Неспроста члены королевской семьи попросили Ориона выковать для них идеальную копию того шуточного клинка Лита. Орион наделил свое творение способностью впитывать стихии, многократно усиливая эффекты магии слияния.

Гравитационное поле, также усиленное чарами «Погибели», позволяло Литу утяжелять меч в момент удара и делать его невесомым при замахе. «Погибель» приумножала способности Лита, а он — мощь клинка, неумолимо склоняя чашу весов в его пользу.

Вскоре Гаарон был вынужден уйти в глухую оборону, чтобы не пасть под натиском грубой силы и невероятной скорости каждого выпада. В те редкие моменты, когда он пытался контратаковать, Лит отбрасывал его клинок с такой силой, что старик едва не лишался и оружия, и жизни.

«Проклятье! Я уделил слишком много времени политике и слишком мало — полю боя, — подумал Гаарон. — Я заржавел, но мой боевой опыт несравнимо богаче. Чтобы одолеть грубую силу, придется отбросить гордость и включить мозги».

Он активировал эффект «Оков Стужи», и толстый слой льда мгновенно покрыл его тело, превратив Гаарона в хрустальную статую. Не считая мощной стихийной ауры, теперь окружавшей старого Пробужденного, Лит понятия не имел, в чем польза от такого приема.

По крайней мере, до тех пор, пока не заметил, что ледяной панцирь продолжает разрастаться — но вовсе не для того, чтобы укрепить защиту или увеличить массу тела Гаарона. Несмотря на то, что они продолжали сражаться на пределе возможностей, от оригинальной статуи отделились еще две такие же и начали заходить Литу во фланги.

<Солус?> — мысленно позвал Лит.

<Без понятия. Не могу сказать, где настоящее тело. Слой льда слишком толстый и настолько пропитан энергетической сигнатурой этого парня, что чувство маны его не пробивает. Но у меня плохие новости. Эта троица — узловые точки простого, но смертоносного магического массива. Температура падает с пугающей скоростью, и скоро воздухом станет невозможно дышать. К тому же, я вижу, что рост кристаллов не прекращается. Это лишь вопрос времени, когда ледяные конструкты стабилизируются, и тебе придется сражаться уже с девятью.>

В отчаянии стиснув зубы, Лит отбил клинок стоявшего перед ним Гаарона и разнес ледяную копию мощным апперкотом правой. Гравитационное поле намертво зафиксировало вражеский меч, не оставив Гаарону ни единого шанса уклониться от удара Лита со столь близкого расстояния.

«Проклятье! Он не только управляет ими по своему желанию, но еще и поменялся местами в момент появления копий. Неплохой фокус, но это всего лишь фокус», — подумал Лит, парируя два клинка, летящих прямо в его жизненно важные органы.

Двое других Гааронов нанесли удар одновременно, воспользовавшись моментом, когда Лит отвлекся на хрустальную статую, которую принял за настоящего врага. «Погибель» поймала в ловушку первый клинок, а латная рукавица Лита перехватила второй.

Он как раз оценивал разницу в силе между двумя атаками, пытаясь вычислить истинный источник заклинания, когда третья статуя восстановилась и вновь вступила в бой.

«Твою ж мать», — ругнулся про себя Лит.

Оба Гаарона выкрутили и потянули на себя мечи, вынуждая Лита либо разжать хватку, либо принять неустойчивую стойку, открываясь для удара третьего конструкта.

В ответ Лит применил магию гравитации, сделав всех невесомыми. В результате статуя перед ним, вместо шага вперед, совершила непроизвольный прыжок, а Лит с легкостью оторвал от земли двух оставшихся противников и с размаху швырнул их в летящего товарища.

В обычной ситуации такой маневр обернулся бы провалом, ведь Гаарон тоже владел гравитационной магией. Однако, несмотря на всю мощь «Оков Стужи», это заклинание требовало колоссальной концентрации. Даже с помощью артефакта и магического массива перемещать три тела одновременно, да еще и усиливать их магией слияния, было далеко не просто. Лит мастерски воспользовался слегка замедленной реакцией Гаарона, чтобы побить количество качеством.

Две статуи разлетелись вдребезги, а третья явила Литу его главную цель. Броня «Оборотня» уже потрескивала при каждом его движении из-за стремительно нарастающего льда, который грозил вот-вот стать серьезной помехой.

Благодаря броне и усиленному телу Лит еще не успел в полной мере ощутить укус мороза, но его дыхание уже вырывалось клубами пара, а брови покрылись инеем. Понимая, что нельзя терять ни секунды, пока холод не лишил его физического превосходства, Лит отбросил копии и впечатал оригинал в землю.

Гаарон высвободил последние заклинания из своих колец, но Лит попросту принял удар на усиленный орихалк и обрушил «Погибель» вниз. Гаарону удалось защититься, несмотря на неудобное положение, однако на его груди все же открылась глубокая рана.

В последней отчаянной попытке Гаарон отбросил гордость и активировал ментальную связь с Литом, соединив их ядра щупальцем духовной магии. На слова времени не оставалось, да и у него сложилось стойкое впечатление, что Лит не поверит ни единому звуку, сорвавшемуся с его губ.

А вот мысли лгать не умели.

<Постой, мне не нужна твоя жизнь. Я здесь от имени Совета,> — мысленно взмолился он в тот момент, когда Лит нанес очередной удар, выбив «Оковы Стужи» из рук старика.

<Расскажи мне то, чего я не знаю,> — мысленно усмехнулся Лит, заинтригованный этим вмешательством ровно настолько, чтобы ответить, но недостаточно, чтобы остановить занесенную руку.

— С идиота хватит. Иди, спасай его, — приказала Раагу Атунг, чья попытка применить «Скачок» была сорвана внезапным появлением «Гексаграммы Силвервинг».

— Не так быстро, малявка, — прорычала Стражница гармр, выходя из-за ближайшего дерева. Ее буро-красная шерсть все еще была перепачкана кровью последней жертвы, а пылающие красные глаза с ненавистью сверлили Атунг. Все четыре.

Зверь походил на волка с высотой в холке около метра семидесяти. Ее рыжая шерсть состояла из таких жестких волосков, что они напоминали шипы, а хвост выглядел как усеянный колючками кнут, с треском крошащий землю при каждом движении.

Жнец и Несущий Жизнь присоединились к ней, замыкая кольцо и не оставляя Атунг ни единого пути к отступлению.

— Что ж, это объясняет, почему те трое не вернулись и не позвали на помощь. — Раагу была скорее позабавлена таким внезапным поворотом событий.

Приказы Лита были предельно ясны. Он попросил Зверей-Императоров не вмешиваться, пока сам не позовет на помощь — как это случилось, когда трое Пробужденных попытались сбежать. Как только с ними было покончено, Звери-Императоры переключили внимание на последнего оставшегося нарушителя.

Атунг посмотрела на них «Жизненным Зрением». Их ядра маны были скрыты и казались едва ли сильнее, чем у белки, зато их жизненная сила буквально подавляла, напоминая ауру ее собственного мастера.

— Я не смогу биться с ними в одиночку и одновременно спасать Гаарона, — произнесла Атунг, вытаскивая свой посох. Одним из слабых мест «Гексаграммы» было то, что она не могла блокировать зачарованные предметы.

Потоки маны в псевдо-ядрах отличались от тех, что текли в настоящих ядрах маны, и магический массив не позволял своим пользователям их засечь.

— Справедливо, — отозвалась Раагу. Красные руны вспыхнули по всему амулету Совета на груди Атунг, связывая ее местоположение с Вратами в кабинете старейшины, что позволило Раагу одним шагом преодолеть разделявшее их расстояние.

— Я — представитель людей в Совете, и я здесь по официальному делу. Прочь с дороги, — приказала Раагу.

— Какой еще Совет? — спросила Стражница, получив от остальных королей леса в ответ лишь пожимание плечами.

— Боги, как же я ненавижу деревенщину. — Раагу видела, что Звери-Императоры совершенно не понимают смысла ее слов. Ее титул был для них пустым звуком.