— Мне нужно сделать это, пока Рена спит, но я не могу просто выставить ее мужа, не выглядя при этом как извращенец, — сказал Лит.

— Тогда почему бы не попросить Сентона о помощи? — спросила Камила.

— Ага, конечно. Ведь Рена совершенно не способна понять, когда мужчина, с которым она проводит дни напролет, нервничает или лжет ей, — усмехнулся Лит.

— Справедливо, — кивнула Камила. — Не переживай слишком сильно. Ты отличный Целитель, и время еще есть. Я поговорю с Элиной, как только смогу, но сейчас мне правда нужно вздремнуть. Я всё еще не отошла от прошлой ночи, а такой плотный обед делу не помог. Составишь мне компанию?

— Прости, не могу. Мне еще нужно поговорить с Фалуэль о моем ученичестве. После нашей битвы со Всадником Рассвета она сказала, что есть важные новости для обсуждения. Сейчас, когда мамин обед всех вырубил, самое время ненадолго отлучиться, чтобы с меня не спустили шкуру за то, что я снова пренебрегаю семьей. — Он вздохнул.

— Эта Фалуэль — красивая женщина? — спросила она.

— Да, очень. — Лгать было бессмысленно. Камила научилась отлично распознавать наглую ложь.

— Ты меня с ней познакомишь?

— Да. Скорее всего, ты встретишься с ней вместе с моей семьей.

Камила закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она не была из ревнивых, но тот факт, что вокруг ее парня вилось столько красоток, раздражал ее до безумия. Вдобавок ко всему, от мысли, что вскоре Лит будет проводить бо́льшую часть времени бок о бок с Фалуэль (вероятно, даже больше, чем с ней, поскольку это станет его новой работой), у Камилы начинала болеть голова.

Она уже знала, что Фалуэль на самом деле Гидра, но ведь тот факт, что Защитник — Императорский Зверь, не помешал Селии влюбиться в него.

<Интересно, как Селия не чувствует угрозы? Я имею в виду, мы не маги, мы не меняем форму, и мы понятия не имеем, каково это — смотреть на Могар глазами наших партнеров, а Фалуэль знает. Мы так близки и в то же время такие разные, что меня это пугает. Полагаю, единственное, что мне остается, — это верить в узы доверия между нами,> — подумала она.

— Так ты абсолютно уверен, что хочешь уйти из армии? — спросила Камила.

— Да, мое решение окончательное.

— Я могу доложить об этом своему командованию, или ты хочешь сделать это сам?

— Меня устроят оба варианта, главное, чтобы мы сделали это после окончания отпуска, — пожал плечами Лит.

— Я не собираюсь ворошить осиное гнездо во время своего первого за несколько месяцев отпуска, глупыш, — усмехнулась она.

***

Они вернулись в дом Лита и обнаружили, что половина семьи уже спит, а вторая половина вот-вот отрубится. Обилие еды и вина в честь возвращения блудного сына сделали свое дело: они едва держали глаза открытыми.

Рена не пила вино, но была настолько измотана одними лишь эмоциями, что не могла сделать и шагу, поэтому заняла комнату Тисты на первом этаже.

— Ты не представляешь, как приятно снова получить хоть немного уединения, младший братик. Будь прокляты лестницы и тот, кто их изобрел, — сказала она, пока Лит помогал ей добраться до кровати и укрывал одеялом.

— Что это? — Рена внезапно почувствовала дискомфорт под спиной. Оказалось, что причиной был клочок бумаги, обернутый вокруг камня — достаточно маленького, чтобы оставаться незаметным под простынями, но достаточно большого, чтобы его невозможно было не заметить, ложась в постель.

— «Тому, кто нашел эту записку», — прочитала Рена вслух. — «Это моя комната, поэтому, какая бы причина ни заставила вас копаться в моих вещах, я ожидаю, что вы отнесетесь к ним с тем же уважением, что и ко мне. Если вы займетесь сексом на моей кровати, имейте совесть заменить матрас, сжечь старый, и, ради всего святого, никогда мне об этом не рассказывайте. С любовью, Тиста. P.S.: Лит, если это ты, то ты труп. Рена, держи Сентона подальше от последнего ящика моего комода, иначе станешь вдовой. Мам, пап...»

— Дальше я прочитать не могу. Похоже, у нее случился какой-то припадок, и она попыталась выразить это на бумаге, — закончила Рена.

— Ну, попробуй представить, как наши родители занимаются сексом на твоей кровати. — Литу пришлось бороться с тошнотой и ужасом, которые вызывали одни лишь эти слова.

— Ты монстр. Теперь я никогда не смогу это развидеть. — Рена содрогнулась. — Кстати, а что там в последнем ящике Тисты?

— Понятия не имею. Всё, что могу сказать — на нем стоит защитный массив. — Лит заметил, что Тиста приняла такие меры предосторожности, что даже Жизненное Зрение не могло раскрыть содержимое ящика.

— Облом. Не получится порыться там «случайно», — рассмеялась Рена.

***

Попрощавшись с матерью и сестрой, Лит отправился в логово Фалуэль. Однако перед этим он оставил Солус на безопасном расстоянии. Встреча с Налрондом подтвердила его опасения: у Живого Наследия была дурная слава. У него и так было по горло забот, чтобы еще тратить время на попытки убедить свою наставницу в том, что Солус так же сильно отличается от проклятых объектов, как он сам — от обычных Пробужденных.

— Не ожидала тебя так скоро. — Одна из семи голов Гидры зевнула, из-за чего застрявшие между ее чешуйками золотые монеты посыпались на землю самым дорогим дождем в мире.

Низшие Драконы любили копить сокровища и использовать их в качестве ложа ничуть не меньше, чем Настоящие Драконы. Лежанка Фалуэль состояла исключительно из золотых и платиновых монет, которые покрывали большую часть ее массивного тела, оставляя на виду лишь ноздри шести спящих голов.

— Визит в твой первый же день отпуска говорит о завидной самоотдаче. — Еще один мощный зевок обнажил ряд смертоносных зубов и змеиный язык. Каждый из ее клыков был размером больше самого Лита.

— Извини. Я плохо переношу холод. Забудь, я вообще ненавижу зиму. — Фалуэль заставила появиться горячий источник и погрузила в него свое тело и хвост в поисках облегчения. — Одна из причин, по которой я завидую вам, пользователям Изначального Пламени, заключается в том, что оно всегда вас согревает.

— Во время нашего прошлого разговора ты сказала, что нам нужно поговорить. Я здесь. — Лита не интересовала пустая болтовня. Фалуэль упомянула, что амулет Совета небезопасен, и даже избегала называть темы, которые хотела обсудить. Одного этого было достаточно, чтобы держать его в напряжении.

— Расслабься, ничего драматичного. Иначе я бы сама к тебе пришла. И еще: хоть я и большая поклонница неформального общения, мне бы хотелось слышать чуть больше уважения в твоем тоне, когда ты обращаешься к своей наставнице, молодой человек, — фыркнула она.

— Прошу прощения, профессор Фалуэль. Я немного спешу, потому что даже когда я в отпуске, продолжают происходить плохие вещи. Что бы ни должно было случиться, мне нужно быть готовым, — сказал Лит.

— Профессор? Это что-то новенькое, — усмехнулась Фалуэль, с любопытством склонив голову.

— Это лучший термин для определения наших отношений, раз уж вы собираетесь быть моей наставницей. У меня нет хозяина, потому что я никому не служу, — сказал Лит.

Его ответ заставил Гидру рассмеяться еще громче, отчего монеты, покрывавшие ее тело, зазвенели.

— «Профессор» вполне сойдет. А теперь, прежде чем мы начнем нашу дружескую беседу, почему бы тебе не позвать свою напарницу присоединиться к нам? Я не люблю ходить вокруг да около, и думаю, будет лучше, если Солус сможет свободно задавать вопросы, а не полагаться исключительно на твой ум, — сказала Фалуэль.