Инай осторожно пробирался сквозь густую растительность, скрывающую древние руины. Он знал, что приближается к месту, о котором ходили мрачные легенды — храму, где по приданиям обитал Кукалькан, древнее божество, чей гнев был столь же безжалостным, сколь и внезапным.

Инай наложил дополнительные знаки сокрытия, чтобы скрыть свое присутствие. Он двигался с ловкостью юркого зверя, избегая открытых участков и внимательно следя за каждым звуком. Ветер приносил странные шепоты, словно сама природа предупреждала его об опасности.

Когда он наконец достиг входа в полуразрушенный храм, то почувствовал слабое облегчение. Массивные каменные блоки, покрытые мхом и трещинами, возвышались перед ним, словно остатки былого величия. Здесь, среди этих стен, он мог найти укрытие.

— Хорошо, — пробормотал он себе под нос, оглядываясь. — «Биться с летающим противником на открытой местности было бы самоубийством.»

— Юс — Яркий шар света вспыхнул рядом с ним, осветив пространство вокруг.

Его мягкое сияние разогнало тьму, открывая перед Инаем скрытую каменистую лестницу, уходящую глубоко вниз. Приготовив оружие, Инай приступил к спуску. Шар света преданно следовал за ним, освещая путь.

Закончив спуск, Инай махнул рукой, и шар света облетел все стены и завис в самом центре, осветив все вокруг. Свет от шара играло на грубых поверхностях стен, обнажая трещины и следы времени.

В мрачной тишине полуразрушенной комнаты, где стены казались изъеденными временем, взгляд Иная мгновенно приковался к величественному дверному проему. Стальные двери, украшенные тонкой гравировкой, словно не принадлежали этому месту. Их холодный блеск контрастировал с серостью окружающего, вызывая странное ощущение ирреальности. Подойдя поближе и немного приложив усилия, огромные толстенные двери медленно отворились.

Свет множества факелов, ослепил Иная. Инай протёр глаза и сделал шаг вперёд. Стены коридора были "украшены" странными нишами — квадратными отверстиями, в которых лежали человеческие черепа. Каждый череп был уникален: некоторые носили короны, другие были инкрустированы драгоценными камнями вместо глазниц. Украшения блестели в свете факелов, будто подчеркивая величие и трагедию тех, кто когда-то жил.

Инай поправил ремень походной сумки и двинулся вдоль коридора. Его шаги звучали глухо — кроваво-красный пол словно поглощал звук. На первый взгляд казалось, что он угодил во всепоглощающую топь, но на деле это была засохшая кровь, покрывшая поверхность толстым слоем. Она цеплялась за подошвы его ботинок, затрудняя каждый шаг. От каждого черепа исходило странное притяжение. Инай то и дело останавливался, чтобы рассмотреть их поближе. Драгоценные камни горели в глазницах, словно живые, следя за каждым его действием.

Наконец, дойдя до конца жуткого коридора, он вышел в огромный зал. В центре зала возвышалась огромная статуя пернатого змея с парой огромных крыльев, что доставали до самого потолка. Голова змея была наклонена вниз, и его глаза, наполненные безмолвной яростью, словно прожигали пространство, а оскаленные клыки угрожающе блестели в полумраке.

Инай перевёл взгляд к подножию статуи и заметил группу людей, преклонивших колени перед её величием. Они что-то бубнили себе под нос — слова их были неразборчивы, но их ритм и интонация вызывали смутное беспокойство. Инай догадался, что это были молитвы или заклинания, обращённые к идолу.

Внезапно один из поклоняющихся поднялся. Это был жрец — фигура, выделявшаяся среди остальных своим устрашающим обликом. Он медленно направился в сторону Иная, и с каждым шагом его образ становился всё более пугающим. Когда жрец приблизился, Инай невольно содрогнулся. Его лицо было каменным, лишённым глаз и губ — вместо них зияли лишь тёмные отверстия, словно бездны. Этот безжизненный облик внушал первобытный страх. Но ужас нарастал ещё больше при взгляде на тело жреца — оно было окаменевшем, покрытым странными трещинами и наростами, которые придавали ему зловещие очертания человека.

«Что за чертовщина?» — Инай был в замешательстве.

Жрец остановился на расстоянии нескольких шагов и заговорил голосом, который звучал так, будто его вырывали из глубин земли. — Я зз-ннн-аю. За-за чем ттты ппри-шёл, Шшман. Ммне ббыло дд-а-но в-ведение. Ввеллик-иййй зззммей, ммой ббог ппредлаг-лает оттсту-питья тебе от ссв-во-его зам-мысла, и наппрравить своё орр-у-жие в ст-то-рону Апопа.

Инай слушал, но его терпение иссякало с каждым мгновением. Ему было противно слышать этот голос, который словно резал его сознание. — Больше можешь не продолжать. — Он не дал жрецу договорить. С яростью, он поднял топор и одним мощным ударом снес голову жреца — «усиление уже достигло такого невероятного уровня, что даже каменная кожа, не в силах остановить удар.»

— Богохульник! - двое других жреца, тут же содрогнулись, их рты (если это можно так назвать) скривились, а из отверстий, где когда-то были глаза, полилась кровь.

Внезапно факелы потухли. Зал погрузился в абсолютную темноту. Инай почувствовал, как холод пробрался к нему, словно ледяные пальцы коснулись его души. Инай собирался начертить знак, как пара ледяных, каменистых лап схватила его за шею и принялась душить. Инай пытался вырваться, но хватка была непреодолимой.

— Так быстро? — хрипло прошептал он

— кх…кхк — задыхаясь он бился руками и толкал глыбу ногами, но тот не сдвинулся с места.

Топор выпал из его ослабевших рук и с глухим стуком ударился о каменный пол. С каждой секундой силы покидали Иная, словно песок сквозь пальцы. Его разум закружился в водовороте отчаяния: "Я умру? Вот так? Не в состоянии дать бой?"

Из последних сил рука Иная скользнула в сумку, откуда он достал, свой спасительный козырь — заряженный ручной арбалет!

Наведя оружие Инай нажал на спуск и самодельный болт, вырезанный Инаем из неудавшихся глифов, влетел в глаз, чудища. Нестабильная энергия из которой состоял болт, только и ждала небольшого толчка, чтобы разлететься в дребезги — взрыв, в дребизги разнес голову каменному истукану.

Несколько секунд чудище ещё сжимало горло Иная, у которого уже темнело в глазах, пока, наконец, хватка не ослабла и жрец не свалился замертво. Упав, Инай начал жадно глотать воздух. Но не успел он сделать больше пары вздохов, как сокрушительный пинок под дых отправил его в полёт по залу. Тело юноши, словно тряпичная кукла, впечаталось в холодную каменную стену. Удар был настолько сильным, что весь обед Иная вышел из него за время полёта. И всё же это не помешало ему сфокусироваться и перед самым приземлением направить энергию, укрепляя спину, тем самым сильно смягчив удар.

Инай поднялся на ноги, пошатнувшись и тяжело дыша. Его одежда была испачкана рвотой, но времени на то, чтобы привести себя в порядок, не было. Решительно начертив знак в воздухе, он произнёс:

— Юс!

Светящийся шар вспыхнул рядом с ним, озаряя пространство вокруг на несколько десятков шагов. Тьма отступила, открывая мрачный зал с высокими сводами и каменными колоннами. Но радость была недолгой — из глубины тьмы прилетел окровавленный кинжал. Он пробил шар света насквозь, и тот мгновенно погас, оставив Иная снова в объятиях мрака.

— «Раз так... значит попробуем по-другому.»

— Вет! — Инай нарисовал символ и закрыл глаза, сосредотачиваясь на его поддержании.

Секунды сменялись минутами. Но Инай был неподвижен и сосредоточен.

— Ттты уп.рр.ям, мальччч.ишка, — раздался голос, глубокий и хриплый, словно его обладатель давно забыл, как звучит человеческая речь, — Но это не спасёт тебя.

Инай почувствовал колебание воздуха вокруг себя. Дуновение ветра, пробежалась по его коже, предупреждая об опасности. Громкий свист разорвал пространство, когда каменная лапища жреца устремилась к нему. Инай, с легкостью увернулся от режущего удара, каменной лапищи.

Его движения были быстрыми и точными. В следующий миг он направил всю свою энергию в пяту и с невероятной силой ударил по голове жреца. Глухой звук расколов разнесся по комнате, словно эхо древнего проклятия. Жуткий крик агонии, а после безмолвная тишина.

Инай застыл на месте, его дыхание было ровным, но напряжение не покидало его тело. Он закрыл глаза и позволил ветру сканировать помещение. Каждый угол был проверен, каждая тень изучена. Убедившись в безопасности, он зажег факелы, чьи языки пламени осветили мрачные стены комнаты.

Собрав оружие и размяв, ноющую после тяжелого удара ногу, он приблизился к статуи. Его взгляд был серьезным, а мысли — тяжелыми.

— «Если битва с жрецами была столь тяжелой... что же меня ждет дальше?»