Охрана и контроль входящих и выходящих из города людей были не такими строгими, как в Лисине, который являлся столицей. У каменных ворот стояло двое стражников в тëмной форме, которых уже, явно, не первый час клонило в сон: вероятно, сменить на посту их должны были ещё давно, но этого не происходило. Люди беспрепятственно входили и выходили, а охрана будто была только для виду. За воротами виднелись торговые ряды, жилые дома и горожане, снующие туда-сюда.

В ожидании своего попутчика Лю Шань бродил вдоль двустворчатых ворот, изучая обстановку, и тем самым немало привлекая внимание местной стражи, которая, наконец, выйдя из состояния полусонных мух, приметила неподалёку подозрительного, бесцельно бродящего юношу. Но так как прекрасный незнакомец не предпринимал более никаких действий, члены охраны не стали его прогонять, только изредка бросая в его сторону внимательные взгляды, готовые в любой момент пресечь на корню его незаконные и опасные для здоровья мирных жителей выходки.

Когда заклинатель вернулся с двадцатого круга бессмысленного болтания, в небе возникла тëмная точка, что начала стремительно снижаться. Лю Шань пригляделся и понял, что Жань Цзиньхай приближается к городу и, судя по всему, теряет управление над своим духовным оружием: мужчина на огромном веере болтало из стороны в сторону, напоминая маленькую лодочку на бурных волнах в жуткий шторм.

Лю Шань действовал быстро и чëтко: когда господин Жань находился примерно в тридцати метрах над землёй, падая, подобно метеориту, юноша провёл ладонями в воздухе крест-накрест, активировав заклинание Мягкого Облака. В следующий миг Жань Цзиньхай, окончательно лишившись сил, соскользнул с веера и устремился вниз, отправившись в свободный полëт и искусно изображая падающую звезду. В метре от земли падение мужчины прекратилось: его обессиленное тело встретило невидимую преграду и плавно опустилось будто на большую мягкую подушку Мягкого Облака, которая смягчила приземление и словно временно отметила гравитацию. Зависнув между небом и землёй благодаря помощи, которую нельзя было увидеть невооружённым глазом, придворный заклинатель некоторое время лежал на́взничь, глядя пустым взглядом на плывущие облака. Он рвано дышал, ловя воздух ртом, и чувствовал себя так, словно пережил Небесную Кару и чудом выжил.

Чуть погодя Лю Шань помог мужчине безопасно опуститься на твëрдую землю, аккуратно придерживая того за локоть, удерживая его лицо от встречи с влажной после дождя землёй. Жань Цзиньхай выглядел, мягко говоря, не важно: бледное лицо, взлохмаченные после полëта волосы, смявшееся синее одеяние, сбитое дыхание, перепуганный взгляд. Сейчас от его образа невозмутимого придворного заклинателя совсем ничего не осталось; даже Юфэй, лишëнный духовной энергии хозяина, после падения с неба с жалобным лязгом улетел куда-то в траву и принял свою изначальную форму, уменьшившись до размеров обыкновенного складного веера.

Ощутив под ногами родную и надёжную землю, господин Жань чуть пришëл в себя и поздно осознал, что его всё ещё поддерживают под локоть. Натянув на себя прежнюю маску надменности, мужчина с почти гневным выражением лица, чуть пошатнувшись, независимо вырвал свою руку из прохладных пальцев Лю Шаня:

— Нет необходимости мне помогать, я в состоянии стоять самостоятельно.

Лю Шань же в свою очередь промолчал и не стал навязывать свою помощь, на самом деле не очень-то желая еë предоставлять. Он тут же равнодушно отступил на почтенное расстояние, тем самым позволяя Жань Цзиньхаю спокойно и без лишней суеты подобрать с земли стальной веер и привести себя в порядок после длительного путешествия внутри бушующего моря снега. Внешний вид самого же Лю Шаня практически не пострадал: только белоснежные волосы, собранные в низкий хвост с помощью синей ленты, которую своему ученику подарил напоследок наставник Чжоу, напоминающие снегопад, из которого они только что выбрались, чуть растрепались, но юный заклинатель пригладил их ладонью, и снова стал выглядеть как прекрасный небожитель, сошедший с Небес.

Юноша не горел желанием завязывать знакомства с местными жителями Минзце, но на протяжении всего дня всë к этому только и шло. Поэтому юноша, терпеливо выждав, пока Жань Цзиньхай бережно вытрет от крупинок земли и песка шëлковым бежевым платочком свой драгоценный веер со всех сторон, и наконец, подал голос, напоминая о своëм присутствии:

— Если мастеру Жаню уже стало лучше после перелëта, предлагаю сразу же заняться получением деталей о нашем задании.

Приведя в худо-бедно приличный вид свои причëску и одежды, придворный заклинатель, который также не испытывал ни капли радости от нахождения в чужом городе, не нашëл причин отказываться и, спрятав духовное оружие в складках ханьфу, без энтузиазма пробубнил:

— Согласен.

Он всё ещё испытывал некоторое недовольство из-за того, что Лю Шань бросил его одного посреди бури, но винить здесь сто́ило не юношу, а себя самого за то, что не развивал свои боевые навыки и золотое ядро.

Как известно, если хочешь поймать зайца — иди в лес. Поэтому, дабы разузнать как можно больше информации о пропадающих в Минцзе людях, заклинатели приняли решение отправиться в ближайшую чайную, ведь там точно найдётся какой-нибудь праздный зевака с длинным языком и хорошим настроением, которого будет легко разговорить и получить необходимые данные. Поэтому пройдя через арочные ворота мимо подозрительно глядящих на них стражников, двое мужчин зашагали по многолюдной улице города.

Нужное заведение сразу же нашлось недалеко от шумной ярмарки, расположенной на площади почти сразу же за главными воротами города. То было одноэтажное здание скромной чайной с незатейливым названием «Лëгкий ветер», выведенным на деревянной вывеске над входом чуть кривоватыми иероглифами.

Над дверями чайной весело звякнули серебряные колокольчики, оповещая о появлении новых посетителей. Лю Шань переступил порог заведения, оказавшись в небольшом помещении с деревянным полом и приглушённым светом, со множеством круглых столиков со стульями, между которыми сновали юные девушки с подносами, напоминающие ловких белок, скачущих по веткам деревьев. Здесь пахло выпечкой, цветами, автоматизированными свечками и чем-то до одури сладко–душистым. Вся эта какофония ароматов с непривычки защекотала нос юноши и тот с трудом сдержал желание чихнуть, зажав себе нос двумя пальцами.

Лю Шань сразу же направился к свободному столику у распахнутого окна, надеясь глотнуть свежего воздуха без стойких примесей. Тихие шаги позади сообщили о том, что господин Жань неотступно следует за ним. Устроившись на деревянных стульях с мягкими подушками, юный заклинатель огляделся, примечая лёгкие голубоватые шторки на окнах, колыхающиеся на лёгком ветерке, орешки в фарфоровой чашечке на столе в качестве закуски, а также льющийся под потолком мелодичный ненавязчивый голосок пипы, что в нефритово–изящных руках держала девушка в розовом платье, играющая песни, сидя перед гостями.

Примечание 1:

Пи́па — китайский четырёхструнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни.

Через несколько секунд к заклинателям подошла миловидная улыбающаяся девушка, напоминающая красивую бабочку с живописными крыльями, и предложила им меню. Хозяин поместья Лю мягким голосом попросил принести им только самый лучший их чай. С лёгким кивком служанка унеслась прочь, чтобы скоро вернуться обратно с прямоугольным деревянным подносом, на котором стояли парящий белый чайник и две пиалы. Выставив перед мужчинами свою ношу, она снова ушла, перед этим напомнив, что при необходимости к ней можно обратиться с любым вопросом.

Лю Шань налил в свою чашку чай и принял расслабленную и непринуждённую позу, откинувшись на спинку стула. Хоть порой в некоторых вещах юноша бывал несколько нетерпелив, однако при необходимости мог просидеть в одной позе продолжительное время, словно хищник в засаде, выжидая свою жертву. Несмотря на то, что Жань Цзиньхай и Лю Шань желали поскорее вернуться в Лисинь, ограничены во времени они не были, поэтому вполне могли подождать, пока кто-нибудь неосторожно откроет свой болтливый рот.

Лю Шань сдул с чая в чашке в своих руках нежный пар, вьющийся тонкими витиеватыми нитями вверх, и сделал небольшой глоток, пробуя на вкус местный напиток из чайных листьев. Хоть убранство заведения было не богатым, чай здесь подавали на редкость вкусный: горячая ароматная жидкость с запахом цветов и клубники приятным теплом разлилась по горлу — то, что нужно после жестокого снегопада.

Как вдруг до столика, за которым расположились Лю Шань и Жань Цзиньхай, донеслись чуть приглушённые голоса, принадлежавшие мужчинам.

— ...По слухам, демон похищает исключительно девушек. Правда, судя по всему, возраст жертв для него не играет особой роли, так как в этом плане он совершенно неразборчив: его устраивают и ещё совсем юные девчонки, а также он не брезгует и замужними барышнями.

— Да ну?! Он либо совсем обделëн вкусом, либо просто является грязным извращенцем, раз даже маленьких девочек не стыдится похищать!

Достигнувшие ушей заклинателей голоса долетали со стороны соседнего столика, расположенного в паре метрах от того места, где сидел Лю Шань со своим спутником. То были двое мужчин среднего возраста, склонивших головы над давно остывшим чайником. Они были так увлечены темой своего разговора, что их влажные от пота лбы почти соприкасались. Чем дольше между ними шла беседа, тем громче звучали голоса.

Лю Шань поставил локти на стол и ладонью одной руки поддержал подбородок, чуть склонив голову на бок, и принялся внимательно слушать, не пропуская мимо ни одной важной детали и ловя за кончик каждое слово.

Тем временем, разговор тëк своим чередом, подобно бурным водам горной речки. Один из мужчин, что был одет в коричневые одежды и крутил на указательном пальце козлиную бородку, увлечëнно вещал:

— Я сам так слышал от своего знакомого. Знаешь купца по фамилии Ма? — его собеседник кивнул, и мужчина продолжил. — Около месяца тому назад у него пропала дочка.

Примечание 2:

"Ма" 馬 иероглиф означает «лошадь»

Второй мужчина со смешными глазами на выкате и соломенной шляпой на голове, придерживая рукой холщовый мешок, лежавший на полу у его ног, задумчиво проговорил, потирая свободной ладонью щёку:

— А это случайно не та, которая красавицей прослыла? Как же её там звали-то?.. Насянь? Гусянь?.. Вспомнил! Ма Нусянь!

Примечание 3:

"Нуань" означает «теплая», «мягкая»

Удовлетворëнный тем, что приятель вспомнил немаловажную составляющую, мужчина с реденькой бородкой самозабвенно толковал дальше:

— Да-да, это она! Милая девушка лет семнадцати, я как-то еë видел. Еë как раз должны были выдать замуж за сына какой-то богатой семьи, но вот незадача: невеста таинственным образом исчезла ровно за день до церемонии бракосочетания! Сначала думали, что она просто сбежала, так как не смогла вытерпеть, что еë выдают за нелюбимого человека, однако позднее выяснилось, что молодые люди сильно любили друг друга, поэтому у Ма Нусянь не было причин сбегать со своей же свадьбы. Время шло, а она так и не вернулась. Отец девушки обладал внушительными связями и потратил кучу денег на то, чтобы разыскать дочь, но в итоге его труды не окупились: невеста не нашлась. Жених в расстроенных чувствах, семья Ма оплакивает дочку... В общем, для купца Ма путь теперь освещает только одинокая звезда неудачи.

— И правда, очень печально... — мужчина с мешком немного помолчал, выражая тем самым сочувствие семье Ма, а после добавил. — Ты это сказал, и я как раз вспомнил кое-что ещё. Неделю назад у моего соседа жена куда-то делась. Красивая женщина лет сорока. Я сначала решил, что она просто куда-то уехала, но потом сосед сказал, что она уже как несколько дней домой не возвращается, хотя мужу не говорила, что ей куда-то нужно. Я тогда особо не задумывался, что там к чему, а теперь вот понял. Неужели, еë тоже тот демон похитил?

С печальным вздохом отпив чай из своей пиалы, мужчина в коричневом ханьфу снова намотал бородку на указательный палец, и отозвался:

— Скорое всего, так и есть. И хоть этому демону безразличен возраст, чем красивее девушка, тем выше вероятность того, что он приберëт к своим бессовестным рукам. И непонятно, почему он забирает только девушек. По какой причине он не трогает юнош?

Второй мужчина поправил на голове съехавшую шляпу и, почувствовав себя несколько неуютно, пожал плечами и попробовал отшутиться:

— Такими темпами в нашем городе не останется представительниц прекрасного пола, — тут по его лицу разлилась глуповатая улыбка, и у Лю Шаня возникло чëткое предчувствие того, что речи, последующие за этой улыбкой, будут не менее глупы. — Но знаешь что, братец Ху, как же нам повезло, что мы родились мужчинами!

Примечание 4:

"Ху" означает «тигр»

Лю Шань:

— ...

Жань Цзиньхай:

— ...

Козлиная бородка затряслась от беззвучного смеха и еë обладатель развеселëнно стукнул рукой по столу:

— Зришь в корень! Точнее я бы и не сказал, братец Цяо!

Примечание 5:

"Цяо" означает «умный»

Выслушав последующий обмен глупыми шутками, Лю Шань закатил глаза и понял, что этот разговор зашëл в тупик и больше никакой сто́ящей информации из него таким темпами извлечь не получится. Спустя долгое время юноша, наконец, поднял взгляд на своего спутника. Жань Цзиньхай сидел с мрачным выражением лица и что-то напряжëнно обдумывал, глядя куда-то перед собой. К чаю он так и не притронулся, его чашка по-прежнему была пуста.

Нахмурив на миг брови, Лю Шань повернулся к своему столу вполоборота и с возникшей на лице доброжелательной улыбкой внезапно громко сказал:

— Уважаемые господа, я по чистой случайности подслушал ваш разговор и, надеюсь, вы не сочтëте за наглость, если я к нему присоединюсь и уточню парочку моментов?

Придворный заклинатель, сидевший до этого момента, подобно каменной статуе, вздрогнул от неожиданности и в замешательстве посмотрел на юношу, а после перевëл взгляд на таких же удивлëнных внезапным обращением к себе мужчин за соседним столом.

Господа Цяо и Ху, едва услышав громкий голос, тут же отпрянули друг от друга, как будто боялись, что их застукают за каким-то запрещёнными действиями и обсуждениями, а затем уставились на нарушителя покоя.

Четыре пары глаз в повисшей тишине глядели друг на друга, а затем господин по фамилии Цяо неловко прочистил горло и спросил у Лю Шаня:

— А вы разве не слышали эту историю? В последнее время все только об этом и говорят.

— Видимо, он не местный, — склонившись к уху товарища, тихо предположил господин Ху, хотя до молодого юноши, являющегося заклинателем и обладающим исключительным слухом, всë равно чëтко долетел этот не осторожный шёпот, но он тактично предпочëл сделать вид, будто ничего не слышал и продолжил приветливо улыбаться, ожидая ответа на свои слова.

Господин Цяо протянул понимающее «а» и окинул Лю Шаня оценивающим взглядом. Юноша выглядел нежно и утончённо, словно благоухающая ветвь сливы, поэтому мужчина решил, что этот незнакомец является учёным, но уж явно не купцом. Затем господин Цяо посмотрел на сидящего рядом хмурого мастера Жаня с аристократичной внешностью.

"Наверное, это отец и сын. Скорее всего, они какие-то учёные или что-то вроде того," — у себя в мыслях прикинул он, даже не представляя, как далёк от истины. — "Или они странствующие учитель с учеником?.."

В небольшом, хоть и известном, поселении Минцзе местные жители знали "своих" в лицо. Торговцы приезжали сюда на время ярмарок или останавливались проездом в гостинице на ночь, но не задерживались надолго и ехали дальше по своим делам, не сильно интересуясь происходящим здесь. И вот неожиданно какой-то чужеземец проявил интерес — вот уж удивительная невидаль. Так что оправданное любопытство мужчины вполне можно быть понять.

Лю Шань в свою очередь словно случайно подтвердил догадку господина Ху:

— Я... — он скосил глаза в сторону Жань Цзиньхая, сидящего напротив, и исправился. — Мы с моим товарищем не из здешних мест. О происходящем в вашем городе до нас доходили лишь расплывчатые слухи, поэтому нам хотелось бы узнать детали, если вы не против.

Господин Ху и господин Цяо переглянулись. Видимо, эти двое и правда были не против вернуться к прежней теме обсуждения. Кто же откажется поболтать о последних новостях и обсудить горячие сплетни в свободное время за чашкой ароматного чая?

Видя положительный настрой собеседников, Лю Шань приступил к допросу, не меняя любезный тон:

— Девушек похищали на территории всего города или только на определëнном участке?

Господин Ху напустил на себя важный вид и проговорил:

— Хм, да вроде то там, то тут они пропадали. Конкретного места нет, как я понял.

У Лю Шаня не было цели привлечь к себе внимание как к заклинателю, поэтому сильно углубляться в этот вопрос он не стал. Пускай они думают, что они с Жань Цзиньхаем обычные проезжающие через город люди, которые заинтересовались местными сплетнями. Даже если те двое заметили Гуйин, что мало вероятно, то Лю Шань вполне мог выдать себя за простого практикующего боевые искусства.

— Скажите, — снова спросил юный заклинатель. — Происходило ли здесь в последнее время нечто необычное, помимо того, что пропадали девушки разного возраста?

— Необычное? — в задумчивости повторил господин Цяо, почесав в затылке. — Не припомню такого...

Видимо, хоть он и любил поболтать, ярым сборщиком свежих сплетен он не являлся, в отличие от своего товарища. Господин Ху подавшись вперёд и навалившись на стол со своей стороны, горячо возразил:

— Ты чего?! А как же тот дом в конце улицы?

— Какой дом? — не понял господин Цяо, вновь не оправдав своей фамилии.

Казалось, господин Ху весь вчерашний день только и ждал, чтобы сегодня обсудить все известные ему детали этого дела:

— Я про поместье господина Бай Кана. За последнюю неделю от господина Бая не слышно никаких вестей, а он ведь один из богатых людей Минцзе.

Примечание 6:

"Бай" 柏 иероглиф означает «кипарис»

"Кан" означает «здоровье»

— Не слышно и не слышно, что с того? — бесстрастно отозвался господин Цяо, помахав на друга рукой. — Лично я слышал, что он уехал на время по делам. Потому у него дома и стало тихо, у него же уже как два года жена умерла, а дочь три месяца назад вышла замуж и переехала в дом жениха. Так с какой стати в поместье господина Бая должно быть шумно? Так что ничего удивительного в этом нет.

— Уехал? — почти расстроенно переспросил господин Ху, нервно подёргав себя за бородку. — Странно...наверное, я ошибся.

Пока мужчины вели обсуждение столь животрепещущей темы, как пропажа девушек и передвижение местного богача, в воздухе плавно плыли мелодичные звуки пипы. Юная дева, одетая в розовое платье, с обворожительной киноварной точкой между аккуратными бровями неторопливо перебирала тонкими пальцами струны, виртуозно извлекая из инструмента, стоящего у неё на коленях, завораживающие звуки. Её нежное личико было расслаблено, девушка была полностью поглощена процессом игры. Как вдруг она ошиблась нотой и её палец задел не ту струну.

— Бом... Щёлк! — в следующий момент инструмент сфальшивил, а неправильная струна сильно натянулась и со звонким щелчком лопнула, больно ударив исполнительницу по запястью.

Пипа резко замолчала. Отзвучал последний перезвон, повисший где-то под потолком или в районе Девятых небес, и рассеялся без следа.

Девушка тоненько пискнула от неожиданности и неприятного ощущения и быстро прижала к груди раненную руку, на которой стремительно начала наливаться алым длинная полоса от удара струной. От обиды её красивые глаза покраснели и увлажнились в уголках. Наверное, на тонкой, почти прозрачной коже останется шрам... Никто из гостей чайной, кроме Лю Шаня, не заметил мучений бедной девушки.

— Видимо, старина Ху, — тем временем продолжал мужчина в соломенной шляпе. — Дети в школе совсем тебя замучили, вот ты и путаешь чëрное с белым. Теперь-то я понимаю, как сложно́ на деле преподавательское ремесло: подрастающее поколение так выведет, что право от лева отличить не сможешь! Ха-ха-ха...

Примечание 7:

«Путать чëрное с белым» означает выдавать ложь за правду.

Двое местных жителей ещё немного поспорили насчëт поместья Бай, пытаясь приблизиться к правде, до которой им было как до Луны, пока беседа плавно не свернула в другом направлении и тема зашла о чëм-то совершенно ином, не касающемся изначального разговора. К тому времени, заклинатели перестали вслушиваться в эту пустую болтовню и отвернулись, ведь стало предельно очевидно, что ничего полезного из местных жителей им извлечь более не удастся.

Несмотря на то, что Лю Шань и Жань Цзиньхай за весь день так ни разу не сошлись во мнениях, сейчас было абсолютно очевидно, что эти двое теперь думали об одном и том же, придя к молчаливому согласию: с поместьем господина Бая точно было что-то не так. А это значило, что его необходимо было проверить. Даже если окажется, что господин Цяо был прав и "с домом в конце улицы всë в порядке", начинать поиски демона, похищающего невинных девушек, нужно хотя бы с чего-то. Поэтому не желая более тратить время впустую, заклинатели почти одновременно поднялись с мест и направились к выходу из чайной, предварительно оставив на столе плату за чай.

Прежде чем покинуть заведение, Лю Шань вдруг сменил свой маршрут и пошёл в противоположном от дверей направлении. Заметив это, Жань Цзиньхай остановился на полпути, недоумевающе нахмурил брови и окликнул своего спутника:

— Мастер Лю? Что вы собираетесь..?

Но мужчина сразу же замолчал и, скривившись от недовольства из-за сложившегося у него в голове пазла, вскинув подбородок, стремительным шагом вышел из чайной, как только увидел, что именно собрался сделать юноша. Придворный заклинатель не желал пачкать свои глаза подобного рода бесстыдством!

Наконец, Лю Шань подошёл к одиноко стоящему у дальней стены стулу, на котором сидела молодая исполнительница, потирающая пострадавшую руку. Заметив, что один из гостей приблизился к ней, девушка удивлённо изогнула тонкие бровки и спешно спрятала многострадальную руку в широкий рукав ханьфу, будто боялась наказания за свой промах, и попыталась выдавить из себя подобие улыбки.

Проследив за этим торопливым жестом, Лю Шань, остановившись перед музыканткой, без лишних вступлений прямо сказал:

— Ваша игра на пипе изумительна. Всех слов мира не хватит, дабы описать столь чудесный талант. Я был рад слушать вас, пока пил ароматный чай.

Девушка изумлённо похлопала ресницами, совсем позабыв о том, что её глаза некрасиво покраснели от слёз, а боль от удара струны почти перестала ощущаться. На фоне улыбки этого обая́тельного юноши всё остальное померкло. Она уже долгое время играла в этом заведении на старенькой пипе, что досталась ей от старшей сестры, но сегодня впервые к ней подошли и сказали столь приятные слова. Девушка внезапно ощутила расцветающее, подобно робкому бутону цветка сквозь снег, тепло в сердце и, воззрившись на этого доброго незнакомца снизу вверх, сама не заметила как заплакала от радости.

Прежде ей часто приходилось слышать о том, что своей музыкой она ничего не добьётся и что в её песнях нет ни смысла, ни той изюминки, что трогает слушателей за душу, заставляя людей пускать скупую слезу или печально вздыхать, вспоминая о былых временах. Даже её родители не одобряли подобное занятие дочери и хотели насильно выдать её за нелюбимого человека, чтобы пристроить хоть каким-то образом. Ей советовали найти другую работу, которая сможет её прокормить, но девушка верила, что у неё всё получится и на сумеет стать такой же замечательной музыканткой, как её сестра... И сегодня...этот юноша вот так просто, с улыбкой сказал, что её музыка...ему понравилась! Такие простые три предложения... Возможно, для него самого это ничего и не значит, но не для неё!

— С-спасибо, милостивый господин, — искренне поблагодарила девушка, пытаясь утереть рукавом ханьфу без остановки бегущие по её щекам дорожки слёз. — Ваши слова...многое для меня значат!

Лю Шань кивнул, снял с пояса мешочек цянькунь и, развязав на нём кожаный шнурок, извлёк из его недр небольшой стеклянный бутылёк. Девушка, чьи слёзы, будто весенние воды реки, катились по нефритовым щекам, наблюдала за юношей. Повесив мешочек обратно себе на пояс, заклинатель протянул флакон музыкантке и мягко произнёс:

— Я видел, как у вас порвалась струна и попала вам по руке. Возьмите, пожалуйста, это снадобье моего личного приготовления, чтобы не осталось шрама и рана быстрее заживала.

Девушка чуть приоткрыла алые губы, не зная, что сказать, но принимать лекарство не спешила, лишь смотрела на человека перед собой, который стоял с приподнятой рукой и предлагал ей взять бутылёк. Она всё ещё была очень рада словам похвалы в адрес своего искусства, так что не сразу пришла в себя и поняла, что от неё хотят. Через несколько секунд она моргнула и, вдруг раскрасневшись, смущённо замотала головой и стала отказываться:

— Что вы, что вы! Я не могу принять столь ценный дар от милостивого господина. Моя рука почти не болит, а это лекарство, наверняка, стоит очень дорого. Нет, нет!..

— Я ведь сказал, что приготовил его сам, поэтому никакой особой ценности оно не представляет, — настоял Лю Шань с обезоруживающей улыбкой. — Это меньшее, что я могу предложить в обмен на возможность услышать сегодня вашу игру. Поэтому, прошу, не отказывайтесь от этого скромного подарка.

Девушка шмыгнула носом и протянула было правую руку, но с запозданием вспомнила, что её конечность была ранена и уже чуть опухла, поэтому музыкантка спрятала рабочую руку с мозолями от струн инструмента обратно в широкий рукав и вместо неё протянула навстречу юноше левую руку. Лю Шань бережно вложил в белую ладонь бутылёк, не касаясь чужой кожи и отступил на шаг. Он не желал, чтобы девушка надумала себе лишнего, решив, что в его действиях есть какой-то скрытый подтекст.

Молодой господин Лю, естественно, не был па́док на женскую красоту, хоть и мог по достоинству оценить её и восхититься ею. Вероятно, в этом сыграло решающую роль пребывание на уединённой горе Дунъян: сердце закалилось и покрылось коркой льда, позабыв о функции «любить что-то». Однако он не стал бы выражать свою точку зрения относительно увиденного "произведения искусства", а уж тем более — беспокоиться о проявлении знаков внимания. А флакон лекарства оставался лишь обычным флаконом лекарства.

— Б-благодарю милостивого господина! — пролепетала девушка, прижимая бутылёк к груди, будто то было изделие из самого дорогого в мире нефрита, которое сто́ило невероятно огромное количество золотых гор. — Эта скромная служанка вовеки не посмеет забыть вашу доброту.