Джин, похоже, понял, что она имела в виду, и дерзко ухмыльнулся.

- Полагаю, можно считать, что наш "продукт" принес свои плоды?

- Конечно. Спасибо, что доставил труп. Иначе на моей совести лежало бы убийство невинной крысы, ради чего-то подобного.

- Ха-ха, чтобы что-то подобное тяготило твою совесть? И это после того, как вы использовали, лгали и загоняли этих людей в угол?

Именно Мария засунула труп крысы в торт.

Точнее, это она испекла торт с трупом крысы, а потом позволила Карине представить его как свой собственный.

(А Карина подумала, что это дело рук Энни, однако...)

Это было неправильно. Энни была совершенно невинна с самого начала.

Потому, что Энн в тот день вообще не смогла испечь торт.

Тогда она все еще была в процессе приготовления своего первого торта, поэтому ей нужны были яйца из курятника.

После того, как Карина последовала за служанкой, которая направилась к курятнику, в опустевшую кухню зашла Мария и заменила на торт с дохлой крысой. Она запекла крысу в куске торта, где цвела розовая глазурь, чтобы ее бабушка могла лично насладиться этим особым удовольствием.

И как ожидалось, этот конкретный кусок был подан непосредственно женщине, которая взяла на себя ведущую роль на чаепитии.

Мария тщательно подготовила много вещей, перед началом вечеринки по случаю дня рождения.

Она манипулировала Кариной, заставляя ее увлечься и влюбиться в нее. А чтобы создать условия, которые были необходимы на вечеринке по случаю Дня рождения, она не пожалела усилий для вызова трения в отношениях между Кариной и ее бабушкой.

Причина, по которой ее бабушка приказывала Карине выполнять все виды хлопотной работы, заключалась в том, что Мария сама придумала эти ситуации. Она тайком пролила чай на ковер, спросила, можно ли ей надеть старое платье своей матери, иными словами, делала множество других просьб к бабушке.

И даже тогда, когда Энн стала казаться препятствием, Мария тоже стояла за этим.

Тем не менее, она действительно сожалела о том, что заставила Энн пройти через это, будучи до предела перегруженной работой. Может быть, сейчас она и свободна от Карины, но то, что ей угрожали в курятнике, в частности, могло травмировать ее.

- Что, в этот раз тебе пришлось много играть?

- ... Играть?

- Ну-у. Если бы та главная горничная не пошла за той молодой горничной, смогла бы ты заменить торт?

Так вот что он имел в виду?

Прежде чем снова заговорить с Джином, Мария сделала легкий глоток свежезаваренного чая, наслаждаясь его сладким ароматом.

- Я и не собиралась ничего оставлять на волю случая.

- Ого.

- Эта женщина и раньше делала то же самое. Чтобы выгнать служанку, которая помогала мне в моей предыдущей жизни, она часто ловила ее в таких местах, утверждая, что та отлынивает от своей работы.

Та горничная из тех времен, Ее звали Шерри.

Она была той самой служанкой, что протянула руку помощи Марии и ее сестре. Но, измученная и изведенная Кариной, она была изгнана из поместья.

- ... Ну, я предполагала, что она повторит свои действия как раньше, если человек, на которого затаила обиду, окажется горничной.

- Хм, понятно. "Люди редко меняются’, что-то вроде этого, да?

Джин рассмеялся. А затем спросил, сузив свои глаза за очками с темными линзами, которые он обычно не носил.

- Эта старушка, ведь, была очень сильно ранена, но разве это конец? Герцогиня же ее уволила, верно?

- Конечно, она больше не главная горничная, но поскольку я попросила от своего имени, ее оставили работать там.

-... Почему?

- Разве у Карины есть еще что-то, кроме работы? У нее нет ни семьи, ни любовника, она всю жизнь посвятила своему положению. А если слухи про этот инцидент распространится, у нее не останется даже надежды быть нанятой где-либо еще... Вот почему...

Тихо ответила Мария, проводя пальцем по краю своей чашки.

- Теперь ей некуда бежать.

После того, как ее раны в конце концов заживут, сможет ли она покинуть этот дом?

Как женщина, которая жила только ради этой единственной работы, но потерявшая единственное место, где она действительно была "нужна", возможно, еще не осознала, что будет потеряна и ее жизнь, если она уйдет. Однако, просто позволить ей испустить дух от голода через несколько недель в какой-то канаве было недостаточно.