчонку. — Он достал меч из ножен и направил клинок на Гавейна.

— А если проиграешь? — Лицо Гавейна вмиг стало серьёзным. — Что ты сможешь предложить мне взамен?

— Свою жизнь, — уверенно ответил Ланселот. Гавейн швырнул Галахада в снег.

— Кабанёнок всё равно будет съеден. — Гавейн облизал свои губы и достал меч. — Гавейн предупреждает. Ланселот падёт в этом бою.

— Галахад, — произнёс Ланселот, готовясь к бою. — Истинный воин будет защищаться сам и не станет никогда просить пощады или помощи.

Они скрестили клинки, звон металла эхом раздался в лесу. Удары Гавейна были точнее и мощнее, в отличие от ударов Ланселота, который изначально думал, что его противник не будет представлять опасность. Но Ланселот в победе особо заинтересован не был. Пусть он и путешествовал некоторое время с Галахадом, но это не помогло ему вернуть в жизнь яркие краски. Его мир всё ещё оставался серым и холодным. И в этом мире всегда лили дожди. Сражался Ланселот без охоты. Лишь один раз ему удалось сбить противника с ног, но последний сумел быстро сориентироваться. Ланселот даже немного зауважал Гавейна.

— Откуда ты научился так сражаться? — поинтересовался Ланселот, когда они в очередной раз скрестили клинки.

— Гавейн просто хотел защитить своих друзей.

— Как сентиментально.

— Почему? Ланселот же пытается защитить кабанёнка. Но кабанёнок мой. Мои друзья только сейчас вернутся с обхода территории, а у них нет еды. Гавейн – охотник. Гавейн нашёл им еды. А Ланселот – падёт.

Ланселот действительно сражался слабо, и Гавейн это заметил. Последний удар Гавейн нанёс рукояткой меча в чревное сплетение противника, тем самым повалив его на колено.

— Хм, — удивился Гавейн. — Слабо ударил? — Он хотел было повторить удар, но Ланселот заговорил:

— Хватит уже играться. Убей меня наконец.

— Ланселот, нет! — завопил Галахад, который всё это время затаив дыхание наблюдал за поединком.

— Убить? — Он ещё больше удивился. — Гавейн хочет кушать, не убивать.

— Просто прикончи меня. Я проиграл.

— Ты не сражался. Это не считается.

Тот в ответ промолчал.

— В любом случае, кабанёнка я забираю.

Ланселот хотел было потянуть руку к Галахаду, но тут же передумал. «Всё правильно. Я проиграл». Противоречивые мысли не давали ему покоя. На данный момент он не понимал, что правильно, а что нет. Слово, данное воином, не должно быть нарушено. Он не мог переступить через него. Однажды он уже потерял всё. И в этот раз он снова всё потеряет. «Уже однажды доводилось».

Гавейн уже отдалялся, таща Галахада за собой. Но ни Галахад, ни Ланселот не смогли посмотреть друг другу в лицо. Галахад трясся от страха. Быть съеденным кем-то – не о таком он мечтал. Дикий ужас сковывал его, но будучи связанным он не смог ничего сделать. Ланселот всё так же оставался сидеть на снегу. Он думал, что готов смириться с очередной потерей, смириться со своей судьбой. Но, с другой стороны, он думал о том, что если в прошлый раз он сделать ничего не смог, то в этот раз у него есть, хоть и маленький, шанс спасти близкого человека.

— Гавейн, стой! — окликнул Ланселот, и Гавейн сразу же остановился, словно ждал этого момента.

— Если ты снова хочешь скрестить клинки, то у меня уже нет времени. Мои братья меня ждут.

— Сколько бы я ни сражался с тобой, конец будет один. Так поэтому, прошу, взамен на мою жизнь отпусти этого мальчишку.

— Кабанёнка? Ланселот ни в чём не виноват. А кабанёнок съел нашу еду. Кабанёнок плохой. Кабанёнок виноват.

— Прошу тебя, Гавейн, не как воин, а как просто деревенский парень. Возможно, я лицемерен. Но не дай мне снова потерять кого-то. — Ланселот уже собирался склонить голову, но Гавейн его остановил.

— Идём со мной. Я познакомлю тебя со своими братьями. И, возможно, тогда ты перестанешь думать о смерти с такой лёгкостью.

— Просто развяжи мальчонку. Он всё ещё глуп. Не знает жизни.

— Глупого кабанёнка тем более надо съесть.

— Прошу, Ланселот, перестань. — Галахад готов был расплакаться.

— О! Кабанёнок снова заговорил!

— Гавейн, ты – человек чести. Что мне сделать, чтобы ты его отпустил? Я согласен на всё.

— На всё, что угодно? — Гавейн задумался. — Если такова твоя просьба, то я, так и быть, отпущу кабанёнка, но при одном условии: ты пойдёшь со мной.

— Что от меня требуется?

— Только это.

— Я согласен.

Гавейн сдержал своё слово и развязал Галахада.

— Кабанёнок может уйти. Он слишком слаб и жалок.

— Уходи, — велел Ланселот.

— Что? А как же ты? Нет, я не уйду! — начал возмущаться Галахад.

— Уходи. Я не знаю, что ему от меня может понадобиться. Уходи, пока у тебя есть такая возможность. Мне ты больше не нужен.

Сначала Галахада будто облили кипятком. Хоть он и был глуп, но одну главную вещь он всё-таки понимал.

— Если бы я был тебе не нужен, ты бы не стал меня так защищать! — крикнул он на одном дыхании. — Больше не говори таких ужасных слов. Мне страшно. Я боюсь быть съеденным, но тебя потерять мне ещё страшнее.

Галахад был слишком серьёзен, когда говорил про то, что его съедят. Гавейн кое-как сдерживал свой смех.

— Какой-то кабанёнок слишком шумный.

— Делай уже, как знаешь, — тяжело вздохнул Ланселот. Но глубоко в сердце он был счастлив от того, что в его жизни есть человек, который боится так же его потерять, как и он сам.

Спустя некоторое время они втроём вернулись в избу, где уже было довольно шумно.

— Гавейн вернулся! — весело воскликнул он, проходя в избу.

— Чёрт, Гавейн. Где тебя черти носили, — недовольно пробубнил Гарет.

— С кабанёнком играл.

— Ты принёс кабана? — удивился Габриэль. — Очень кстати. Какие-то звери съели наш обед. Кабан нам будет сейчас как раз. Где он?

Улыбнувшись, Гавейн указал на Галахада, испуганно озиравшегося кругом.

— Вот он! Правда, он немного тощ. Но хватит на всех.

— Гавейн, — спокойно начал Бедивер, подойдя к нему. — Я, конечно, всё понимаю… но с какой стороны это кабан, дуралей?! — Бедивер стукнул своего маленького друга по затылку. — Лучше скажи, кто эти люди с тобой.

— Бедивер не поверил Гавейну? — Гавейн наигранно расстроился, напрочь проигнорировав вопрос. — Как это не кабан?! Да вылитый ведь кабанчик! Посмотри внимательно.

По затылку Гавейна снова пришёлся удар.

— Это – человек, — устало вздохнул Бедивер. Гавейн снова посмотрел на недоумевавшего Галахада, потом снова на Бедивера. И так несколько раз. Всё это время в комнате стояла тишина. Затем Гавейн внезапно заговорил:

— Упс. Немного обознался. Бедивер похож на кабанчика больше.

В комнате поднялся хохот, тем временем, как Бедивер сдерживал накатившую на него злость. Все понимали, что Гавейн просто подшучивает.

— Пошутили и хватит, — вмешался Габриэль, еле сдерживая смех. Затем он обратился к гостям. — Какими судьбами вас закинуло в лес?

— Мы шли на запад в поисках дома, в котором могли бы жить спокойно.

— В этом ваша цель?

— Другой нет. Мы лишены семей и друзей и просто хотим отдалиться от всех.

Габриэль задумался. «Эти люди такие же». Ему показалось, что они так похожи на каждого из их компании.

— Что вы думаете? — Габриэль перекинулся со всеми взглядами. Каждый из мужчин кивнул.

— Мы тоже держим путь на запад. Будучи лишены всего, мы не знали, что нам делать дальше, каждый из нас пережил собственную трагедию, и это нас объединило. Отправляйтесь с нами. Мы – братья по несчастью.

— Кабанёнок пойдёт с нами? — Глаза Гавейна заблестели от счастья, а Галахад раздражённо цыкнул, за что получил удар по затылку от Ланселота.

— Я в ответе за этого мальчишку. Он съел вашу еду, и мы за это готовы получить любое наказание. — Ланселот стоял с опущенной головой и рукой опустил голову Галахада.

— С едой, конечно, сейчас сложно. Сомневаюсь, что я смогу хоть что-нибудь сейчас найти. Но я должен попробовать, — рассуждал Габриэль.

— Позвольте это сделать нам! — воскликнул Галахад.

— Как вы вообще выжили в лесу в таких-то лохмотьях? — искренне удивился Гарет. — У нас имеются некоторые вещи, да и в избе кое-что можно найти. На первое время хватит. Гавейн, проследи за тем, чтобы твои гости были одеты, — распоряжался Гарет.

— Но для этого есть ты, Гарет, — вздохнул Габриэль.

— Я иду с тобой. Я куда лучше тебя ориентируюсь в местности, а ты лучше меня в охоте.

— Не следовало говорить вслух о том, что человек, которого вы выбрали лидером, плохо ориентируется в местности. — Габриэлю стало очень неловко.

— Вот-вот, Гарет. А если ну прям очень хочется об этом сказать, ты хоть добавляй, что на суше, — весело произнёс Бедивер.

— Ах да! Габриэль же у нас пират! — посмеялся в ответ Гарет. — Естественно, море ему ближе, а не какие-то там леса.

И все трое мужчин засмеялись.

— А, это… — неуверенно промямлил Галахад. — Можно предложить свой вариант?

Габриэль кивнул.

— Разве сэр Гавейн не больше всего подходит для этого? Я стал свидетелем того, как он ориентируется в лесу. С ним, как мне кажется, будет безопаснее.

— Умолкни, Галахад, — прошипел Ланселот, на что Галахад сразу же извинился за проявленную наглость и опустил голову.

— По-моему, ты немного груб с ним, — продолжил Гарет. — Да и парень дело говорит. Если выбирать одного из нас, то, конечно же, лучше отправить именно Гавейна. Как ты на это смотришь? — обратился он к брату.

— Гавейн всегда за! — Он весело подскочил на ноги. — А кабанёнок хитрый. Боится, что я его съем.

— Гавейн, ты уже определись с тем, от какого лица будешь говорить, — тяжело вздохнул Бедивер. — А то смешно выглядишь.

Гавейн лишь неловко почесал затылок.

— Ну тогда решено. — Габриэль взял лук и колчан со стрелами. — Пусть со мной идёт Гавейн. За остальным вы уже сами решайте, кто проследит. Постараемся вернуться до темноты.

— Будьте осторожны, — попросил Гарет и закрыл за ними дверь.

Но охота, увы, затянулась допоздна.

Габриэль и Гавейн старались не отдаляться друг от друга. Да и пурга, казалось, начала усиливаться. Габриэль впервые видел Гавейна за охотой: он был внимателен, серьёзен и уверен в себе и в своих способностях. Габриэлю даже показалось, будто некоторое время назад это был вовсе не Гавейн, который дурачился и шутил. Если раньше Габриэль видел в нём ребёнка, то сегодня он наконец увидел в нём мужчину.

Охотился чаще всего именно Гавейн, и он всегда ходил на охоту в одиночку. Габриэль тоже порой выходил на охоту, но если у него иногда бывали неудачи, то у Гавейна их никогда не было. Он всегда мог что-то принести. Заяц днём тоже был его рук делом. Гавейн охотился, а Гарет готовил. Братья дополняли друг друга. Эта мысль заставила Габриэля улыбнуться.

Он бы ещё продолжал странствовать по дорогам своих воспоминаний, но Гавейн внезапно остановился и попросил Габриэля не шуметь.

— Братишка, слышишь?

Габриэль прислушался.

— Взмах крыльев. Птица.

— Ворон. Это ворон. Но я не про него. Вот, снова.

Габриэль вновь прислушался. Некоторое время вокруг царила тишина – к счастью, пурга отступила не начавшись. И вот, звон. Он услышал звон колокольчиков.

— Разбойники? Нет, так бы мы их уже давно услышали. Может, потерялся кто? Надо проверить.

Гавейн кивнул. Они направились в сторону, откуда доносился звук. Но внезапно звон прекратился, и больше его слышно не было. Зато Габриэлю приглянулась идея подстрелить ворона. Хоть что-то они должны были принести. Этой птицы, конечно же, как думал Габриэль, никому не хватит. И скорее всего, сегодня они останутся без ужина. Но в голове продолжало крутиться «хоть что-то».

И вот он, ворон, гордо выпятив грудь, сидел на ветви голого дерева и каркал. Габриэль тут же выпустил стрелу, и ворон, издав последний в своей жизни «кар», полетел камнем вниз.

— С первого раза, братишка! Только вот зачем он нам?

— Ну если мы принесём это пернатое, то хотя бы не ударим в грязь лицом.

— Гавейн не согласен. Если мы принесём это пернатое, то точно ударим грязью лицо.

— В грязь лицом, дубина.

Гавейн лишь улыбнулся, а Габриэль потянулся к добыче. Только он хотел поднять ворона, как увидел, что из-под снега торчит бледная, почти белая маленькая рука, которая принадлежала маленькому телу, едва дышавшему. Напрочь забыв про птицу, Габриэль поспешил достать из сугроба человека.

Это была девочка, маленькая, тощая, но очень красивая. Её грязно-чёрные волосы одеревенели от холода. Они, как показалось Габриэлю, имели совсем не естественный оттенок. Габриэль убедился в этом, когда заметил некоторые пряди бледно-серого, почти седого, цвета. А тело этой едва живой девочки было полностью покрыто красными пятнами от обжигавшего снега.

Габриэль тут же прижал девочку к себе и укрыл своей шерстяной накидкой.

— Гавейн, — серьёзно начал он. — Закончим с охотой на сегодня. Нужно отнести её в дом. Она ещё жива. Веди нас.

— Будет сделано! — Гавейн поднял подстреленного ворона и собирался было идти, как девочка внезапно заговорила, обращаясь к державшему её на руках Габриэлю.

— Как тебя зовут? — еле слышно произнесла она, слегка приоткрыв свои серенькие глазки.

— Габриэль, — коротко ответил он.

— Как ангела?

— Как ангела. — Габриэль слегка улыбнулся.

— Сам боженька послал ангела на помощь Летиции, — тихо произнесла она и закрыла глаза.

Габриэль и Гавейн поспешили в дом. Их встретили с волной негодования о том, где их черти носили всё это время. Но когда они увидели девочку на руках у Габриэля, всё поняли.

— Её нужно согреть! — воскликнул Габриэль.

Постели тут не было, поэтому ею и одеялом послужили вещи, как свои, так и те, которые им удалось найти в доме. Габриэль уложил девочку и сел рядом.

— Она едва дышит. Удастся ли ей как-то помочь? — стоя в дверях говорил Бедивер.

— Не знаю. Но очень бы хотелось. Она вся покалечена. Как ей ещё удалось выжить в лесу в такой мороз.

— Тем более пурга снова заигралась. Если бы не вы, девочка не пережила бы эту ночь, — слова принадлежали Бедиверу. Сквозь свистевший ветер за окном его слова отдавались зловещим эхом.

Бедиверу было очень тяжело. Он старался ничем не выдавать своё беспокойство, но все были уверены в том, что он сильно переживает за жизнь девочки. Ни для кого не было секретом то, что четыре года назад он потерял свою дочь. Возможно, сейчас она уже была бы возрастом с этой девочкой. Хотя эта девочка выглядела немного постарше.

Остальные тем временем сидели в соседней комнате. Гавейн сидел на стуле, а на полу возле него вынужден был сидеть Галахад, не способный вырваться из хватки Гавейна.

— Гавейн, да ты мастер заводить новые знакомства. За полдня – целых три, — вздохнул Гарет.

— Это братишка её привёл, не Гавейн! Гавейну интересен только кабанёнок.

— Да-да, будет тебе. Не капризничай. Я просто шучу.

— Братишка, ты всё равно готовишь сейчас птицу.

— К счастью, у нас оставалось немного лука и моркови.

— Так вот, давай кабанёнка тоже забросим в котёл. — Гавейн всё это время не выпускал Галахада из своих «объятий». На данный момент он и вовсе опёрся своим подбородком на его голову. А когда Галахад попытался освободиться от хватки, Гавейн ещё сильнее сжал свои руки вокруг его шеи. Галахад жалостливо смотрел на мрачно сидевшего недалеко Ланселота. Но тот в ответ лишь пожал плечами, мол, сам виноват, и перевёл взгляд в окно, стёкла которого начали покрываться ледяной корочкой, рисуя различные узоры.

— Ланселот, ты почему такой мрачный? — спросил Гарет, мешая деревянной ложкой воду в котле. — Если тебе не нравится идея оставаться с нами, то ты волен уйти. Никто тебя насильно держать не будет.

Гавейну эта идея не понравилась, и он ещё сильнее сжал свои руки.

— Не отдам кабанёнка!

Гарет продолжил после паузы:

— Не уверен, что Галахада ты сможешь забрать. Но сам волен делать всё, что угодно. Гавейн если найдёт себе игрушку, то так просто от неё не откажется.

Гавейн уже зевал и потихоньку прикрывал глаза.

— Только на мне не усни, — обеспокоенно и неуверенно пролепетал Галахад.

— Гавейн не понимает язык животных, — отмахнулся Гавейн.

— Эта девочка, — тихо начал Ланселота всё так же смотря в окно. — Мне кажется, я должен остаться с ней.

Гарет удивился. В последний раз Ланселот говорил лишь тогда, когда извинялся за Галахада. Как раз в это же время пришёл Габриэль.

— Она недавно уснула. Думаю, ей всё-таки удалось согреться. Но сомневаюсь, что она оправится очень скоро.

— Что будем делать с ней, Габриэль? — спросил Гарет.

— Дождёмся, чтобы она проснулась. У неё и узнаем, кто она и что делала в лесу. Единственное, что она произнесла прежде, чем потерять сознание, это Летиция.

— Какое необычное имя, — задумался Гарет.

— А разве не так звали сестру бриттского принца Артура? — внезапно вмешался Галахад.

— Сейчас ты сказал, и я кое-что вспомнил, — продолжил Гарет. — Вроде так действительно звали бриттскую принцессу. Но она вроде как пропала. А потом её и вовсе сочли мёртвой принцессой. Правда, сомневаюсь, что она – та самая принцесса.

— Да и не факт, что она назвала своё имя, — поддержал Габриэль.

— Стала бы принцесса говорить от третьего лица?

Ланселот тем временем увлечённо слушал беседу.

— В любом случае, будем ждать., когда она прос… — Но Габриэль не договорил: крик с соседней комнаты его прервал.

— Где Габриэль?! Где мой ангел?! Летиция умерла?! Нет, не хочу! — кричала девочка, вскочив с кровати.

Бедивер тут же прибежал к остальным.

— Я не знаю, что с ней. Она внезапно проснулась и вот…

Как только девочка увидела Габриэля, тут же кинулась к нему. Он её обнял.

— Всё хорошо, не волнуйся. Я здесь, я рядом с тобой, — тихо шептал он и гладил её по сухим волосам.

До этого трясшаяся от холода, девочка рядом с ним успокоилась.

— Летиция испугалась, что ангел потом бросит её.

— Не волнуйся. Я тебя не брошу. Вернись в постель. Тебе нужно отдохнуть.

Остальные удивлённо хлопали глазами и не могли понять двух вещей: что здесь происходило и где Габриэль так научился общаться с детьми. На второй вопрос был ответ лишь у Бедивера. Тогда в Равенне, два года назад, ещё до того, как он лично познакомился с Габриэлем, он видел его несколько раз в моменты, когда он играл в окружении детей.

Девочка взяла Габриэля за руку и повела за собой к постели.

— Габриэль ведь не уйдёт?

— Не уйду. Я побуду с тобой. Но я попрошу тебя доверять и моим друзьям тоже. Хорошо?

Она долго думала, но потом всё-таки кивнула головой в знак согласия. Гавейн тоже сидел рядом с ней и рассматривал новую гостью.

— А она хорошенькая, — весело улыбнулся он. — Только вот… — Он немного задумался, а потом побежал в соседнюю комнату, где взял одну из своих старых рубашек, окунул её в кипячёную воду – к счастью, у Гарета всегда имелась кипяченая вода в чаше - и вернулся к девочке. Намокшую рубашку он положил на волосы девочки и начал тщательно их вытирать. Правда, девочка сначала сопротивлялась, но смотря на добрую и весёлую улыбку Гавейна, смирилась. Теперь все стали свидетелями того, как её перекрашенные золой волосы начали светлеть, а потом и вовсе приняли грязно-серый цвет.

— Так будет лучше, сестрёнка.

Для всех было загадкой, почему цвет волос девочки имел такой серый оттенок, но у них были вопросы и поважнее.

— Расскажи нам, кто ты и откуда ты пришла, — попросил Габриэль.

— Летиция. Сбежала из рабства. — И будто бы желая подтвердить свои слова, она указала на следы от кандалов на её руках и левой ноге.

— Бедное дитя, — тихо прошептал Бедивер, словно разговаривая сам с собой.

— Летиция хочет вернуться домой. Король, брат и сестра. Все беспокоятся.

— Секундочку, Летиция, — вмешался Гарет. — Почему король о тебе беспокоится?

— Потому что отец любит Летицию.

— Габриэль. — Гарет посмотрел на друга. — Всё-таки мы оказались правы. — Затем он снова обратился к Летиции: — Ты ведь хочешь вернуться в Альбион? Я правильно понимаю?

Летиция в ответ кивнула. Ланселот всё это время не сводил с неё глаз. Он пытался внимательно изучить её на расстоянии, но все видели, что взгляд Ланселота был прикован к ней.

— Я пойду с ней, — внезапно произнёс он.

— Ланселот говорит только тогда, когда речь идёт о сестрёнке, — посмеялся Гавейн и закинул руки на затылок. Ланселот ничего не ответил. Галахад тоже заметил это, но он надеялся, что дело не в прошлой любви Ланселота, хотя был уверен, что он может до сих пор держаться за прошлое.

Следующим заговорил Бедивер:

— Я тоже не хочу оставлять её одну. Иначе она пропадёт.

— А где конкретно находится этот Альбион? — задался вопросом Гарет. Ему очень быстро ответил Галахад:

— На западе.

— Если я хорошо помню письмо Теодориха, он как раз и писал про Альбион. Знал ли он на тот момент про пропавшую принцессу или это случилось немногим позже? — рассуждал Габриэль. Все эти два года он пытался понять, почему Теодорих направил его на запад.

Ни для кого не было секретом, что король Утер Пендрагон смог в своё время приструнить всех и каждого, и в Альбионе должен был воцариться мир. Впоследствии Галахад расскажет, что не раз слышал о том, как саксы начали свою активную военную политику против Альбиона. Он также расскажет и о слухах о некотором воителе, который якобы одним взмахом своего меча сносил целые армии саксов. Сам Галахад догадывался, кем является этот воитель, но он старался реже произносить имя Артура, словно боялся, что этим он только уменьшит вероятность встречи с ним.

— Ну нам всё равно по пути, — продолжил Габриэль. — Да и думаю, что это дитя точно не заставит нас заскучать. Гарет, Гавейн, что думаете вы?

— Бедивер решил идти с ней. Оставить его мы не можем, — ответил Гарет.

— А Гавейну просто нравиться дразнить братишку Бедивера. Так что Гавейн с вами.

— Гавейн, ты по-любому должен идти с нами. Ты один у нас такой хороший охотник.

Слова Гарета прозвучали как камень, в огород Габриэля. Однако Габриэль к этому привык, хоть иногда его и раздражало то, что Гарет так часто об этом говорит. Но обойти Гавейна в охоте он никогда не сможет, и он это прекрасно понимал. Кроме того, Габриэлю очень нравилось сражаться с Гавейном на мечах. Гавейн очень по-странному держал свой меч: его клинок всегда смотрел вниз, а острие было направлено назад. Габриэль считал его технику совсем неправильной и очень неудобной в бою, но Гавейн всегда очень точно мог наносить удары. А ещё он был очень быстр. Поэтому тренировки с ним постоянно изматывали Габриэля. Гавейн же будто бы никогда не уставал.

Казалось, все были воодушевлены путешествием с Летицией. Девушка в их мужском коллективе обязательно разбавила бы их будни. Они были уверены, что сделали правильный выбор.

Так и началось их совместное путешествие: шестеро умелых воинов и маленькая принцесса, которая спустя уже три года решит, что хочет защитить свой дом, при этом всегда оставаясь в тени. Она не пожалеет ни себя, ни своих сил, чтобы стать достойной опорой для королевства. А эти шесть воинов будут следовать за ней и поддержат любое её решение, даже если от него будут зависеть их жизни. Даже если им придётся умереть.

* Здесь упоминается битва на реке Суассон (486 год). В сражении между Франкским королевством и Византийской империей победу одержали франки.