Она не сводила с него горящего взгляда — точно нищенка, увидевшая в богатом доме накрытый стол, и бесконечно сглатывала слюну.

Даже иссушённое горло не мешало ей чувствовать присутствие божественности. Когда Ли Ци Е вошёл в Лес, она увидела в нём безграничный океан божественного света.

Её обнищавшая, изголодавшаяся душа уловила этот аромат — и тут же потянулась следом.

«Не находишь это забавным? — Ли Ци Е улыбнулся. — У тебя было бездонное море божественности, а ты решила обменять его на годы жизни. Разворачивать всё обратно сейчас — не пустая ли трата сил и времени?»

На лице старухи проступила тоска:

«Господин, тогда смерть уже стояла у порога. Я до ужаса боялась её и была готова на всё, лишь бы сбежать».

«А теперь?» — спросил он.

«Теперь смерть не кажется такой страшной. Потерять свой корень — вот что больнее всего», — тихо ответила она.

«Первоначальное стремление — это и есть корень. Лишившись его, живёшь ли ты или мертва — разница невелика», — сказал Ли Ци Е.

«Вот поэтому мне так холодно и голодно, — прошептала она. — У меня ещё долгий срок жизни, и я готова отдать часть лет за крошечный осколок божественности. Пожалуйста, проявите щедрость. Вам‑то лишние годы не нужны».

«Что посеяла — то и пожинаешь», — он покачал головой.

Старуха тяжело вздохнула, её плечи опустились.

Шесть Стилей невольно прониклась жалостью: некогда могущественная женщина опустилась до состояния жалкой нищенки — разница была лишь в том, что эта просила не хлеба, а божественного света.

«Спасибо вам, господин», — старуха поклонилась. — «Прошу простить за беспокойство».

Она уже собралась уходить, но Ли Ци Е вдруг сказал:

«У меня есть небольшая связь с вашим Божественным Садом».

Старуха застыла, как громом поражённая.

«Божественный Сад…» — Шесть Стилей вспомнила древнюю могущественную даосскую систему, о которой слышала в прошлом. Получалось, эта старуха была из Божественного Сада?

«Это очень, очень старое имя», — глаза призрачной старухи наполнились влагой.

«Верно. Но всё равно не столь древнее, как ты сама», — заметил он.

«Я всего лишь заблудшая душа. Со мной у Божественного Сада уже ничего общего», — мягко произнесла она.

«И всё ещё от чего‑то бежишь?» — спросил Ли Ци Е.

«А что мне остаётся, господин? Земли Закалки Душ больше нет. Я могу лишь влачить здесь одолженную жизнь», — сказала она.

«Жжж…» — Ли Ци Е поднял палец, и с его кончика вылетел крохотный сгусток первозданного света.

«Я не жалею тебя — за нынешнее состояние отвечаешь только ты. Но ради Божественного Сада угощу тебя одним обедом», — спокойно сказал он.

Тонкий лучик вонзился в её тело. Старуха задрожала; по ней потекли волны сияния, разливаясь во все стороны.

Перед ними предстала несравненная красавица — дух захватывало. Даже Шесть Стилей, чья красота по праву считалась выдающейся, рядом с ней казалась тусклой.

Её божественность заставляла людей невольно склоняться, как перед святыней мира. За спиной раскрылись уникальные золотые крылья.

«…» — Шесть Стилей не находила слов.

Несравненная красавица закрыла глаза, утопая в вернувшейся божественности. Это было словно сон о прошлом, когда божественный свет никогда не покидал её. Он был частью её самой — согревал, поднимал всё выше, к вершине мира.

В те времена она так привыкла к этому ощущению, что перестала его ценить. Тогда‑то и решилась обменять божественность на лишние годы. Лишь утратив её, поняла, что именно отдала.

Из существа божественного она превратилась в брождающее уродливое порождение, навеки обречённое на холод и голод.

«Это чудесно…» — прошептала она и не смогла сдержать слёз.

Она променяла самое ценное ради того, чтобы просто жить дольше — а уже потом осознала, насколько бессмысленным стало это продолжение жизни.

К несчастью, Ли Ци Е дал ей лишь крошечный осколок света, и волны сияния постепенно иссякли.

Облик несравненной красавицы растаял — перед ними снова стояла согбенная старуха‑призрак, совершенно лишённая божественности.