Двое путников наконец вышли к избе, слегка заваленной снегом со всех сторон.

Сама постройка состояла из бревен темного дерева и треугольной крыши, полностью укрытой снегом.

Над крышей виднелся дымоход, откуда валил густой дым, при виде которого спасённый предвкушал тепло, что встретит его внутри.

Несколько окон были закрыты ставнями, не позволяя ему хоть что-то рассмотреть.

Лишь с чердачного проема на них любопытно взирали совсем юные девичьи глазки, окутанные в мех.

Верно, это был тот самый дом, из которого ещё недавно он бежал, спасая свою жизнь под арбалетным обстрелом.

Руун замер при виде этой ситуации, не зная, как теперь себя вести и что сказать - это не осталось незамеченным для охотника.

— Не боись, парень, я не в обиде. Хотя чего таить: сперва шел за твоей башкой. Ну и наследил же ты за собой - тебя смогла бы выследить даже моя дочурка. А за то, что приманил волков - мы в расчёте, — его щетинистое лицо озарила яркая улыбка.

Толкнув дверь и шагнув за порог, он громко крикнул:

— Риса, нашел я этого бегуна. Ты ошиблась - это не беглый раб и не разбойник, лишь заблудшая душа. Насыпь ему миску теплой похлебки, да подкинь дров, пусть отогреется.

Тепло сразу же приветливо обволокло своими нежными объятьями замёрзшего и усталого с дороги гостя.

Зайдя в дом вслед за охотником, Руун увидел стройную женщину средних лет, хмуро прищурив глаза и поджав губы, смотрящую на него.

Ничего не сказав, она ушла из гостиной. На несколько минут тишина окутала это место, и в это время незваный гость мог наблюдать, как снег, налипший на его ноги и штаны, оказавшись под воздействием тепла, скоропостижно таял.

Вернувшись, жена охотника поставила на стол деревянную тару с едой, от которой все ещё шел пар, призывно маня его, а рядом деревянную ложку.

Приятный запах ударил по его ноздрям, заставляя сглотнуть слюну.

Руки гостя подрагивали от нестерпимого желания скорее накинуться на это неприхотливое, но столь прекрасное для него сейчас блюдо, из-за чего пришлось подключать всю силу волю, чтобы держать себя в руках.

— Ешь, болезный, — бросил ему охотник, сев неподалеку от него и принялся обрабатывать шкуры.

Срезая с них остатки мяса и жира, он бросал их в огонь, моментами вскользь проходясь взглядом по герою и отчего-то морщась.

Руун, не обращая на него никакого внимания, тут же подошёл к столу, на котором сейчас и стоял объект одного из самых вожделенных его желаний.

Сев на обтесанный пень, заменяющий собой стул, Эсперар увидел и дополнение к похлёбке: ломтики чего-то плоского, отдельно расположенные от тарелки.

Он быстро схарчил всю предложенную ему еду, уплетая ту за обе щеки, не успевая жевать, в том числе и все хлебцы из заболони, как ему подсказала память.

После первой порции гость получил и вторую с милости хозяйки домашнего очага, издали наблюдавшей за ним.

Той польстило, с каким аппетитом ел её стряпню этот странный мужчина, отчего ей стало того жаль.

Закончив с едой, его глубоко потянуло в сон, поскольку многострадальный организм наконец расслабился и согрелся.

На улице разыгралась непогода, злобно завывая, что ещё сильнее располагало Эсперара впадать в сонную негу, оттого он сейчас не там.

Его взгляд напоследок прошёлся по дому: два прохода без двери в них, за одним из которых было видно деревянную лестницу, ведущую вверх, видимо, на чердак.

В этой же комнате, прямо посреди дощатого пола, он заметил люк, за которым должен быть спуск в погреб.

Гостиная была небольшой и наполняли её лишь несколько шкафов без дверц, заполненных множеством полочек, на которых в основе своей был свален всякий хлам.

Детские игрушки, клубки ниток, сложенная одежда и другое, что предстало его глазам, дошедшим до нужной кондиции тяжести, из-за чего те закрылись.

Прямо перед тем, как уснуть, последнее, что он увидел - несколько трофеев-чучел на стенах этого дома.

Одна из голов, увиденных им, принадлежала точно такой же твари, которую Эсперар ещё совсем недавно пронзил украденной кочергой.

Смотря в эти холодные, стеклянные глаза трофея, будто утопая в их жестокости, дрёма окончательно настигла его.

Громкий стук в дверь и чей-то голос за ней вырвал Эсперара из столь сладкого сна, не позволяя тому полностью в него погрузиться.

— Мрат! Это я, открывай!

Отвлекшись от своего занятия, охотник поднялся, тяжелыми шагами шествуя к двери и молча отворяя ее.

После секундной паузы, во время которой он рассмотрел своего гостя, хозяин дома отошел в сторону, впуская того внутрь.

— Ну наконец-то. Проклятая погода! Насколько часто она может так сильно портиться? Будет ли этому конец вообще? — негодовал новоприбывший.

Стоило герою увидеть этого незнакомца, излучающего красный дымок, как в его разуме вновь что-то изменилось, охватив жгучей ненавистью и жаждой крови - он вновь ощутил зов к отмщению.

— Мгх... — издал он сдавленный стон от неожиданности.

К счастью, в это мгновение на него не обратили внимания, поскольку звук метели с улицы все заглушал.

«Убийца! Предатель, бросивший нас умирать! Не прощу! Забери его жизнь! Пусть сдохнет! Месть! Месть!» — раздалось множество голосов в его голове, которые с каждым новым словом лишь множились, завершая эту тираду десятками глоток.

Сжав зубы, он закрыл глаза, опуская и зарывая голову в ладони, в попытках убежать от этих навязчивых голосов и держать себя в руках.

Прямо сейчас внутри него шла борьба - Эсперар стоял посреди кровавого моря, что било по нему волнами безумия, обдавая своей особой солью, имя которой "ненависть", порождающую в нем лишь боль.

Они накрывали его с головой, стараясь сбить с ног, чему человек всеми силами и сопротивлялся.

А между тем время снаружи не останавливалось и жизнь протекала своим чередом.

— Ты закончил свою заготовку шку-у... Твою мать, это что за вонь, Мрат? — моментально переменился в лице новый гость, повысив тон и выражая максимальное отвращение в своей мимике.

Хозяин дома лишь хмуро указал на Рууна пальцем, в направлении которого тотчас и посмотрел этот мужчина.

Увидев Эсперара, в его глазах отразилось презрение и недоумение, которое он тут же направил на охотника:

— Что за шваль ты домой таскаешь?.. Впрочем, стоп, не важно, твой дом - твое дело. Мне нужно к вечеру вернуться в гарнизон. Остальных уже обошел, ты последний. Показывай шкуры и быстрее разойдемся, я ещё хочу успеть к ужину и нормально отогреться перед сном, — сказал он, после чего пошел внутрь дома, не став ждать реакции от охотника, попутно закрыв свой нос ладонью.

К этому времени герой относительно неплохо справился с ненавистью: она его больше не контролировала, но медленно разъедала изнутри, прожигая себе выход наружу.

— Сиди здесь, — бросил хозяин дома, пристально всмотревшись в героя.

После чего направился за незнакомцем, но, скользнув взглядом по кочерге, остановился.

— И не смей больше ничего прикарманить, иначе живым уже не уйдешь, — Мрат явно был в плохом расположении духа, сверля взглядом спасённого им человека.

Так и не дождавшись ответа, он ушел, оставив Рууна в непонятном ему настроении.

«Больно надо! Урод!», — возмущался про себя Руун.

«Вроде бы и накормили, и согрели, что ещё нужно человеку для счастья? Да только ощущение, что собаке кость бросили, предварительно плюнув на неё», — все не мог успокоиться он.

«И что за незнакомец вообще?» - резко переключились его мысли на человека с русыми длинными волосами и короткой бородой, что прошел мимо него.

«Одежда из шкур, поверх которых были приделаны разные части металла, формируя собой доспехи, явно принадлежала не простому охотнику», — размышления продолжали течь в своем направлении.

Его мысли принялись вспоминать двуручную секиру, приклеенную за спиной нового гостя, лезвие которой было покрыто какими-то рунными узорами, но увы, значения оных он не знал.

Так же ему запомнился уродливый бурый шрам, проходящий от лба по глазу вниз, заканчивающийся посреди щеки, и татуировка на тыльной стороне ладони темно-серого, почти черного оттенка, которую он так и не рассмотрел.

Между тем разговор двух мужчин явно пошел не так, как изначально им хотелось, поскольку Руун сейчас слышал их повышенные тона.

Сперва он пытался вычленить из их разговора, но выделялись лишь редкие слова, из которых ничего не получалось сложить.

Оставив эту затею, Эсперар закрыл глаза, продолжая нежиться теплом.

Минуты неспешно тянулись, а лёгкий, мерный треск дров в огне, что он слышал, нагонял сонливость.

Спустя небольшой промежуток времени они вернулись, вынуждая его все же открыть глаза.

Неприятный ему гость держал за спиной тюк скрученных шкур, обвязанный веревкой, в то время как лицо охотника явно стало светлей.

— Значица, слушай, болезный, это, — указал Мрат рукой на шрамированного, — Рас - он воин на службе нашего королевства со званием десятника. И сейчас у них острая нехватка бойцов...

На этих словах Руун сосредоточил свой взгляд на объекте мести и его дыхание тут же перехватило.

С трудом сдерживая желание зубами впиться в глотку этому человеку, его взгляд наполнился злобой.

— Слыш, жук-вонючка, у тебя что, глаз лишний? Так я мигом это исправлю, — схватился за рукоять своей секиры Рас, что тут же помогло герою сосредоточиться и взять себя в руки, слегка тряхнув головой.

— Выбор у тебя невелик, — дождавшись наступившей тишины, продолжил Мрат, — ты уходишь куда глаза глядят, и уж прости, но оставлять тебя на ночь, с твоей-то харей, я не собираюсь. После того, как накормил - сполна оплатил долг совести за шкуры. К тому же, вор-вонючка под боком в доме, когда я сплю, мне совершенно не нужен...

Его взгляд стал более задумчивым и герою показалось, будто он в чем-то сильно сейчас сомневался.

Сделав небольшую паузу, мужчина все же продолжил:

— Либо же ты можешь поступить на службу королевства, вступив в армию.

На какое-то время воцарилась тишина, во время которой Руун размышлял.

«Да сдалась мне эта армия? Я боюсь представить, сколько там таких же, как этот шрамированный урод, о которых вопит зов мести. Так и с ума сойти можно, накинувшись на первого попавшегося»

Но несмотря на это, червь сомнений все же подъедал его, когда он вспоминал о недавней метели снаружи и своих обязательствах.

«Проклятье!.. Я же не могу отказать - метка привязалась к нему и мне не уйти! Старуха, зачем тебе эти игры со мной?», — закипал Эсперар сам в себе.

Уже планируя соглашаться, поскольку выбора у него на самом-то деле и не было, он услышал новую тираду, что разразилась бурным потоком слов.

— Слушай сюда, навозник, — взял в свои руки слово Рас, видимо, по-своему истолковав тишину, — Драные Лакорцы у наших границ всячески прощупывают нас!

Высокий мужчина, нависая над Рууном, гневно сверлил того презрительно-ненавистным взглядом.

— Мы жизни там отдаем, чтобы такие, как ты, могли тут свободно охотиться на зверье, и почивать себе тихо да мирно в домах лесничих!

Его голос нарастал, превращаясь в гневный рык, а руки сжались в кулаки.

— И знать, что я грудью защищаю подобных тебе, заставляет меня задуматься о дезертирстве, чтобы ненароком не получить нож в спину от швали, подобной тебе!

Эсперар с первого взгляда сильно не понравился этому солдату - от него исходило что-то такое, из-за чего он ощущал дискомфорт рядом с ним каждой клеточкой своего тела.

В этом грязном, худом и вонючем голодранце не было ничего, что могло бы угрожать его жизни, но каждый раз, ловя этот взгляд на себе, Рас нутром ощущал, будто холодной, острой сталью проходят по шее.

Руун, больше не в силах сдерживать себя, за секунду уже продумал, как сейчас поднимется, кинется на него, повалит, прижмет к полу и загрызет, прокусив сонную артерию. Вот так просто, зубами.

Но тут же ощутил тяготеющую руку Мрата на плече, прижимающего его к сидению из пня так, что будь на его месте обычный стул, тот давно бы уже развалился.

Эсперар не мог и приподняться под тяжестью этой силы, объяснить источник которой просто не мог, а преодолеть и тем более, что моментально охладило его пыл.

Некоторое время он продолжал сверлить взглядом Раса в ожидании продолжения, но тот даже и не удосужился взглянуть на него после своих слов, заканчивая поток унижений.

— Я пойду с тобой, — сквозь сжатые зубы произнес Руун, всеми фибрами души ненавидя в первую очередь старуху, которая не оставила ему даже выбора в этой ситуации, а потом уже всех остальных.

Охотник довольно кивнул на принятое решение и убрал руку, отходя на шаг назад.

Заранее подозревая, что общение у этих двоих не заладится, Мрат решил оказать последнюю услугу своему гостю:

— Рас, проведешь инструкцию ему?

На этот вопрос воин явно остался недоволен, судя по тому, как он насупился и нахмурился, но все же медленно, подбирая слова, словно цедя их, произнес:

— Идёшь со мной в лагерь. Специальный служащий из штаба поставит на тебе знак: воинскую принадлежность.

На этих словах воин поднял свою правую ладонь, показывая тыльную сторону, которую Руун наконец-таки смог рассмотреть, изучая рисунок на ней.

Драккар с раскрытым парусом, посреди которого красовалась золотая корона, а зубастая и злая голова дракона украшала форштевень, тогда как хвост, покрытый шипами, заменял ахтерштевень.

Всё это великолепие было изображено прямо на круглом щите, края которого были обиты темным железом, по которому по всей окружности рассыпались руны, излучая разноцветный свет.

А заканчивал всю эту величественную картину замок, гордо возвышающийся на заднем фоне щита, создавая ощущение неприступности и несокрушимости.

Под всем этим красовались слова в две строки: "Рас, десятник, королевство Долор", открыл для себя человек осознание, что и навык чтения в нем имелся.

«Правда, не знаю, от настоящего ли Рууна, или все же из той самой "мышечной памяти" мозга», — мелькнула искромётная мысль в его голове, быстро уносясь прочь.

От увиденного он на миг забылся и приоткрыл рот, выдавая восхищение, что не осталось незамеченным для воина, который презрительно улыбнулся лишь уголками губ, видимо, ожидая подобного и продолжая свой рассказ:

— Контракт заключается на полгода, после чего ты волен идти на все четыре стороны, либо заключить новый. При желании знак можно убрать у того же штабного служащего, — замолчал он, вспоминая, все ли сказал.

С продолжением беседы взгляд солдата все сильнее терял свою неприязнь, становясь просто усталым.

Руун видел, как тот устало потирает свою переносицу, в попытке преодолеть усталость и вспомнить, что забыл сказать.

— Если захочешь когда-то вернуться на службу и продолжить с тем же званием или оставить на память, — наконец вспомнил остальные подробности он, — уходишь так, без надобности подходить к нему же, однако знак становится черно-белым, теряя свой действующий статус, потому что его нужно подпитывать каждые полгода.

— А... — все ещё не придя в себя хотел на автомате задать вопрос Руун.

— Человек, ответственный за знаки - специалист в пране, которая гравирует на твоей душе этот знак, — каким-то образом угадал он вопрос, по всей видимости, далеко не впервые рассказывая такие вещи.

— Но такое возможно только при добровольном согласии. Который, в свою очередь, посредством все той же праны, заполняет твоими данными кристалл-архив в столице, а он уже связан кристаллами других стран, что служит своего рода идентификатором твоей личности для каждого, и ты можешь более спокойно передвигаться по родному королевству, и не очень - по другим.

— Но... — попытался было вставить герой, но был резко прерван.

— Все, хватит вопросов, я не знаю подробностей, как это работает, прими как факт и лучше просто слушай.

Мозг Рууна все больше и больше путался от обилия информации, начиная болеть, или же ему просто казалось, что он болит - до такой степени ему все это в диковинку.

— Потом пойдешь прямиком к интенданту за доспехами - тебя направят. После чего к распорядителю лагеря - он определит дальше. С остальным разберешься на месте, — поставил Рас точки в этой теме.

— Но у нас есть ещё одно очень важное дело. Я уважил твою просьбу, Мрат, с тебя должок. А теперь уважь мою: раз уж тебе этот вонючка так понравился, что ты пару шкур накинул бонусом за его доставку в лагерь, то хотя бы отмой его сперва, иначе меня внутрь просто не пустят, оставив ночевать на земле вместе с этим чухонцем вне лагеря, — сказал он, кивнув головой на Эсперара.

Следующий час Рууну пришлось с трудом пересиливать себя, чтобы омыться в ледяной воде неглубокой речушки, протекающей недалеко от дома охотника, и не замёрзшей лишь благодаря сильному течению.

С одной стороны он был рад смыть грязь, пот и засохшую кровь, но скользкие камни на дне уже несколько раз к ряду чуть ли не вынуждали его падать с головой в воду.

Да и сама по себе вода промораживала того до самых глубинных и потаённых закаулков его души и тела, не оставив ничего незатронутым, заставляя спешно окончить это дело.

После множества криков, ругани и проклятий он все-таки нагой выбежал из воды и уже потянулся к своим обноскам, но охотник наступил на них своим сапогом и покачал головой, вместо этого протянув другой комплект одежды.

Она оказалась почти такой же, что была на нем до, но целая и чистая, что сильно обрадовало его.

Жалеть о теплых обрывках меха среди своего прошлого тряпья он не стал, поскольку удобство от новой одежды перекрывало все негативные моменты.

Разобравшись со всеми мелочами, Руун и Рас были отправлены Мратом в путь.

После того как он проводил их взглядом, зашёл в свою избу и закрыл дверь.

Наконец показались его жена и дочь, которые до этого момента были тише воды и ниже травы.

— Папа, все хорошо? Они уже ушли? — прозвучал высокий голосок, что разорвал эту тишину первым.

— Да, моя принцесса, теперь можешь играться по всему дому, — на лице Марта расцвела яркая улыбка при взгляде на свою дочь.

— Дорогой, ты явно устал за сегодня, я сейчас нагрею ужин, поешь. И вы тоже, юная леди, бегом умываться и за стол.

Наспех поужинав с ними и пообщавшись, он спустился в погреб, предварительно зажегши факел.

Внутри все было заложено мешками с овощами и плотно запечатанными деревянными бочками.

В углу этого места были сложены запасные инструменты и даже несколько топоров.

Отдельно от всего остального ожидали своего часа дюжина колчанов, плотно забитых стрелами.

По итогу здесь было мало свободного пространства.

«Так-с, Риса думает, что я пошел проверять пиво, забродило ли оно в бочках, а значит, у меня около получаса», - отметил он сам себе эту информацию.

Найдя потайной уголок, он нажал на него, открывая небольшую комнатушку за ним.

Пройдя внутрь, Мрат поставил факел в специальный держатель и окинул взглядом стол.

Бумага, письменные принадлежности и какое-то маленькое существо, напоминающее что-то среднее между кротом и крысой в самодельной деревянной клетке.

Подойдя к столу и взяв перо, он быстро что-то начертил на листе бумаги, а затем свернул его и завязал ниткой.

Достав существо и привязав к нему, отпустил в щель в углу, достаточно узкую, чтоб тот не мог развернуться и шел только вперёд.

Почему бы ему не идти назад? Дело в том, что если у этих существ подрезать нужные сухожилия на задних лапках, те теряли такую способность.

«Всё, дело сделано. Теперь это послание дойдет, куда надо», — расслаблено выдохнул он.

Мрат приподнял свою меховую кофту, оголив область около сердца, где на коже постепенно проявился знак: старый и ржавый капкан, посреди которого как приманка лежит блестящий и острый кинжал с инкрустированными драгоценными камнями в его ручке, а все это действие оплетают четыре теневых хвоста.

Надпись под знаком гласила: "Мрат Герус, крысолов".

«Буду ждать нашей новой встречи, Руун», — какое-то время задумчиво он смотрел на знак, после чего тот пропал, и "охотник" покинул это место, забрал с собой факел.

***

Тем временем сам герой с Расом молча пробирались сквозь лесные дебри.

Сам по себе лес ничем не выделялся: все те же голые деревья, словно пики, устремлённые в небо, увешанные снегом.

Редкие деревья отличались от своих собратьев формой, цветом и видом, скрашивая это однородное и однотипное место

Солдат, явно не доверяя своему попутчику, приказал идти впереди, прямо сказав: "не стану подставлять тебе спину".

Но и самому Эсперару было не по себе, когда за его спиной шел убийца, из-за чего постоянно глядел боковым зрением, в попытках уследить за движениями того.

— Быстрее, Ворген тебя подери! Хватит плестись! — слышался позади гневный голос.

Из-за действий Рууна его скорость падала, и десятник просто подгонял того ленивым пинком, от которого Эсперар просто уворачивался, ускоряясь вперёд.

Чем дальше лежал путь - тем меньше деревья теснили и стесняли их, будто они выходили к поляне.

Часто были слышны различные звуки: вой волков, рев каких-то неизвестных зверей и завораживающие, приятные звуки, исходящие от верхушек дерев, на которых он замечал различных птиц.

Но в большинстве своем звуки все же звучали вдалеке, и лишь только изредка на периферии зрения малькали какие-то фигуры на большом расстоянии от них, что так и не решались приблизиться к ним.

— Проклятые снега!

Вскоре они вышли к дороге, на подступе к которой уже был слышен гомон голосов.

— Да что тебе до этих снегов?! Гони мои монеты - ты проиграл.

— В лагере отдам! Угх... Если бы не погода...

Они подошли достаточно близко, чтобы Руун услышал постовых у самого края разбитого лагеря, что играли в кости.

Остальные звуки, чуть поодаль, перекраивались общей какафонией, сливаясь воедино.

Дорога, на которой они расположились, состояла из плоских камней, плотно прижатых друг к другу, под которыми можно было рассмотреть жёлтый песок.

Она была достаточно широкой, чтобы здесь могли проехать две телеги бок о бок друг с другом, совершенно не мешая.

— Шелудивые псы, вы опять вместо того, чтобы смотреть в оба, ждёте, пока какие-то разбойники вылезут на вас и просто прирежут?

За спиной у Рууна прозвучал громовой рык, от которого горе-игроки наконец заметили подступающих к ним людей и оба вскочили, став стрункой.

— Десятник Рас, простите! Мы только сели, перерыв сделать и перекусить - ждём новых сменщиков. Наша смена должна уже закончиться была! — принялся искромётно чеканить слова один из них, в попытках оправдаться, что было слишком заметно.

— Плевал я на это, после возвращения три наряда на дневные работы! Ещё раз увижу и лишу жалованья, ты понял?!

— Так точно, сэр!

После этих слов десятник вышел вперёд, входя в небольшой лагерь, совершенно забыв о своем невольном спутнике.

Как Эсперар уже понял, это был десяток Раса, состоящий лишь из восьми человек с телегой, в которую они и грузили шкуры для лагеря, и прочие мелочи.

Все они сидели у нескольких костров при дороге и каждый был занят своим делом: кто-то шутил и смеялся, некоторые молчаливо точили свое оружие, а другие спаринговались друг с другом в борьбе, скинув железные части доспехов.

В этом месте определено витала живая, заразительная атмосфера, что была очень ощутима после контраста с тихим лесом.

— Собирайтесь! Мы возвращаемся! — Раздался голос Раса из центра лагеря после того, как он скинул шкуры в телегу.

Получив команду десятника, они скоро закончили свои дела, затушили костры снегом и, собравшись в путь, тронулись.

В целом настроение всех быстро испортилось, когда все осознали, что в лагерь они придут затемно, и они остались без теплого ужина.

И причина шла прямо перед их глазами, что позволяло им хотя бы злобными взглядами срываться на нем.

Они шли быстрым темпом, пока уже на самих подступах не настигла их темнота, из-за чего им пришлось зажечь несколько факелов и настороженно вглядываться в темноту, слушая звуки вокруг, что замедляло общий темп.

Так они и дошли без происшествий до лагеря.

Рас быстро доложился на блокпосте и прошел внутрь вместе со своим десятком.

Руун тоже планировал войти, но его остановил один из солдат, указав рукой на одну из палаток, которая возвышалась над всеми другими в лагере, говоря, что ему туда.

Кивнув в ответ, он так и поступил, направляясь к ней.

Вскоре Эсперар замер у полога, не зная, как быть, но вскоре оттуда сам вышел мужчина в роскошной одежде.

В основном она состояла из того же меха, но, в отличие от воинов вокруг, на нем не было брони, но вся одежда была обвешана золотыми украшениями и цепочками.

Молодой человек с короткими волосами жёлтого цвета и отсутствием бороды заметил нерешительный взгляд героя и все понял сразу: новобранец.

Сперва тот растерялся неожиданным гостем, но очень скоро на его лицо наползла веселая улыбка.

Было что-то в его взгляде слишком пренебрежительное по отношению к Эсперару, и дело вовсе не в одежде или внешнем виде, как будто этот взгляд был природой этого человека.

Быстро окинув взглядом руку Рууна, он кивнул сам себе, подтверждая что-то лишь ему одному известное и решил не тянуть:

— Имя?

— Руун.

— Протягивай, ладонью к земле, — на что он решил молча подчиниться, предвкушая что-то особенное, но, к его разочарованию, все прошло за мгновение.

Этот блондин просто положил свою ладонь поверх его и через секунду убрал.

Лишь на миг он ощутил неприятное жжение, и вот уже на нем точно такой же знак, что и на Расе, но с другой надписью: "Руун, новобранец, королевство Долор".

Когда он поднял глаза, блондина уже нигде не было. Разочарование лишь усилилось.

Изучив взглядом округу, Руун отметил, что шатры и палатки в лагере были разные.

Очевидная их разность заключалась в воинской принадлежности или некой иерархии: чем выше звание - тем роскошнее шатёр.

Так он заметил сотника без доспехов, входившего в, как казалось, собственную палатку, вход в которую сторожили двое солдат.

Немного пройдясь по лагерю, он набрёл на маленькую, потрёпанную палатку без стражи.

«А вот и хоромы для новобранцев...» - безрадостно подумал Руун.

По указке солдат он быстро нашел интенданта, что после некоторых возмущений, мол, "на всяких новобранцев ещё доспехи подбирай", все же достал потрёпанный кожаный нагрудник с парой дыр в нем и вполне пристойные сапоги.

На вопрос, все ли это, он сказал, что больше ничего подходящего на Рууна нету, бросая пренебрежительные взгляды на его знак.

Спустя недолгое время он все же бросил ему нормальный пояс и короткий меч, явно видавший лучшие времена.

Герой так устал за этот день, что молча принял этот факт. Он ушел от интенданта и пошел искать распорядителя.

Также он частично решил проблему с зовом: тут были ещё люди с такой же дымкой, но никакой реакции не вызывали.

При этом герой ощущал Раса, примерно представляя его местоположение и осознавая, что не может слишком далеко от него уходить.

С каждым новом метром от своей цели крупица жара появлялась и обжигала его внутренность.

Видимо, сила акцентировалась на одном объекте, пока тот не умирал естественной или не очень смертью.

«Что же, хоть какие-то поблажки и хорошие новости», - вздохнул он про себя, не находя уже сил даже на маленькую радость.

Вскоре нашел и распорядителя, который сказал ему, что уже поздно, пусть придет завтра с подъемом, а пока отправляется спать.

Получив указание, один из солдат на страже этой палатки проводил Рууна до свободной койки, которая была простым спальником на земле в одной из палаток новобранцев, на которой он мгновенно уснул.