Инай шел впереди, внимательно прислушиваясь к каждому звуку леса. Его взгляд то и дело останавливался на Вэре, которую он поддерживал всю дорогу. Она была измождена, но жива, и это было главным. Ее дыхание было тяжелым, но ровным, а раны, казалось, перестали кровоточить. Инай чувствовал облегчение, но это не мешало ему оставаться настороже. Каждый шорох в кустах, каждый хруст ветки под ногами мог стать предвестником опасности.

— Как ты? — тихо спросил он, глядя на Вэру.

— Жива, — ответила она слабо, но с ноткой упрямства в голосе. — Не переживай за меня, Инай. Лучше следи за дорогой.

Инай кивнул, но не смог скрыть беспокойства. Его внимание переключилось на Чоли, который хромал позади. Старик выглядел усталым, но его взгляд оставался твердым. Он держался на ногах, хотя и с трудом.

— Расскажи мне все, что произошло за это время, — попросил Инай, не сбавляя шаг.

Чоли тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями, прежде чем начать свой рассказ.

— Резня в Куско случилась неделю назад. Выжили только те, кого в тот момент не было в городе. Большая часть шаманов еще три месяца назад отправилась в Юкатан под предводительством Айка. Им было поручено важное задание — утихомирить беспорядки, вызванные анклавами шаманов в Тикале и Теотиуакане. Там они вершили самосуд над местными жрецами.

Инай нахмурился. Имя Айка заставило его задуматься.

— А ты? — спросил он.

— Я был на охоте, — продолжил Чоли. — Вэра... Вэра все свое время уделяла патрулям. Она каждый день отправлялась в лес Алаго, чтобы найти хоть какой-то след тебя. Даже твой труп мог бы стать для нее утешением, но твое отсутствие лишь укрепляло ее веру в то, что ты жив.

Инай мельком взглянул на Вэру. Она шла молча, но в ее глазах читалась боль.

— Когда мы вернулись в Куско, — продолжил Чоли, — было уже поздно. Безумные жрецы провели ритуал жертвоприношения. Все обычные жители были мертвы. Тогда лишь благодаря пришедшему отряду Айка мы смогли отбить полчища нетопырей, наводнивших город.

— Айк велел мне и Вэре собрать всех уцелевших шаманов и людей в окрестностях до рассвета. А сам отправился оповещать соседние города, — голос Чоли дрогнул. — Но...

Чоли с огромной тяжестью рассказывал о том, как он обнаружил мать и сестру Иная погибшими. Также делился своими переживаниями о том, как сильно изменился Айк, настолько, что он начал видеть в нем другого человека. Кроме того, он добавил, что уже несколько месяцев не получал вестей от отца Иная и не знает, как обстоят дела у других шаманских анклавов.

Инай почувствовал холод внутри себя. Отсутствие новостей могло означать что угодно — как хорошее, так и плохое.

— А сегодня наша группа была на разведке и охоте, — продолжил Чоли. — И вдруг мы услышали звуки битвы, доносящиеся из города. Мы поспешили туда проверить, и увидели тебя, сражающегося с Камаз-Соцем. Мне все еще с трудом верится, что мы смогли заставить его отступить.

Инай ничего не ответил. Лес вокруг них казался мрачным и зловещим, но в его сердце разгорался огонь — огонь надежды и решимости вернуть мир на их разрушенную землю.

...

Когда группа доковыляла до лагеря, уже светало. Тусклый свет рассвета окутывал землю, пробуждая природу от ночного покоя. Лагерь, скрытый среди густых деревьев, казался тихим и мирным, но Инай понимал — спокойствие здесь никогда не будет долгим.

Неделя в лагере стала для Иная временем перемен. Он вновь почувствовал серьезный рост, ведь все эти дни он пытался усвоить так много из того, чему его учили Вэра и Чоли. Утром он отправлялся на вылазки с шаманами, днем тренировался с Чоли, а вечером изучал медицину и готовил отвары под руководством Вэры. Несмотря на физическую усталость, его разум был занят мыслями о мести и о том, как ему защитить остатки их народа в отсутствие отца.

Вэра, видя, как Инай погружается в свои мысли, часто пыталась поговорить с ним, но он оставался замкнутым. Лишь иногда он позволял себе короткие разговоры, которые больше походили на обмен информацией, чем на настоящую беседу.

Однажды вечером, когда они сидели у костра, Вэра заговорила:

— Ты изменился, Инай, раньше ты был такой энергичный и тараторил без умолку, а сейчас из тебя и слова не вытянешь — тихо сказала она, не отводя взгляда.

Пламя костра мягко освещало их лица, играя тенями на усталых чертах. Ночь была тиха, лишь треск горящих поленьев наполнял воздух. Вэра, закутавшись в тонкое покрывало, пыталась согреться, а Чоли, ссутулившись, крутил в руках ветку, словно обдумывал что-то важное. Инай сидел чуть в стороне, опершись на дерево, его взгляд был устремлен в огонь, а голос источал холод:

— Слова ничего не изменят.

— А если они изменят тебя? — Вэра подняла глаза, в ее голосе звучала усталость.

Чоли, до этого молчавший, бросил ветку в огонь. — Молчание тоже способно разрушить, мальчик.

Инай нахмурился, но не ответил.

— Месть, как огонь, — продолжил Чоли, глядя на пламя. — Она согревает, пока ты контролируешь ее. Но стоит ей вырваться из-под контроля, и она сожжет все вокруг.

— А если я хочу сжечь? — тихо, но твердо спросил Инай.

Вэра посмотрела на него с грустью:

— Тогда приготовься быть погребенным под пеплом.

— Инай, ты не можешь жить только местью. Это разрушит тебя. — Чоли

Инай бросил на него взгляд, полный усталости и боли:

— А что еще у меня осталось?

Вэра нахмурилась, ее лицо осветилось вспышкой гнева.

— Ты так думаешь? А как же мы? Как же те, кто остались рядом с тобой, несмотря на все? Ты думаешь, что можешь нести эту боль в одиночку?

Инай наконец посмотрел на нее. Его взгляд был тяжелым, наполненным болью и усталостью.

— Я не прошу вас идти за мной. Это мой путь, и я пройду его сам.

Тишина снова окутала их, и лишь треск костра нарушал ночной покой. Они сидели молча, глядя на огонь. Каждый из них был потерян в своих мыслях, но в этот момент они чувствовали как отдаляются друг от друга.

...

Утро началось тревожно. Воздух прорезал сигнал, замаскированный под птичий щебет. Чоли мгновенно его распознал.

— Это предупреждение. Кто-то приближается, — сказал он.

Инай почувствовал, как сердце его забилось быстрее, словно предчувствие беды сковало грудь. Он кивнул Чоли, и они поспешили к воротам лагеря. Там их взору предстала небольшая группа шаманов. Они выглядели так, будто прошли через саму бездну: израненные, с порванной одеждой, покрытые грязью и кровью. Но сквозь их усталость пробивалась мощная сила, словно они черпали энергию из окружения.

Инай заметил среди них знакомое лицо — Айка. Его пепельно-белые волосы были спутаны, но всё ещё сияли в лучах восходящего солнца, а золотое свечение вокруг него напоминало солнечный ореол. Символ солнечного диска на его груди мерцал, излучая тепло и магическую энергию. На теле Айка виднелись трещины, заполненные золотом, словно он был когда-то расколот, но собран заново — сильнее прежнего.

Метнув взгляд на других шаманов, Инай не мог не оценить исходящую мощь от зеленовласой девушки, идущей рядом с Айком.

Но взгляд Иная задержался на другой фигуре, от которого напротив не исходило никакой энергии, будто бы его тут на самом деле нет, а силуэт его был расплывчат, как у призрака. Это был Изель — опасный и жестокий шаман из клана Соуни. Его тёмные доспехи, казалось, были выкованы из огня и металла, сливаясь с его телом в единое целое. Плащ развевался на ветру, а глаза цвета пламени мерцали под капюшоном. Изель был хищником, готовым к прыжку, и его присутствие заставило Иная напрячься до предела. Воспоминания о поражении в лесу Алаго вспыхнули в его сознании, как ожог.

— Я знал, что ты вернёшься к нам, — произнёс Айк, подходя ближе и кладя руку на плечо Иная. Его голос был усталым, но в нём звучала искренняя радость.

Инай так многое хотел рассказать, но всё, что он смог выдавить из себя в этот момент, — лишь вымученную улыбку.

Айк повернулся к своим спутникам.

— Инай, позволь представить тебе моих спутников, — начал он, его голос звучал твёрдо, но тепло. — Это Лиара, — он указал на зеленовласую девушку, которая стояла чуть позади него.

Лиара неловко помахала Инаю, стоя позади Айка. Её зелёные волосы мягко переливались на свету, а её глаза, цвета молодой листвы, блестели на фоне усталого, но решительного лица. На её руках виднелись тонкие магические узоры, которые светились, словно живые. Она казалась спокойной и уверенной, но её взгляд был направлен прямо в душу Иная.

Инаю казалось, что её взгляд проникает глубже, чем просто оценка или любопытство. Это было странное чувство, словно кто-то невидимый прикасается к его сердцу, к самому его существу. Он почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по спине, и внезапный дискомфорт, который заставил его слегка напрячься.

Загадочная девушка, не отводя глаз, едва заметно подняла руку, покрытую светящимися узорами, и её пальцы сделали тонкий, почти незаметный жест. Это движение было настолько естественным, что никто из окружающих не придал ему значения. Но для Иная оно стало тревожным сигналом. Он почувствовал, как воздух вокруг него будто бы изменился — стал плотнее, тяжёлым, как перед грозой.

Ему стало трудно дышать, грудь сковало странное ощущение, будто что-то невидимое взвешивает его душу. В его сознании вспыхнули образы древних весов, на одной чаше которых лежало его сердце, а на другой — перо. Он не знал, откуда пришли эти видения, но они были настолько яркими, что заставили его сделать шаг назад.

Лиара опустила руку, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то, что Инай не успел распознать. Это был миг, но он почувствовал, что она что-то сделала. Что-то, что касалось его самого.

— Всё в порядке? — спросил Айк, заметив его замешательство.

Инай выдавил короткий кивок, хотя в груди всё ещё оставалось странное чувство тяжести, будто его душу только что оценили и вынесли какой-то вердикт. Он перевёл взгляд на Лайру, но она уже стояла с лёгкой улыбкой, словно ничего не произошло.

Айк перевёл взгляд на Изеля, чей силуэт казался ещё более мрачным на фоне утреннего света. Он открыл рот, чтобы представить его, но Инай резко поднял руку, останавливая друга. Его жест был чётким и твёрдым, словно он хотел сказать: "Не нужно. Я знаю, кто он."

— Нет смысла, — коротко бросил Инай, его голос звучал напряжённо, но уверенно. — Мы уже знакомы.

Айк замолчал, внимательно посмотрев на Иная, а затем перевёл взгляд на Изеля. Между ними повисло напряжение, которое можно было почти осязать. Изель, словно почувствовав эту вспышку эмоций, слегка усмехнулся. Его глаза цвета пламени блеснули под капюшоном, и он сделал едва заметный шаг вперёд, будто наслаждаясь реакцией Иная.

— Знакомы? — произнёс Айк, его голос был осторожным, но в нём звучал намёк на беспокойство.

— Более чем, — ответил Инай, не отводя взгляда от Изеля. Его пальцы невольно сжались в кулак, но он старался сохранить спокойствие.

Изель лишь молча наблюдал, будто оценивая Иная, как охотник оценивает свою добычу. Его присутствие было угнетающим, и Инай чувствовал, как напряжение внутри него росло с каждой секундой.

Айк почувствовал напряжение и, сделав шаг вперёд, положил руку на плечо Иная.

— Нам нужно поговорить, — продолжил Айк.

Он подошёл к Чоли, обменялся с отцом лишь парой дежурных фраз и вернулся к Инаю.

...

Айк повел Иная на вершину пика, откуда открывался величественный вид на лес. Внизу простирались бескрайние зеленые просторы, испещренные серебристыми нитями рек. Но красота этого места не могла скрыть напряжения между двумя юношами. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли.

Когда они достигли вершины, Айк наконец нарушил молчание. Его голос был низким и проникновенным:

— Я хочу выразить свои соболезнования… Я знаю о твоей утрате.

Инай почувствовал, как слова Айка пронзили его сердце. Он отвернулся, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие эмоции.

— Мне жаль… — продолжил Айк. — Я подвел тебя. Я не смог уберечь твою семью в твое отсутствие.

Айк сделал шаг вперед. Его голос был тверд, словно он собирался сказать нечто важное:

— Но теперь у нас есть шанс исправить ошибки прошлого. Мы должны объединить наши силы. Враг уже близко, и если мы будем разобщены… мы все погибнем.

Инай скрестил руки на груди, его взгляд стал ледяным:

— Ты считаешь, что можешь исправить этот хаос? Ты думаешь, что несколько красивых слов изменят то, что веками разрушало нас?

Айк выдержал его взгляд, затем отвернулся и посмотрел вдаль, на леса и реки, утопающие в утреннем тумане. Его голос стал задумчивым, почти философским:

— Ты знаешь, Инай… Иногда я думаю, что мы, люди, — самое странное творение этого мира. Мы рождаемся с пустыми руками, но всю жизнь стремимся что-то удержать. Силу, власть, любовь, месть. Но чем сильнее мы сжимаем пальцы, тем быстрее всё ускользает.

Инай нахмурился, но ничего не сказал. Айк продолжил, его голос стал тверже:

— Я видел, как жрецы и шаманы, те, кто должны были защищать наш народ, превратились в его палачей. Я видел, как они жертвовали людьми, как предавали друг друга ради власти, как уничтожали всё, что мы пытались построить. Духи, которым мы поклонялись, отворачиваются от нас, потому что мы сами стали хуже тех, кого когда-то боялись. — Айк повернулся к Инаю, его взгляд был полон боли и решимости — Ты думаешь, что я желаю объединить шаманов и жрецов ради власти? Нет. Я хочу дать людям шанс. Шанс на то, чтобы прекратить этот бесконечный круг разрушений. Мы уничтожаем сами себя, Инай. Каждый раз, когда мы выбираем месть вместо прощения, разрушение вместо созидания, мы теряем часть себя.

Инай рассмеялся, но в его смехе не было радости:

— Ты говоришь о прощении, как будто это что-то святое. Но ты забыл одну вещь, Айк. Прощение — это роскошь, которую могут себе позволить только те, у кого ничего не отняли. А у меня отняли всё.

Айк сделал шаг вперед, его голос стал громче, почти обличающим:

— Ты говоришь о мести, как о единственном пути. Но что будет после? Ты убьешь своих врагов, уничтожишь богов, сожжешь всё до основания. А потом? Что останется? Пепел? Руины? Ты думаешь, что из этого вырастет что-то лучшее? Нет, Инай. Из пепла вырастают только новые войны.

Инай сделал шаг вперед, его руки сжались в кулаки. В голосе Иная, чувствовалась стальная решимость. А его глаза яростно пылали:

— Ты хочешь, чтобы я объединился с теми, кто убил мою семью? С теми, кто разрушил мой дом? Ты думаешь, что я забуду всё, ради твоей утопической мечты? Нет, Айк. Я не такой, как ты. Я не буду строить новый мир на костях своих близких. — упрекающе ткнув Айка в грудь, он продолжил — Ты не понимаешь. Моя месть — это не просто желание. Это долг. Это обещание. Я не могу остановиться, пока виновные не будут наказаны.

Айк выдержал его взгляд, затем снова посмотрел вдаль, его голос стал почти шепотом:

— Я не прошу тебя забыть свою боль. Я не прошу тебя простить тех, кто разрушил твою семью. Но если мы будем жить только этой болью, если будем идти только по пути мести, мы уничтожим всё, что осталось. Мы потеряем не только себя, но и тех, кто ещё верит в нас, — Айк глубоко вздохнул, он продолжил, почти умоляющи, — Я не хочу, чтобы наш народ исчез. Я не хочу, чтобы наши дети жили в мире, где нет ничего, кроме боли и ненависти. Поэтому я борюсь. Не ради себя, не ради власти, а ради будущего. Ради того, чтобы у нас был шанс. — Айк посмотрел на него с печалью. — Я понимаю твою боль. Но месть не вернет твою семью.

Инай не отводил взгляда:

— Ты хочешь, чтобы я забыл обо всех страданиях нашего народа ради твоего утопического будущего? Этот путь был уничтожен еще нашими предками, когда они перегрызли друг другу глотки, забыв о своей мести и похерив свою цель, ради собственной выгоды, уподобившись голодным до силы и власти жрецам. Теперь есть лишь один возможный путь — я найду виновных в их смерти и отомщу. Я уничтожу всех мерзких богов, которые презирают людей, и помогу духам вернуться в их родной мир, попутно избавившись ото всех предателей, нашего народа. Я не собираюсь растрачивать время и силы на постройку очередной хрупкой империи.

Айк попытался возразить, но слова Иная были непреклонны:

— Я разрушу всё до основания, чтобы избавиться от преград для нового уклада. Я не мессия и не спаситель — мною движет месть и обещание напарнику и наставнику. Сколько будет разрушено в процессе — меня не волнует.

Айк был потрясен. Его мечта о реформе старого устоя казалась ничтожной перед яростью Иная. Ок хотел предотвратить новые разрушения и был искренне напуган силой иноземцев. Но слова Иная стали последней каплей.

Между ними разгорелась яростная ссора, крик перешел в размахивание руками, а затем в откровенную драку. Инай продемонстрировал свое превосходство в рукопашном бою, но как только Айк призвал своего духа хранителя — великого Ра.

Инай почувствовал, как что-то внутри него раскололось, как ноги и руки отнялись, а из его тела вырывалось нечто, что он не мог контролировать. В этот момент Сет, слетел с катушек и насильно занял его тело.