Спустя минут пять колокольчики, висевшие над дверью в чайную с незатейливым названием "Лёгкий ветер", вновь издали весёлый перезвон, выпуская на улицу молодого господина в белых одеяниях.

Лю Шань пребывал в чуть приподнятом расположении духа, поэтому даже стойкий запах ароматических свечей, заполнивший собой всё пространство чайной и намертво прилипший к его одежде, не смог подпортить настроение заклинателя под конец его пребывания в данном, довольно приятном заведении. Юноша коснулся кончиками пальцев правой руки кисточки на рукоятке своего меча, висевшего на поясе, и огляделся по сторонам.

За то время, что путники просидели в чайной, облака успели собраться над улочками Минцзе, обратившись в огромную серую тучу, нависшую, подобно скопищу злобных демонов. На небе не осталось ни малейшего просвета, сквозь который можно было увидеть хотя бы самый маленький лучик солнца. Дождь ещё не планировал начинаться, однако ранее спокойный воздух пришёл в движение и теперь внешние вывески заведений тревожно закачались, словно чувствуя надвижение неведомой тьмы.

Объект поисков Лю Шаня быстро обнаружился поблизости. Господин Жань стоял рядом с торговым рядом базара, примерно в сотне метрах от чайной, и с любопытством соро́ки разглядывал блестящие побрякушки, разложенные на прилавке одного из лавочников. Хозяин поместья Лю направился туда. Случайно обернувшись именно в тот момент и заприметив приближающегося к нему юношу, придворный заклинатель скривил губы, но решил оставить свои мысли при себе и, спрятав ладони в широкие рукава синего ханьфу, терпеливо дождался, пока молодой человек подойдёт ближе.

Лю Шань ничего не сказал насчёт своей задержки, посчитав эту тему не столь важной, чтобы выносить её на обсуждение. Поравнявшись с Жань Цзиньхаем, он краем глаза заметил нефритовые подвески и расписанные бумажные веера за спиной мужчины, которые тот с таким интересом рассматривал, но это было не его дело, потому он просто тактично промолчал. Не сговариваясь, оба заклинателя неспешным шагом двинулись вдоль базарного ряда, тем самым отдаляясь от главных ворот и углубляясь в город.

Идя по шумной многолюдной улице, выложенной гладким камнем, под звуки бодрых голосов лавочников, зазывающих покупателей, Жань Цзиньхай начал вслух обдумывать полученную информацию от двух господ из чайной:

— Есть ли вероятность, что поместье господина Бай Кана каким-то образом связанно с делом о похищении девушек? Нам необходимо проверить это на всякий случай. Пока непричастность господина Бая не доказана, но...

Лю Шань, с равнодушным выражением лица шедший рядом с мужчиной, заложив руки за спину, никак не прокомментировав эти раздумья, великодушно позволяя тому разговаривать с пустотой. В голове у юноши всё ещё звучал чуть печальный мотив песни, что исполняла девушка из чайной "Лёгкого ветра". Мелодия плавно лилась вдаль вместе с быстрокрылыми, плывущими по небу облаками, неся с собой историю, что рассказывалась при помощи музыки.

Лю Шань всегда — с детства и по сей день — являлся ценителем прекрасного, но редко выражал чувства относительно понравившегося ему искусства, привыкнув держать эмоции в узде, а сегодня... Нет, ничего не изменилось, но либо мелодия пипы смогла всколыхнуть спокойствие его души так сильно, что обычно сдерживаемые чувства почти вышли из-под контроля, либо... Заклинатель не знал, что следовало за этим "либо", но на сердце вдруг по неизвестной причине стало тревожно. Видимо, долгое пребывание на горе Дунъян, а также тренировки по укрощению и успокоению природы сердца сильно сказались на нём, вызвав полное безразличие к человеческим переживаниям и делам любовным, сделав его невосприимчивым, а потому некоторые чувства Лю Шаня атрофировались, как бы смешно это ни звучало.

Между делом молодой человек позволил рассеянным мыслям частично завладеть своим сознанием, но не успел унестись с ветром слишком далеко, оставаясь твёрдо стоять на земле. Однако единственное, чего сейчас он действительно искренне желал, — это умчаться прочь верхом на мече подальше от мирских проблем. Вероятно, юноша не отказался бы даже уйти в храм к монахам, если бы только в таком случае ему не пришлось потратить всю свою жизнь служению богам, а просто жить в уединении. К тишине быстро привыкаешь, а вот отвыкнуть от её ненавязчивой компании в разы сложнее да и порой не хочется.

Видя, что на его слова никак не реагируют и открыто игнорируют и их, и его самого, Жань Цзиньхай рассердился. Он не сразу заметил, что мысли его спутника унеслись прочь от улицы, пропахшей жареным мясом и переполненной детскими криками, поэтому продолжал разглагольствовать до одного определённого момента.

— Раз у вас есть время на то, чтобы любезничать с девушками, — с негодованием произнёс мужчина, желая научить молодое поколение уму–разуму. — Значит, найдётся время и на то, чтобы помочь мне придумать, каким образом выполнить порученное Его Величеством нам задание.

Не успело ещё последнее слово прозвучать и повиснуть в воздухе между мужчинами, как Лю Шань уже мгновенно сфокусировал свой задумчиво блуждающий взгляд на лице говорящего. Ощутив на себе этот прямой взор, господин Жань с трудом смог вынести его, не отводя глаз. Всё-таки зелёные очи молодого господина поместья Лю пробирали до костей, пронзая насквозь, заставляя чувствовать себя некомфортно: в них не было ни злости, ни осуждения, но неприязни в них, прикрытой тонкой паутинкой холода, хватило бы, чтобы затопить ею пару крупных городов.

Юноша натянул на лицо вежливую улыбку и с деланным благодушием спокойно ответил:

— К вашему сведению, мой разум занят заданием, что поручил Его Величество. Но кажется, мысли мастера Жаня оккупированы совсем иным и его огорчает отсутствие женского внимания к своей персоне?

По-видимому, придворного заклинателя жизнь ничему не учила: он снова открыл рот в сторону не того человека и получил звонкую пощёчину. Лю Шань, в свою очередь, не собирался терпеть подобное обращение.

— Я не!.. — Жань Цзиньхай схватился было за своё драгоценное "достоинство", которое вновь безжалостно швырнули в грязь нелицеприятной правды, но было поздно.

— Не волнуйтесь, будет и на вашей улице праздник, — с этими словами юный заклинатель ускорил шаг и обогнал мужчину.

Едва ли не задыхаясь от возмущения, господин Жань, глядя в спину удаляющемуся парню, скрипя зубами, мысленно выругался:

"Этому ребёнку совершенно незнакомы правила приличия! Что ему ни скажи – на всё огрызается! Что за невозможный грубиян?!"

— И ещё, — Лю Шань, не желающий терпеть даже самую крохотную наглую клевету в свой адрес, вдруг резко остановился, чем заставил мужчину вздрогнуть, и встал к нему вполоборота. Маска доброжелательности окончательно спа́ла, и в его глазах цвета весенней листвы плескался уже не прикрытый, а явный и отчётливый холод и недовольство с нотками разочарования и лёгкого самодовольства. — Я "не любезничал" с той девушкой, а лишь по достоинству оценил её чудесный талант игры на пипе. Мне искренне жаль, что мастер Жань далёк от подобного рода искусства, раз увидел в моих словах лишь порочный и грязный флирт.

Его слова кололи подобно острому клинку, попадая тонкими иглами в самое сердце и заставляя собеседника почувствовать себя неловко и пристыженно. Вот и сейчас, услышав последнее предложение, Жань Цзиньхай понял, что пересёк черту дозволенного, перегнув палку. Вероятно, ему стоило прикусить язык немногим раньше, но злость алой пеленой перекрыла ему возможность видеть всё с необходимой чёткостью. Сказанное обратно не воротишь, но и чувство гордости не позволило господину Жаню извиниться за свои неверные слова. Единственное, что он мог сделать в сложившейся ситуации, — это немного сдать позиции и, натянув трещащую по швам улыбку, задать один единственный вопрос без высокомерного тона:

— А что...что об этом думает мастер Лю?

Лю Шань не мог не подивиться тому, что придворный заклинатель снизошёл до того, чтобы поинтересоваться ходом его мыслей. Состроив фальшивое искренне–удивлённо–невинное выражение, юноша едко проговорил:

— Что? Уважаемый мастер Жань желает узнать моё мнение?

Придворный заклинатель уже десять раз успел пожалеть о том, что решил уступить этому наглому мальчишке. С ним он точно в кратчайшие сроки обзаведётся ранними седыми волосами на висках...

***

Спустя полчаса заклинатели достигли точки назначения: они стояли в конце широкой улицы перед высокими воротами поместья, над которыми висело огромное деревянное полотно с аккуратно выведенным на нём иероглифом «Бай».

Первое, что насторожило путников, — чересчур тихая атмосфера вокруг, хотя, если отойти назад, чуточку ближе к базару, там царили шум и приподнятое настроение. Но не здесь. Рядом с поместьем температура воздуха словно упала на несколько градусов, а каждый камешек в округе пропитался аурой мрака, будто их по очереди в своих ледяных руках подержала сама́ Смерть. Возможно, так показалось лишь Лю Шаню с высоким уровнем самосовершенствования и чувствительности к паранормальным явлениям. Юноша краем глаза глянул в сторону Жань Цзиньхая — мужчина украдкой потёр руками предплечья, пытаясь скрыть, что слегка замёрз.

Однако внешне поместье Бай выглядело совершенно обычно: не было даже необходимости заходить внутрь, ведь величественные резные ворота и колонны сразу говорили о высоком статусе своего владельца. В тишине Лю Шань не долго думая постучал. Звук глухим эхом прокатился по дому, словно то была пустая бочка, заглянув в каждый уголок и щель в половицах, и ни с чем вернулся к мужчинам. Через некоторое время стало ясно, что им никто не откроет.

— Где охрана поместья? — вслух удивился юноша, но ему, конечно, никто не ответил, ведь Жань Цзиньхай не знал ответа, а больше рядом никого не было.

Заклинатели обменялись взглядами, кивнули друг другу и, одновременно оттолкнувшись ногами от земли, взмыли в воздух, используя навыки цингуна. Лю Шань, словно изящная тень кошки, не прилагая особых усилий, запрыгнул на каменную стену, окружающую поместье, а Жань Цзиньхай с чуть ме́ньшей грацией опустился рядом. С высоты, на которую они забрались, очень хорошо просматривалось всё, что происходило во внутреннем дворе. Вернее сказать, просматривалось бы, потому никаких активностей не наблюдалось. Единственное, что увидели мужчины, — пустой широкий двор, где, вероятно, некогда можно было наблюдать оживлённую суету бегающих туда-сюда слуг и спокойное умиротворение прогуливающегося по своим владениям господина Бай Кана.

Но то было когда-то раньше, возможно, даже в прошлой жизни, а теперь поместье Бай встретило незваных гостей звенящим безмолвием и полным отсутствием гостеприимства. Это место больше напоминало пристанище неупокоенных душ, нежели дом одного из богатых людей города: сухие опавшие листья беспорядочно разбросаны по каменным дорожкам; цветы на клумбах завяли, так как их забыли вовремя полить; пронизывающий ветер раскачивал висящие фонари, в которых никто не зажёг фитиль.

— Как здесь мрачно, — присвистнув, почти беззаботно заметил Лю Шань и спрыгнул со стены, мягко и бесшумно приземлившись во внутреннем дворе поместья.

Придворный заклинатель не успел поймать проворного мальчишку, дабы уберечь того от возможной опасности, что поджидает их на неизведанной территории, — его пальцы схватили лишь бестелесный воздух, не удалось коснуться и края белоснежного рукава — когда парень уже твёрдо стоял на жухлой траве и со скучающим видом осматривался. Господин Жань хлопнул себя по лбу, выражая недовольство и крайнюю степень безысходности, но ему больше ничего не осталось, кроме как последовать за юношей.

— Не действуйте опрометчиво, иначе накликаете на нас беду, — предостерёг он своего товарища по несчастью.

— Не бойтесь, — отмахнулся Лю Шань. — Мне не в перво́й расследовать подобные дела. По-видимому, хозяин дома действительно отсутствует и не выйдет встретить нас. Так что давайте осмотримся, чтобы понять, с чего следует начать.

Несмотря на свои беспечные речи, Лю Шань уже успел со всей тщательностью и серьёзностью проанализировать ситуацию и сделать некоторые выводы. Чем дальше они продвигались, тем холоднее становилось и, тем сильнее в воздухе ощущалась мрачная аура, в которой уже без труда можно было распознать и определить тёмную энергию. Юноша не был уверен, чувствует ли то же самое придворный заклинатель, но спрашивать не стал, заметив, как тот с опаской поглядывает по сторонам, зябко сжимая собственные предплечья побелевшими пальцами. Мужчина, явно, ощущал дискомфорт, даже если из-за отсутствия необходимого уровня навыков совершенствования не был способен уловить чёткие колебания демонической ауры.

"Похоже, без нечисти и здесь не обошлось. Вот только что именно тут произошло?" — подумал хозяин поместья Лю, изучая стены и пол помещения, в котором оказался.

Он и Жань Цзиньхай приняли решение разделиться, дабы осмотр проходил быстрее, поэтому Лю Шань пошёл в одну сторону, а придворный заклинатель — в противоположную. Спустя время юноша набрёл на одинокую дверь в конце одного из бесчисленных длинных коридоров, и попытался её открыть, но та упрямо не поддалась. Сие нисколько не смутило молодого человека и, приподняв стройную ногу, он без лишних размышлений одним пинком вышиб её: хлипкая дверь жалобно скрипнула и, не выдержав натиска, попросту слетела с петель, с громким хлопком грохнувшись вперёд и освобождая путь.

Наделав немало шума своими действиями, господин Лю шагнул в темноту открывшегося прохода, наступая на многострадальную дверь и находу щёлкая пальцами, тем самым активировав заклинание Золотого Свети́ла: в следующий миг над его правым плечом возник шарообразный сгусток, состоящий из чистого золотистого света, — наглядного воплощения внутренней энергии Ци юноши. Яркое свечение шара, облетевшего комнату по периметру, заставило темноту частично отступить и выхватило за краткий миг сразу несколько вещей — книжный шкаф с огромным множеством книг, деревянный письменный стол, позади которого находилось окно, закрытое непроницаемой шторой, из-за чего в помещение не проникало ни единого лучика дневного света, и невзрачный комод в углу.

Первым делом Лю Шань прошёл к столу и лёгким движением руки раздвинул плотные шторы на окне, которые в отместку за то, что их побеспокоили, одарили нарушителя порядка возникшим в воздухе облаком пыли. Зато в комнату сквозь мутные разводы на стекле устремился тусклый свет с улицы.

"Чем здесь занимаются служанки, если даже шторы и окна в таком ужасном состоянии? Дни напролёт щёлкают тыквенные семечки да сплетничают?" — подумав так, юноша отвернулся и чихнул.

Помещение, судя по всему, выполняло роль кабинета хозяина поместья, но здесь уже давно никто не только не проводил уборку, но и не переступал порог само́й комнаты. Лю Шань потёр нос и нахмурился, обнаружив на столе в ворохе хаотично разбросанных бумаг небольшой ключ. Одного взгляда на замочную скважину хватило, чтобы понять, что именно этим ключом была заперта ныне лежащая на полу дверь. Но если ключ здесь, то как дверь можно было запереть изнутри, при этом находясь снаружи? Ведь обычно от личных кабинетов имеется только один комплект ключей, который находится непременно у хозяина самого́ кабинета, так как в таких местах хранят важные документы и прочие вещи, непредназначенные для посторонних глаз и рук.

Приняв столь подозрительный факт к сведению, заклинатель проигнорировал существование книжного шкафа и вместо этого направился к деревянному комоду с позолоченными ручками у противоположной стены. Золотое Светило, в котором благодаря освещению с улицы теперь пропала всякая нужда, плавно проплыло вслед за своим создателем.

Лю Шань присел на корточки и выдвинул по очереди каждый из четырёх ящиков. В трёх из них юноша увидел только всякий мусор, являющийся различного рода личными вещами Бай Кана, и только в нижнем ящике нашлось кое-что интересное. Одежда в этом ящике, в отличие от трёх предыдущих, была сложена совершенно беспорядочным образом, словно кто-то в спешке набросал её сверху как попало, желая что-то спрятать. Копаться в чужих вещах было несколько неприятно, но молодой человек всё же выкинул ненужные тряпицы прочь, и усмехнулся увиденному. На дне ящика лежали белоснежные кости. Человеческие. Из всего "набора" отсутствовал только череп, но всё остальное было на месте — и тазовые кости, и рёберные, и бедренные, и плечевые... Чистые и белоснежные, словно специально вымытый и вытертый насухо жемчуг, на них не имелось ни кусочка сгнившего мяса или плоти.

"Куда же подевался череп?" — мысленно вопросил нисколько не удивлённый своей находке заклинатель.

Вещи из оставшихся ящиков также были вывалены на дощатый пол, но главная составляющая обнаружена так и не была. Лю Шань уже собрался продолжить поиски в других местах, — и, возможно, даже оторвать парочку половиц, если понадобится — , но тут позади послышались осторожные шаги, и юноша в лёгком напряжении быстро обернулся, чтобы спустя секунду вновь расслабиться. В пустом дверном проёме стоял всего лишь Жань Цзиньхай, явившийся либо на шум переворачивания личных вещей местного богача, либо также по чистой случайности набредший на этот кабинет.

Юный заклинатель погасил мельтешащее поблизости Золотое Светило взмахом руки, выпрямился в полный рост и нетерпеливо спросил у новоприбывшего:

— Нашли что-нибудь?

Жань Цзиньхай, переступив порог, с досадой покачал головой:

— Нет, ничего. Более того, никаких признаков жизни, что странно.

Беглым взглядом осмотрев пыльный кабинет, мужчина вслух поинтересовался:

— Где же господин Бай? Мы обошли бо́льшую часть поместья, но не обнаружили ни его следов, ни его слуг. Неужели он действительно уехал куда-то? Но где в таком случае слуги?

Лю Шань бесцветным тоном отозвался:

— Насчёт слуг сказать не могу. Но боюсь, если вы так сильно хотели повидаться с господином Баем, нам следовало поторопиться.

— Что вы имеете в виду? — не понял господин Жань.

Лю Шань молча махнул рукой в сторону кучки белых костей, небрежно сваленных на дне нижнего ящика комода. Подойдя поближе и посмотрев в указанном направлении, мастер Жань от удивления округлил глаза, невольно попятился и по неосторожности наступил на что-то позади себя, издавшее под его ногой жалобный хруст. Мужчина отошёл в сторону, дабы посмотреть, на что он встал: под его ногами оказался небольшой ковёр в углу комнаты. Стоило ему отодвинуть носком сапога часть интерьера в сторону, как...лицо его полностью побелело от ужаса. На полу под ковром были сложены кости различных размеров. Опять же человеческие, но на этот раз смешанные с костями животных, словно кто-то пытался таким образом отвлечь внимание и притупить бдительность случайного наблюдателя.

— Далеко не все в наше время считают, что каннибализм это нечто плохое и недопустимое для общества, — прокомментировал Лю Шань со спокойным выражением лица, видя, как человек рядом с ним в попытке сдержать приступ тошноты от омерзения поднёс ладонь ко рту. — Для многих тварей это лишь способ прокормиться, а не некий акт извращения, противоречащий воле Небес...

На последнем слове Жань Цзиньхай не выдержал и, согнувшись в три погибели, с шумом избавился от своих внутренностей аккурат рядом с кучей костей. Лю Шань не хотел наблюдать за столь малоприятной сценой и, желая оставить придворному заклинателю хотя бы каплю от жалких остатков его чести, отвернулся и принялся дальше изучать обстановку в поисках новых улик и, всё ещё косо поглядывая в сторону старых половиц, частично прикрытых ковром. Может всё же сто́ит оторвать их и глянуть, что под ними скрывается? Если в комоде в кабинете главы поместья обнаружились кости, быть может под полом найдётся что-нибудь ещё?..

"Вроде бы заклинатель, а на деле тот ещё неженка," — находу безразлично подумал юноша. — "Ну съели и съели, чего сразу так бурно реагировать."

Для него, конечно, тоже не являлось нормой поедание одним человеком другого, но за время своей практики в качестве заклинателя ему приходилось частенько лицезреть подобное. Что уж поделаешь, если у некоторых тёмных тварей, что некогда были людьми, так сильно извратились вкусы и предпочтения в еде. Да и чем им после смерти прикажете питаться? Они же не травоядные животные, чтобы обходиться поглощением листочков да цветочков. А вот человеческая плоть для них вполне питательна и приятна на вкус.

Спустя некоторое время, когда Жань Цзиньхай закончил мучиться с тошнотой , ему наконец удалось вернуть себе самообладание. Мужчина вытер губы платком и, намеренно отвернувшись от злосчастного ящика, обратился к юноше, который стоял у шкафа и пролистывал местные записи и книги учёта:

— Исходя из каких умозаключений вы пришли к выводу, что эти...останки принадлежат именно господину Баю? Они ведь могут принадлежать кому угодно.

Лю Шань, держа в руках старые бамбуковые дощечки, исписанные ровными аккуратными иероглифами, пожал плечами и, не поднимая глаз от своего чтива, поделился построенной им цепочкой догадок:

— Конечно, это лишь моё предположение, но давайте вспомним всё то, что мы слышали об это человеке. У главы поместья есть почившая жена и дочь, чей возраст достиг черты бракосочетания, из этого следует, что мужчина уже не молод. Хоть услуги слуг–мужчин также полезны в быту, — например, переносить тяжести и разные приходящие сюда грузы — , в поместья в качестве прислуги, чаще всего, в большом количестве набирают именно юных девушек. Они и приятны глазу, и быстры в исполнении различных поручений, поэтому круг значительно сужается. Да и я сомневаюсь, что предполагаемый убийца в кабинете главы поместья столь старательно стал бы прятать чьи попало останки: даже дверь была заперта изнутри, а ключ я обнаружил под ворохом бумаг. А эти кости, — он равнодушно кивнул подбородком в сторону ящика комода. — Как раз принадлежат мужчине средних лет. Исходя из всего вышеперечисленного, я решил, что наш уважаемый друг по фамилии Бай не успел куда-либо уехать, как нам довелось слышать ранее, а был убит в своём же поместье. Однако черепа поблизости пока что не наблюдается.

Оставался лишь один вопрос: связана ли смерть Бай Кана с похищением девушек? На интуитивном уровне что-то подсказывало юноше, что ответ у этого вопроса положительный, хотя никаких весомых доказательств у него всё ещё не имелось. Не сто́ило выпускать из виду странность того факта, что оба дела случились в одном городе и за один небольшой промежуток времени. А если связь есть, то какая именно? В таком случае, в этом замешан один и тот же демон или же две разные твари решили устроить себе праздник в одно время, усложнив тем самым расследование двум посланным для разбирательства заклинателям? Однако нельзя делать поспешные выводы, основываясь только на интуиции. Иначе можно было упустить важные детали, чего позволить себе они не могли.

Лю Шань в задумчивости склонил голову, размышляя над вопросами, проставленными самому себе, и отстранённо медленно протянул:

— Мастер Жань, естественно, может оставить за собой право думать, что у меня разыгралась фантазия или вышел из-под контроля юношеский максимализм, однако это одна из немногих теорий, которая сохранила при себе остатки логики, здравого смысла и возможности подобного стечения обстоятельств.

Открывший было рот Жань Цзиньхай, тут же поспешил его прикрыть: он не желал признавать, что озвученная только что теория вполне могла являться правдой, ведь все перечисленные юношей доводы звучали предельно логично, хоть некоторое из этого можно было посчитать слишком "надуманным и высосанным из пальца". Однако имелась одна неувязочка, и мужчина, внимательно глядя собеседнику в лицо, озвучил её:

— Кому могло прийти на ум держать останки отдельно друг от друга, да и с какой целью? Какой в этом смысл? И почему о них не позаботились должных образом, а просто оставили в ящике?

Лю Шань сосредоточенно коснулся щеки сложенными пальцами, блуждая взглядом по комнате в поисках зацепок, но стены упрямо молчали, не желая так запросто выдавать хранимые секреты. Эти вопросы тоже имели место быть. Вот только пока что ответов на них юноша не сумел найти... Только он собирался ответить, как безмолвие разбилось на множество частей и недалеко от кабинета раздался пронзительный женский крик, спустя пару мгновений оборвавшийся на самой высокой ноте, будто кричавшему внезапно заткнули рот.

Лю Шань тут же сорвался с места, бросаясь сквозь пустой дверной проём навстречу опускающемуся на внутренний двор вечернему полумраку. Жань Цзиньхай спустя секундную заминку поспешил за ним. Пытаясь понять, откуда донёсся звук, юноша, минуя уже знакомый коридор, с лёгким облегчением подумал:

"Наконец-то случилось хоть какое-то движение в стенах этого дома. А то даже мне как-то не по себе началось становиться от этого чрезмерного спокойствия и тишины."

~~~~~

Автор хочет высказаться

Заклинатели натыкаются на человеческие кости

Впечатлительный Жань Цзиньхай с неспокойным желудком, стараясь держаться от комода подальше:

— Какого чёрта! Какой ужас! Даже знать не хочу, какая тварь сотворила это...

*Ведёт активную борьбу за выживание против собственного желудка*

Лю Шань, внимательно рассматривая и с интересом ощупывая кости со всех сторон:

— Вероятно, здесь всего лишь произошёл акт каннибализма, ничего необычного. Интересно, что же случилось? Нужно тщательно изучить место преступления, собрать улики и найти череп для выяснения причин и обстоятельств убийства! Наконец-то хоть что-то любопытное случилось!

Жань Цзиньхай, со страдальческим выражением лица наблюдая за возмутительно "извращенческой" деятельностью молодого поколения:

— Убейте меня кто-нибудь, дабы мне не пришлось на это смотреть...

*Упал в обморок от отвращения*

Лю Шань, с безразличием глянув через плечо на валяющегося на полу мужчину без чувств:

— Извините, но с вашими костями я возиться не буду. Вам следовало не рассчитывать на меня и заранее нанять человека, который должным образом позаботится о ваших останках. А я в гробовщики не нанимался.