— Твой путь скоро завершится. — Ванадис на мгновение прикрыла глаза, словно вглядываясь туда, куда я не смог бы посмотреть даже «Истинным зрением». — Ты отыщешь то, что тебе нужно.

— Откуда ты знаешь? — Я поправил седло на коне. — Грядущее скрыто. Даже от таких, как ты.

— Я чувствую, — улыбнулась Ванадис. — Грядущее скрыто… но оно уже слишком близко.

— Так близко, что его уже не изменить?

— Мне — нет. — Ванадис погрозила пальцем, и дети спрятались обратно в избу. — Но у тебя свой путь, Видящий.

— Вот как? — отозвался я. — Похоже, ты веришь в меня даже больше, чем я сам.

— Ты не хуже меня знаешь, что Рагнарек — Конец Времен — уже близко. Но все же спешишь. — Ванадис протянула руку и пригладила гриву коня. — В такие дни торопится или глупец, или тот, кто еще может успеть обмануть даже саму судьбу… На глупца ты не похож.

— Хотелось бы и мне в это верить. — Я вздохнул и полез в седло. — Береги себя, Ванадис. И поспеши в Вышеград — там есть, кому защитить детей.

— Как скажешь, Видящий. А ты — постарайся защитить нас всех… Держи — я собрала тебе кое-что в дорогу.

— Яблоко?

Я осторожно развернул тряпицу, и мне в ладонь выкатился увесистый золотистый шарик. Крупный, блестящий, идеально-круглый и без единой червоточинки. Не знаю, где Ванадис раздобыла такую красоту, но уж точно не в соседнем лесу. На землях к югу от Круглицы зима еще не успела вступить в свои права, но на деревьях даже листьев уже почти не осталось. И тем более плодов — есть не считать костров рябин, которые то и дело мелькали среди мрачной серости голых стволов и густой зелени елей. А уж такие яблоки здесь вряд ли бы нашлись и летом. Мне приходилось видеть местные плоды и в Вышеграде, и в Каменце, и все они рядом с этим румяным великолепием смотрелись бы невразумительной мелюзгой. Яблоко Ванадис выглядело так, будто она стащила его в самом дорогом супермаркете здорового питания, а потом еще и отмыла и натерла воском.

Я никогда не питал особой страсти к фруктам, но вдруг поймал себя на мысли, что сейчас готов тут же впиться подарок зубами и сожрать целиком. Хотя, в общем-то, даже не был голоден — организм еще не успел проснуться и потребовать еды.

А когда потребует — мне уж лучше выскочить в реал и сварганить пару бутербродов. Игровая пища лишь ненадолго обманет разум, но не придаст телу сил.

Моему — не предаст.

— Лучшего подарка и не придумать. — Я подбросил яблоко и поймал обратно в ладонь. — Но сохрани его для детей. Им пищу куда нужнее — а мне голодная смерть не грозит. Хис умеет охотиться.

— Не сомневаюсь. И все же возьми. — Ванадис осторожно обхватила мою руку ладонями и сжала пальцы. — Для детей у меня еще найдется еда — но таких яблок больше не осталось. Ты же не обидишь меня отказом, Видящий?

— Нет, — усмехнулся я. — Но что я могу подарить тебе в ответ — как того требует обычай северян?

— Ты и так уже сделал достаточно. И еще сделаешь — так поспеши же.

Ванадис шагнула вперед и легонько коснулась моих губ своими. И на этот раз я почему-то не почувствовал ничего… такого. Даже Система не выдала ни единого оповещения. Если ночью странная колдунья-северянка и проверяла мой ментальный доспех на прочность, то утром ей это явно наскучило.

Просто поцелуй на прощанье — без какого-то подтекста, особых эффектов или скрытого смысла.

— Будь осторожна в дороге. — Я запрыгнул в седло. — И да хранят тебя боги.

— Их время почти закончилось. — Ванадис вздохнула и провела ладонью по стремени. — Теперь все мы сами по себе, Видящий. Но пусть твой путь будет легким.

Хотелось бы верить.

Когда я тронул поводья и пустил коня рысцой, она еще долго стояла у покосившихся и черных от пожара остатков забора. Смотрела вслед, пока деревья не скрыли нас друг от друга. И почти тогда же я перестал чувствовать и магию, спрятавшую нас от ночных чудовищ… и даже саму Ванадис.

Мне вдруг показалось, что пожелай я вернуться назад, я бы уже не застал ни ее, ни детей — только обглоданные кости дезертиров у забора, дымок из-под крыши избы, в которой мы провели ночь, и еще теплые угли в очаге.

Но проверять я не стал — вместо этого только прибавил ходу, выбираясь через лес обратно на тракт, ведущий к югу.

Когда земля и поваленные деревья под копытами коня сменились чем-то похожим на дорогу, я вытащил из седельной сумки яблоко. Набор циферок, кусок двоичного кода — обманка для разума. Мозг скажет, что на языке что-то сочное и сладкое. Соврет даже желудок…

В себя я начал приходить, только когда в моих руках остался огрызок в палец толщиной. Но и на этом я не остановился — продолжал работать челюстями, пока не раскрошил зубами даже веточку, на которой яблоко когда-то росло. И если бы кто-то сейчас осмелился попросить у меня хотя бы крохотный кусочек божественного лакомства — я бы, пожалуй, взялся за саблю.

— Йотуновы кости… — пробормотал я, кое-как прекратив облизывать пальцы, на которых могли остаться капельки чудесного сока. — Да что за?..

Внимание! На вас действует эффект «Омоложение».

Вы исцелены от всех болезней. Все негативные эффекты сняты.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Что это вообще было? Ванадис вымочила сове яблочко в каком-нибудь отваре мухоморов? Не может же обычный фрукт — пусть даже и немыслимо сочный — оказаться настолько вкусным, чтобы я сожрал его, чуть не отхватив зубами половину пальцев?

Впрочем, обычные фрукты не умеют и «омолаживать».

Я развернул интерфейс и принялся вчитываться в показатели и Характеристики. Никаких перманентных дебаффов на мне не висело, но волшебное яблочко Ванадис добавило мне по десять пунктов здоровья и выносливости. Похоже, тех самых, которых я лишился еще при создании персонажа, обменяв на две единички Воли и став «Выходцем из могилы».

Давным-давно. В свой самый первый день в «Гардарике».

— Чудеса…

Я привстал на стременах. Изменились не только цифры — магия «молодильного» яблочка дотянулась туда, где не было власти даже у всемогущей Системы. Спина перестала болеть — от слова совсем. И что-то подсказывало, что если бы я повнимательнее рассмотрел вкладку персонажа — заметил бы, что седых волос на висках и в бороде стало куда меньше. Но времени на самолюбование уже не осталось — конь вынес меня на вершину холма, откуда открылся вид на уходящую вдаль дорогу.

И на огромный лагерь у самого горизонта. Солнце уже успело подняться над лесом и озаряла верхушки походных шатров и юрт.

Сотен… нет, пожалуй, даже тысяч булгарских юрт.

— Приехали… — вздохнул я. — Ну, встречай, хан.

* * *

С дороги я свернул почти сразу после холма. А одолев примерно половину пути до юрт — слез с коня и продолжил путь пешком. Не то, чтобы мне так уж хотелось сделать Есугею сюрприз, но он не мог не выставить дозорных. И если бы кто-то из них заметил на подходах к лагерю всадника — меня бы утыкали стрелами. Не дав ни объяснить, зачем я пожаловал, ни даже представиться.

Всем глаза не отвести — даже мне.

Я шагал через реденький лес вдоль тракта, подсвечивая себе пусть «Истинным зрением» и периодически ныряя в мир духов, прячась от групп в три-четыре низкоуровневых всадника с луками. Вряд ли полноценные патрули — скорее охотники. Огромное булгарское войско могло позволить себе не бояться врагов.

И все же людям нужно что-то есть. И не только воином — наверняка половина, если не две трети в орде Есугея — старики, женщины и дети. Тогда, у стен Вышеграда, он поверил мне и увел конницу обратно на юг, в уже разоренные, выжженные и опустевшие земли. Припасы наверняка уже подходили к концу, и булгарам пришлось переключиться на охоту, рыбную ловлю и банальный сбор ягод. Наверняка даже сейчас в лесах еще достаточно пищи, чтобы прокормить десятки и сотни людей.

Но не несколько тысяч. Охотники уже наверняка вымели подчистую все в радиусе пары дней пути от лагеря, и теперь добирают жалкие остатки. Люди уже начали голодать — и от очередного набега на склафские города их удерживает только стальная воля Есугея… Конечно же, если глаза меня не обманывают.

Вокруг юрт на окраинах лагеря почти не осталось взрослых мужчин — наверняка все разбрелись по окрестностям в поисках еды. Немного было и женщин с подростками — каждый, кто мог принести хоть горсть ягод или пару рыбин отправлялся в лес, в поля или к реке неподалеку. Но по мере продвижения к сердцу стойбища — возвышавшемуся над юртами шатру Есугея — я видел все больше тревожных признаков.

То тут, то там вокруг костров попадались уже успевшие побелеть лошадиные кости — слишком много. Значит, коней ели уже вовсю. У каждого воина в войске их по несколько штук — но и этого не хватит надолго. И когда закончится и мясо, Есугею снова придется вести свой народ на север.

Похоже, я успел вовремя — хан вряд ли станет отказываться от союза, которого хотел и сам… Если, конечно, уже не решился выступить войском и взять свое не переговорами и дипломатией, а силой. И тогда Вацлав получит мою голову на пике. А другие князья обрадуются — впрочем, ненадолго. Забрав осколки «Светоча» с моего бездыханного тела, умница Есугей наверняка без труда снесет перепуганных и разобщенных склафов.

Но Сивый не по зубам даже ему.

Я легонько коснулся сознания слишком уж пристально вглядывавшегося в пустоту перед собой кешиктена и зашагал дальше. Вряд ли меня уже заметили… А если и так — идти назад слишком поздно. Я неторопливо пробирался к шатру Есугея — прямо как в тот раз, когда пытался его убить. Но теперь мне хотя бы хватило ума держаться подальше от ярких пятен. Даже в многолюдье лагеря ауры багатуров выдавали владельцев за сотню шагов — и я обходил их. Не знаю, стал ли бы хоть кто-то из воинов духа слушать меня — но я и сам собирался разговаривать лишь с Есугеем.

Я нашел хана там, где ему и следовало быть — у шатра в центре лагеря. Но вместо огненно-ярких багатуров рядом с ним виднелись только две фигурки. Одна — бледная, невысокая и изящная. Вторая — еще меньше. Совсем крохотная, детская. Аура мальчишки еще не сформировалась — но будто уже готовилась вспыхнуть отцовским пламенем.

Великий хан не сидел в окружении воинов и мудрецов, а просто проводил время с семьей. Играл с ребенком.

Что ж, почему бы и нет — может, не станет убивать меня сразу.

— Здравствуй, хан. — Я шагнул из мира духов прямо на примятую траву у костра. — Я обещал тебе вернуться.

Есугей сидел ко мне спиной, но даже не вздрогнул. И все же я сумел поймать обрывки его эмоций. Хан и правда не успел меня засечь. Похоже, за эти дни я успел стать куда сильнее.

— Здравствуй, Антор-багатур. — Есугей неторопливо развернулся, заодно задвигая сына себе за спину. — Долго же я ждал тебя.