Инай возвращался в родной город, и его сердце сжималось от тревоги. Гробовая тишина, как зловещий предвестник, не сулила ничего хорошего. Он чувствовал, что надвигается беда, и его чутье не подвело. С каждым шагом, приближающим его к центру, смрад становился невыносимым, а изуродованные и иссушенные трупы, раскиданные по улицам, словно кричали о произошедшей катастрофе. Архитектура города осталась нетронутой, но кровавые рисунки на стенах добавляли атмосфере зловещий оттенок.

Инай предположил, что прошло не больше двух недель с гибели этих людей. Сердце его болело от горя и ужаса, а обстановка накалялась. Он понимал, что должен добраться до своего дома как можно скорее. Однако из-за гор трупов и огромных летучих мышей-переростков, устроивших пир из падали, Инай решил обойти центральную площадь, путь через которую был самым кротчайшим.

В узких улочках Куско ему приходилось пробираться между брошенных вещей и гор трупов, иногда прорубая себе путь, насквозь. Он вспоминал прошлое: «Здесь был дом старушки Вэры, а вот на той улице держала лавочку тетушка Соль. Она часто угощала Иная и Айка сладостями, когда те возвращались домой после изнурительных тренировок». Эти воспоминания лишь усиливали его боль и отчаяние.

Наконец, преодолевая улицу за улицей, Инай добрался до родного дома. Здесь было пусто и ужасно тихо, как и на окраине у входа в лес Алаго. Перемахнув через ограду, он приоткрыл входную дверь и заглянул в родительскую комнату.

В постели он увидел бездыханное тело матери, а в ее руках — завернутое в пленку дитя. Эта сцена стала последним ударом для Иная. Он упал на колени перед кроватью, выронил свой топор и разразился рыданиями.

...

Инай, стоял в полутемном помещении, его сердце билось учащенно. Времени было мало, но он знал, что должен выполнить шаманский погребальный ритуал, чтобы успокоить души тех, кто покинул этот мир. Он не следовал жреческим традициям, предпочитая древние обряды своих предков.

Тела были аккуратно захоронены под полом дома. Инай поджег несколько трав, чьи ароматы должны были привлечь духов. В воздухе витал легкий дым, окутывая его в мистическую ауру. Он зачитал короткую молитву, обращаясь к Осирису и младшим духам, прося их позаботиться о душах покойных.

К вечеру Инай завершил ритуал. Он осыпал пороги дома натроновой солью, чтобы отогнать падальщиков вонючим запахом. Вышел из дома Инай, чувствуя себя опустошенным и потерянным.

С заходом солнца город окутала тьма. Летучие мыши заполнили небо, их силуэты зловеще скользили по стенам домов в ярком лунном свете. Десятки тысяч этих существ пировали, обгладывая разлагающиеся тела на улицах.

Инай шел тихо, наложив на себя защитные символы Скал и Хет. Скал он рисовал красильной смесью на одежде — это был уже проверенный знак маскировки. Хет он нанес на свой лоб — универсальный символ, которому он научился у Инэры. С помощью Хет можно было обострить одно из чувств или заиметь кошачье зрение, видя в темноте даже лучше, чем днем.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом крыльев летучих мышей. Инай был очень внимателен и чувствителен к каждому звуку, а благодаря знаку на своем лбу, он мог комфортно передвигаться в кромешной тьме. На удивление Иная, путь назад давался гораздо проще и быстрее. С узких улиц, через которые он до этого просачивался, пропали трупы. Добравшись до центральной площади, Инаю стала ясна причина их исчезновения. Все летучие мыши-переростки тащили трупы, складывая их в мясную кучу перед каменной пирамидой. В её центре четверо жрецов читали молитву. Инай узнал их. Это были представители жречества в Куско, главы клана Ту, с которыми его отец часто вступал в конфликт по вопросам управления городом.

И тут до Иная начало доходить, что же происходит. Хоть он и учился шаманизму, но знал многое о божествах и распространённых ритуальных практиках. Немногие божества принимают жертву из падали и гнили, а ещё меньшему числу из них были подконтрольны летучие мыши.

Кама-Соц — один из самых чудовищных богов, известных Инаю. Разносчик болезней и яда, нетопырь-вампир, упивающийся жертвоприношениями. Этот бог всегда был связан с мраком и страхом, его имя шептали с опаской даже сами жрецы.

Хоть Инай и сгорал от ненависти и жажды отомстить, он знал, что это не тот противник, с которым он может столкнуться. В отличие от ослабевшего Кукалькана, который даже пытался избежать сражения, это безумное чудовище в расцвете своих сил, окружённое целой армией летучих мышей. Инай решил убираться оттуда как можно быстрее.

Но, что-то разрезало, кромешную тьму и на невероятной скорости, спикировало в центр площади, оставив небольшой кратер перед каменной пирамидой, на которой жрецы упиваясь кровью претерпевали разительные изменения.

То была сущность полу человека, полу летучей мыши. С огромными крыльями образованными из кожно-мышечной мембраны, с парой длинных бритвенно-острых когтей, размером с клинки.

Весь образ источал первобытный ужас, его рыло, лишь отдаленно напоминало человеческое, несколько рядов бритвенной острых зубов и пара огромных локаторов, вместо ушей. Его тело и ноги были скованны золотыми доспехами, а в просветах пурпурная кожа была покрыта пульсирующими светом линиями переходящими в в замысловатые символы. Чудовище в миг пожрало, гору трупов, а после, оттолкнувшись копытами, разрывая ветренной поток, оказалась прямо над Инаем.

Инай огляделся утопая в чернильно-пустотных оках.

Чудовище не полагалась на зрение, из за чрезвычайной близорукости, однако он легко заметил Иная, ориентируясь не только на запах, но и ощущение температуры и очертание души — против таких навыков выслеживания, знак Скал был бесполезен.

Могучее божество спикировало вниз, намереваясь прихлопнуть Иная. Но, в момент удара, яркий свет развеял тьму и словно невидимая стена, отразил атаку Камазсоца.

На его лбе проявился символ Шену, — Я рядом не бойся. — успокаивающий и стойкий голос Мафдет, словно отрезвляющая пощечина, привел Иная в чувство.

Камазсоц отступил, заслоняя лицо от света. Инай воспользовался моментом и проскользнул за него. Он выбил дверь ближайшего здания и перемахнул через окно, устремляясь к лесу Алаго — единственному месту, где он мог укрыться. Ведь даже бог, не сможет хозяйничать на территории духов.

Но Кама-Соц не собирался отпускать свою добычу. Он поднял душераздирающий писк, призывая своих приспешников. Летучие мыши устремились за Инаем, а сам Камазсоц таранил и разносил в дребезги здания на своем пути.

Полностью безумен и чрезмерно импульсивен — таким в легендах шаманов, описывали Кама-Соца. И Инай, стал свидетелем этого всепрощающего безумия воочию.

Инай чудом маневрировал и уворачивался от летящих осколков, прорываясь сквозь толпы летучих мышей-переростков. И хоть сияние краски на его лбе стухло, а знак Хет перестал работать, символ Шену сиял, ярко освещая путь Инаю. В моменты, когда Камазсоц нагонял его и намеревался прикончить, контроль над телом Иная брала Мафдет. Она использовала все шесть чувств, искусно парируя и уклоняясь от разрушительных и смертельных атак. При этом, идеально контролируя поток, циркулирующий в теле Иная, немного подпитывая его энергией знака, она напитывала его такой мощью, чтобы сделать рывок для разрыва расстояния с разъярённым божеством, вновь возвращая тело Иная, чтобы сэкономить побольше свой катастрофически ограниченный запас сил. И хоть его жизнь весела на волоске. Юный шаман не мог не впечатляется, исключительным навыкам наставника.

Как вдруг, инстинкты Иная заставили его замедлиться на миг, и склизкая тентакля пробила дыру в стене всего в паре сантиметров от его лица.

К преследованию присоединились жрецы. Их облик напоминал тех, кого он встретил в капище Кукулькана, но с некоторыми отличиями: неприкрытые кости, их тела были голые и сморщенные, больше похожие на кожаный мешок, чем на людей. А из их дупла-рта, свисал невероятно длинный, тонкий и гибкий язык.

Которым они словно хлыстом, атаковали Иная, с силой, способной рассечь дуб. Либо использовали его, чтобы обездвижить ноги Иная или незаметно проникнуть в тело через рот, ухо или другое отверстие. Инай отбивался из последних сил, не в силах вырваться из их окружения. Жрецы замедляли его передвижения, и атаки Камазсоца участились.

Положение Иная стало отчаянным.