Открыв глаза после минутного сна, длиною в годы, Инай оценил поле битвы.

Два зверя, призванные Тлалоком, были разорваны, а их части разбросаны среди обломков. Сам Тлаллок еще дышал, но судя по зияющей дыре в его торсе, ему осталось недолго.

Инай освободился от одержимости и вышел из состояния слияния. Его одежда была разорвана, но на нем не было ни единой царапины. Он чувствовал себя бодро, чего нельзя было сказать об Укоге, который уже был в отключке, и Эхетале, который с трудом стоял на ногах и жадно хватал воздух.

— Что это было... Какое чудовище может обладать такой подавляющей силой? И все же, сомневаюсь, что ты сможешь это повторить. А теперь сдохни! — взревел Эхеталь, рывком подбираясь к Инаю. В свой замах он вложил всю мощь, способную уничтожить Иная в одночасье.

Инай ответил тем же, напитал энергией все свое тело, достигнув максимальной скорости. Со звонким хрустом в ступнях и позвоночнике, он увернулся, словно змей, обвившись вокруг всесокрушающего кулака Эхеталя. Инай не стал испытывать прочность и выносливость противника, а вместо этого, соединив указательный и безымянный пальцы, нацелился прямо в глазницу — место, которое невозможно укрепить, намереваясь убить одним точным ударом.

Эхеталю потребовались секунды, чтобы осознать смертельную опасность. С пронзительным мычанием диск на проекции Бухиса вспыхнул, Иная окатила волна огня, а сильнейшая отдача отбросила его на десятки метров.

Тукан Зьян и туша Укога были сдуты вместе с Инаем. Оба, хоть и находились далеко, получили серьезные травмы и тяжелые ожоги.

Огненный диск озарял окрестности, а листья деревьев вспыхивали, не выдерживая аномально высокой температуры. Инай, все еще питая свое тело энергией, быстро оправился от удара и снова затаился среди обломков. Однако времени было мало — силы покидали его, а каменные глыбы таяли на глазах.

И хотя обстоятельства подталкивали его к действию, чудовищная мощь Бухиса не позволяла ему действовать опрометчиво. Любая ошибка могла стоить ему жизни.

— Да сколько же ты будешь сопротивляться?! Просто сдохни уже! — рев проекции Бухиса окатил округу, резонируя в перепонках.

Инай знал, что у любой силы есть цена, а значит, и у такого мощного приема должно быть слабое место. Он принялся думать, как же ему разделаться с солнечным диском над головой Бухиса. Мысль о том, чтобы подстрелить его из арбалета была отброшена, так как болты превратятся в пепел прежде, чем долетят до диска. Тогда Иная осенила другая, авантюрная идея.

Он заметил, что солнце находится не в зените, и понял, что если ему удастся создать тень, это может ослабить солнечный диск Эхеталя. Время утекало, и он сразу же принялся за дело.

Подкравшись так близко, как мог, Инай нарисовал знак — Кат'ко, — он начал собирать энергию земли, сосредоточившись и чувствуя, как под ногами пульсирует сила. Вскоре перед ним начала расти массивная земляная стена. Она поднималась всё выше, заслоняя собой солнечные лучи.

Эхеталь, заметив действия Иная, попытался помешать, но лишь подставился ещё сильнее. Попытавшись приблизиться для атаки, он глубже ушёл в тень отбрасываемую стеной, заслоняя солнечный диск. Это был момент, которого ждал Инай. Он выхватил заряженный исписанным рунами болтом, арбалет и прицелился в диск.

*Взрыв* — выстрел был точным. Диск с треском развалился на множество кусков.

Эхеталь вскрикнул, почувствовав, как образ Бухиса рассыпается, а сила уходит.

Зип'зап, — Инай, закончив выцарапывать знак на каменном осколке, метнул его. Камень, заискрившись и с молниеносной скоростью и силой, снёс с плеч голову Эхеталя.

Окружающая тишина казалась оглушающей после яростного сражения. Инай понимал, что своим успехом он обязан вмешательству Сета.

Его глубокое раздумье прервал гул приближающейся обезьяньей орды, которая притащила и бросила перед ним двух девушек. Они были измотаны до ужаса, а, увидев тело Эхеталя, их последние крупицы желания сопротивляться улетучились.

С другой стороны прибежала орда обезьян, неся на себе тушу Укога. Из этой толпы вперед вышел крупный орангутанг — Бату. Инай его знал, так как Бату был тем, кому Уког доверял так же, как Инаю, и часто поручал ему заботу о руинах в своё отсутствие.

Бату подошёл к девушкам, схватил Зьян за волосы и подтащил к Укогу, жестами показывая на тяжело раненного царя. Зьян была напугана и не понимала, чего от неё хотят приматы. Инэра попыталась вырваться и подойти к подруге, но один из приматов ударил её камнем по затылку, из-за чего она чуть не потеряла сознание.

— Хватит орать! — рявкнул Инай. Он только закончил обрабатывать свои раны, как визг девушки снова травмировал его перепонки.

— Семикрылый тукан, твой дух-хранитель? — спросил Инай, жестом останавливая Бату, который уже схватился за палку, собираясь наказать девушку за неповиновение.

— Д-да, — неуверенно пробормотала Зьян.

— Тогда стоит прислушаться к этому милахе, потому что Бату явно дал понять, что хочет, чтобы ты исцелила их царя, а иначе будет худо, — Инай, говорил, пока прихрамывая, подходил к Укогу. Положив на него ладонь, он пытался оценить состояние друга.

— Кику очень сильно досталось, а я истратила всю энергию. Мы не сможем ему помочь, пока сами не восстановимся.

— А это уже твоя проблема. Если закончилась энергия, воспользуйся резервами духа. Ты должна помочь ему прямо сейчас, ведь его состояние критическое, — Инай был холоден как лёд.

— Н-но тогда либо Кику ещё сильнее пострадает, либо мне придётся расплатиться годами жизни за преодоление лимитов, — Зьян была в ужасе и тряслась как осиновый лист.

Инай резко подошёл к Инэре, достал томагавк и приставил его к горлу девушки.

— У тебя ровно три вдоха, иначе она умрёт, а следом и ты отправишься за ней.

— Стой. У нас есть другой вариант! — Инэра, чья кожа столкнулась с леденящим металлом, ощутила прилив адреналина. — Жертва! Мы можем принести жертву!

Инай поднял бровь. О жертвенных техниках в арсенале шаманов он слышал впервые.

— Но нам нужно поторопиться, иначе наша жертва долго не протянет, — Инэра указала пальцем на Тлалока.

Инай из последних сил сделал рывок к живому мертвецу, вогнав тому кулаком по челюсти, заткнув рот рукояткой топора. Инай знал, что Тлалок скорее предпочёл бы откусить себе язык, чем стать жертвенным ягнёнком.

...

Инай внимательно следил за действиями Инэры. Он никогда не видел подобного ритуала, а знак, который она начертила на лбу Тлалока, казался ему очень редким даже в былые времена.

Используя последние остатки силы на призыв пятиглавого туманного слона Муши, она использовала его силы и превратила корчающегося в агонии Тлалока в сгусток пара и направила его в тело Зьян.

Та сразу же почувствовала, как её сила вернулась, пусть и наполовину, но этого было более чем достаточно, чтобы призвать Кику и исцелить угрожающие жизни Укога раны.

Затем Зьян предложила исцелить Иная, но тот отказался и попросил её исцелить всех раненых приматов, кого ещё можно было спасти.

...

Несколько дней спустя, когда снаружи обезьяны под чутким руководством Бату восстанавливали руины, Инай, проведав друга и убедившись, что Уког идет на поправку, встретился с Зьян и Инэрой.