Прежде чем Юхо осознал, ворона уже стояла на столе. Хотя мгновение назад она была печальна, теперь стояла уверенно.

— Я смогу.

— Это не так.

— У меня еще есть время.

— Время тут ни при чем.

— Я сказал, я смогу.

— Кар! Кар!

Общаться с ней было невозможно. При звуке ее упрямого карканья Юхо не мог ничего поделать, кроме как смеяться.

— Не. Смейся.

— Ха-ха!

Ворона провела когтями по обложке книги под ними, оставив длинные тонкие царапины на сером переплете.

— Эй, у тебя даже денег нет, а ты портишь чужие вещи.

Игнорируя Юхо, ворона принялась рвать книгу. Звук рвущихся страниц наполнил комнату. Было жутковато, но Юхо ничего не сделал, чтобы остановить ее.

Ворона яростно рвала книгу, пока от нее ничего не осталось. тряхнувшись, она потеряла еще одно перо.

— Чего ты добиваешься? — спросил Юхо. Ворона не дала ответа.

Вместо этого она произнесла, казалось бы, не относящееся к делу:

— Ты хочешь, чтобы я поняла.

— Что именно?

— Твой замысел. То, что ты написал, согласно твоему замыслу. Хочешь, чтобы люди приняли твои мысли как есть.

— Разве?

— Читатели интерпретируют как хотят. Они не станут пытаться понять тебя.

— Это естественно.

— Ты всезнайка. Это раздражает.

— Я счастлив.

— Это ложь.

— Ты мне не веришь? — спросил Юхо с улыбкой. — Книга существует, чтобы ее читали. Книга — не просто бумага и буквы. Без читателей моя история никогда не будет завершена. Я так благодарен им и тому факту, что мое письмо становится поворотным моментом для одних и развлечением для других. В этом радость быть автором. Это счастье, доступное только авторам. Разве можно ненавидеть счастье?

Ворона смотрела на Юхо своими темными глазами.

— Ложь!

Хотя она так и не поверила ему до конца, Юхо понимал ворону. Он и сам был таким в прошлом. Недоверие было взаимным.

— Не выношу их. Людей, которые разбалтывают свои мысли, будто это их святое право, людей, которые сомневаются во мне, критикуют меня, думают, что знают меня, судят, говорят, что я не права, — ненавижу их всех. Ненавижу, что эти люди так легкомысленно ждут следующую книгу. Никто не думает обо мне. Никто не узнает, сколько крови, пота и слез вложено в эту книгу, и через какие страдания мне предстоит пройти. Они видят только результат. Видят лишь малую часть, — голос вороны слегка дрогнул.

— Кар! — пронзительно прокричала она.

— Я пишу, потому что люблю это.

— Пока ты показываешь это другим, ты никогда не будешь свободен от их суждений.

— Книга — это свобода.

— Слабые не смогут вынести этой свободы.

— Я не слаб.

— Люди слабы по своей природе. Все.

— А вороны сильны?

— Я — да.

Противостояние затягивалось. Юхо начал покрываться холодным потом, у него закружилась голова. Он уже не мог разобрать, кто что говорит. Монитор продолжал излучать свет, но даже так, ворона внутри него сохраняла свой угрожающий бездонно чёрный цвет. «Что будет, если я прикоснусь? Что станет с моей рукой?» — подумал он.

— Все. Должны. Хвалить. Меня. — Ворона разжала черный клюв.

«Это не то, чего я хочу. Я не позволю этому взять надо мной верх. Я не позволю этому сдерживать меня.»— подумал Юхо, смеясь над глупой надеждой вороны.

— Я хочу писать, если найдётся хоть один читатель.

В комнате воцарилась тишина. Юхо медленно встал и открыл окно. Ветер не дул. Ничего не входило, ничего не выходило. Воздух, дыхание — все оставалось на своих местах. Юхо и ворона были единственными движущимися существами.

— Вероятно, этот спор между нами будет длиться ещё долго.

В момент, когда их взгляды встретились, Юхо понял, что бежать некуда, раз он признал ее существование. Он приложил руки ко лбу. Спорить с этой безымянной птицей было утомительно. Обе стороны отчаянно боролись, и Юхо начал путаться. «Погодите, кто из нас победит? Тот, кто первым сдастся, или тот, кто продержится дольше? Что случится в момент, когда эта птица победит?»

— Мы слишком разные, — каркнула ворона. Два совершенно разных существа беседовали в одном пространстве.

— Да, слишком разные, — сказал Юхо, и тут же рассмеялся ненавидимым вороной смехом.

Взбешенная, ворона расправила крылья, сметая клочки разорванной книги.

Подул порыв ветра, достаточно сильный, чтобы Юхо пошатнулся. Еще один порыв освежающего ветра ворвался в комнату через окно. «Он движется», — подумал Юхо, закрывая глаза. «После ветра ничего не останется. Ни вороны, ни обломков, ни книги на полу — ничего».

— Юхо, возьми фруктов.

Юхо открыл глаза. Он сидел на стуле, а мать стояла у двери. Он ошеломленно смотрел на нее.

— Почему у тебя так темно? Это вредно для глаз. Не смотри долго в монитор. Отводи взгляд и разминайся. Принести тебе что-нибудь еще?

— Нет, все в порядке. Скоро выйду.

Услышав ответ, мать ушла, оставив дверь открытой. Оставшись один, он огляделся. Вороны не было, а «След птицы» по-прежнему стоял на полке. Однако он почувствовал что-то в ладони.

Он, вероятно, какое-то время сжимал руку в кулак. На ладони были царапины и клочки бумаги от книги. Он перевел взгляд на стол и увидел, что уголок обложки был вырван.

В комнату ворвался порыв ветра. Клочок книги упал на пол, но Юхо не потянулся за ним.

«Зевок.»

Юхо прикрыл рот, непроизвольно зевнув.

— Устал? — спросила Бом, глядя в его сторону.

— Чуть-чуть.

— Почему? Я думала, ты уже лучше спишь. Опять засиделся? — вмешался Со Кван с «Звуком плача» в руке. Должно быть, перечитывал.

— Да, поздно лег.

В ту ночь ему пришлось потратить много времени на письмо. Он хотел упорядочить мысли, бушевавшие в голове. Черные чернила медленно заполниляли белую страницу, становясь того же цвета, что и ворона.

— Чем занимался ночью? — спросила Сон Хва.

— Играл с вороной, — сказал Юхо.

— С вороной? — Она озадаченно посмотрела на него. — Ладно, достаточно загадок.

— Жестко.

Она не стала заострять на это внимание. В ее голове было что-то более важное.

— Как думаете, чем мы сегодня займемся?

— Будем писать, — убил настроение Со Кван.

— Это понятно. Я к тому, что сейчас новый семестр, может, сделаем что-то особенное?

— Особенное? Чем это отличается от того, что мы делали?

Воспоминания об их прошлых «тренировках» промелькнули в голове Юхо. Это было далеко от обычного.

Сон Хва согласилась:

— Наверное. Но я думаю, это скорее… уникально, чем особенно. Интересно, сохранит ли он тот же формат… — в ее тоне была легкая разочарованность.

— Кто знает, — сказал Барон.

Ее глаза загорелись:

— Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь?

— Не совсем уверен, но, похоже, мистер Мун что-то готовил для нас.

— Что бы это могло быть?

— Кто его знает? Когда я видел его в учительской, у него была странная улыбка… Это странно, ведь Литературный клуб — единственное место в школе, где он улыбается.

Это была правда. Только существование Литературного клуба поддерживало его в учительской карьере.

— Как думаешь, что это?

— Не знаю.

— Надеюсь, ничего странного. Стойте, мы же не будем в этот раз бегать по округе?

— В такую погоду? Это было бы жестоко.

«Скрип.»

Со звуком открывающейся двери мистер Мун зашёл в кабинет естествознания. Не дав никому спросить, он заявил:

— Давайте напишем роман. Сейчас начало нового семестра и вы работали над основами последние полгода, так что я уверен, что мы можем наконец начать писать более масштабные работы. Будет весело.

Сон Хва, смущенная, подняла руку:

— Роман? Разве мы уже не делали этого?

В ее сумке было все, что она написала к этому времени.

— Нет, нет, никакой этой короткой формы. Я говорю об одном произведении, в которое вы вложите весь остаток года.

Воцарилась тишина. Одно сочинение, на которое требовалось шесть месяцев. Мистер Мун просил членов клуба написать настоящий роман, в отличие от коротких рассказов в прошлом.

Конечно, Сон Хва первая воскликнула от восторга:

— Вау!

— Правда??

— Роман?

Со Кван и Бом сказали по очереди. Барон тоже выглядел удивленным, а Юхо был застигнут врасплох новостью. «Роман, значит. На полгода работы…».

— Звучит интересно.

Ему не пришлось бы беспокоиться о срыве рабочего процесса или бороться с абсурдными и несвязными ключевыми словами. Он мог бы писать свободно. Становилось понятно, почему мистер Мун вышел таким оживленным.

Он оглядел их с довольным видом и сказал Барону:

— Обложку нарисует наш собственный художник.

— Обложку?

— Верно. Ты нарисуешь лицо того, что напишут эти милые первокурсники.

— У меня нет опыта с обложками книг…

— У этих парней тоже нет опыта написания романов.

Остальные члены клуба радостно закричали:

— Да, Барон! Мы тоже впервые будем это делать! Пожалуйста, сделай наши обложки как можно красивее!

Они просили дизайны обложек, даже не начав писать. Мистер Мун добавил, успокаивая всех:

— Теперь, прежде чем мы начнем писать наш собственный роман, я научу вас правильному состоянию для письма.

— Можете рассчитывать на меня, мистер Мун, — сказал Со Кван, выпрямившись.

— Не совсем неверно, но и не совсем то, что я имею в виду, — сказал мистер Мун.

Состояние для письма. Конечно, лучше всего писать с правильной осанкой, как продемонстрировал Со Кван, но мистер Мун говорил об эмоциональном аспекте. Юхо слушал его молча.

— Что вы, ребята, думаете о своем собственном письме?

—Оно недостаточно хорошее. Стыдно читать его при правке, — сказала Бом. Она чувствовала, что ее предложения неловкие и расплывчатые.

— Хорошо. Значит ли это, что вы не сможете писать лучше, пока не поработаете над этими неловкими предложениями?

Никто не ответил. Как бы они ни хотели ответить громким «Нет!», члены клуба не могли собраться с уверенностью перед реальностью написания романа. Они переглядывались, задаваясь вопросом, справятся ли.

В этот момент Юхо вдруг сказал:

— Конечно, сможем.

<”Черный Клюв (2)”> Конец.